Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Пермского края в составе судьей Калугина В.Ю., Субботиной Н.А., Курносовой Т.В., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гусевым Д.А., в открытом судебном заседании, в рамках дела по заявлению Центрального Банка Российской Федерации в лице Главного управления Банка России по Пермскому краю о признании несостоятельным (банкротом) ОТКРЫТОГО АКЦИОНЕРНОГО ОБЩЕСТВА "ПЕРМСКИЙ АКЦИОНЕРНЫЙ ЭКОЛОГО - ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОММЕРЧЕСКИЙ БАНК "ЭКОПРОМБАНК" (ОГРН <***>, ИНН <***>; почтовый адрес: 614000, <...>), рассмотрел заявления конкурсного управляющего и кредитора ООО «Первая проектная компания» к ответчикам ФИО1 (ИНН <***>, <...>), ФИО2 (ДД.ММ.ГГГГ г.р., <...>) о привлечении их к субсидиарной ответственности, а также заявление конкурсного управляющего к ответчикам:

- ФИО1 (ИНН <***>, <...>);

- ФИО3 (ИНН <***>, <...>);

- ООО «Минерал Групп» (ИНН <***>, <...>).

об исключении их требований из реестра кредиторов,

Третьи лица:

ФИО4 (<...>, корреспонденцию направлять в адрес СИЗО № 1 г. Перми, <...>);

ФИО5 (<...>);

ФИО6 (<...>);

ФИО7 (<...>/Маяковского, 152/20-225),

При участии:

- от конкурсного управляющего – ФИО8 (паспорт, доверенность, после перерыва – в режиме видеоконференции); ФИО9 (паспорт, доверенность);

- от ответчика ФИО3 – ФИО10 (паспорт, доверенность);

- от ответчика ФИО1 – ФИО10 (паспорт, доверенность), ФИО11 (паспорт, доверенность); ФИО12 (паспорт, доверенность);

- кредитор, представитель кредитора ООО «Первая проектная компания» – ФИО13 (паспорт, доверенность);

- от кредитора ФИО14 – ФИО15 (паспорт, доверенность).

Суд установил:

Решением Арбитражного суда Пермского края от 29 сентября 2014 года ОАО АКБ "ЭКОПРОМБАНК" признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство сроком на один год, конкурсным управляющим утверждена Государственная корпорация «Агентство по страхованию вкладов».

В Арбитражный суд Пермского края 28 октября 2021 года от конкурсного управляющего поступило заявление о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением от 02 ноября 2021 г. заявление принято судом к производству и назначено к рассмотрению в предварительном судебном заседании на 25 ноября 2021 г., затем отложено на 20 декабря 2021 г.

Определением от 21 декабря 2021 г. (резолютивная часть от 20 декабря 2021 г.) дело признано подготовленным к судебному разбирательству и назначено к рассмотрению на 27 января 2022 г.

В Арбитражный суд Пермского края 22.09.2021 года от конкурсного управляющего поступило заявление, содержащее следующие требования:

«1. Исключить требования ФИО1 из первой очереди реестра требований кредиторов ОАО АКБ «Экопромбанк» в размере 424 160 632,12 руб.;

2. Признать требования ФИО1 обоснованными в размере 424 160 632,12 руб. и подлежащими удовлетворению в очерёдности предшествующей распределению ликвидационной квоты;

3. Признать недействительной единую сделку по перечислению денежных средств с расчетного счета ОАО АКБ «Экопромбанк» в пользу ФИО1 в сумме 101 199 133,37 рублей в счет погашения задолженности, возникшей на основании договоров банковского вклада № 51360 от 27.04.2006, № 1135 от 08.08.2008, № 1017 от 17.01.2011, № 3806 от 14.11.2012;

4. Применить последствия недействительности сделки, взыскать с ФИО1 в пользу ОАО АКБ «Экопромбанк» излишне уплаченную по недействительной сделке по договорам банковского вклада № 51360 от 27.04.2006, № 1135 от 08.08.2008, № 1017 от 17.01.2011, № 3806 от 14.11.2012 сумму 101 199 133,37 руб.;

5. Взыскать с ФИО1 в пользу ОАО АКБ «Экопромбанк» расходы по уплате государственной пошлины в размере 6000 руб.;

6. Исключить требования ФИО3 из первой очереди реестра требований кредиторов ОАО АКБ «Экопромбанк» в размере 206 229 615,91 руб.;

7. Признать требования ФИО3 обоснованными в размере 206 229 615,91 руб. и подлежащими удовлетворению в очерёдности предшествующей распределению ликвидационной квоты;

8. Признать недействительной единую сделку по перечислению денежных средств с расчетного счета ОАО АКБ «Экопромбанк» в пользу ФИО3 в сумме 49 321 112,61 рублей в счет погашения задолженности, возникшей на основании договоров банковского вклада № 00000001065 от 16.03.2011, № 1037 от 21.09.2012;

9. Применить последствия недействительности, взыскать с ФИО3 в пользу ОАО АКБ «Экопромбанк» излишне уплаченную по недействительной сделке по договорам банковского вклада № 00000001065 от 16.03.2011, № 1037 от 21.09.2012 в сумме 49 321 112,61 руб.;

10. Взыскать с ФИО3 в пользу ОАО АКБ «Экопромбанк» расходы по уплате государственной пошлины в размере 6000 руб.;

11. Исключить требования ООО «Минерал Груп» из третьей очереди реестра требований кредиторов ОАО АКБ «Экопромбанк» в размере 436 467 740,29 руб.;

12. Признать требования ООО «Минерал Груп» обоснованными в размере 436 467 740,29 руб. и подлежащими удовлетворению в очерёдности предшествующей распределению ликвидационной квоты».

25.10.2021 от конкурсного управляющего поступило уточнённое заявление, с требование:

«Исключить требования ФИО1 из первой очереди реестра требований кредиторов ОАО АКБ «Экопромбанк» в размере 424 160 632,12 руб.;

Признать требования ФИО1 обоснованными в размере 424 160 632,12 руб. и подлежащими удовлетворению в очерёдности предшествующей распределению ликвидационной квоты;

Исключить требования ФИО3 из первой очереди реестра требований кредиторов ОАО АКБ «Экопромбанк» в размере 206 229 615,91 руб.;

Признать требования ФИО3 обоснованными в размере 206 229 615,91 руб. и подлежащими удовлетворению в очерёдности предшествующей распределению ликвидационной квоты;

Исключить требования ООО «Минерал Груп» из третьей очереди реестра требований кредиторов ОАО АКБ «Экопромбанк» в размере 436 467 740,29 руб.;

Признать требования ООО «Минерал Груп» обоснованными в размере 436 467 740,29 руб. и подлежащими удовлетворению в очерёдности предшествующей распределению ликвидационной квоты.»

Определением от 26 октября 2021 г. заявление принято судом к производству и назначено к рассмотрению на 25 ноября 2021 г., затем отложено на 20 декабря 2021 г., 12 января 2022 г., 27 января 2022 г.

Определением от 27 января 2022 г. рассмотрение двух перечисленных заявлений конкурсного управляющего отложено на 21 февраля 2022 г., затем определением от 21 февраля 2022 г. рассмотрение заявлений отложено на 14 марта 2022 г., затем рассмотрение заявлений отложено на 20 апреля 2022 г., в судебном заседании объявлен перерыв до 26 апреля 2022 г.

В судебном заседании приняли участие представители конкурсного управляющего, ответчиков ФИО1, ФИО3, кредиторов.

В отношении ответчика ФИО2 судом получена информация о том, что в настоящее время он находится за пределами Российской Федерации без представления каких-либо письменных доказательств, подтверждающих его фактическое нахождение на территории определенного государства.

В соответствии с ч. 5 ст. 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) в случае, если адрес или место жительства ответчика неизвестны, надлежащим извещением считается направление извещения по последнему известному адресу или месту жительства ответчика.

Руководствуясь данной нормой, суд направил извещение по последнему известному адресу постоянной регистрации указанного лица в Российской Федерации (т. 12, л.д. 7), по которому извещение не доставлено адресату по причине его отсутствия.

