Гражданский кодекс часть 1

к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Бизнес-Центр «Казначеский» (ОГРН <***>, ИНН <***>, адрес: 173000, Великий Новгород, ул. Баяна, д. 7а)

при участии:

- от ФИО3 - представителя ФИО8 по доверенности от 04.06.2020,

От ФИО4 – представителя ФИО8 по доверенности от 20.08.2019,

установил:

Решением Арбитражного суда Новгородской области от 14.08.2018 (резолютивная часть решения объявлена 14.08.2018) по делу № А44-1038/2018 общество с ограниченной ответственностью «Бизнес-Центр «Казначейский» (далее – ООО «БЦ «Казначейский», должник) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него введена процедура конкурсного производства. Конкурсным управляющим должника утверждена ФИО2, член союза «Саморегулируемая организация арбитражных управляющих Северо-Запада».

В арбитражный суд 20.03.2020 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 (с учетом уточнений, поступивших в суд 05.08.2020) о привлечении бывших руководителей ООО «БЦ «Казначейский» ФИО3, ФИО5 ФИО6, ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества и взыскании солидарно с ответчиков в пользу ООО «БЦ «Казначейский» 65 866 746 руб. (л.д. 133-144, т.3).

Распоряжением заместителя председателя Арбитражного суда Новгородской области от 06.04.2020 произведена замена судьи А.Н. Куземы по настоящему делу.

С использованием системы автоматизированного распределения дела в Арбитражном суде Новгородской области председательствующим по данному делу определена судья Сухинова И.В.

В соответствии с пунктом 5 статьи 18 АПК РФ судебное разбирательство произведено с самого начала.

Конкурсный кредитор АКБ «АК БАРС» в отзыве, поступившем в суд 21.09.2020, поддержал заявление конкурсного управляющего (т. 3, л.д. 182-183).

Рассмотрение дела неоднократно откладывалось, в том числе для уточнения заявленных требований, представления дополнительных документов в обоснование заявленных требований и возражений.

От конкурсного управляющего 05.01.2021 поступило уточнение к заявлению (т. 4 л.д. 94-100), в котором конкурсный управляющий просит в порядке привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих лиц должника взыскать с:

- ФИО3 – 65 866 746 руб.;

- ФИО4 – 65 866 746 руб.;

- ФИО5 – 59 187 103,72 руб.;

- ФИО6 – 59 187 103,72 руб.

Ходатайством, поступившим в суд 02.03.2021, конкурсный управляющий должника уточнил требования, поддержав требования в отношении ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, и пояснив, что требования к ФИО7 не предъявляются.

Представитель ФИО3 возражал против удовлетворения требований по основаниям, изложенным в письменных отзывах (т. 3, л.д.107-108); указал, что ФИО3 не было известно о наступлении обязанности погашать задолженность на основании договора поручительства, требование Банка в адрес Общества не поступало, в связи с чем обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, не возникла; согласно данным бухгалтерского баланса у общества отсутствовали признаки неплатежеспособности; из текста заявления не понятно, когда у ФИО3 возникла обязанность обратиться в суд с заявлением о признании общества банкротом; в отношении непередачи документов пояснил, что все первичные документы, которые отражены в балансе предприятия, были переданы конкурсному управляющему; на дату заключения договора поручительства руководителем общества ФИО3 не являлась, договора поручительства в первичных документах, полученных от предыдущего руководителя, не было; также сослался на отчет конкурсного управляющего от 04.02.2020, согласно которому документы Общества, печати и штампы были получены; требования о передаче иных документов от конкурсного управляющего не поступало; относительно довода о невозможности взыскания дебиторской задолженности в связи с отказом в иске (из-за пропуска срока исковой давности), пояснил, что ФИО3 не была привлечена к участию в деле о взыскании задолженности по договору поручительства, с требованием о предоставлении подлинного договора конкурный управляющий к ней не обращался; о договоре поручительства, заключенного с банком «АК БАРС» она не знала; требования об оплате Банк не предъявлял.

Представитель ФИО4 возражал против удовлетворения заявления; позицию, изложенную представителем ФИО3, поддержал; указал, поскольку у руководителя должника обязанность обращения в суд не возникла, такая обязанность не могла возникнуть и у учредителя Общества; считает, что заявление о банкротстве должно было направлено не позднее 10.02.2018, по истечении месяца с момента получения требования ПАО «Банк Санкт-Петербург» о погашении задолженности по кредитному договору в размере 14 390 584 руб., в то же время, 07.02.2018 в арбитражный суд подано заявление АКБ «АК БАРС» о признании Общества банкротом, что, по мнению ФИО4 «обнуляет» обязанность подачи Обществом аналогичного заявления (т. 4, л.д. 147).

Представитель ФИО5 возражал против удовлетворения заявленных требований по основаниям, изложенным в письменном отзыве (т.3 л.д. 97-107); указывает, что конкурсным управляющим не определено, почему ФИО9 является лицом, контролирующим должника, поскольку он не является ни генеральным директором, ни участником Общества; конкурсным управляющим не указаны нормы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), которые нарушены ФИО5

Представитель ФИО6 возражает против удовлетворения требований, поскольку сделки, на которые ссылается конкурсный управляющий как сделки, приведшие к банкротству должника - договор процентного займа - заключен задолго до признания должника банкротом, сумма сделки составляла 11,28 % от балансовой стоимости активов Общества в размере 105 744 тыс.руб; (т.1 л.д.8) и не могла привести к банкротству должника; по соглашению о переводе долга ООО «БЦ «Казначейский» стороной указанной сделки не являлся; сделки заключены за переделами двухлетнего периода до принятия заявления о признании банкротом, не могли привести к неплатежеспособности; не представлено доказательств причинно-следственной связи между действиями (бездействиями) между наступлением неплатежеспособности должника и вины ответчика, повлекших банкротство Общества; в отношении непередачи документов ФИО6 является ненадлежащим субъектом по данному требованию, поскольку после нее было еще два руководителя должника; кроме того, в отчете конкурсного управляющего отражено, что документы были предоставлены, при этом к ФИО3 конкурсный управляющий с требованием о предоставлении каких-либо документов не обращался.

В судебном заседании представитель ФИО3 и ФИО4 поддержал ранее изложенную позицию.

Иные лица, участвующие в рассмотрении спора, надлежащим образом извещены о времени и месте рассмотрения дела в порядке, установленном пунктом 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», информация о судебном разбирательстве размещена на официальном сайте арбитражного суда 13.05.202; своих представителей в суд не направили, ходатайств об отложении судебного заседания не заявили, что в соответствии с правилами статей 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Изучив и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, доводы заявления конкурсного управляющего и возражений ответчиков, суд пришел к следующим выводам.

В силу положений статьи 32 Закона о банкротстве, частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В соответствии с пунктом 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу данного Закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности, имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266‑ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами при рассмотрении соответствующих заявлений, поданных с 01.07.2017, независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на положения статьи 9, подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 10, а также статьи 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), обратился с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности бывших руководителей ФИО6, ФИО3, учредителя Общества ФИО4 и ФИО5 в связи с неисполнением обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом, по передаче конкурсному управляющему документации должника, а также заключении сделок, повлекших банкротство должника.

Как следует из материалов дела, функции единоличного исполнительного органа ООО «БЦ «Казначейский» в разные периоды исполняли следующие лица:

- ФИО6 с 11.07.2008 по 02.08.2016;

- ФИО7 – с 02.08.2016 по 22.01.2017;

- ФИО3 – с 23.01.2017 до 14.08.2018 (даты открытия в отношении должника процедуры конкурсного производства).

Конкурсный управляющий должником связывает обязанность ФИО3 по подаче заявления о признании предприятия банкротом с датой возникновения задолженности перед ПАО «АК БАРС» в сентябре 2017 года.

Как было указано, ФИО3 являлась руководителем должника с 23.01.2017 до признания Общества несостоятельным (банкротом) 01.11.2018 (т.1, л.д.48).

Конкурсный управляющий ссылается на то, что ПАО «АК БАРС» 05.09.2017 направил должнику как поручителю по договору от 29.11.2012 <***> требование о погашении в течении 32 календарных дней задолженности, возникшей в связи с нарушением ФИО5 (заемщик) обязательств по кредитному договору от 29.11.2012 <***>.

Таким образом, конкурсный управляющий считает, что дату 30.10.2017 следует рассматривать как срок, истечение которого влечет субсидиарную ответственность ФИО3 по обязательствам должника (т. 4, л.д. 96).

Поскольку обстоятельства, положенные в основание требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной имели место после 01.07.2017, заявление о привлечении к субсидиарной ответственности поступило в суд 20.03.2020, применению подлежат нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если:

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

- имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством;

- настоящим Федеральным законом предусмотрены иные случаи.

Такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Для целей разрешения вопроса о привлечении руководителя к ответственности по упомянутому основанию установление момента возникновения обязанности по подаче заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Установление момента возникновения обязанности по обращению руководителя в суд с заявлением о банкротстве возглавляемой организации напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В пункте 9 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановления № 53) разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве презюмируется наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника, ликвидационной комиссией заявления о банкротстве и невозможностью удовлетворения требований кредиторов, обязательства перед которыми возникли в период просрочки подачи заявления о банкротстве (пункт 12 Постановления № 53).

Согласно правовой позиции, отраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 за 2016 год (практика Судебной коллегии по экономическим спорам), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В обоснование заявления по указанному основанию конкурсный управляющий сослалась на то, что 23.11.2012 между АО «КБ «АК БАРС» (Банк) и ФИО5 и ФИО10 и ФИО11 (заемщики) заключен договор <***>, согласно которому Банк обязался предоставить заемщикам денежные средства в размере 57 216 538,38 руб. сроком на 180 месяцев и уплатой процентов в размере 18% годовых, а заемщики обязались возвратить Банку полученные денежные средства, уплатить проценты за пользование ими, комиссии и другие платежи в размере и на условиях договора.

Также, 23.11.2012 между АО «АК БАРС» (Банк) и ФИО5 и ФИО10 и ФИО11 (заемщики) был заключен кредитный договор <***>, в соответствии с которым Банк обязался предоставить заемщикам денежные средства в размере 57 099 159,72 руб., сроком на 180 месяцев и уплатой процентов в размере 18% годовых, а заемщики обязались возвратить Банку полученные денежные средства, уплатить проценты за пользование ими, комиссии и другие платежи в размере и на условиях договора.

В целях обеспечения исполнения обязательств по кредитным договорам <***> и <***>, между ООО «АК БАРС» (Банк) и ООО «БЦ «Казначейский» (поручитель) заключены договоры поручительства от 25.07.2014 № 19702420794020006/п5 и <***>/п4 (соответственно), согласно которым поручитель принял на себя обязательства отвечать перед кредиторами за исполнение всех обязательств заемщиков в рамках указанных кредитных договоров.

Договорами поручительства предусмотрена солидарная ответственность поручителя перед Банком в том же объеме, как у заемщиков, включая возврат суммы кредита, уплату процентов и иных платежей.

Также в целях обеспечения кредитных обязательств между Банком (залогодержатель) и ООО «БЦ «Казначейский» (залогодатель) были заключены договоры об ипотеке от 20.02.2015 <***>-и5 от 25.07.2014 <***>-и4 (соответственно), согласно условиям которых залогодатель передал, принадлежащий ему на праве собственности земельный участок, в залог Банку.

Кроме того, 01.01.2017 между ООО «Доркомсервис» (займодавец) и ООО «БЦ «Казначейский» (заемщик) заключен договор займа, согласно условиям которого займодавец принял на себя обязательства предоставить заемщику денежные средства в размере 5 090 000 руб. сроком возврата – не позднее 30.09.2017 и уплатой процентов по действующей ставке рефинансирования на сумму заемных средств.

Также в период руководства ФИО3 12.10.2017 между ООО «ДСК Рушане» (займодавец) и ООО «БЦ «Казначейский» (заемщик) был заключен договор процентного займа № 16/2017, согласно которому займодавец принял на себя обязательства предоставить заемщику денежные средства в размере 10 000 000 руб. сроком возврата – не позднее 31.12.2017 и уплатой процентов по действующей ставке рефинансирования на сумму заемных средств; срок исполнения обязательств наступил 31.12.2017, однако обязательство не было исполнено ООО «БЦ «Казначейский».

Таким образом, конкурсный управляющий полагает, что срок исполнения обязательств наступил в сентябре 2017 года. ФИО3, являясь руководителем должника, должна была не позднее октября 2017 года обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании несостоятельным (банкротом) (л.д. 138 т.3).

Моментом возникновения у руководителя должника обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом является тот момент, когда должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

В пункте 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с абзацами 33, 34 статьи 2 Закона о банкротстве недостаточность имущества - это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника, а неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Таким образом, наличие кредиторской задолженности само по себе не свидетельствует о неплатежеспособности организации и не является безусловным основанием для обязательного обращения руководителя должника в суд заявлением о несостоятельности (банкротстве) организации.

В силу положений статьи 13 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ «О бухгалтерском учете» финансовый результат деятельности организации (наличие прибыли или убытка) определяется на основании данных бухгалтерской отчетности по состоянию на конец соответствующего отчетного периода, каковым является финансовый год и квартал, в случае наличия обязательства организации по составлению промежуточной бухгалтерской отчетности.

