Рассекречивании данных свидетеля - гражданское законодательство и судебные прецеденты

есть действовал в интересах приобретателя. Указанные обстоятельства полностью подтвердил ФИО2, а иных доказательств, подтверждающих виновность ФИО1 в сбыте, не имеется. Полагает, что к показаниям свидетеля Т.М.С., являющегося опера-тивным сотрудником полиции, необходимо отнестись критически, поскольку он заинтересован в инкриминировании более тяжких составов преступлений. Это подтверждается, по мнению защитника, тем, что трое сотрудников подразделения, в котором работает Т.М.С., включая Т.И.И., привлечены к уголовной ответственности за сфабрикованные уголовные дела. Отмечает, что судом было необоснованно отказано в рассекречивании данных свидетеля под псевдонимом «Таджик», допрос которого на общих основаниях позволил бы выяснить фактические обстоятельства дела. Утверждает, что в отношении его подзащитного ФИО1 имела место провокация со стороны оперативных работников, которые своими действиями с использованием агента подтолкнули ФИО1 совершить преступление, искусственно создав условия для его совершения. Данное преступление не было бы совершено без вмешательства со стороны сотрудников полиции. С целью скрыть факт провокации сотрудники полиции специально засекретили данные закупщика, чтобы в ходе предварительного следствия исключить

предварительного расследования и оперативно-розыскных мероприятий, считая действия со стороны сотрудников правоохранительных органов провокационными с подменой «проверочной закупки» «оперативным экспериментом», чему суд не дал должной оценки. Полагает, что следователем необоснованно возбуждено уголовное дело по факту совершения преступления, предусмотренного ч.3 ст.30, п. «б» ч.3 ст.2281 УК РФ, в то время, как органы следствия располагали анкетными данными ФИО1 Также ссылается на нарушения, допущенные в ходе судебного разбирательства, так как судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства о рассекречивании данных свидетеля «ФИО20»; выводы суда о том, что ФИО1 занимался реализацией наркотиков до обращения к нему свидетеля «ФИО20» не соответствуют действительности; квалифицирующий признак совершения сбыта наркотических средств «в помещении, используемом для развлечения или досуга» не нашел своего подтверждения в ходе судебного разбирательства; факт реализации наркотиков не подтвержден. Ссылаясь на наличие у ФИО1 психических отклонений, полагает, что суду при назначении наказания следовало назначить таковое, не связанное с реальным лишением свободы. Просит судебные решения отменить, уголовное дело