Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Красноярского края в составе судьи Шальмина М.С. , рассмотрев в судебном заседании отчет финансового управляющего по итогам процедуры реализации имущества должника, ходатайство о завершении процедуры реализации имущества гражданина,

в деле по заявлению ФИО1 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., урож. с. Томызь Афанасьевского р-на Кировской обл., ИНН <***>, СНИЛС <***>, адрес регистрации: 660013, <...>) о признании себя несостоятельной (банкротом),

при участии:

от финансового управляющего: ФИО2, представителя по доверенности от 02.03.2022,

при составлении протокола судебного заседания помощником судьи Захаровым А.В.,

установил:

ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Красноярского края с заявлением о признании себя банкротом.

Определением от 26.11.2020 заявление принято к производству суда.

Решением суда от 10.02.2021 должник признан банкротом, в отношении нее открыта процедура реализации имущества гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО3. Определением от 12.08.2021 срок реализации имущества продлен до 21.10.2021, судебное заседание по рассмотрению отчета назначено на 20.10.2021. Судебное разбирательство откладывалось.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания путем направления копий определения и размещения текста определения на официальном сайте Арбитражного суда Красноярского края в сети Интернет по следующему адресу: http://krasnoyarsk.arbitr.ru, в судебное заседание не явились. В соответствии с частью 1 статьи 123, частями 2, 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дело рассматривается в отсутствие указанных лиц.

В судебном заседании представитель финансового управляющего огласил мероприятия, осуществленные в ходе процедуры реализации имущества согласно отчету, представленному в материалы дела ранее, заявил ходатайство об истребовании у ГУ МВД России по Красноярскому краю копии паспорта или паспортных данных (серия, номер, кем и когда выдан, код подразделения) ФИО4 (дата рождения: 02.08.1955, место рождения: д. Утяй-Баш Бардымского района Пермской области) и истребовании у нотариуса ФИО5 копии наследственного дела № 24/2008 в отношении ФИО4 (дата рождения: 02.08.1955, дата смерти: 01.08.2007).

В материалы дела от должника поступило ходатайство об отложении судебного разбирательства в целях участия в судебном заседании.

Представитель финансового управляющего ходатайство об отложении судебного разбирательства оставил на усмотрение суда.

Рассмотрев ходатайство должника об отложении судебного разбирательства, суд приходит к выводу об отказе в его удовлетворении, поскольку основания для отложения судебного разбирательства, предусмотренные статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, отсутствуют. При этом норма части 3 статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не носит императивного характера. Вопрос об удовлетворении или неудовлетворении ходатайства об отложении судебного заседания дела решается судом с учетом всех обстоятельств дела и представленных заявителем ходатайства документов по своему внутреннему убеждению. Какие-либо доказательства невозможности должника обеспечить явку в настоящее судебное заседание не представлены, доводы должника положенные в основу ходатайства об отложении судебного разбирательства не имеют документального подтверждения.

Рассмотрев ходатайство финансового управляющего об истребовании доказательств, суд приходит к выводу об отказе в его удовлетворении, поскольку из положений абзаца 2 части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, следует, что в ходатайстве об истребовании доказательств должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения. Между тем, заявляя ходатайство, финансовый управляющий не указал, какие конкретные обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены в случае истребования наследственного дела, открытого к имуществу супруга должника, учитывая, что шестимесячный срок для принятия наследства, установленный статьей 1154 ГК РФ, истёк, а доказательства возможности восстановления данного срока не представлены. При этом следует учитывать и истечение объективного десятилетнего срока исковой давности, учитывая дату смерти супруга должника (01.08.2007). Какие-либо доказательства, свидетельствующие о возможности пополнения конкурсной массы должника в случае удовлетворения ходатайства об истребовании доказательств не представлены. Как и не представлены доказательства невозможности финансовым управляющим самостоятельно и своевременно, получить истребуемые доказательства.

При рассмотрении отчёта финансового управляющего арбитражным судом установлены следующие обстоятельства

Из ходатайства финансового управляющего и отчета о результатах проведения процедуры реализации имущества гражданина от 11.10.2021 следует, что за период реализации имущества выполнены следующие мероприятия.

Сообщение финансового управляющего об открытии процедуры реализации имущества гражданина опубликовано в газете «Коммерсантъ» от 27.02.2021.

