Срок исковой давности о признании условий договора недействительными - гражданское законодательство и судебные прецеденты

управляющего в суд за оспариванием сделок должника, призван, в том числе, обеспечить право кредитора, сделка с которым может быть признана недействительной, на своевременное предъявление требований о включении в реестр требований кредиторов должника. Истец основывает свои требования о признании Договора недействительным на сравнении тех сумм, которые Заявитель должен был уплатить по Договору купли-продажи и Договору лизинга. В этой связи срок исковой давности по требованиям о признании Договора купли-продажи недействительным на основании п.п. 1 и 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве начал течь с момента, когда управляющий Истца должен был узнать об условиях Договора лизинга и Договора купли-продажи и сопоставить эти условия. Разъясняя применение п. 1 ст. 61.9 Закона о банкротстве, Пленум ВАС РФ в п. 32 своего Постановления от 23.12.2010 №63 отметил следующее: При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе

исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член совета директоров, предъявивший такое требование. При этом истец полагал, что данное правило является специальным применительно к определению начала течения срока исковой давности по тску о признании сделок недействительными в случае недобросовестности действий органов управления юридического лица. Также истцом были представлены доказательства того, что ответчик с 07.02.2016 вышел из группы лиц, в которую входил и истец; назначенным предыдущим бенефициаром генеральным директором истца уже после выхода ответчика из группы лиц были досрочно расторгнуты предыдущие действовавшие между сторонами лицензионные договоры и заключен оспариваемый лицензионный договор на условиях (установление льготного размера вознаграждения, применявшегося для аффилированных лиц; исключение условия о праве лицензиара на одностороннее расторжение договора по его усмотрению), которые, по мнению истца, являются очевидно невыгодными ему; генеральный директор, назначенный новым контролирующим истца лицом, имел возможность узнать о заключении оспариваемого лицензионного договора не ранее даты его назначения; государственная регистрация оспариваемого

установленного для оспаривания ничтожных сделок. Одновременно суд кассационной инстанции отклонил доводы кассационной жалобы завода, направленные на оспаривание выводов суда апелляционной инстанции о применении срока исковой давности по требованию, основанному на статьи 179 ГК РФ, подтвердив правильность выводов суда апелляционной инстанции, сделанных в этой части. При новом рассмотрении суд апелляционной инстанции повторно сделал вывод о пропуске срока исковой давности на оспаривание условий договора по мотиву их несоответствия требованиям статьи 179 ГК РФ, отказав в иске по этому основанию. Кроме того, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для удовлетворения иска в части требования о признании условий договора ничтожными вследствие их несоответствия требованиям нормативно-правовых актов. При рассмотрении дела в порядке кассационного производства судом кассационной инстанции на основании части 2 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации проверено соблюдение судами первой и апелляционной инстанций норм процессуального права, нарушение которых является в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для

собрания кредиторов или комитета кредиторов, при этом срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных названным законом. Исходя из приведенных правовых норм и разъяснений высшей судебной инстанции, как верно указал суд первой инстанции, в данном случае право на оспаривание сделок должника возникло у финансового управляющего ФИО7 не ранее, чем с даты объявления арбитражным судом резолютивной части решения о введении процедуры реализации имущества должника и утверждения ФИО7 финансовым управляющим, то есть с 29.07.2021. При этом ФИО7 обратился в суд с заявлением о признании спорных договоров займа с дополнительными соглашениями недействительными (ничтожными) 30.08.2022, то есть в пределах общего трехлетнего срока исковой давности. Удовлетворяя заявление финансового управляющего о пропуске ФИО5 срока исковой давности по договорам займа от 22.05.2017, от 02.06.2017, суд первой инстанции исходил из следующего. Согласно условиям заключенных между сторонами договоров займа от 22.05.2017 и от 02.06.2017 срок

площадью, чем предусмотрено договором, не представлено. Более того, судебная коллегия отмечает, что действующее законодательство не предусматривает возможность вносить изменения в проектную декларацию или договор участия в долевом строительстве после сдачи жилого дома в эксплуатацию и принятия объекта участником долевого строительства. При таких обстоятельствах, судебная коллегия полагает, что суд первой инстанции обоснованно отказал истцу в удовлетворении требований, кроме того по причине пропуска истцом срока исковой давности. Указание в жалобе на то, что срок исковой давности о признании условий договора недействительными в силу их ничтожности составляет три года, основано на ошибочном толковании норм материального права. Суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что сделка является оспоримой в силу ч. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации. В соответствии с ч. 2 ст. 181 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 102 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса