здоровью из личной неприязни, а также в связи с осуществлением потерпевшим служебной деятельности совершения преступления, что создает неопределенность в доказывании, однако свой вывод не мотивировал. При этом суд кассационной инстанции не принял во внимание, что из предъявленного ФИО1 обвинения следует, что умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Ф. совершено в связи с осуществлением им служебной деятельности, что является квалифицирующим признаком. Исходя из фактических обстоятельств дела, установленных органами расследования и судом, ФИО1, реализуя свой умысел на причинение тяжкого вреда здоровью Ф., осознавая общественную опасность и характер совершаемых действий, осознавая, поражающее воздействие серной кислоты, причинить тяжкий вред здоровью Ф., заведомо осознавая, что потерпевший будет лишен возможности продолжить службу в органах внутренних дел, то есть утратит профессиональную трудоспособность, умышленно, вылил серную кислоту на голову, тело и верхние конечности Ф.. Мотив данного преступления указан в обвинении как причинение потерпевшему Ф. тяжкого вреда здоровью из личной неприязни в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности. Возникновение
то, что знал ли ФИО1 о незаконных действиях потерпевшего и обстановка давала ему основания полагать, что преступление совершено К. которого осужденный, согласно выводам суда, пытался задержать, какой-либо оценки суда в приговоре не получили. Кроме того, Судебная коллегия считает необходимым отметить, что вступивший в законную силу приговор, вынесенный в отношении К. по которому он признан виновным и осужден, в том числе за незаконную охоту, не может рассматриваться как доказательство наличия у осужденного ФИО1 умысла на причинение тяжкого вреда здоровью К. при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, хотя данный приговор может быть признан в качестве доказательства, подтверждающего фактические обстоятельства дела, то есть нахождение К. 13 октября 2018 года на территории <...> охотничьего хозяйства в связи с осуществлением незаконной охоты. Таким образом, в связи с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона, допущенными мировым судьей, повлиявшими на исход дела, которые не получили должной правовой оценки со стороны судов апелляционной и кассационной инстанций,
здоровью из личной неприязни, а также в связи с осуществлением потерпевшим служебной деятельности совершения преступления, что создает неопределенность в доказывании, однако свой вывод не мотивировал. При этом суд кассационной инстанции не принял во внимание, что из предъявленного Демидову обвинения следует, что умышленное причинение тяжкого вреда здоровью Ф. совершено в связи с осуществлением им служебной деятельности, что является квалифицирующим признаком. Исходя из фактических обстоятельств дела, установленных органами расследования и судом, Демидов, реализуя свой умысел на причинение тяжкого вреда здоровью Ф., осознавая общественную опасность и характер совершаемых действий, осознавая, поражающее воздействие серной кислоты, причинить тяжкий вред здоровью Ф., заведомо осознавая, что потерпевший будет лишен возможности продолжить службу в органах внутренних дел, то есть утратит профессиональную трудоспособность, умышленно, вылил серную кислоту на голову, тело и верхние конечности Ф.. Мотив данного преступления указан в обвинении как причинение потерпевшему Ф. тяжкого вреда здоровью из личной неприязни в связи с осуществлением данным лицом служебной деятельности. Возникновение
то, что знал ли Пономарев о незаконных действиях потерпевшего и обстановка давала ему основания полагать, что преступление совершено К. которого осужденный, согласно выводам суда, пытался задержать, какой-либо оценки суда в приговоре не получили. Кроме того, Судебная коллегия считает необходимым отметить, что вступивший в законную силу приговор, вынесенный в отношении К. по которому он признан виновным и осужден, в том числе за незаконную охоту, не может рассматриваться как доказательство наличия у осужденного Пономарева умысла на причинение тяжкого вреда здоровью К. при превышении мер, необходимых для задержания лица, совершившего преступление, хотя данный приговор может быть признан в качестве доказательства, подтверждающего фактические обстоятельства дела, то есть нахождение К. 13 октября 2018 года на территории <...> охотничьего хозяйства в связи с осуществлением незаконной охоты. Таким образом, в связи с существенными нарушениями требований уголовно-процессуального закона, допущенными мировым судьей, повлиявшими на исход дела, которые не получили должной правовой оценки со стороны судов апелляционной и кассационной инстанций,
жизни и здоровья и повлекшие стойкое неизгладимое обезображивание лица, так как правая сторона его лица изуродована рубцом, потеряла чувствительность, а он, являясь инструктором вождения в автошколе, испытывает дискомфорт в общении с коллегами и учениками. Данные показания потерпевшего подтверждаются заключением эксперта № № от 08.11.2013 года, согласно выводам которого у Жемпалы имелись телесные повреждения, которые являются стойкими и неизгладимыми. Полагает, что выводы суда о переквалификации действий А.К.Т.у ввиду того, что ему не вменен умысел на причинение тяжкого вреда здоровью путем обезображивания, в связи с чем суд был лишен возможности квалифицировать его действия по ч.1 ст.111 УК РФ по данному признаку, являются несостоятельными, так как предъявленное обвинение не содержит каких-либо взаимоисключающих противоречий. Автор преставления считает, что в действиях А.К.Т.у имеет место состав преступления, предусмотренный ч. 1 ст.111 УК РФ, поскольку его умысел был направлен на причинение тяжкого вреда, опасного для жизни и здоровья, который фактически выразился в ином признаке – неизгладимом обезображивании