В третью очередь реестра требований кредиторов включены требования кредиторов на общую сумму 122 922,38 руб. (погашено 104 592,32 руб. или 85,09%). Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют. Реестр требований закрыт.

В соответствии с отчетом финансового управляющего не выявлено у должника имущество, подлежащее реализации.

За период процедуры банкротства на основной расчетный счет должника поступили денежные средства в размере 125 172,59 руб. (возврат денежных средств), израсходовано 125 172,59 руб. (выплата прожиточного минимума, погашение расходов и требований кредиторов).

По сведениям финансового управляющего по состоянию на 11.10.2021 размер неоплаченных текущих обязательств составляет 25 000 руб. - вознаграждение финансового управляющего.

Оценив представленные доказательства, доводы лиц, участвующих в деле, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) дела о банкротстве юридических лиц рассматриваются по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 213.28 Закона о банкротстве после завершения расчётов с кредиторами финансовый управляющий обязан представить в арбитражный суд отчет о результатах реализации имущества гражданина с приложением копий документов, подтверждающих продажу имущества гражданина и погашение требований кредиторов, а также реестр требований кредиторов с указанием размера погашенных требований кредиторов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 213.28 Закона о банкротстве по итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина арбитражный суд выносит определение о завершении реализации имущества гражданина.

Из представленного в материалы дела отчета финансового управляющего от 11.10.2021, а также реестра требований кредиторов следует, что в третью очередь реестра требований кредиторов включены требования кредиторов на общую сумму 122 922,38 руб. (погашено 104 592,32 руб. или 85,09%). Требования кредиторов первой и второй очереди отсутствуют. Реестр требований закрыт. В соответствии с отчетом финансового управляющего не выявлено у должника имущество, подлежащее реализации. Доказательств, свидетельствующих о наличии или возможном выявлении какого-либо имущества должника, пополнении конкурсной массы и дальнейшей реализации имущества в целях проведения расчетов с кредиторами в деле не имеется.

При таких обстоятельствах процедура реализации имущества гражданина подлежит завершению.

В силу пунктов 2, 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве по итогам рассмотрения отчета о результатах реализации имущества гражданина арбитражный суд выносит определение о завершении реализации имущества гражданина.

После завершения расчетов с кредиторами гражданин, признанный банкротом, освобождается от дальнейшего исполнения требований кредиторов, в том числе требований кредиторов, не заявленных при введении реструктуризации долгов гражданина или реализации имущества гражданина.

Освобождение гражданина от обязательств не распространяется на требования кредиторов, предусмотренные пунктами 4, 5 указанной статьи, а также на требования, о наличии которых кредиторы не знали и не должны были знать к моменту принятия определения о завершении реализации имущества гражданина.

В силу положений пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение гражданина от обязательств не допускается в случае, если:

вступившим в законную силу судебным актом гражданин привлечен к уголовной или административной ответственности за неправомерные действия при банкротстве, преднамеренное или фиктивное банкротство при условии, что такие правонарушения совершены в данном деле о банкротстве гражданина;

гражданин не предоставил необходимые сведения или предоставил заведомо недостоверные сведения финансовому управляющему или арбитражному суду, рассматривающему дело о банкротстве гражданина, и это обстоятельство установлено соответствующим судебным актом, принятым при рассмотрении дела о банкротстве гражданина;

доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве гражданина, гражданин действовал незаконно, в том числе совершил мошенничество, злостно уклонился от погашения кредиторской задолженности, уклонился от уплаты налогов и (или) сборов с физического лица, предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита, скрыл или умышленно уничтожил имущество.

В этих случаях арбитражный суд в определении о завершении реализации имущества гражданина указывает на неприменение в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств либо выносит определение о неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от исполнения обязательств, если эти случаи выявлены после завершения реализации имущества гражданина.

Как разъяснено в пунктах 45, 46 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 N 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан", согласно абзацу 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах. По общему правилу вопрос о наличии либо отсутствии обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, разрешается судом при вынесении определения о завершении реализации имущества должника (абзац 5 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве).