В соответствии с п. 3 ч. 4 ст. 123 АПК РФ лица, участвующие в деле, и иные участники арбитражного процесса также считаются извещенными надлежащим образом арбитражным судом, если копия судебного акта не вручена в связи с отсутствием адресата по указанному адресу, о чем организация почтовой связи уведомила арбитражный суд с указанием источника данной информации.

Исходя из данной нормы, а также учитывая, что представители ответчика ФИО1 в судебном заседании 20 апреля 2022 г. подтвердили, что ФИО2 находясь за пределами Российской Федерации, контактирует с ФИО1 и осведомлен о рассмотрении судом настоящего спора, суд пришел к выводу о том, что ФИО2 считается извещенным о времени и месте судебного разбирательства по настоящему спору.

При этом до настоящего времени названный ответчик отзыв по существу заявленных требований в суд не направил.

Ответчик ООО «Минерал-Групп» в настоящее судебное заседание не обеспечил явку представителя, ранее неоднократно представлял отзывы на заявления.

Представители конкурсного управляющего в настоящем и предшествующих судебных заседаниях настаивали на удовлетворении заявленных требований. Доводы конкурсного управляющего сводятся к следующему.

В декабре 2020 г. конкурсный управляющий заключил договор оказания юридических услуг с адвокатским бюро. В рамках работы по договору, адвокатское бюро получило доступ к объяснениям бывшего руководителя должника ФИО4, данным им в окружном суде г. Никосии (Республика Кипр) 23 декабря 2015 г. под присягой (далее также аффидевит). В этих объяснениях ФИО4 сообщает, что с 2011 г. лицом, фактически контролировавшим деятельность должника, являлся ФИО1 (это и иные письменные доказательства, на которые ссылается конкурсный управляющий, представлены в электронном виде 21.09.2021, 14.56 МСК).

При проверке доводов, изложенных в объяснениях ФИО4, конкурсным управляющим установлено следующее.

16 августа 2010 г. на внеочередном общем собрании акционеров ОАО АКБ «Экопромбанк» (далее – банк) было принято решение об увеличении уставного капитала банка. Решено разместить по открытой подписке 3 296 000 000 обыкновенных акций номинальной стоимостью 1 рубль. До этого момента таких акций было 1 703 999 000.

С ФИО1 была достигнута договоренность о выделении финансирования для выкупа акций на сумму 64 000 000 долларов США.

В качестве инвестора (лица, выделяющего финансирование) выступила кипрская компания Прентстон Энтерпрайзес Лимитед (далее также компания Пренстон), доверительной управление которой осуществлял ФИО1, что подтверждается соответствующей трастовой декларацией.

Компания Пренстон 05 октября 2011 г. предоставила заемные средства в равных долях по 12 800 000 долларов США пяти созданным в Республике Кипр компаниям:

1. Паракаунт Лимитед;

2. Амфикорп Лимитед;

3. Дриппоминт Лимитед;

4. Коизан Лимитед;

5. Витевис Лимитед (далее – компании 1 уровня).

В обеспечение исполнения обязательств по возврату заемных средств 05 октября 2011 г. были заключены 5 договоров залога между компанией Пренстон Энтерпрайзес Лимитед с компаниями 2 уровня. При этом предметом залога выступали акции (12 800 000 штук по каждому договору) других компаний, соответственно:

1. Хороф Лимитед;

2. Ирисра Лимитед;

3. Канвинг Лимитед;

4. Грейпет Лимитед;

5. Сианум Лимитед (далее – компании 2 уровня).

Компании 2 уровня являлись держателями дополнительно выпущенных акций банка, в совокупности владея 57,38 (а впоследствии – 61,75) процентами обыкновенных акций банка.

Схема построения компаний 1 и 2 уровня представлена конкурсным управляющим (т. 5, л.д. 69).

В день предоставления заемных денежных средств – 05 октября 2011 г. – между компанией Пренстон (Цедент) ОАО АКБ «Экопромбанк» (Цессионарий) был заключен договор уступки будущих прав требования. Согласно условиям договора, Цедент обязался в будущем уступить Цессионарию свои права требования к заемщикам (компаниям 1 уровня) в случае неисполнения заемщиками обязательств по договорам займа (т. 11, л.д. 64-70). Стоимость уступленных прав стороны согласовали в размере 64 000 000 долларов США с возможностью уменьшения указанной суммы на размер ранее произведенного погашения (п. 2.6 Приложения № 2 к договору уступки, т. 11, л.д. 69).

Конкурсный управляющий полагает, что, будучи залогодержателем акций компаний 2 уровня по обязательствам компаний 1 уровня, ФИО1 имел формально-юридическую и реальную возможность корпоративного контроля над должником.

В подтверждение реальной возможности контролировать деятельность должника, конкурсный управляющий приводит тот факт, что именно по распоряжению ФИО1 в состав наблюдательного совета банка вошли ФИО16, ФИО2, ФИО17, ФИО7, которых конкурсный управляющий называет связанными с ФИО1 лицами.

В качестве действий (бездействия), приведшего к несостоятельности должника, конкурсный управляющий ссылается на следующие обстоятельства:

1. Сокрытие ФИО1 своего статуса бенефициара. Конкурсный управляющий указывает, что построенная ответчиком бизнес-модель выходит за пределы предпринимательского риска и подтверждает злоупотребление правом с целью причинения вреда независимым кредиторам.

2. Непринятие мер по предупреждению банкротства банка. Как указывает конкурсный управляющий, признаки недостаточности имущества появились у банка еще 01 августа 2012 г., о чем ФИО1 не мог не знать. В своем письме к ФИО1 (датировано 19.11.2013) бывший руководитель банка ФИО4 приводит факты, свидетельствующие о неудовлетворительном состоянии банка (приложение № 20, этот и иные документы представлены конкурсным управляющим в электронном виде 28.10.2021, 13.42 МСК). После получения данного письма ФИО1, вместо принятия мер по улучшению финансового положения банка, напротив, стал предпринимать меры к выводу активов в свою пользу и в пользу аффилированных с ним лиц.

3. Вывод активов в пользу ФИО1 и связанных с ним лиц.

3.1 После отказа ФИО1 осуществлять меры по восстановления платежеспособности банка, такие меры предпринял другой акционер – ФИО18, посредством предоставления обществом «Азотпром» банку денежных средств в сумме 320 000 000 рублей по договору субординированного депозита от 31 декабря 2013 г. (приложение № 59) Воспользовавшись дополнительной ликвидностью банка, ФИО1 и связанные с ним лица – ФИО3, ФИО19 – в декабре 2013 г. и январе 2014 г. направили в банк заявления о закрытии счетов. В тот же период были закрыты счета связанных с ФИО1 организаций – ООО «ИК Базис» (22 570 000 рублей), ООО «Горные машины Урала» (2 100 000 рублей), ООО «Капитал Инвест Центр» (42 800 000 рублей). Конкурсный управляющий отмечает, что по указанию ФИО1 были осуществлены выплаты в пользу ООО «Минерал Груп» и в пользу ФИО20 (расчет представлен в заявлении конкурсного управляющего, т. 8, л.д. 13-14).

3.2 Выплата дивидендов в 2012 и 2013 г.г. на сумму 93 749 083,36 рублей в пользу следующих компаний, которые конкурсный управляющий считает подконтрольными ФИО1:

- Грейпет Лимитед на сумму 15 099 135,48 и 9 350 608,41 рублей;

- Канвиг Лимитед на сумму 10 027 517,89 и 8 865 201,18 рублей;

- Чороф Лимитед на сумму 10 376 337,60 и 6 425 869,20 рублей;

- ФИО21 на сумму 10 376 337,60 и 6 425 869,20 рублей;

- Сиянум Лимитед на сумму 10 376 337,60 и 6 425 869,20 рублей.

(расчет представлен в заявлении, т. 8, л.д. 14, оборотная сторона)

3.3 Выдача «технических» кредитов компаниям Канвиг Лимитед (85 050 000 рублей через ЗПИФ «Пермский земельный фонд», в который ранее были перечислены денежные средства в сумме 1 000 000 000 рублей), Сирелана Трейдинг Компани Лимитед (10 925 000 евро, что на дату выдачи кредита было эквивалентно 463 153 357,50 рублей), Лайвлист Лимитед (2 000 000 евро, что на дату выдачи кредита было эквивалентно 80 437 800 рублей).