В отдельные периоды в пределах одного финансового года у организации может возникать прибыль или убыток от текущей хозяйственной деятельности, но эти показатели сами по себе не могут считаться безусловным доказательством недостаточности ее имущества и являться основанием для возникновения обязанности руководителя организации по подаче заявления о банкротстве в соответствии со статьей 9 Закона о банкротстве.

Доказывание всех изложенных фактов является обязанностью лица, заявившего соответствующее требование к лицу, которое может быть привлечено к субсидиарной ответственности.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Под достаточностью доказательств понимается такая их совокупность, которая позволяет сделать однозначный вывод о доказанности или о недоказанности определенных обстоятельств.

Сопоставляя размер активов Общества по состоянию на 31.12.2016 (99 328 тыс. руб.) (т.1, л.д.38) с размером обязательств, возникших перед ООО «ООО «Доркомсервис» по договору займа от 01.01.2017 (5 090 тыс. руб.), суд не усматривает наличие обстоятельств, свидетельствующих об объективном банкротстве Общества, и влекущих возникновение у руководителя обязанности обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Обязательства перед ООО «ДСК Рушане» в размере 10 000 000 руб. по договору процентного займа № 16/2017 возникли не ранее 31.12.2017; данное обязательство не свидетельствует о наличии признаков неплатежеспособности у Общества по состоянию на сентябрь 2017, в том числе с учетом показателей бухгалтерского баланса; другой даты конкурсный управляющий не называет.

В отношении обязательств по договору поручительства суд отмечает следующее.

В ходе судебного разбирательства представитель ФИО3 отрицал наличие у ответчика указанных договоров, поскольку они были подписаны в 2014 году бывшим руководителем должника ФИО6 и ей не передавались, о существовании данного договора ранее ей не было известно, АО «АК БАРС» с требованием о возврате денежных средств не обращался.

Как следует из представленного конкурсным управляющим требования АО «АК БАРС» от 05.09.2017 № 8682, получателем письма указано ООО «БЦ «Казначейский».

Вместе с тем, письмо направлено по адресу: 196084, Санкт-Петербург, Митрофаньевское шоссе, д. 29, лит.Т (т.4, л.д.65, 106 оборот), в то время как согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц, место нахождения и адрес юридического лица - ООО «БЦ Казначеский» является: Великий Ногвород, ул. Бояна, д. 7А.

Также суд обращает внимание на то, что как видно из письма Банка, на которое ссылается конкурсный управляющий, оно адресовано ФИО6, в тексте письма содержится обращение «ФИО12!».

Однако со 02.08.2016 ФИО6 не являлась руководителем должника; в указанный период времени обязанности единоличного исполнительного органа ООО «БЦ «Казначейский» исполняла ФИО3

Суд отмечает, что наличие договора поручительства не связано с возникновением задолженности у поручителя (в данном случае - ООО «БЦ «Казначейский»), кредитор должен предъявить свои требования поручителю в случае ненадлежащего исполнения своих обязательств основным заемщиком.

Доказательств направления в адрес Общества иных писем Банка (кроме указанного выше) с требованием погасить задолженность, возникшую из кредитных договоров, по которым должник выступил поручителем, не представлено.

Впоследствии, согласно сведениям с сайта Калининского районного суда города Санкт-Петербурга, заочным решением от 11.12.2018 по делу № 2-1720/2018 (2-7331/2017) в пользу АКБ «АК БАРС» взыскана задолженность по основному договору, в том числе с ООО «БЦ «Казначейский».

На указанную дату ФИО3 уже не являлась руководителем должника, в отношении ООО «БЦ «Казначейский» велась процедура банкротства (конкурсное производство).

Таким образом, доказательства того, что на указанную конкурсным управляющим дату (30.10.2017) у должника имелись признаки неплатежеспособности, обязывающие руководителя должника обратиться с заявлением в суд, в материалах дела отсутствуют.

В материалы дела представлено письмо Банка Санкт-Петербург от 21.12.2017 № 233/00846и с требованием полного погашения задолженности по кредитному договору от 12.05.2015 № 0133-15-001147 в размере 14 390 584,42 руб. (по состоянию на 21.12.2017), которое вручено адресату 10.01.2018 (т.4, л.д. 103-108).

Таким образом, вопрос по подаче заявления о банкротстве должника мог возникнуть не ранее указанной даты, и такая обязанность должна была быть исполнена не позднее 10.02.2018 (по истечении месяца со дня получения требования Банка).