Исходя из задач арбитражного судопроизводства (ст. 2 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), целей реабилитационных процедур, применяемых в деле о банкротстве гражданина и последствий признания гражданина банкротом (абз. 17, 18 ст. 2 и ст. 213.30 Закона о банкротстве), возможности заключения мирового соглашения на любой стадии рассмотрения спора (ст. 138, 139 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, абз. 19 ст. 2, ст. 213.31 Закона о банкротстве), а также с учетом вышеприведенных разъяснений постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 N 45, в процедуре банкротства граждан, с одной стороны, добросовестным должникам предоставляется возможность освободиться от чрезмерной задолженности, не возлагая на должника большего бремени, чем он реально может погасить, а с другой стороны, у кредиторов должна быть возможность удовлетворения их интересов, при этом создаются препятствия стимулированию недобросовестного поведения граждан, направленного на получение излишних кредитов без цели их погашения в надежде на предоставление возможности полного освобождения от задолженности посредством банкротства.

В случаях, когда при рассмотрении дела о банкротстве будут установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства либо иные обстоятельства, свидетельствующие о злоупотреблении должником своими правами и ином заведомо недобросовестном поведении в ущерб кредиторам (принятие на себя заведомо не исполнимых обязательств, предоставление банку заведомо ложных сведений при получении кредита, сокрытие или умышленное уничтожение имущества, вывод активов, неисполнение указаний суда о предоставлении информации и тому подобное), суд, руководствуясь статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, вправе в определении о завершении реализации имущества гражданина указать на неприменение в отношении данного должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

В силу части 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно абзацу 1 пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Указанной нормой закреплен принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определены общие границы (пределы) осуществления гражданских прав и обязанностей. Суть этого принципа заключается в том, что каждый субъект гражданских прав волен свободно осуществлять права в своих интересах, но не должен при этом нарушать права и интересы других лиц. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу этого принципа недозволенными (неправомерными), признаются злоупотреблением правом. Отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление.

Непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства.

На основании пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом (Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1, утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.03.2015).

С учетом императивного положения закона о недопустимости злоупотребления правом возможность квалификации судом действий лица как злоупотребление правом не зависит от того, ссылалась ли другая сторона спора на злоупотребление правом противной стороной.

Суд вправе по своей инициативе отказать в защите права злоупотребляющему лицу, что прямо следует и из содержания пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В абзацах 3 и 4 пункта 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Статья 2 Закона о банкротстве предусматривает основные понятия, используемые в настоящем Федеральном законе, в том числе понятие вреда, причиненного имущественным правам кредиторов, а именно: вред, причиненный имущественным правам кредиторов, - уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Банкротство граждан, по смыслу Закона о банкротстве, является механизмом нахождения компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом для избавления от накопленных долгов.

Таким образом, процедура банкротства гражданина, как и в целом институт несостоятельности, не ставит цель быстрого списания долгов в отсутствие достаточных для этого оснований, поскольку это приведет к неизбежному нарушению прав кредиторов должника.

При рассмотрении настоящего дела арбитражным судом установлены следующие основания для неприменения в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Красноярского края от 09.06.2021 по делу №А33-30370-1/2020 требование общества с ограниченной ответственностью «Югорское коллекторское агентство» включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника – ФИО1 в размере 122 922 руб. 38 коп. – основного долга. Из указанного судебного акта следует, что задолженность образовалась в результате неисполнения должником обязательств по кредитному договору <***> от 20.06.2009, заключенному между должником ОАО «МДМ банк».

Из представленной в материалы дела анкеты от 20.06.2009 следует, что при оформлении кредита, должник в графе анкеты «семейное положение» указала, что замужем, супругом является ФИО4, который работает на полной занятости. Аналогичные сведения о семейном положении указаны должником и в анкете-заявлении от 20.10.2008 при получении кредита в ОАО «Дальневосточный банк». Так, в данной анкете указано, что супруг должника работает шофером в частном такси с ежемесячным доходом в размере 15 000 руб.

Вместе с тем, при обращении в суд с заявлением о своём банкротстве, должником в материалы дела представлено свидетельство о смерти от 06.08.2007, в соответствии с которым супруг должника (ФИО4) умер 01.08.2007, т.е. задолго до обращения должника за получением кредитов в 2008 и 2009 гг. Следовательно, анкеты от 20.10.2008 и от 20.06.2009 в части семейного положения должника содержат недостоверные сведения о лице, за счет которого возможно компенсировать возврат кредита, учитывая положения статей 34 и 45 Семейного кодекса Российской Федерации.

