чем в едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним 23.11.2010 сделана запись регистрации № 36-36-01/285/2010-308, осуществлена постановка объекта на кадастровый учет. Объект расположен на земельном участке с кадастровым номером 36:34:0403029:0095, который на основании договора купли-продажи от 22.02.2011 передан истцом (продавец) в собственность ЗАО «Инвестстрой-15» (покупатель) с расположенными на нем другими объектами недвижимого имущества. Проведенной в 2017 году Воронежским отделением Черноземного филиала акционерного общества «Ростехинвентаризация - Федеральное БТИ» экспертизой установлено, что объект исследования - колонка бензозаправочная - не обладает признаками объекта недвижимости и не является объектом капитального строительства, перемещение объекта исследования без несоразмерного ущерба его назначению технически возможно, поскольку он по конструктивному исполнению не имеет прочной связи с землей, что позволяет при необходимости выполнить его перенос без разрушения элементов. Ссылаясь на то, что нахождение в государственном кадастре недвижимости сведений о спорном объекте, являющемся, по сути, движимой вещью и право на который в Едином государственном реестре недвижимости (ЕГРН)
При проведении им фонографического исследования осуществлялся сравнительный анализ звуковых, а не смысловых признаков. При этом знание языка, на котором была произнесена зафиксированная на записи речь, не требовалось. За пределы своих специальных познаний эксперт при проведении указанной экспертизы не вышел. Таким образом, Судебная коллегия соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций о том, что создание в процессе исследования текстовых таблиц, отражающих содержание представленных эксперту материалов (аудиозаписей), не противоречит положениям ст. 204 УПК РФ, поскольку объект исследования в данном случае не менялся. Довод адвоката Погорелкина П.В. о том, что в ходе судебного разбирательства был нарушен принцип состязательности ввиду отказа стороне защиты в оглашении показаний эксперта М. о необходимости участия эксперта-филолога при проведении аудитивно- лингвистического исследования, является необоснованным. Соответствующее ходатайство адвоката Погорелкина П.В. было рассмотрено судом в соответствии со ст. 271 УПК РФ и правомерно отклонено. При этом суд исходил из того, что показания даны экспертом М.. до назначения повторной судебной экспертизы
материалы дела доказательства, в том числе заключение строительно-технической и оценочной экспертиза от 31.05.2020 № 139/2020, по правилам статей 65 и 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, руководствуясь положениями статей 309, 310, 606, 614, 616, 623 Гражданского кодекса Российской Федерации, статей 1, 49, 55.30, 55.31 Градостроительного кодекса Российской Федерации, постановления Правительства Российской Федерации от 26.04.2019 № 509 «Об утверждении требований к составу и содержанию проекта организации работ по сносу объекта капитального строительства», установил, что фактически объект исследования общей площадью 66,6 кв. м в первоначальном своем состоянии утрачен в связи с его демонтажем; решение собственника здания на его демонтаж с последующим возведением на его месте нового здания не имеется, учитывая, что согласно передаточному акту здание принято в аренду без замечаний и возражений, пришел к выводу, что произведенные предпринимателем работы по ремонту и благоустройству здания не являются неотделимыми улучшениями арендованного имущества, а являются новым самовольным строительством, в связи с чем отказал в иске.
АПК РФ возлагается обязанность доказать, что работы им выполнены качественно, а возникшие в период гарантийного срока недостатки (дефекты) не являются следствием выполненных подрядчиком работ. Поскольку между сторонами возник спор относительно наличия недостатков в выполненных подрядчиком работах, судом первой инстанции по ходатайству ответчика назначена судебная экспертиза, проведение которой поручено экспертам ООО «Морское сервисное бюро-Новороссийск» ФИО2, ФИО3 По результатам экспертизы в материалы дела представлено экспертное заключение № 01-01/2023 МСБ-Ново-Э. В результате натурного осмотра эксперты установили, что объект исследования не идентифицирован по идентификационному номеру, модели и номеру главного двигателя. Кроме того, экспертами выявлено, что объем работ, выполненный ООО «Галс-М», в целом соответствует условиям договора подряда № 15-12/20 от 15.12.2020 и Приложению № 1 к договору и ведомости, наблюдаются расхождения в количестве используемых материалов, вместе с тем, объем работ, выполненный ООО «УТТ-Трубострой» в рамках договора № 12 от 01.06.2022 и акта выполненных работ № 03 от 06.06.2022 соответствует только п.п. 8, 15 акта выполненных
материалы дела документы, пришли к выводу о недоказанности наличия в действиях предпринимателя состава вменяемого ему административного правонарушения. Одновременно суды отметили, что при производстве по делу об административном правонарушении были допущены существенные нарушения процедуры привлечения предпринимателя к административной ответственности. В частности, суды первой и апелляционной инстанций, давая правовую оценку исследованию, проведенному 22.07.2015 специалистом правообладателя товарных знаков на основании определения управления, отметили, что ни из материалов административного дела, ни из материалов судебного дела не возможно установить объект исследования ; сведения о наличии специальных знаний главного специалиста общества; факт передачи специалисту изъятых товаров. Обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав представителя общества, проверив, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, в порядке статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов судов установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции полагает, что судебные акты подлежат оставлению
первой инстанции. В кассационной жалобе заявитель ссылается на то, что апелляционный суд неверно указал, какие документы были предоставлены в распоряжение эксперта. По мнению компании, апелляционный суд также не мотивировал, по каким причинам он признал неверным выводы эксперта. Как указывает заявитель кассационной жалобы, положив в основу обжалуемого постановления заключение дополнительной экспертизы, апелляционный суд не принял во внимание, что это исследование сделано в отношении неустановленного объекта, произведенного ответчиком в 2020 году, и не являющегося предметом спора; объект исследования не был задекларирован в установленном порядке и, следовательно, был выпущен в гражданский оборот незаконно; на этот объект отсутствует техническая документация, в отношении предоставленных ответчиком копий этой документации компанией было заявлено об их фальсификации с просьбой представить оригиналы технической документации. С точки зрения компании, суд первой инстанции назначил дополнительную экспертизу в нарушение требований статьи 87 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, поскольку в выводы эксперты первоначальной экспертизы были однозначны. Таким образом, заявитель кассационной жалобы считает, что