По расчету конкурсного управляющего за период контроля над банком со стороны ФИО1 только в пользу кипрских компаний, которые конкурсный управляющий связывает с ответчиком, были выведены денежные средства в сумме 1 553 114 283 рубля.

Конкурсный управляющий указывает на признаки, по которым он пришел к выводу о связи компаний, причастных к выводу средств из банка, с ФИО1

Номинальным руководителем компании 1 уровня Амфикорп Лимитед является Андреас Петроу (приложение № 11 к заявлению конкурсного управляющего, представлено в эл. виде 21.09.2021, 14.56 МСК).

Он же является номинальным руководителем компании Сирелана Трейдинг Компани (далее – компания Сирелана), получившей от банка кредит в сумме 10 925 000 евро, который не был возвращен.

Из ответа Главного следственного управления ГУ МВД России по Пермскому краю о ходе расследования уголовного дела в отношении бывшего руководителя банка ФИО4 получена информация, установленная в ходе предварительного следствия. Установлено, что 23 августа 2013 г. в компанию Сирелана перечислены денежные средства для выплаты дивидендов компаниям 2 уровня (т. 12, л.д. 6-7).

Факт перечисления дивидендов через счет компании Сирелана подтверждают представители конкурсного управляющего и не оспаривают представители ответчиков.

Конкурсным управляющим приводятся иные признаки взаимной связи компаний 1 и 2 уровня с Андреасом Петроу (т. 12, л.д. 14). В подтверждение указанных доводов представлены выписки из открытых источников в отношении кипрских компаний 1 и 2 уровня (т. 6, л.д. 1-167). Схема предполагаемой связи ФИО1 с кипрскими компаниями представлена конкурсным управляющим (т. 5, л.д. 60).

Конкурсный управляющий указывает на факт участия ФИО1 в управленческой деятельности банка. Так, в 2012 г. в состав наблюдательного совета банка были введены следующие лица:

- ФИО2, лицо, непосредственно связанное с ФИО1, что не отрицают представители ответчиков (является соответчиком по настоящему спору);

- ФИО17, являвшийся одновременно членом совета директоров и заместителем генерального директора ОАО «Соликамский магниевый завод», предприятия, непосредственно связанного с ФИО1, что не отрицают представители ответчика и подтверждается вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края от 05 октября 2020 г. по делу А50-32879/2019;

- ФИО16, являвщийся членом совета директоров ОАО «Соликамский магниевый завод»;

- ФИО22, являвшийся директором по финансам ООО «Минарал Груп».

Кроме того, указывает, что заместителями председателя правления ОАО АКБ «Экопромбанк» являлись ФИО7 и ФИО23, одновременно являвшиеся членами совета директоров ОАО «Соликамский магниевый завод». Указанные лица уже привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Схема связи указанных лиц с ФИО1 представлена конкурсным управляющим (т. 5, л.д. 62).

Конкурсный управляющий также приводит результаты голосования акционеров банка – компаний 2 уровня – при выборах членов правления и наблюдательного совета банка в январе 2014 г. Так, акционером ФИО21 избран член наблюдательного совета ФИО23 (к тому времени покинувший пост заместителя председателя правления банка). Акционером Грейпет Лимитед избраны члены наблюдательного совета ФИО16, ФИО2, ФИО17, а также председатель правления банка ФИО4 Акционером Канвинг Лимитед избран заместитель председателя правления ФИО7 (т. 5, л.д. 63, первичные документы – т. 5, л.д. 102-169).

Конкурсный управляющий настаивает, что перечисленные обстоятельства указывают на ФИО1 как на скрытого бенефициара банка, который непосредственно влиял на принимаемые банком решения, назначение лиц, отвечавших за деятельность банка. При этом обращает внимание на следующее. В конце 2013-начале 2014 г. всем бенефициарам было очевидно наличие у банка финансовых трудностей, которые могут привести к его банкротству. Другие бенефициары банка принимали меры к выходу из кризисной ситуации. Например, ФИО18, являвшийся с 29 августа 2013 г. председателем наблюдательного совета банка, разместил на субординированном депозите банка денежные средства в сумме 320 000 000 рублей подконтрольного ему общества «Азотпром». ФИО1 же не только не принял мер к увеличению ликвидности банка путем предоставления дополнительного финансирования в целях недопущения банкротства, но и, наоборот, принял меры к выводу из банка существенной части активов связанных с ним лиц, а также личных активов, что дополнительно подтолкнуло банк к дефолту и сделало неэффективной помощь, оказанную банку ФИО18 Полагает, что перечисленные обстоятельства являются основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Поскольку конкурсный управляющий предполагает наличие корпоративной связи между ФИО1 и должником, он полагает, что все денежные средства, размещенные на счетах ФИО1 и связанных с ним лиц – его дочери ФИО3 и ООО «Минерал Груп» следует рассматривать как предоставление банку компенсационного финансирования, в том числе путем неоднократной пролонгации действующих вкладов. По этой причине просит понизить очередность удовлетворения требований указанных кредиторов, удовлетворять их в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

Доводы конкурсного управляющего поддерживает представитель кредитора ООО «ППК». Кроме того, представитель указывает на необходимость привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, который являлся консультантом ФИО1 по вопросам, связанным с вхождением в состав контролирующих банк лиц. Полагает, что ФИО2 по этой причине также является непосредственно причастным к наступившим последствиям в виде банкротства банка. Опровергая доводы ответчиков и подтверждая свои предположения о наличии у ФИО1 статуса контролирующего лица, представитель кредитора ООО «ППК» обращает внимание на следующие обстоятельства. Договор компании Пренстон с компаниями первого уровня предполагают выплату в течение 5 лет процентов в размере 8,34 процента годовых в валюте. Такая высокая процентная ставка заведомо не могла быть уплачена банком. Это означает выплату более 5 000 000 долларов ежегодно, то есть более 25 000 000 долларов за весь период действия договоров. Как отмечает кредитор, ОАО АКБ «Экопромбанк» не получало такой прибыли и заведомо не имело возможности исполнить обязательства по кредитным договорам. Таким образом, кредитор предполагает, что договоры были заключены не с целью получения по ним фактического исполнения, а с целью поставить банк в полную зависимость от ФИО1, что подтверждает его статус контролирующего лица. Обращает внимание и на тот факт, что ФИО1, узнав о дефолте, наступившем по обязательствам компаний 1 уровня, не предпринимал мер по взысканию задолженности – то есть вел себя не как инвестор, а как контролирующее лицо. К документам, представленным представителями ответчиков в судебном заседании 20 апреля 2022 г. – о заключении договоров уступки с другой кипрской компанией Магнезиум Трейдинг (далее – компания Магнезиум) и последующего зачета встречных обязательств – просит относиться критически. Обращает внимание на необычный характер сделок, на которые ссылаются представители ответчиков. Из представленных документов следует, что компания Пренстон уступила компании Магнезиум права требования к компаниям первого уровня, которые, по мнению кредитора, не имели реальной ценности, а взамен получила права требования на общую сумму 1 547 413 631 рубль, к связанным с ФИО1 компаниям – ОАО «Соликамский магниевый завод», ООО «Ловозерский горно-обогатительный комбинат». Последние предприятия являются действующими юридическими лицами, способными отвечать по своим обязательствам. Экономическая природа заключенных сделок, по мнению представителя кредитора, не раскрыта. Кроме того, он сомневается в соответствии действительности дат совершения указанных сделок (датированы апрелем 2014 г.). Так, в 2015 г. компания Магнезиум обращалась с иском о взыскании задолженности с ОАО «Соликамский магниевый завод» (дело А50-27128/2015). Только в 2016 г., в рамках рассмотрения данного дела, компания Магнезиум по неизвестной кредитору причине отказалась от требования. Кредитор полагает, что причиной такого отказа было заключение сделок, на которые ссылаются представители ответчиков, не в 2014, а в 2016 г. Ходатайствует об истребовании доказательств – материалов дела А50-27128/2015.