Вместе с тем, 07.02.2018 в арбитражный суд с заявлением о признании Общества банкротом обратился АКБ «АК БАРС», на основании которого возбуждено дело о банкротстве ООО «БЦ «Казначейский», то есть до потенциального возникновения обязанности ФИО3 об обращении в суд с заявлением в соответствии со статьей 9 Закона о банкротстве.

2. Конкурсный управляющий при обращении в суд с настоящим заявлением также ссылался не неисполнение ФИО3 обязанности по передаче конкурсному управляющему документации ООО «БЦ «Казначейский».

Если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 2 статьи 126 Закона о банкротстве руководитель должника, а также временный управляющий, административный управляющий, внешний управляющий в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего обязаны обеспечить передачу бухгалтерской и иной документации должника, печатей, штампов, материальных и иных ценностей конкурсному управляющему.

Указанное требование Закона о банкротстве обусловлено, в том числе и тем, что отсутствие необходимых документов бухгалтерского учета не позволяет конкурсному управляющему иметь полную информацию о деятельности должника и совершенных им сделках и исполнять обязанности, предусмотренные частью 2 статьи 129 Закона о банкротстве, в частности, принимать меры, направленные на поиск, выявление и возврат имущества должника, находящегося у третьих лиц; предъявлять к третьим лицам, имеющим задолженность перед должником, требования о ее взыскании в порядке, установленном Законом о банкротстве.

В связи с этим невыполнение руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника свидетельствует, по сути, о недобросовестном поведении, направленном на сокрытие информации об имуществе должника, за счет которого могут быть погашены требования кредиторов.

В подпункте 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Непредставление контролирующими лицами документации должника является презумпцией наличия такого рода ответственности, но не обязательным условием ее применения.

Как разъяснено в пункте 24 Постановления № 53, лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства. В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Конкурсный управляющий указывает, что ФИО3 не была исполнена обязанность по передаче документов, подтверждающих дебиторскую задолженность – договора займа на сумму 11 929 290 руб., заключенного с ФИО5, а также по просроченной дебиторской задолженности ФИО6 в размере 25 000 000 руб. по Соглашению о переводе долга от 20.07.2016. Таким образом, совокупный размер дебиторской задолженности составил 36 929 290 руб., а также проценты по статье 395 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Конкурсный управляющий в обоснование затруднения проведения процедуры банкротства сослался на решение Калининского районного суда города Санкт-Петербурга от 05.06.2019 по делу № 2-3731/2019, которым отказано в иске о взыскании денежных средств по Соглашению о переводе долга от 20.07.2016 за истечением срока давности.

Как указал конкурсный управляющий, другим решением Калининского районного суда от 30.01.2020 по делу №2-118/2020 в иске о взыскании с ФИО5 задолженности в размере 11 929 290 руб. было отказано, поскольку не был представлен подлинный договору займа от 26.08.2016.

Суд не усматривает оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по данному основанию в связи со следующим.

Как видно из данных бухгалтерского баланса по состоянию на 01.01.2016 и 01.01.2017, на которые также ссылается конкурсный управляющий, дебиторская задолженность, отраженная в бухгалтерском учете составляла 27 091 тыс.руб. и 26 196 тыс. руб. (соответственно) (л.д.38 т.1), что не сопоставимо с размером дебиторской задолженности, указанной конкурсным управляющим. Состав указанной задолженности в ходе судебного разбирательства конкурсный управляющий не смог пояснить.

Представитель ФИО3 отрицал наличие у ответчика Соглашения о переводе долга, указывая, что ей такой документ бывшим руководителем ФИО7 не передавался, что подтверждается актом приема-передачи документов (т. 4, л.д. 140).

Протокольным определением от 27.04.2021 суд обязал конкурсного управляющего представить соглашение о переводе долга от 20.07.2016, а также сведения о том, когда и каким образом получено указанное соглашение.

Конкурсный управляющий в пояснениях, поступивших в суд в электронном виде 04.05.2021, указал, что получил указанное Соглашение от представителя ФИО6 по электронной почте, однако доказательств, подтверждающих такой способ получения и сведения о дате получения документа, не представлены.

Представитель ФИО6 в свою очередь представила копию искового заявления, поступившего в Калининский районный суд города Санкт-Петербурга 25.02.2019 (вх. №М-1124/19), в пункте 4 приложения к которому, указана копия Соглашения о переводе долга от 20.07.2016, то есть указанный документ имелся у конкурсного управляющего на дату обращения с иском.