Более того, исходя из анкеты-заявления от 20.10.2008, следует, что целью кредитования является приобретение недвижимости. Вместе с тем, финансовый управляющий и должник указывают, что на кредитные средства, полученные в ОАО «Дальневосточный банк» какое-либо имущество не приобреталось. Доказательств обратного в материалы дела не представлено. В соответствии с отчетом финансового управляющего, у должника не выявлено имущество, подлежащее реализации.

Таким образом, заявленная должником - заемщиком цель кредитования - покупка недвижимости, не соответствует фактической цели. Однако, при ипотечном кредитовании кредит выдается банком под залог недвижимого имущества. При получении кредита на покупку недвижимого имущества сама приобретаемая недвижимость поступает в ипотеку (в залог) банку как гарантия возврата кредита (на имущество накладывается обременение). И в случае если должник не сможет выполнить свое обязательство по выплате кредита, кредитор (обычно банк) имеет право удовлетворить свои требования за счет реализации заложенного недвижимого имущества. Следовательно, выдача такого кредита в достаточной мере способна гарантировать кредитору возвратность выданных кредитных средств, в связи с чем, последующая неплатежеспособность должника (заемщика) не будет для кредитора непреодолимым препятствием для защиты своих прав, поскольку свои требования он сможет удовлетворить за счет переданного в залог имущества. В свою очередь, от состояния и благоустроенности ипотечной недвижимости будут зависеть впоследствии и сам факт выдачи кредита, его размер, процентная ставка, и срок погашения кредита.

Таким образом, в рассматриваемом случае должник фактически умышленно ввел Банк в заблуждение относительно гарантий, обеспечивающих возвратность кредита. В разделе 6 «Имущество в собственности» анкеты-заявления от 20.10.2008 указано на наличие у должника на праве собственности двух объектов недвижимого имущества, в том числе квартиры и дома, расположенного по адресу: <...>. Однако какие-либо доказательства, подтверждающие, что данное недвижимое имущество выступало гарантией возвратности полученного кредита, в том числе приобретено за счет кредитных средств, в материалы дела не представлены.

Согласно пункту 1 статьи 345 Гражданского кодекса Российской Федерации по соглашению залогодателя и залогодержателя предмет залога может быть заменен другим имуществом. В соответствии с пунктом 4 статьи 345 Гражданского кодекса Российской Федерации если предмет залога погиб или поврежден по обстоятельствам, за которые залогодержатель не отвечает, залогодатель в разумный срок вправе восстановить предмет залога или заменить его другим равноценным имуществом при условии, что договором не предусмотрено иное.

Доказательства, подтверждающие замену недвижимого имущества, которое предполагалось к приобретению за счет кредитных средств на равноценное имущество, в том числе в равной сумме полученных кредитных средств, приобретения иного имущества взамен то, которое предполагалось к приобретению на кредитные средства, либо возврат Банку выданных кредитных средств, в случае отмены сделки по приобретению имущества, в том числе по мотиву повышения стоимости такого имущества, в материалы дела не представлены.

При этом в отношении недвижимого имущества, расположенного по адресу: <...>, в материалы дела не представлены какие-либо доказательства, свидетельствующие о том, что данное недвижимое имущество когда-либо принадлежало должнику. Представленные в материалы дела выписки из ЕГРН таких сведений не содержат. Из указанных выписок можно сделать вывод, что данное недвижимое имущество никогда не находилось в собственности должника.

Положениями части 1 статьи 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее - ГПК РФ) установлено, что взыскание по исполнительным документам не может быть обращено на принадлежащее гражданину-должнику на праве собственности: жилое помещение (его части), если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания помещением; земельные участки, на которых расположены объекты, указанные в абзаце втором настоящей части.

Таким образом, учитывая, что должником в анкете-заявлении от 20.10.2008 указано на наличие у неё на праве собственности двух объектов недвижимого имущества, только один из которых подпадает под положения статьи 446 ГПК РФ, то Банк, полагающийся на добросовестность должника, вправе был рассчитывать, что в случае невозврата кредита, его требования могут быть удовлетворены за счет объекта недвижимого имущества, на который не распространяется исполнительский иммунитет.

