приказом Минздравсоцразвития России от 23.12.2009 № 1012н, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводам о законности оспоренного решения фонда и об отсутствии нарушений прав и охраняемых законом интересов заявителя. Суд округа согласился с данными выводами. При этом суды исходили из того, что применение в отношении застрахованных лиц установленного обществом режима сокращенного рабочего времени ( сокращение рабочего дня на 1 час), несмотря на перевод указанных лиц на дистанционную работу, не может расцениваться как мера, необходимая для продолжения осуществления ухода за ребенком, повлекшая утрату заработка. Соответственно, выплаченное обществом пособие, фактически представляющее собой дополнительное материальное обеспечение работников , не подлежит возмещению за счет средств фонда. Аналогичный правовой подход сформулирован в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 18.07.2017 № 307-КГ17-1728 по делу № А13-2070/2016 и Определении Конституционного Суда Российской Федерации от 28.02.2017 № 329-О. Доводы жалобы по существу сводятся к несогласию заявителя с толкованием судами норм законодательства, регулирующих
произведенных расчетов судами первой и апелляционной инстанций установлено, что при сокращении рабочего времени на 2 часа размер заработной платы ФИО5 иФИО4 составил 115% (производились начисление и выплата ежемесячного пособия по уходу за ребенком до 1,5 лет в размере 40% заработка, а также оплата труда работника пропорционально отработанному времени в размере 75 % заработной платы). Кроме того, как указывал истец, на основании соответствующих приказов во время отпуска по уходу за ребенком до полутора лет ФИО5 был предоставлен ежегодный отпуск, при этом за данные периоды пособие по уходу за ребенком до полутора лет было получено в полном размере и отпуск по уходу за ребенком не прерывался Вопреки доводам ответчика, как верно отметили суды, дистанционный характер работы или работа в режиме гибкого графика не означают сокращенный режим рабочего времени или иной, уменьшенный круг трудовых обязанностей, соответственно не свидетельствуют о наличии у работника большего времени для отдыха и осуществления обязанностей по уходу за
отношений с работодателем в достаточной мере посвящал большую часть свободного времени при сокращенном рабочем дне уходу за малолетним ребенком. Фонд не доказал, что утрата ФИО5 части заработка в связи с сокращением рабочего времени для ухода за ребенком была минимальна в такой степени, что выплата пособия в размере, установленном частью 1 статьи 11.2 Закона № 255-ФЗ, перестала являться для него компенсацией утраченного заработка, а приобрела характер дополнительного материального стимулирования. Не подтвержден факт злоупотребления страхователем правом в целях предоставления своим сотрудникам дополнительного материального обеспечения, необоснованно возмещаемого за счет средств страховщика. Исходя из графика рабочего времени и выполняемых ФИО5 трудовых обязанностей (дистанционная работ, дополнительное соглашение № 02/2021 от 18.02.2021), условия для выплаты пособия застрахованному лицу страхователем соблюдены, а само по себе сокращение работнику , фактически осуществляющему уход за ребенком, рабочего времени о таком злоупотреблении не свидетельствует. Отделение не представило доказательств того, что кому-либо из членов семьи ФИО5 одновременно предоставлялся отпуск по уходу за
пятидневной рабочей неделе продолжительность работы данного сотрудника в спорный период с понедельника по четверг сокращена на 1 час 15 мин в день, в пятницу сокращения рабочего дня не имеется (в среднем сокращение составило 1 час в день). Доводы о дистанционной работе ФИО3 получили оценку суда первой инстанции и обоснованно отклонены. Согласно статье 312.1 ТК РФ дистанционной (удаленной) работой (далее - дистанционная работа, выполнение трудовой функции дистанционно) является выполнение определенной трудовым договором трудовой функции вне места нахождения работодателя, его филиала, представительства, иного обособленного структурного подразделения (включая расположенные в другой местности), вне стационарного рабочего места, территории или объекта, прямо или косвенно находящихся под контролем работодателя, при условии использования для выполнения данной трудовой функции и для осуществления взаимодействия между работодателем и работником по вопросам, связанным с ее выполнением, информационно-телекоммуникационных сетей, в том числе сети «Интернет», и сетей связи общего пользования. В случае с ФИО3 заявитель хотя и установил дистанционный характер работы, при этом
до полутора лет не предоставлялся, пособие по уходу за ребенком не назначалось и не выплачивалось. Оценив представленные в материалы дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции справедливо заключил, что установление сокращенной продолжительности рабочего времени кормящей матери, самостоятельно осуществляющей уход за ребенком, с сокращением рабочего дня на 2 часа с организацией дистанционной работы, нельзя признать незначительным или формальным, свидетельствующим исключительно о злоупотреблении обществом правом в целях предоставления своему сотруднику дополнительного материального обеспечения, возмещаемого за счет средств Фонда. В соответствии с положениями статей 312.1, 312.2, 312.4 ТК РФ дистанционная работа выполняется вне места нахождения работодателя, режим рабочего времени определяется дистанционным работником самостоятельно, что позволяет совмещать дистанционную работу с уходом за малолетним ребенком. При этом назначение выплачиваемого работнику пособия по уходу за ребенком до достижения им возраста 1,5 лет состоит в компенсации утраченного заработка застрахованного лица, то есть того заработка, который имелся у него на момент наступления страхового
в судебном заседании исковые требования не признала, в своих пояснениях данных в судебном заседании, а также пояснениях указанных в представленном письменном отзыве по существу заявленных требований, пояснила, что действительно, истец являлся работником ООО «Манго Телеком», при этом 20 января 2022 года истец был уведомлен о предстоящем сокращении. Несмотря на то, что истец является дистанционным работником с выполнением трудовой функции в г.Магнитогорске, ответчик предложил вакантные позиции за пределами выполнения трудовой функции истца. В рамках сокращениядистанционногоработника предлагать работу, которая находится в другой местности работодатель обязан, только если это предусматривает коллективный или трудовой договор. 05 марта 2022 года истец согласился на предложенную вакантную должность инженера в ОП ООО «Манго Телеком» в г.Челябинске, при этом согласие было с выполнением трудовой функции исключительно по месту нахождения истца. 11 марта 2022 года ответчик повторно направил уведомление с указанием на выполнение трудовой функции непосредственно в г.Челябинске. Ответа от истца не последовало, в связи с