Как видно из текста решения Калининского районного суда города Санкт-Петербурга от 05.06.2019 № 2-3731/2019, обязательства оплатить ООО «БЦ «Казначейский» денежные средства за уступленные права (требования) установлен соглашениями – не позднее 30.07.2015.

Какие-либо дополнительные соглашения, изменяющие срок исполнения обязательств по соглашениям об уступке прав (требований) от 26.05.2015 и от 27.05.2015, между ООО «БЦ «Казначейский» и ФИО6 не заключались. Поскольку исковое заявление предъявлено в суд 25.02.2019, суд отказал в удовлетворении иска с учетом заявления ответчика о пропуске срока исковой давности (т. 3, л.д. 168-169).

Необходимо отметить, что конкурсный управляющий ООО «БЦ «Казначейский» ФИО2 утверждена решением арбитражного суда от 14.08.2018, фактически после истечения срока исковой давности по Соглашению о переводе долга.

Таким образом, довод конкурсного управляющего о том, что неисполнение обязанности ФИО3 по передаче договора поручительства повлекло невозможность взыскания денежных средств по Соглашению о переводе долга и формирования конкурсной массы, не соответствует материалам дела.

Как пояснил представитель ФИО3, среди документов, переданных ФИО3 бывшим руководителем ФИО7 отсутствовал договор поручительства, в связи с чем он не был отражен в бухгалтерской документации и о наличии такого обязательства ФИО3 не могла знать.

Доказательств обращения конкурсного управляющего к ФИО3 о предоставлении Соглашения, в том числе в рамках дела о банкротстве ООО «БЦ «Казначейский» или в ходе судебного разбирательства в Калининском районном суде города Санкт-Петербурге, не представлено.

В отношении непредставления конкурсному управляющему договора займа от 28.07.2016 суд отмечает следующее.

Отказывая решением от 30.01.2020 по делу №2-118/2020 во взыскании задолженности по договору займа, Калининский районный суд указал на непредставление истцом подлинного договора займа б/н от 28.07.2016 и расходного кассового ордера от 28.07.2016 № 1.

При этом, ни до обращения в суд общей юрисдикции, ни во время судебного разбирательства конкурсный управляющий не обращался к бывшему руководителю с требованием о представлении ему указанного документа; с ходатайством об истребовании документов в арбитражный суд в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) либо в суд общей юрисдикции в рамках рассматриваемого спора конкурсный управляющий не обращался; ходатайство о привлечении к участию в деле бывшего руководителя должника не обращался; таких доказательств не представлено.

Из представленной копии договора процентного займа от 28.07.2016 № б/н, он подписан от имени Общества генеральным директором ФИО6

Доказательств обращения с иными запросами к руководителям должника, в том числе ФИО6 и ФИО3, обращения об истребовании документов в судебном порядке, не представлено. Факт наличия договоров у ФИО3 и соответственно факт наличия обязанности у ФИО3 передать конкурсному управляющему документы, о которых заявлено в настоящем заявлении, в судебном порядке не проверялся.

При этом, конкурсный управляющий не был лишен возможности в рамках рассмотрения дела № 2-118/2020 о взыскании задолженности по договору процентного займа от 28.07.2016 заявить соответствующее ходатайство о привлечении к участию в деле бывшего руководителя должника ФИО3 и истребовании подлинного договора. Вместе с тем, из текста решения Калининского районного суда Санкт-Петербурга от 30.01.2020 по делу №2-118/2020 следует, что «неоднократные запросы суда об истребовании доказательств (договора займа от 28.07.2016 № б/н и расходный кассовый ордер от 28.07.2016 № 1) оставлены истцом (конкурсным управляющим) без внимания» (т. 1 л.д.12).

Все имеющиеся у ФИО3 документы относительно деятельности Общества были переданы конкурсному управляющему; до обращения в суд с настоящим заявлением конкурсный управляющий не обращался с требованием о предоставлении договоров, таких доказательств в материалы дела не представлено.

Как было указано, из данных бухгалтерского баланса следует, что дебиторская задолженность Общества составляла на последнюю отчетную дату, предшествующую открытию процедуры конкурсного производства (01.01.2017) 26 196 000 руб., в то время как конкурсный управляющий в заявлении указал на непередачу документов, подтверждающих дебиторскую задолженность в размере 36 929 290 руб.

Доказательства наличия у конкурсного управляющего претензий к ФИО3 относительно полноты переданной документации и материальных ценностей до подачи заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в материалы дела не представлены.