Однако, как ранее указано судом, недвижимое имущество, расположенное по адресу: <...>, никогда не принадлежало должнику, доказательства его приобретения на кредитные средства не представлены. Следовательно, в данной части должником указаны недостоверные сведения, т.е. фактически должником умышленно сообщены Банку ложные сведения об имущественном положении должника, при отсутствии какого-либо имущества, за счет которого кредитор мог удовлетворить свои требования.

Доводы должника о том, что обязательства перед ОАО «Дальневосточный банк» обеспечиваются поручительством ФИО6, отклоняются судом как документально неподтверждённые. Доказательства заключения между Банком и указанным лицом договора поручительства, в материалы дела не представлены. При этом само по себе указание в анкете-заявлении от 20.10.2008 на поручителя ФИО6 не свидетельствует о возникновении обязательств поручителя перед кредитором, если между поручителем и кредитором не был заключен договор поручительства согласно статьям 361, 362 ГК РФ. Одним лишь таким указанием в анкете-заявлении от 20.10.2008 должник не может породить возникновение обязательства у третьего лица по обязательствам должника перед кредитором.

Должником в материалы дела не представлены доказательства того, что указанные в анкетах от 20.10.2008 и от 20.06.2009 сведения в части наличия супруга, целей кредитования и объема имущества, соответствовали действительности. В связи с чем, суд приходит к выводу, что должник при заключении кредитных договоров <***> от 20.06.2009 и от 20.10.2008 предоставил кредитору заведомо ложные сведения. Данные анкеты подписаны лично должником, а следовательно, должник при их подписании подтвердил достоверность сведений указанных в анкетах, о чем имеется соответствующая подпись должника в анкетах. Доводы должника о том, что сведения указанные в анкетах отражены по рекомендации сотрудника Банка, отклоняются судом, как документально неподтверждённые. Отклоняются судом и доводы о том, что Банк должен проверять сведения отраженные должником в анкетах, поскольку на Банке не лежит обязанность запрашивать сведения из ЕГРН относительно имущественного положения заемщика, а также в органах ЗАГСа о семейном положении заёмщика. При заполнении анкет Банк полагается на добросовестность заемщика, а доказательства, указывающие на то, что Банк мог и должен был усомниться в недостоверности сведений о семейном и имущественном положении должника, не представлены. При этом обстоятельства того, что банк как профессиональный участник рынка потребительского кредитования может получить самостоятельно информацию, не освобождает должника от обязанности представления достоверных сведений о своем финансовом, имущественном и семейном положении. Какое-либо разумное обоснование неоднократного предоставления должником сведений об умершем родственнике банкам при получении кредитов в материалы дела не представлено.

Таким образом, в рассматриваемом случае, положительное решение банков о выдаче должнику кредитов было основано на ложных сведениях о наличии супруга, ложных сведениях о целях кредитования и объеме имущества должника. Следовательно, в рассматриваемом случае, должник создал видимость финансовой состоятельности и недобросовестно получил денежные средства, возврат которых очевидно был невозможен с учетом фактического финансового положения заемщика. ФИО1, являясь стороной кредитных договоров, самостоятельно их заключала, лично являлась в банк для заключения, понимала значение своих действий, не могла не осознавать противоправность своего поведения, заключающегося в предоставлении банку заведомо ложных сведений, в том числе относительно умершего супруга. Неоднократное указание умершего близкого родственника в анкетах, спустя более года, после его смерти, не может быть добросовестным заблуждением. Не является добросовестным заблуждением и отражение в анкете недвижимого имущества, которое никогда не принадлежало должнику. В связи с чем, ФИО1, умышленно и сознательно представила в банки недостоверные сведения, тогда как при наличии у банков сведений о действительном имущественном положении должника, кредитные договоры с должником могли быть не заключены. Учитывая такое активное поведение должника, суд приходит к выводу, что в рассматриваемом случае ФИО1 предоставляла Банкам ложные сведения путем обмана в активной форме, которое заключается в сознательном представлении кредитору заведомо ложных и/или недостоверных сведений об обстоятельствах, наличие которых предусмотрено кредитором в качестве условия для предоставления кредита.