Ходатайство об истребовании доказательств удовлетворению не подлежит, поскольку это повлечет необоснованное затягивание рассмотрения дела (ч. 5 ст. 159 АПК РФ). Суд считает достаточным изучение судебных актов по данному делу, размещенных в картотеке арбитражных дел, которое было проведено в судебном заседании 20 апреля 2022 г. Кроме того, информация о совершенных сделках содержится в документах, приобщенных к делу в судебном заседании 20 апреля 2022 г. (договоры уступки и соглашения о зачете) и 26 апреля 2022 г. (выписка по счету компании Пренстон). Суд полагает, что указанных документов достаточно для разрешения спора.

Ответчики возражали против удовлетворения заявленных требований по мотивам, изложенным в письменных отзывах. Помимо прочего, ссылаются на пропуск конкурсным управляющим и кредитором сроков исковой давности. Ссылаются на недоказанность предположений конкурсного управляющего и кредитора. Обращают внимание, что их позиция построена не на анализе прямых доказательств причастности ФИО1 к деятельности банка и ухудшению его финансового положения, а на домыслах и предположениях, не подтвержденных надлежащими доказательствами.

Ключевые доводы представителей ответчиков сводятся к следующему.

ФИО1, не является контролирующим должника лицом. ФИО1 являлся инвестором, который по просьбе своего знакомого ФИО4 вложил денежные средства в деятельность банка, при этом оставив контроль за деятельностью банка за его прежним менеджментом. Схема, по которой было организовано финансирование, была разработана ФИО4 Компании 1 и 2 уровня были созданы на Кипре, их бенефициаром выступал ФИО4 ФИО1 являлся только залогодержателем акций компаний 2 уровня, что не наделяло его какими-либо корпоративными правами по отношению к банку. ФИО1 не совершал каких-либо действий по контролю за деятельностью банка и по определению направления его деятельности. Предложенная ФИО4 схема обеспечивала обход ограничений, установленных Центральным Банком РФ на владение существенным пакетом акций российских банков одним лицом, не являющимся резидентом РФ: именно по этой причине были использованы 5 компаний-акционеров. К пояснениям ФИО4 просят относиться критично. Лица, указанные в заявлении в качестве аффилированных в ответчиком, в действительности таковыми не являются. Доводы об аффилированности ФИО1 по отношению к компаниям, указанным в заявлении (за исключением компании «Пренстон Энтерпрайзис Лимитед») не подкреплены доказательствами и не соответствуют действительности. При этом подтверждают факт возврата части средств с депозитов самого ответчика, а также связанных с ним лиц – ФИО3 ФИО19 С иными компаниями, на которые ссылается конкурсный управляющий (в частности, ООО «Капитал Инвест Центр») связь не подтверждают. В своем заявлении от 28 декабря 2021 г. особо подчеркнули, что не признают ООО «Капитал Инвест Центр» лицом, связанным с ФИО1 (т. 9, л.д. 148, оборотная сторона).

Представители ответчиков подтверждают также факт частичного возврата денежных средств (либо выплаты процентов) от кипрских компаний первого уровня, которым были предоставлены займы. Полагают, что ФИО4, будучи действительно ответственным за доведение банка до банкротства, пытается переложить ответственность на лицо, не причастное к каким-либо недобросовестным действиям банка. Настаивают, что аффидевит ФИО4 не может быть расценен как допустимое доказательство, поскольку конкурсный управляющий не представил надлежащих пояснений по обстоятельству его происхождения, сам факт написания ФИО4 данного аффидевита вызывает сомнения. ФИО4 факт написания аффидевита не подтвердил.

Не опровергая фактических обстоятельств, на которые ссылается конкурсный управляющий, указывают на ключевую, по их мнению, ошибку, вследствие которой картина событий представляется в том виде, как на это указывает конкурсный управляющий и кредитор. Полагают, что в случае исправления этой логической ошибки картина событий выстраивается в прямо противоположном свете. Существо ошибки, по мнению представителей, заключается в том, что все доводы конкурсного управляющего указывают на связь кипрских компаний – как компаний 1 и 2 уровня, так и компаний, в пользу которых выводились активы должника по различным основаниям – не с ФИО1, а с ФИО4, который являлся бенефициарным владельцем компаний 1 и 2 уровня. Именно ФИО4 предложил ФИО1 использовать такую сложную схему финансирования банка. Именно ФИО4 занимался подготовкой документов, выбором компаний 1 и 2 уровня. Именно по этой причине конкурсный управляющий обнаружил связь технических руководителей кипрских компаний с другими компаниями, через которые выводились средства из банка – не вследствие их связи с ФИО1, а вследствие их связи с ФИО4 Отмечает, что конкурсным управляющим не представлено каких-либо доказательств, указывающих на связь кипрских компаний, за исключением компании Пренстон, с ФИО1 В частности, компания Сирелана, как и компания Лайвлист Лимитед ранее всегда ассоциировалась с другим лицом, уже привлеченным к субсидиарной ответственности по обязательствам банка – ФИО23 Связи иных кипрских компаний с компанией Пренстон конкурсный управляющий не обнаружил.

Представители ФИО1 представили письменные пояснения Андреаса Петроу, из которых следует, что с ФИО1 он не знаком, все взаимодействие он осуществлял с ФИО4 (т. 5, л.д. 46-53).

Ссылаются они и на заключение специалиста по кипрскому праву, из которого следует, что построенная между компанией Пренстон, компаниями 1 и 2 уровня и ОАО АКБ «Экопромбанк» схема представляет собой обычную для кипрского схему обеспечения исполнения обязательств по кредитным договорам. В построенной схеме компания Пренстон не обладает корпоративными правами в отношении ОАО АКБ «Экопромбанк» до момента объявления дефолта по обязательствам компаний 1 уровня. До такого дефолта корпоративными правами обладают компании 2 уровня – держатели акций.

С учетом такого вывода специалиста, представители ФИО1 подчеркивают, что лицом, контролирующим банк и связанные с ним компании был ФИО4, поскольку именно он являлся бенефициарным владельцем компаний 1 и 2 уровня. ФИО1, действуя через компанию Пренстон, являлся лишь инвестором, обеспечившим исполнение обязательств перед собой посредством залога акций компаний 2 уровня, в свою очередь, держателей акций ОАО АКБ «Экопромбанк» (т. 3, л.д. 33-39). Наличие такого обеспечения, по мнению представителей ответчика, не свидетельствует о контроле залогодержателя над залогодателем, тем более – над компанией, чьи акции находятся в собственности залогодателя. Ссылаются на правовую позицию, изложенную в п. 11 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29 января 2020 г., далее также Обзор), в которой указано на отсутствие оснований для понижения очередности исполнения требований кредитора, предоставившего финансирование под такое обеспечение.

Отдельно представители ФИО1 указывают, что вплоть до середины 2013 г. компании 1 уровня не допускали дефолта по заемным обязательствам. Вплоть до 28 июня 2013 г. компании 1 уровня исполняли обязательства по выплате процентов, что подтверждается выпиской по счету компании Пренстон. По расчету представителей, общая сумма выплаченных процентов составила 6 672 000 долларов (т. 3, л.д. 10).

Отмечают представители и отсутствие оснований для понижения очередности удовлетворения требований ФИО3 и ООО «Минерал Груп».

От ООО «Минерал Груп» поступили отзывы, в которых ответчик возражал против понижения очередности удовлетворения его требований, настаивал на отсутствии к этому оснований.

Определением суда от 21 февраля 2022 г. ООО «Минерал Груп» было предложено раскрыть сведения о своих конечных бенефициарах, в том числе об участниках швейцарской компании Zimal S.A., являющейся владельцем 99,995 процентов доли участия в ООО «Минерал Груп».

В ответ на повторный запрос суда по данному вопросу, ответчик представил сведения о том, что доля владения ФИО1 и аффилированных с ним лиц в ООО «Минерал Груп» составляет 27,37 процентов (т. 12, л.д. 21).

Выслушав мнения сторон, исследовав в порядке ст. 71 АПК РФ имеющиеся в деле доказательства, арбитражный суд пришел к следующим выводам.