Из отчета конкурсного управляющего о своей деятельности от 04.02.2020 следует, что руководителю должника был направлен запрос по передаче документов и материальных ценностей; руководителем представлены запрошенные документы и печать организации (т.1 л.д. 16, оборот).

Таким образом, конкурсный управляющий не привел убедительных доказательств того, что Соглашение о переводе долга и подлинный договор займа имелись в распоряжении ФИО3, и невозможность взыскания денежных средств в связи с истечением срока исковой давности по Соглашению и непредставлением подлинного договора займа связана с противоправным и виновным поведением ФИО3, в связи с чем суд приходит к выводу об отсутствии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по данному основанию.

3. Также конкурсным управляющим заявлены требования к ФИО4, являющемуся учредителем и единственным участником ООО «БЦ «Казначейский» с 28.07.2016.

Конкурсный управляющий, ссылаясь на положения пунктов 2-4 статьи 9, статьи 61.12 Закона о банкротстве, полагает, что ФИО4 обязан был обратиться в суд с заявлением о признании должника банкротом в течение 10 дней с момента истечения срока, указанного в пункте 2 статьи 9 закона о банкротстве.

При этом конкурсный управляющий ссылается на Устав ООО «БЦ «Казначейский», которым предусмотрено, что принятие решения об обращении в арбитражный суд отнесено к исключительной компетенции общего собрания участников. Пунктом 6.3 Устава установлено, что вопросы, отнесенные к исключительной компетенции общего собрания участников Общества, не могут быть переданы им на решение единоличного исполнительного органа общества.

В абзаце третьем пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве (в редакции, применимой к спорным отношениям) предусмотрена обязанность лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом в случае неисполнения руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротством была введена Законом № 266-ФЗ.

Поскольку суд пришел к выводу об отсутствии у руководителя должника оснований для обращения в арбитражный суд на дату, указанную конкурсным управляющим, такие основания отсутствовали и у ФИО4 как учредителя должника, в связи с чем требования к ФИО4 являются необоснованными.

4. Предъявляя требования к ФИО5, конкурсный управляющий указывает, что ФИО5 является лицом, контролирующим должника, и своими действиями создал условия для невозможности дальнейшего погашения задолженности перед кредиторами, что привело к банкротству должника (т.3, л.д. 133-144).

Конкурсный управляющий указывает, что ФИО5 являлся участником Общества с 06.04.2017 по 26.10.2016. Кроме того, он является родным сыном ФИО6 и фактически осуществлял руководство и контроль над должником.

Поскольку обстоятельства, с которыми конкурсный управляющий связывает наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, имели место до 01.07.2017, в данном случае подлежат применению нормы, предусмотренные статьей 10 Закона о банкротстве, в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям» (далее – Закон № 134-ФЗ), действовавших на момент спорных правоотношений.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона (в редакции Закона № 134-ФЗ) о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам. Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, если, в частности, причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

В силу положений статьи 10 Закона о банкротстве, статьи 53.1 Гражданского Кодекса РФ для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующего лица должна быть установлена совокупность следующих условий:

- наличие у привлекаемого лица права давать обязательные для руководимого им юридического лица указания, либо возможности иным способом определять действия данного юридического лица;

- совершение указанным лицом действий, свидетельствующих об использовании такого права или возможности;

- наличие причинно-следственной связи между фактическим использованием им своих прав и возможностей в отношении юридического лица и наступлением несостоятельности последнего;

- недостаточности имущества должника для удовлетворения требований кредиторов.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В пункте 16 Постановления № 53 разъяснено, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 17 Постановления № 53 указано, что контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника.

Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

Вместе с тем, подтверждений этому допустимыми доказательствами, позволяющими сделать безусловный вывод о том, что ФИО5 относится к числу контролирующих должника лицам, материалы дела не содержат.

Изучив доводы конкурсного управляющего, суд приходит к выводу о том, что заявителем не доказано ни одно из вышеперечисленных условий, равно как и вся совокупность, позволяющая привлечь ФИО5 к субсидиарной ответственности.

Из представленных в материалы документов следует, что ФИО5 в разные периоды являлся участником ООО «БЦ «Казначейский».

Вместе с тем, 12.11.2013 ФИО5 вышел из состава учредителей (участников) Общества, что подтверждается нотариально оформленным договором дарения доли в уставном капитале от 11.10.2013 (т.4, л.д. 72); с 28.07.2016 единственным учредителем Общества является ФИО4

Тот факт, что ФИО5 является сыном ФИО6, не является безусловным основанием для отнесения его к лицам, контролирующих должника.