Исследовав и оценив все имеющиеся в материалах дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что кредиты по кредитным договорам, предоставлялись кредитными организациями должнику без предоставления документов, подтверждающих полное финансовое состояние заемщика, опираясь только на те данные, которые последний сообщает сотруднику при заполнении анкет, что и послужило основанием для предоставления должнику кредитов по названным договорам, суд приходит к выводу о том, что должник при заключении с кредитными организациями названных договоров скрыл от них информацию о своем реальном финансовом состоянии, предоставив тем самым кредитным организациям заведомо ложные сведения, при том, что такие организации, исходя из условий данных договоров, анализ финансового состояния должника осуществляли исключительно на основании данных, отраженных в анкете самим должником, что исключило возможность банков достоверно проанализировать финансовое состояние должника.

На основании имеющихся в материалах дела доказательств, свидетельствующих о том, что задолженность по кредитным договорам формировалась в условиях, не обеспечивающих платежеспособность должника, арбитражный суд приходит к выводу, что такое поведение должника сводится к последовательному наращиванию задолженности и к принятию на себя заведомо неисполнимых обязательств, что и явилось причиной возникновения неплатежеспособности. Указанное поведение должника не отвечает критерию добросовестности и не может быть признано правомерным и добросовестным поведением со стороны должника, поскольку направлено на умышленное причинение ущерба кредиторам, которые вправе рассчитывать на удовлетворение своих требований.

Таким образом, из обстоятельств по настоящему делу о банкротстве следует, что, создав видимость финансовой стабильности и платежеспособности, ФИО1 получила заемные денежные средства, возврат которых очевидно не был возможен с учетом действительного финансового положения должника. Принимая на себя все новые и новые обязательства, должник породил ситуацию заведомой их неисполнимости, что в конечном итоге и привело к критическому моменту её банкротства.

Должником в материалы дела не представлены доказательства того, что указанные нарушения являются малозначительными. В рассматриваемом случае должник соответствующие обстоятельства не подтвердил. Поведение должника не было обусловлено ошибкой, совершенной при добросовестном заблуждении, по мотивам, указанным судом выше. Должник на момент принятия на себя новых обязательств знал об отсутствии у него активов, за счет которых возможно погашение принятых обязательств, но при этом продолжал наращивать свои обязательства и предоставлять кредиторам недостоверные сведения о своем финансовом/имущественном положении. Предоставление должником недостоверных сведений о своем финансовом состоянии осуществлялось неоднократно и не является единичным случаем. Такие действия не могут быть осуществлены по неосторожности. Следовательно, должник умышленно представлял заведомо недостоверные сведения о семейном положении, о целях кредитования и об объеме своего имущества, тем самым обеспечив возможность получения кредитов.

На основании изложенного, суд установил совершение должником недобросовестных действий, направленных на увеличение кредитных обязательств, выразившихся в умышленном предоставлении ложных сведений об имущественном положении при получении кредитов, что безусловно являлось свидетельством его обращения в суд с заявлением о признании себя банкротом не для соразмерного удовлетворения требований кредиторов, а преследовало цель безосновательного освобождения от исполнения обязательств.

Как разъяснено в пункте 45 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 13.10.2015 N 45 "О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан", согласно абзацу четвертому пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве освобождение должника от обязательств не допускается, если доказано, что при возникновении или исполнении обязательства, на котором конкурсный кредитор или уполномоченный орган основывал свое требование в деле о банкротстве должника, последний действовал незаконно, в том числе совершил действия, указанные в этом абзаце. Соответствующие обстоятельства могут быть установлены в рамках любого судебного процесса (обособленного спора) по делу о банкротстве должника, а также в иных делах.

В связи с тем, что освобождение должника от исполнения обязательств в определенной степени ущемляет права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им удовлетворения, нормы Закона о банкротстве, касающиеся освобождения гражданина от долгов, направлены на недопущение сокрытия должником каких-либо обстоятельств, которые могут отрицательно повлиять на возможность максимально полного удовлетворения требований кредиторов, затруднить разрешение судом вопросов, возникающих при рассмотрении дела о банкротстве, или иным образом воспрепятствовать рассмотрению дела.

По смыслу нормы пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, случай, когда должник принимает на себя обязательства и впоследствии не может их исполнить в связи с необъективной оценкой своих финансовых возможностей или оказывается в ситуации трудных жизненных обстоятельств, которые в итоге приводят к его финансовой несостоятельности - это ординарная ситуация, где и должны работать механизмы освобождения подобного гражданина от долгов.