Порядок рассмотрения заявлений о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности предусмотрен главой III.2 Федерального закона № 127-ФЗ от 26 октября 2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), которая внесена Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ "О внесении изменений в Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях" (далее – Закон № 266-ФЗ).

В соответствии с п. 3 ст. 4 Закона № 266-ФЗ, рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" (в редакции настоящего Федерального закона).

Указанная норма означает следующее. Новые положения Закона о банкротстве о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона N 266-ФЗ.

Однако предусмотренные указанными Законами в редакции Закона N 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке привлечения к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после вступления в силу Закона N 266-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

Рассматриваемые действия привлекаемых к ответственности лиц были совершены до появления в Законе о банкротстве главы III.2, в период, когда порядок привлечения к субсидиарной ответственности регламентировался ст. 10 Закона о банкротстве. По этой причине следует применять нормы материального права, предусмотренные старой редакцией закона, в совокупности с новыми процессуальными нормами.

Аналогичная правовая позиция содержалась в п. 2 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 27.04.2010 N 137 "О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ "О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации".

В соответствии с п. 1 ст. 14 Федерального закона от 25.02.1999 N 40-ФЗ (ред. от 14.10.2014) "О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций" (далее – Закон о банкротстве кредитных организаций), действовавшего на момент признания должника банкротом, если банкротство кредитной организации наступило в результате виновных действий или бездействия ее руководителей, членов совета директоров (наблюдательного совета), учредителей (участников) или других имеющих право давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия лиц (далее - контролирующие лица), на указанных лиц при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов арбитражным судом может быть возложена субсидиарная ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей. Арбитражный суд вправе уменьшить размер ответственности указанных лиц, если будет установлено, что размер вреда, причиненного по их вине имущественным правам кредиторов, существенно ниже размера требований, подлежащих удовлетворению за счет указанных лиц.

Лица, указанные в абзаце первом настоящего пункта, признаются виновными, если их решения или действия (в том числе превышение полномочий), повлекшие за собой возникновение признаков банкротства, не соответствовали принципам добросовестности и разумности, соответствующим нормативным правовым актам Российской Федерации, банковским правилам, уставу кредитной организации или обычаям делового оборота, а также если они при наличии оснований, предусмотренных статьей 4 настоящего Федерального закона, не предприняли предусмотренные настоящим Федеральным законом меры для предупреждения банкротства кредитной организации. Учредители (участники) кредитной организации несут ответственность за такое бездействие в случае, если они знали о наличии данных оснований.

В соответствии с определением, данным в ст. 2 Закона о банкротстве (старая редакция), контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079, предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ.

При этом как ранее, так и в настоящее время процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

Основным доводом конкурсного управляющего и кредитора в пользу удовлетворения заявления о привлечении ФИО1 и ФИО2 к субсидиарной ответственности является довод о том, что указанные лица – скрытые бенефициары банка, которые своими действиями определяли направление деятельности банка, получали скрытые выгоды и преимущества от недобросовестных действий иных контролирующих банк лиц, причастны к наступлению последствий в виде банкротства банка.

В соответствии с абзацем вторым, третьим п. 3 Постановления № 53 осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации № 308-ЭС17-6757 от 06 августа 2018 г. доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей (в том числе с использованием офшорных организаций) или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

Компании 1 и 2 уровня, компания Пренстон, компании Сирелана, Лайвлист, Канвинг и иные компании, использованные для вывода активов должника посредством выдачи впоследствии не возвращенных кредитов и иными способами, зарегистрированы в Республике Кипр – в государстве, предоставляющем льготный режим налогообложения, законодательство которого до недавнего времени не предусматривало раскрытия и предоставления информации при проведении финансовых операций (офшорная зона).

Само по себе совершение сделок российских резидентов с такими организациями не является нарушением закона. Не является таковым (с учетом соблюдения ограничений Центрального Банка РФ) и тот факт, что основными акционерами российского банка являлись резиденты офшорной зоны. Вместе с тем, подобная организация бизнеса не должна приводить к тому, что права и законные интересы третьих лиц, в том числе кредиторов банка, окажутся ущемленными или нарушенными в результате участия таких офшорных в правоотношениях с российскими резидентами.

Вследствие непубличной структуры офшорных компаний, в том числе владеющих контрольным пакетом акций должника, доказывание недобросовестности при совершении такими лицами юридически значимых действий существенно затруднено из-за наличия в кипрском законодательстве особых правил раскрытия информации о выгодоприобретателях офшорных компаний. Фактически, раскрытие такой информации является проявлением доброй воли ее бенефициарного владельца. В отсутствие воли бенефициара раскрыть такую информацию, получить ее из открытых источников невозможно. При этом отсутствует гарантия, что, раскрыв факт своего контроля над одной компанией, такое лицо раскроет аналогичные факты о своем фактическом контроле над иными компаниями.

По этой причине в ситуации, когда вопрос о применении положений российского законодательства, защищающего третьих лиц (кредиторов должника), ставится в отношении лиц, использовавших офшорные схемы, бремя доказывания добросовестности своих действий возлагается на указанных лиц, в данном случае – на ФИО1

Схожая по смыслу правовая позиция изложена в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 14828 от 26 марта 2013 г.

С учетом приведенных правовых позиций, доводы представителей ответчиков об отсутствии прямых доказательств причастности ФИО1 к деятельности кипрских компаний 1 и 2 уровня, а также иных компаний, использованных для вывода средств должника, не имеют правового значения для разрешения спора. В рассматриваемом деле, в силу скрытого участия ФИО1 в капитале банка, бремя доказывания распределяется иначе. Не конкурсный управляющий должен предоставлять прямые доказательства участия ФИО1 в противоправных схемах, а ФИО1 должен опровергать разумные сомнения и обоснованные подозрения конкурсного управляющего и иных лиц, участвующих в деле.

Совокупность собранных по делу доказательств убеждают суд в наличии у ФИО1 статуса контролирующего должника лица. Подтверждением этого выступают приведенные конкурсным управляющим доводы и доказательства, подтверждающие наличие связей между кипрскими компаниями 1 и 2 уровня, а также компаниями, в адрес которых выводились активы должника. Факт перечисления должником 23 августа 2013 г. через латвийский банк денежных средств в счет выплаты дивидендов компаниям 2 уровня через компанию Сирелана дополнительно убеждают суд в наличии связи всех перечисленных компаний с ФИО1 – поскольку конечным получателем таких денежных средств выступала напрямую связанная с ФИО1 компания Пренстон.

Доводы представителей ФИО1, опровергающие выводы суда в указанной части, отклоняются по следующим причинам.

Ответчики полагают недопустимым ссылаться на аффидевит ФИО4 как на надлежащее доказательство по делу, а также на показания ФИО24 об обстоятельствах его обнаружения и передачи конкурсному управляющему.

Суд соглашается с мнением представителей ответчика о туманном происхождении аффидевита. Показания допрошенного в рамках настоящего дела свидетеля ФИО24, данные им в судебном заседании 12 января 2022 г., не прояснили этот вопрос надлежащим образом. По этой причине суд в своих выводах опирается не на суждения и выводы, изложенные в аффидевите, а также в показаниях ФИО24, а исключительно на факты, подтвержденные иными доказательствами, в том числе признаваемые ответчиком. К числу таких фактов относится создание схемы кипрских компаний 1 и 2 уровня в целях финансирования банка, назначение на руководящие посты в банке лиц, связанных с ФИО1, совершение банком операций по выводу активов, в том числе в пользу кипрских компаний, отследить экономический смысл и реальных выгодоприобретателей которых невозможно вследствие закрытого характера информации об операциях организаций, зарегистрированных в оффшорной зоне.

Представители ответчиков полагают, что договоры займа и обеспечительные договоры не создали для ФИО1 корпоративных прав, позволяющих ему контролировать должника, что, по их мнению, подтверждается заключением кипрского юриста.

