правоотношения в силу вышеизложенных особенностей договора аренды, и кроме того, как прямо было в нем указано, он регулировал основания для одностороннего расторжения договора арендодателем, то есть во внесудебной процедуре, в отличие от предусмотренного в спорной ситуации судебного порядка расторжения долгосрочного договора аренды. На основании вышеизложенного судебная коллегия полагает, что решение суда первой инстанции было принято в соответствии с применимыми для разрешения спора нормами материального права и установленными по делу фактическими обстоятельствами, и для отмены которого не имелось оснований, в связи с чем принятые по настоящему делу судебные акты судов апелляционной и кассационной инстанций нельзя признать законными и обоснованными ввиду существенного нарушениями судами норм материального права, повлиявшими на исход дела, и без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав, свобод , законных интересов в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем указанные судебные акты подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации,
Отказывая в принятии иска суд, исходил из того, что требование заявлено о взыскании судебных издержек, понесенных обществом как третьим лицом в другом деле, для рассмотрения которого установлен особый процессуальный порядок, и которое не может рассматриваться в исковом порядке. Ссылка общества на правовые позиции Конституционного суда Российской Федерации подлежит отклонению, поскольку в отличие от казуса, рассматривавшегося названным судом, применительно к обстоятельствам настоящего спора в процессуальном законе имеется норма, регулирующая возмещение расходов лица, обусловленных его участием в судебном процессе. Поскольку кассационная жалоба, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не содержит обоснования невозможности восстановления и защиты нарушенных прав, свобод , законных интересов общества в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности в ним порядке, иная оценка обществом обстоятельств несения спорных расходов не может являться основанием для пересмотра обжалуемых судебных актов в кассационном порядке. При подаче кассационных жалоб на определения (кроме перечисленных в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской
следующего расчета. Согласно расчету истца плата за законное использование товарного знака №391296 при оказании услуг по 37 классу МКТУ за 12 кварталов с учетом выручки от оптовой и розничной реализации ответчиком нефтепродуктов (по данным ответчика в расчете от 29.10.2018) составила бы 2 778 065 руб. Поскольку ответчик, в отличие от ПАО «НК «Роснефть-Алтайнефтепродукт», не является лицом аффилированным к ПАО «НК «Роснефть», вышеуказанная сумма с повышающим рыночным коэффициентом 1,5 составляет 4 160 100 руб. Суд, с учетом характера и последствий нарушения ответчиком исключительных прав истца на товарный знак, исходя из требований справедливости, равенства и соразмерности, а также запрета на реализацию прав и свобод человека и гражданина с нарушением прав и свобод других лиц, баланса интересов и имущественного положения ответчика, считает достаточным взыскание с ответчика компенсация в размере 4 160 100 руб. Руководствуясь статьями 110, 167-171 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд решил: Исковые требования удовлетворить частично. Взыскать с общества с ограниченной
такого промышленного образца оригинальности. Судебная коллегия также считает необходимым отметить, что при установлении соответствия промышленного образца условию патентоспособности «оригинальность» сравнительный анализ не может сводиться лишь к поиску отличий промышленного образца от его аналога, поскольку соответствующий анализ проводится при проверке соответствия условию патентоспособности «новизна». На основании изложенного Суд по интеллектуальным правам пришел к выводу о том, что выявленные предпринимателем отличия, являясь малозначительными, нюансными, не могут быть признаны определяющими эстетические особенности внешнего вида изделия, на основе которых у информированного потребителя может возникнуть иное общее впечатление. Судом не принимаются доводы заявителя о том, что Роспатент в оспариваемом решении не дал надлежащей оценки аналоговому ряду упаковок лечебно-косметологической продукции, для которых характерен «аптечный стиль», и функциональным особенностям спорного изделия, что привело к ошибочному выводу об отсутствии ограничений свободы дизайнера, за исключением формы коробки на основе вытянутого прямоугольного параллелепипеда и обязательного наличия шрифтовой графики, поскольку эти доводы противоречат содержанию указанного решения Роспатента и отражают лишь несогласие
впечатления, опровергается содержанием обжалуемого решения. Вопреки мнению предпринимателя, проанализировав сравниваемые промышленные образцы, суд первой инстанции выделил их общие существенные признаки, определяющие эстетические особенности внешнего вида изделий и формирующие зрительное впечатление, производимое каждым промышленным образцом, после чего подробно оценил и сгруппировал имеющиеся между ними отличия. Признав совпадающие признаки доминантными, а отличающиеся – недостаточно выразительными, нюансными, малоразличимыми, не выделяющимися на общем фоне сторон упаковки, не обусловленными творческим характером, суд первой инстанции обоснованно согласился с выводом Роспатента о том, что внешние виды сравниваемых изделий производят на информированного потребителя одинаковое общее зрительное впечатление. Президиум Суда по интеллектуальным правам отклоняет довод заявителя кассационной жалобы о неправильной оценке судом первой инстанции степени свободы дизайнера при выборе элементов оформления промышленного образца по спорному патенту и об игнорировании «аптечного стиля» оформления упаковки, ограничивающего выбор композиционных решений, цветовых сочетаний, надписей, расположение обязательной информации. Как усматривается из обжалуемого решения, суд первой инстанции признал обоснованными выводы Роспатента о том, что в
