статьи 1 ГК РФ. Наделение должника возможностью не отвечать за умышленное нарушение позволяет ему по своему усмотрению решать, исполнять ли ему обязательство или нет, что явно нарушает баланс интересов участников правоотношений. По сути, отсутствие ответственности даже за умышленное нарушение обязательств это полная безответственность, что никак не отвечает целям правового регулирования обязательственных правоотношений. Отсюда следует, что ни существо правового регулирования банковской гарантии, ни защита каких-либо особо значимых охраняемы интересов, ни баланс интересов не позволяют обосновать исключение ответственности гаранта при наличии в его действиях умышленного нарушения своих обязательств. Примечательно, что как международно-правовые акты (например, пункт 2 статьи 14 Конвенции Организации Объединенных Наций о независимых гарантиях и резервных аккредитивах от 11.12.1995), так и негосударственные своды гражданского права, носящие рекомендательный для сторон характер (Принципы международных коммерческих договоров УНИДРУА (статья 7.1.6); Принципы европейского договорного права (статья 8:109); Модельные правила европейского частного права (статья III.-3:105), провозглашают свои нормы о запрете ссылаться на ограничение ответственности в противоречие
Российской Федерации и Уголовно-процессуальный кодекс Российской Федерации по вопросам совершенствования оснований и порядка освобождения от уголовной ответственности»). Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 14 июня 2018 года № 23-П, отмена законом уголовной ответственности за определенное деяние с одновременным его переводом под действие Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях свидетельствует о том, что федеральный законодатель продолжает рассматривать данное деяние как правонарушающее, однако по-иному оценивает характер его общественной опасности; означает не исключение ответственности за нанесение побоев или совершение иных насильственных действий, причинивших физическую боль, а смягчение публично-правовой ответственности, что, следовательно, в силу вытекающих из конституционных принципов справедливости и равенства требований неотвратимости ответственности за совершенное правонарушение, а также определенности, ясности, недвусмысленности правовых норм и их согласованности в общей системе правового регулирования предполагает привлечение лиц, совершивших такие действия, хотя и до указанной даты, к административной ответственности. С учетом изложенного выводы судов об отсутствии права у ФИО1 на обращение в
и постановление отменить, иск удовлетворить. В кассационной жалобе заявитель, ссылаясь на правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 14.07.2020 № 306-ЭС20-2351, согласно которой условие договора об исключении ответственности за просрочку оплаты должно признаваться ничтожным либо толковаться как не подлежащее применению к случаям умышленного нарушения заказчиком своих обязательств, указал, что в рассматриваемом случае ответчик не оплатил истцу установленные графиком ежемесячные платежи, нарушая тем самым свои обязательства по мировому соглашению более четырех лет; исключение ответственности должника за неисполнение денежного обязательства, предусмотренной положениями пункта 1 статьи 395 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), в случае умышленного нарушения не может быть обосновано принципом свободы договора, поскольку наличие такого преимущества у одной из сторон договора грубо нарушает баланс интересов сторон; доказательств, подтверждающих отсутствие умысла в нарушении обязательств по оплате задолженности, ответчик не представил, поэтому пункт 3.4 мирового соглашения применению не подлежит. Завод в письменном отзыве на кассационную жалобу отклонил ее
договор, свободу выбирать вид заключаемого договора (включая возможность заключения смешанного или непоименованного договора), свободу определять условия договора по своему усмотрению. Вместе с тем юридическое равенство сторон предполагает, что подобная свобода договора не является абсолютной и имеет свои пределы, которые обусловлены, в том числе, недопущением грубого нарушения баланса интересов участников правоотношений. В связи с чем не имеется достаточных оснований полагать, что заказчик обладает безграничной свободой усмотрения при формулировании им в договоре условия о собственной ответственности. Исключение ответственности должника за неисполнение денежного обязательства в случае умышленного нарушения не может быть обоснованно принципом свободы договора, поскольку наличие такого преимущества у одной из сторон договора грубо нарушает баланс интересов сторон, ведь в таком случае исполнитель не получает своевременного вознаграждения за оказанные услуги, однако заказчик не несет никакой имущественной ответственности за время просрочки. Апелляционный суд учитывает, что условиями заключенного договора для исполнителя установлена ответственность в виде неустойки в размере 0,1% от суммы работ за каждый
коп., принятым к рассмотрению в порядке упрощенного производства. Решением арбитражного суда первой инстанции от 18.02.2015 в удовлетворении исковых требований отказано. Судом первой инстанции приняты возражения ответчика. Истцом подана апелляционная жалоба, в которой просили решение отменить, иск удовлетворить, считая выводы суда не соответствующими фактическим обстоятельствам, применение норм права неверным. Подателем апелляционной жалобы изложена мотивировка, дублирующая обоснование исковых требований, в том числе о том, что в рассматриваемом случае покупатель (грузополучатель) принял все необходимые меры, направленные на исключение ответственности перевозчика, предусмотренной статьей 796 ГК РФ, соответственно, ответчиком определен поставщик – ОАО «Газпром нефть». То обстоятельство, что перевозчик не воспользовался своим правом проверить достоверность указанной грузоотправителем массы груза, не исключает привлечение поставщика к ответственности за недостачу, если при этом подтвержден факт обеспечения сохранности груза при перевозке. В представленном отзыве и в судебном заседании ответчик возражал относительно апелляционной жалобы, считая, что суд первой инстанции правомерно принял позицию ответчика по настоящему делу и применил подлежащие применению
указанное письмо источником права не является. Доводы ООО «Комбинат социального питания» о том, что существующая практика оформления перевозки продукции животного происхождения между структурными подразделениями организации посредством накладных сложилась с 2008 года, не содержат оснований для освобождения юридического лица от административной ответственности. Обстоятельств, объективно препятствовавших оформлению ООО «Комбинат социального питания» ВСД в отношении перевозимой продукции, не установлено. Содержащиеся в жалобе доводы о подготовке проекта Федерального закона о внесении изменений в ст. 10.8 КоАП РФ, предусматривающих исключение ответственности за перевозку подконтрольной продукции с нарушением порядка оформления ВСД, не приведшую к нарушению запретов (ограничений), установленных на соответствующей территории в связи с установлением ограничительных мероприятий (карантина) не свидетельствуют о неправильном применении административным органом и судебными инстанциями нормы ч. 2 ст. 10.8 КоАП РФ в действующей редакции. Нарушений процессуальных требований, предусмотренных КоАП РФ, влекущих отмену или изменение постановления должностного лица, решения судьи районного суда и решения судьи областного суда, не допущено. На основании изложенного, руководствуясь