Суд в этой части исходит из того, что заключенные договоры с компаниями 1 и 2 уровня обеспечивали, по крайней мере, возможность появления у ФИО1 корпоративных прав, в случае дефолта по обязательствам компаний 1 уровня, что подтверждается и заключением кипрского юриста. При этом, возражая против доводов о дефолте, представители ответчиков ссылались на исполнение обязательств этими компаниями только до середины 2013 г. Таким образом, факт возникновения у ФИО1 оснований для возникновения формальных корпоративных прав после 2013 г. надлежащим образом не опровергнут. Одновременно следует согласится в доводами кредитора, что обременение банка (через компании 1 и 2 уровня) обязательствами, исполнение которых невозможно или крайне затруднительно при нормальной операционной деятельности, означает получение фактического контроля над его деятельностью: поскольку менеджмент банка понимает, что в любой момент по воле ФИО1 может быть коренным образом изменен персональный состав руководящих органов банка. Представленные конкурсным управляющим сведения о назначениях в наблюдательный совет банка в начале 2014 г. подтверждают приведенные доводы. Таким образом, суд считает доказанным факт получения ФИО1 пусть не формального, но фактического контроля за деятельностью банка, что не исключает возможности привлечения его к субсидиарной ответственности.

Представители ответчиков полагают, что доводы конкурсного управляющего сводятся к контролю банка в силу своего статуса директора и акционера ОАО «Сильвинит» – а в действительности таким статусом ответчик не обладает. Вместе с тем, суд не находит, что конкурсный управляющий приводит эти доводы в качестве ключевых. Основания, на которых суд основывает свои выводы о контроле ФИО1 над банком, иные и не связаны с деятельностью ответчика в ОАО «Сильвинит».

Представители ответчиков отмечают, что ФИО1 не вводил в органы управления банком своих представителей, помимо ФИО2 Последний же фактически не принимал участия ни в одном из заседаний наблюдательного совета. Эти доводы опровергаются собранными по делу доказательствами. Факт связи ФИО1 с ОАО «Соликамский магниевый завод» подтвержден вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Пермского края по от 05 октября 2020 г. по делу А50-32879/2019. Члены наблюдательного совета, избранные в начале 2014 г. – ФИО23, ФИО16, ФИО17, последний руководитель банка ФИО7 также связаны с этой организацией. Это обстоятельство не может рассматриваться как случайность. Тот факт, что ФИО23 входил в состав руководящих органов банка задолго до 2010 г., не исключает возможность влияния на его решения со стороны ФИО1

Довод ответчика о том, что его функция заключалась исключительно в предоставлении банку финансирования, без намерения влиять на деятельность должника, нелогичен, непоследователен и опровергается иными доказательствами по делу.

Желая быть инвестором кредитной организации, не несущим ответственности за действия ее контролирующих лиц, добросовестный участник правоотношений должен быть заинтересован в максимальной прозрачности своих отношений с данной организацией. Зная о том, что банк является российским юридическим лицом, разумный инвестор не станет применять скрытые схемы финансирования с привлечением офшорной компании. Российское законодательство позволяет обеспечить прямое и прозрачное финансирование деятельности юридического лица, в том числе под залог имущественных прав (п. 1 ст. 336 старой редакции ГК РФ, ст. 358.15 новой редакции ГК РФ).

Доводы ФИО1 в этой части заключаются в том, что в применении сомнительной офшорной схемы финансирования следует обвинить ФИО4, настоявшего на ее применении, в том числе с целью обойти законные требования регулятора. Такие доводы представляются суду явно надуманными. В отношениях между инвестором, вкладывающим в проект колоссальные средства, и организацией, принимающей инвестиции, доминирующую роль играет инвестор. Именно инвестор вправе определять, на каких условиях он готов финансировать проект. Использовав для финансирования скрытую офшорную схему, ФИО1, по меньшей мере, согласился с такой непрозрачной и сомнительной, с точки зрения соблюдения российского законодательства (с учетом обхода требований регулятора), формой финансирования, приняв на себя все связанные с этим риски. По этой причине, с учетом приведенных выше правовых позиций, все возникающие при реализации такой схемы сомнения толкуются против лиц, использовавших непрозрачную схему, в интересах кредиторов должника.

Таких сомнений в рассматриваемом деле достаточно как для вывода о наличии у ФИО1 статуса контролирующего лица, так и для вывода о наличии причинно-следственной связи между его участием в деятельности должника и наступившими последствиями в виде банкротства организации.

К таковым следует отнести появление в наблюдательном совете должника большого числа лиц, одновременно связанных с другой близкой к ФИО1 организации. Обоснованные сомнения вызывает участие компании Сирелана в проведении выплат дивидендов компаниям второго уровня. Не опровергнуто ответчиком обоснованное предположение конкурсного управляющего о влиянии ФИО1 на назначение незадолго до отзыва у должника лицензии управляющим банком ФИО7, который также являлся членом совета директоров ОАО «Соликамский магниевый завод».

Следует согласиться и с доводами конкурсного управляющего о том, что совершенные в короткий период с апреля 2013 г. по январь 2014 г. операции по выводу средств ФИО1 и связанных с ним лиц явно противоречили интересам банка, находившегося в то время в трудном финансовом положении и окончательно исключили возможность восстановление банком своей платежеспособности. Такие действия контролирующего банк лица, совершенные вопреки интересам контролируемой им организации, являются основанием для вывода о его причастности к банкротству должника.

При этом, как установлено вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу, основной причиной банкротства банка стало предоставление впоследствии невозвращенных кредитов техническим заемщикам, в том числе кипрским компаниям, перечисленным в настоящем определении, а также иным юридическим лицам и фондам, которые впоследствии перечисляли денежные средства в офшорные компании. Следствием этих действий стало низкое качество дебиторской задолженности, низкая ликвидность имевшихся у банка активов, а также залогового обеспечения, невозможность формирования надлежащих резервов по сомнительным долгам.

Непосредственное участие ФИО1 в схеме с привлечением офшорных компаний, производство выплат в пользу этих офшорных компаний с участием другой офшорной компании – Сирелана – являющейся одним из получателей невозвращенного банку кредита, создает разумные и обоснованные подозрения в том, что и иные факты вывода средств банка в офшорные юрисдикции могли быть совершены с участием ФИО1, особенно с учетом представленной информации о погашении задолженности перед ним.

На последнее обстоятельство – неожиданно появившуюся у представителей ФИО1 версию о причине, по которой они не стали инициировать судебные споры о взыскании задолженности с компаний 1 уровня – следует обратить особое внимание, поскольку с ответчиком рассчитались посредством заключения договоров уступки и соглашений о зачете.

Конкурсный управляющий и кредитор неоднократно при рассмотрении спора обращали внимание на то, что поведение ФИО1 и подконтрольной ему компании Пренстон после наступления дефолта по обязательствам компаний 1 уровня существенно отличалось от поведения инвестора. Доказательств совершения им каких-либо действий, направленных на взыскание задолженности с указанных компаний, ответчик не представлял. Лишь в последнем судебном заседании представители ответчика раскрыли причины, которыми они объясняют такое его поведение – совершение сделок по взаимной уступке прав требований на сумму более 1 500 000 000 рублей с другой кипрской компанией. Эти обстоятельства дополнительно убеждают суд в сознательном участии ФИО1 в непрозрачных и сомнительных офшорных схемах. Несмотря на предоставленное ответчику время (был объявлен перерыв в судебном заседании с 20 до 26 апреля 2022 г.), ответчик не смог представить убедительных экономических обоснований, вследствие которых право требования к организациям, допустившим дефолт, чья деятельность обеспечивалась активами банка-банкрота, были фактически обменяны на права требования к действующим и платежеспособным юридическим лицам. При этом, как следует из пояснений представителя, за принадлежавшие ФИО1 сомнительные права требования другая сторона сделки еще и доплатила порядка 75 000 долларов США. Все это свидетельствует о наличии непрозрачных и скрытых договоренностей, которые следует трактовать как свидетельствующие о причастности ФИО1 к выводу средств должника в период, предшествующий банкротству.

Одновременно следует заметить, что информация о совершении перечисленных выше сделок, неожиданно раскрытая ответчиками в последнем судебном заседании, в корне меняет общую позицию ФИО1 по настоящему спору: если первоначально он позиционировал себя в качестве лица, пострадавшего от инвестиций в неудачный проект, провалившийся по вине иных лиц, то, с учетом дополнительно представленных документов, он становится лицом, которому, в отличие от иных кредиторов должника, вернули вложенные средства – вновь с использованием непрозрачной схемы с привлечением оффшорных компаний.