Как следует из материалов дела, ФИО6 являлась руководителем Общества с 11.07.2008 по 02.08.2016.

Конкурсный управляющий ссылается на заключение должником в указанный период сделок по выдаче займов и принятие на себя задолженности юридических лиц на сумму 36 929 290 руб. при наличии своих обязательств перед иными кредиторами.

Доказательств того, что указанные сделки заключены под влиянием ФИО5, конкурсным управляющим не представлено.

Из абзаца второго постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» следует, что документы, полученные в ходе производства по уголовным делам, могут быть использованы в качестве средств доказывания фактических обстоятельств, на которые ссылается заявитель. Такие материалы не имеют для суда заранее установленной силы и подлежат оценке наряду с другими доказательствами (статьи 71, 75 и 89 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Как видно из представленной в материалы дела копии апелляционного определения от 09.04.2020 № 22-569/2020, ФИО5 осужден за мошенничество, хищение денежных средств по части 4 статьи 159, части 4 статьи 159.1, части 4 статьи 174.1 Уголовного кодекса Российской Федерации, потерпевшим по данному делу признан АО «Россельхозбанк» (т. 1, л.д. 85-89).

Доказательств того, что в рамках указанного дела установлено осуществление ФИО5 контроля над ООО «Гостиница «Новгородская» конкурсный управляющий не приводит.

Также суд отмечает, что в отсутствии иных доказательств, статьи в средствах массовой информации относительно деятельности ФИО5 сами по себе не могут являться доказательством осуществления контроля над должником.

5.Конкурсный управляющий также просит привлечь к субсидиарной ответственности ФИО6, сославшись на заключение сделок, повлекших банкротство должника.

ФИО6 являлась руководителем должника с 11.07.2008 по 02.08.2016, а также учредителем (участником) ООО «БЦ «Казначейский» в разные периоды; 28.07.2016 вышла из состава учредителей.

В качестве сделок, заключенных ФИО6 и повлекших, по мнению конкурсного управляющего банкротство должника, заявителем указано Соглашение от 20.07.2016 о переводе долга и заключение договора займа от 28.07.2016.

В соответствии с пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве в применяемой к спорным правоотношениям редакции если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств:

причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

С учетом диспозиции пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, которым установлено основания для привлечения к субсидиарной ответственности, необходимо, что бы рассматриваемые сделки повлекли за собой признание должника несостоятельным (банкротом).

На фоне информации, отраженной в бухгалтерской отчетности о стоимости активов должника по состоянию на 01.01.2016, наличие причинно-следственной связи между действиями ФИО6, выразившимися в заключении сделок, и банкротством должника, не подтверждено.

При этом, как видно из представленного Соглашения о переводе долга от 20.07.2016, заключенного между ООО «Консерватор» и ФИО6, как физическим лицом, ООО «БЦ «Казначейский» не является стороной указанной сделки; первоначальное обязательство, на основании которого возник долг, возникло 26.05.2015 за переделами периода, определенного в абзаце 34 статьи 2 Закона о банкротстве (в редакции, применимой к спорным правоотношениям).

Кроме того, не представлено доказательств того, что заключение договора займа от 28.07.2016, на сумму, составляющую 11,28% балансовой стоимости активов должника на дату заключения (105 744 тыс.руб.), выходило за пределы обычной хозяйственной деятельности должника и в дальнейшем привело к банкротству ООО «БЦ «Казначейский». Указанные сделки в рамках дела о банкротстве ООО «БЦ «Казначейский» не оспаривались.

Доказательств наличия неисполненных обязательств у должника на момент его заключения, в материалы дела не представлено; применительно к положениям абзаца 2 пункта 1 статьи 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью, сделка не являлась крупной с учетом балансовой стоимости активов должника.

Доказательства, подтверждающие, что в результате названных сделок произошло такое снижение активов, которое осложнило или сделало невозможным хозяйственную деятельность Общества, в материалах дела отсутствуют.

В соответствии со статьей 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Таким образом, суд приходит к выводу, что конкурсным управляющим не доказана совокупность элементов для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, в связи с чем в удовлетворении заявления следует отказать.

Руководствуясь статьей 61.16 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» № 127-ФЗ от 26.10.2002 года, статьями 184, 185, 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

О П Р Е Д Е Л И Л:

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Бизнес-Центр «Казначеский» - ФИО2 о привлечении ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности – отказать.

Определение может быть обжаловано в Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в течение десяти дней со дня вынесения.

Судья

И.В. Сухинова