В ситуации же, когда гражданин, принимая на себя финансовые обязательства, изначально недобросовестен, как в случае с должником ФИО1, суд приходит к выводу, что применить механизм освобождения должника от обязательств не представляется возможным.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 03.06.2019 N 305-ЭС18-26429 указано, что последовательное наращивание гражданином кредиторской задолженности путем получения денежных средств в различных кредитных организациях может быть квалифицировано как его недобросовестное поведение, влекущее отказ в освобождении гражданина от обязательств, в случае сокрытия им необходимых сведений (размер дохода, место работы, кредитные обязательства в других кредитных организациях и т.п.) либо предоставления заведомо недостоверной информации.

На основании изложенного, вышеперечисленные обстоятельства исключают применение в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств перед кредиторами. Иное привело бы к необоснованному освобождению ФИО1 от исполнения обязательств перед кредиторами, по отношению к которым она повела себя недобросовестно, и совершила действия, не позволяющие освободить её от дальнейшего исполнения требований в силу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве.

На основании изложенного, суд, руководствуясь положениями абзаца 4 пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве, приходит к выводу о неприменении в отношении ФИО1 правила об освобождении от исполнения обязательств.

В силу положений п. 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 №45 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие процедур, применяемых в делах о несостоятельности (банкротстве) граждан», судебные расходы по делу о банкротстве должника, в том числе расходы на уплату государственной пошлины, которая была отсрочена или рассрочена, на опубликование сведений в ходе процедур, применяемых в деле о банкротстве должника, и расходы на выплату вознаграждения финансовому управляющему относятся на имущество должника и возмещаются за счет этого имущества вне очереди (пункт 1 статьи 59, пункт 4 статьи 213.7 и пункт 4 статьи 213.9 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 3 статьи 213.9 Закона о банкротстве вознаграждение финансовому управляющему выплачивается в размере фиксированной суммы и суммы процентов, установленных статьей 20.6 настоящего Федерального закона, с учетом особенностей, предусмотренных настоящей статьей.

Фиксированная сумма вознаграждения выплачивается финансовому управляющему единовременно по завершении процедуры, применяемой в деле о банкротстве гражданина, независимо от срока, на который была введена каждая процедура.

В соответствии с пунктом 3 статьи 20.6 Закона о банкротстве размер фиксированной суммы вознаграждения составляет для финансового управляющего двадцать пять тысяч рублей единовременно за проведение процедуры, применяемой в деле о банкротстве. В силу пункта 2 статьи 20.6 Закона о банкротстве вознаграждение в деле о банкротстве выплачивается арбитражному управляющему за счет средств должника, если иное не предусмотрено Законом о банкротстве.

На основании пунктов 124, 126 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 05.06.1996 N 7 «Об утверждении Регламента арбитражных судов» в целях реализации положений статей 94, 106 - 110 Кодекса в каждом арбитражном суде открывается депозитный счет. Выплата денежных средств, зачисленных на депозитный счет, производится на основании судебного акта, принятого арбитражным судом.

Согласно материалам дела, денежные средства в сумме 25 000 рублей для оплаты вознаграждения финансового управляющего внесены должником на депозитный счет арбитражного суда.

Поскольку в силу изложенных обстоятельств суд пришел к выводу о завершении процедуры реализации имущества, то ФИО3 подлежат перечислению денежные средства, поступившие на депозитный счет суда, в счет оплаты фиксированного вознаграждения финансового управляющего за процедуру реализации имущества в размере 25 000 рублей.

Руководствуясь статьями 32, 59, 60, 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Красноярского края

ОПРЕДЕЛИЛ:

Завершить реализацию имущества Сабаляевой Людмилы Николаевны (05.05.1958 г.р., урож. с. Томызь Афанасьевского р-на Кировской обл., ИНН 246106766189, СНИЛС 037-336-750 60, адрес регистрации: 660013, г. Красноярск, ул. Турбинная, д.4, кв.6).

Не применять в отношении ФИО1 правила об освобождении от исполнения обязательств.

Финансовому отделу Арбитражного суда Красноярского края выплатить финансовому управляющему ФИО3 фиксированное вознаграждение в размере 25000 рублей за проведение процедуры реализации имущества гражданина за счет денежных средств должника, поступивших 22.01.2021 в депозит суда по платежному поручению № 779800.

Настоящее определение о завершении реализации имущества должника может быть обжаловано в течение десяти дней путем подачи апелляционной жалобы в Третий арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Красноярского края.

Судья

М.С. Шальмин