Вопреки доводам представителей ответчиков, доказательства выведения ФИО1 и связанными с ним лицами существенных сумм со своих вкладов в 2013-2014 г.г., то есть период, когда наличие в банке финансового кризиса было очевидно для всех лиц, контролирующих деятельность банка, представлены в материалы дела (приложения 28-31, 40-42 к заявлению конкурсного управляющего, представлены в электронном виде 28.10.2021, 13:42). Возможность вывода существенной части денежных средств была обеспечена мероприятиями, проведенными другим контролирующим должника лицом – ФИО18 – по докапитализации банка (путем внесения средств ООО «Азотпром» в сумме 320 000 000 рублей на субординированный депозит 31 декабря 2013 г.). В результате снятия средств с депозитов ФИО1 и связанных с ним лиц мероприятия по докапитализации оказались неэффективными.

В указанной части возражения представителей ответчиков сводятся к праву любого вкладчика снять средства со своего банковского счета. Такое право действительно имеется у вкладчика. Вместе с тем, когда речь идет о вкладчике, одновременно являющимся контролирующим должника лицом, при этом выводимые с вкладов суммы явно превышают разумную потребность в текущих тратах, вывод средств производится при наличии финансового кризиса, вопреки попыткам других контролирующих лиц восстановить платежеспособность предприятия, действия такого лица явно выходят за рамки добросовестности и является основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Отдельно следует отметить процессуальное поведение ответчиков в лице их представителей при рассмотрении дела. Вопреки декларируемой открытости и желанию предоставить всю интересующую суд информацию о наличии или отсутствии тех или иных корпоративных связей, фактические действия представителей ответчиков были прямо противоположными.

В отзыве представителя ответчика от 23 ноября 2021 г. подтверждается факт наличия связи ФИО1 с ООО «Капитал Инвест Центр» (т. 8/1, л.д. 16).

В дальнейшем, когда из обстоятельств дела стало ясно, что досрочный возврат депозитов данной организации на сумму более 42 000 000 рублей ухудшило финансовое положение банка, позиция представителя ответчика в указанной части изменилась на прямо противоположную: в своем заявлении от 28 декабря 2021 г. он не только не признал ООО «Капитал Инвест Центр» лицом, связанным с ФИО1, но и потребовал исправить опечатку в определении об отложении судебного разбирательства от 21 декабря 2021 г. в указанной части (т. 9, л.д. 148). Определением от 30 декабря 2022 г. в исправлении опечатки отказано.

Согласно сведениям из ЕГРЮЛ, участником ООО «Капитал Инвест Центр» с долей участия 99 процентов является компания Пренстон, бенефициарным участником которой, как установлено при рассмотрении настоящего спора, является ФИО1 (приложение 9 к заявлению конкурсного управляющего, поступившему в электронном виде 21.09.2021, 14.56 МСК).

В своих отзывах ответчики указывали на тот факт, что компании «Минерал Груп», «Инвестиционая компания «Базис», ООО «Горные машины Урала» никак не связаны с ФИО1 (см., например, т. 8/1, л.д. 16).

В своем первом отзыве ООО «Минерал Груп» также указывает, что «довод АСВ о вхождении Общества и ФИО1 в одну группу лиц несостоятелен…» (т. 1, л.д. 34).

При этом, только после повторного истребования информации о конечных бенефициарах, сознавая, что такая информация может быть получена судом из иных источников, ООО «Минерал Груп» сообщило о факте контроля ФИО1 более 27 процентов акций компании Zimal S.A. – основного участника ООО «Минерал Груп». Кроме того, согласно данным ЕГРЮЛ, 100 процентов участия в ООО «Инвестиционная компания «Базис» и 63,91 процент участия в ООО «Горные машины Урала», принадлежит ООО «Минерал Груп», то есть эти организации, вопреки доводам ответчиков, также связаны с ФИО1

Таким образом, представители ответчиков сознательно сообщают суду ложную или неполную информацию, в целях затруднения формирования у суда объективной картины событий и представления ее в выгодном для себя свете. Изменение стороной спора своих позиций по одним и тем же вопросам, в зависимости от меняющихся обстоятельств рассмотрения дела является признаком недобросовестного процессуального поведения и не позволяет суду в полной мере доверять доводам этой стороны.

Такое поведение ответчика дополнительно убеждает суд в сознательном создании им непрозрачной структуры бизнеса с целью возможности осуществления контроля над ним, получения прибыли и ухода от всяческой ответственности, связанной с его ведением, что является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности.

Довод ответчиков о пропуске сроков исковой давности также следует отклонить.

В соответствии со ст. 195 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса (п. 1 ст . 196 ГК РФ).

В соответствии с п. 1 ст. 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Учитывая поведение ответчика, принимающего меры к сокрытию своего участия в деятельности юридических лиц, использующего офшорных схем такого участия, бремя доказывания наступления момента, когда конкурсному управляющему должно было стать известно о том, что ФИО1 является надлежащим ответчиком по иску о привлечении к субсидиарной ответственности, возлагается на ответчика.

ФИО1 не представил доказательств того, что он сообщал конкурсному управляющему или кредиторам о наличии у него фактических корпоративных прав в отношении должника, того, что у конкурсного управляющего должна была из иных источников появиться такая информация. При этом конкурсный управляющий настаивает, что соответствующая информация появилась у него в апреле 2021 г. Указанные сведения ответчиком не опровергнуты.

Доводы ответчика о том, что многие лица, в том числе связанные с должником, открыто заявляли о наличии связи ФИО1 с банком, не имеют правового значения для разрешения вопроса о применении срока исковой давности, поскольку информация, на которую ссылаются представители ответчика, не позволяла надлежащим образом сформулировать требования к ФИО1 и не раскрывала схему его участия в управлении должником.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 8 Обзора контролирующее должника лицо, привлеченное к субсидиарной ответственности за невозможность полного погашения требований кредиторов, не может получить удовлетворение своего требования к должнику наравне с требованиями других кредиторов.

Поскольку суд пришел к выводу о наличии оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов, очередность удовлетворения его требований, включенных в реестр требований кредиторов, следует понизить, признав его требования подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

В отношении ответчика ФИО2 выводы суда иные.

В соответствии с ч. 1 ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В дело не представлено каких-либо доказательств того, что ФИО2 являлся контролирующим должника лицом, своими самостоятельными действиями способствовал ухудшению финансового состояния должника и (или) наступлению банкротства. Доводы кредитора в указанной части сводятся к тому, что ФИО2 консультировал ФИО1, отвечал за его взаимодействие с другими участниками событий, приведших к банкротству банка. Во-первых, названные доводы не подтверждены письменными доказательствами. Представленная в дело переписка сторон не позволяет достоверно идентифицировать лиц, ведущих такую переписку. Во-вторых, такие действия, даже будучи совершенными, не составляют оснований для привлечения лица к субсидиарной ответственности. В удовлетворении заявления в указанной части следует отказать.

Рассматривая заявление о понижении очередности удовлетворения требований кредиторов ФИО3, ООО «Минерал Груп», суд пришел к следующим выводам.

В соответствии с общим правилом, установленным п. 6 ст. 16 Федерального закона № 127-ФЗ от 26 октября 2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

В делах о банкротстве кредитных организаций действует специальное правило включения требований в реестр требований кредиторов.

На момент признания должника банкротом действовал Федеральный закон № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций (далее – Закон о банкротстве кредитных организаций). В соответствии со ст. 14 Федерального закона № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации, от 22 декабря 2014 г. (далее – Закон № 432-ФЗ), с 23 декабря 2014 г. Федеральный закон № 40-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) кредитных организаций признан утратившим силу в связи с введение в действие параграфа 4.1 главы IX Федерального закона №127-ФЗ от 26 октября 2002 г. «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). Действие положений новой редакции Закона о банкротстве распространяется на правоотношения, возникшие до дня вступления в силу настоящего Федерального закона, в связи с реализацией планов участия Агентства в предупреждении банкротства банка, согласованных (утвержденных) Банком России в соответствии с Федеральным законом от 27 октября 2008 года N 175-ФЗ "О дополнительных мерах для укрепления стабильности банковской системы в период до 31 декабря 2014 года".

В соответствии с п. 1 ст. 189.85 Закона о банкротстве, кредиторы вправе предъявлять свои требования к кредитной организации в любой момент в ходе конкурсного производства, а также в порядке, установленном статьей 189.32 настоящего Федерального закона, в период деятельности в кредитной организации временной администрации по управлению кредитной организацией.

Конкурсный управляющий рассматривает предъявленное в ходе конкурсного производства требование кредитора и по результатам его рассмотрения не позднее чем в течение тридцати рабочих дней со дня получения такого требования вносит его в реестр требований кредиторов в случае обоснованности предъявленного требования. В тот же срок конкурсный управляющий уведомляет соответствующего кредитора о включении его требования в реестр требований кредиторов, или об отказе в таком включении в указанный реестр, или о включении в этот реестр требования в неполном объеме. В случае внесения требования кредитора в реестр требований кредиторов в соответствующем уведомлении, направляемом кредитору, указываются сведения о размере и составе его требования к кредитной организации, а также об очередности его удовлетворения (п. 4 ст. 189.85 Закона о банкротстве).

Возражения по результатам рассмотрения конкурсным управляющим требования кредитора могут быть заявлены в арбитражный суд кредитором не позднее чем в течение пятнадцати календарных дней со дня получения кредитором уведомления конкурсного управляющего о результатах рассмотрения этого требования. К указанным возражениям должны быть приложены уведомление о вручении конкурсному управляющему копии таких возражений или иные документы, подтверждающие направление конкурсному управляющему копии возражений и приложенных к возражениям документов (п. 5 ст. 189.85 Закона о банкротстве).

Требования кредиторов, по которым заявлены возражения, рассматриваются арбитражным судом в порядке, установленном статьей 60 Закона о банкротстве (п. 7 ст. 189.85 Закона о банкротстве).

В отношении исключения требований из реестра специальные правила не установлены: требования кредиторов исключаются из реестра на основании судебного акта. Таким образом, заявление конкурсного управляющего подлежит рассмотрению арбитражным судом.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в п. 3 Обзора олт 29 января 2020 г. требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после удовлетворения требований других кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.

Таким образом, правило о понижении очередности, на которое ссылается конкурсный управляющий, распространяется на контролирующих должника лиц, но не на их родственников и не на связанных с ними лиц – за исключением случаев, когда будет доказано, что такие лица в действительности действовали за контролирующего лица. В рассматриваемом деле такие обстоятельства не установлены.

Доводы конкурсного управляющего о том, что компенсационное финансирование предоставлялось ответчиками посредством пролонгации договоров банковского вклада основано на неверном толковании закона. Пролонгация банковского вклада – обычная операция, применяемая клиентами в целях продолжения действия вклада и не несущая признаков компенсационного финансирования.

Кроме того, в соответствии с правовой позицией, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ № 305-ЭС19-23391 от 09 декабря 2021 г. (далее – определение от 09 декабря 2021 г.) рассмотрение вопроса о понижении очередности удовлетворения требований отдельного кредитора (в связи с доводами о его аффилированности и предоставления компенсационного финансирования в период кризиса) рассматривается, по общему правилу, в порядке ст. ст. 311, 312 АПК РФ – как заявления о пересмотре вступивших в силу судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам. При этом судебная коллегия отметила, что такое заявление может быть рассмотрено в пределах трехмесячного срока, установленного ч. 1 ст. 312 АПК РФ, то есть со дня появления или открытия обстоятельств, являющихся основанием для пересмотра судебного акта.

Необходимость ограничения срока для заявления требований о понижении очередности основана на принципе состязательности, согласно которому лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Применительно к банкротству это означает, что участник дела, имевший возможность заявить свое требование своевременно и не воспользовавшийся такой возможностью, несет риск пропуска общих процессуальных сроков при обжаловании (пересмотре) судебных актов по иным обособленным спорам, то есть факт позднего обращения в дело о банкротстве сам по себе не предоставляет ему право требовать продления либо восстановления таких сроков. Это обусловлено также и тем, что подобный участник дела, по сути, действует как представитель гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов в деле о банкротстве, в силу чего сроки исчисляются исходя из осведомленности такого сообщества.

В рассматриваемом случае все спорные требования были включены в реестр более чем за 6 лет до обращения конкурсного управляющего с настоящим требованием. Обзор от 29 января 2020 г., на положения п. 3 которого ссылается конкурсный управляющий как на основание заявления, опубликован более чем за полтора года до соответствующего обращения конкурсного управляющего.

Довод конкурсного управляющего о наличии у него неограниченного срока для заявления требования о понижении очередности следует отклонить. Действительно, как указано выше, при рассмотрении требований кредиторов в деле о банкротстве банка судебный акт, как правило, не выносится. Спорные требования были включены в реестр решением конкурсного управляющего. Вместе с тем, как неоднократно указывал Конституционный Суда Российской Федерации (Постановления Конституционного Суда Российской Федерации № 24-П от 17 октября 2017 г., № 6-П от 25 марта 2008 г., № 4-П от 26 февраля 2010 г.) из принципа юридического равенства применительно к реализации права на судебную защиту (статья 19, части 1 и 2; статья 46, часть 1; статья 123, часть 3, Конституции Российской Федерации) вытекает требование, в силу которого однородные по своей юридической природе отношения должны регулироваться одинаковым образом.

Примененный Верховным Судом Российской Федерации в определении от 09 декабря 2021 г. принцип состязательности не может применяться по-разному в зависимости от категории должника. В определении от 09 декабря 2021 г. фактически указано на необходимость кредитору, осведомленному из открытых источников о результатах включения другого кредитора в реестр, своевременно заявлять свои возражения по существу данного требования, в том числе основанные на выявленных им фактах аффилированности другого кредитора с должником. В рассматриваемом случае таким возражающим лицом является не кредитор, узнавший об обстоятельствах дела из открытых источников, а конкурсный управляющий, который собственным решением включал спорные требования в реестр. Подход к такому участнику правоотношений может быть только более строгим, но никак не более лояльным, чем к иным кредиторам в делах о банкротстве иных категорий должников. Конкурсный управляющий, достоверно зная об обстоятельствах включения спорных требований в реестр, должен был либо изначально поставить вопрос о понижении их очередности, либо сделать это в сроки, предусмотренные п. 4 ст. 189.85 Закона о банкротстве после появления обстоятельств, свидетельствующих о необходимости такого понижения очередности (например, после публикации Обзора от 29 января 2020 г.).

Конкурсный управляющий также ссылается на факт появления у него информации о контроле над банком со стороны ФИО1 только в апреле 2021 г. Следует признать, что и в этом случае конкурсным управляющим пропущен срок для заявления требования о понижении очередности, поскольку соответствующее требование им заявлено только в сентябре 2022 г., более чем через 4 месяца после появления у него такой информации.

Обратившись с соответствующим заявлением с существенным пропуском указанных сроков, конкурсный управляющий утратил право на заявление соответствующих возражений.

С учетом приведенных доводов, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в части понижения очередности удовлетворения требований ФИО3, ООО «Минерал Груп» следует отказать.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 184-188, 223 АПК РФ, арбитражный суд

ОПРЕДЕЛИЛ:

Ходатайство об истребовании доказательств отклонить.

Заявленные требования удовлетворить частично.

Признать доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам ОАО АКБ «Экопромбанк».

Приостановить рассмотрение вопроса об определении размера субсидиарной ответственности до завершения расчетов с кредиторами.

Признать требования ФИО1, включенные в реестр требований кредиторов, подлежащими удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты.

В оставшейся части в удовлетворении заявлений отказать.

Определение подлежит немедленному исполнению, может быть обжаловано в порядке апелляционного производства в Семнадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Пермского края в течение десятидневного срока со дня его принятия.

Председательствующий В.Ю. Калугин

Судьи Н.А. Субботина

Т.В. Курносова