Гражданский кодекс часть 1

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Реутской А.А. без использования средств аудиозаписи рассмотрел в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО2 (№07АП-8431/2019(3)) на определение от 31.01.2020 Арбитражного суда Кемеровской области по делу №А27-27109/2018 о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО3 (ОГРНИП <***>, ИНН <***>), принятое по заявлению заявление ФИО2, город Новосибирск об установлении размера требований кредитора.

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о банкротстве предпринимателя ФИО3 ФИО2 обратился в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требования в размере 4 400 000 руб., как обеспеченного залогом имущества должника в отношении автомобиля LAND ROVER RANGE ROVER SPORT, идентификационный номер (VIN) <***>, 2014 года выпуска (далее - автомобиль).

Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 22.07. 2019 (определение в полном объеме изготовлено 29.07.2019), оставленным без изменения постановлени-

ем Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.09.2019, заявление ФИО2 об установлении размера требований кредитора должника ИП ФИО3 удовлетворено частично. Требования ФИО2 в сумме 4 400 000 рублей долга включены в третью очередь реестра требований кредиторов ИП ФИО3, отказано в удовлетворении заявления в части признания требований ФИО2 обеспеченными залогом имущества.

Постановлением Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 05.12.2019 определение Арбитражного суда Кемеровской области от 29.07.2019 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 27.09. 2019 отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд Кемеровской области.

При новом рассмотрении обособленного спора Определением Арбитражного суда Кемеровской области от 31.01.2020 отказа в удовлетворении требования ФИО2

ФИО2 обратился с апелляционной жалобой, в которой просит определение арбитражного суда от 31.01.2020 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований в полном объеме.

Жалоба мотивирована тем, что в материалы дела представлены доказательства, подтверждающие финансовую возможность ФИО2 предоставить должнику денежные средства в размере 4 400 000 рублей в качестве займа, а также использования должником заемных денежных средств, ни финансовым управляющим, ни кредиторами не представлено доказательств, подтверждающих поступление денежных средств должнику из других источников и (или) наличие у должника собственных денежных средств; а равно доказательства, подтверждающие осведомленность ФИО2 о предстоящем банкротстве ФИО3, наличие у должника существенной кредиторской задолженности, их аффилированности.

Кредитор ПАО Новосибирский социальный коммерческий банк «Левобережный» в представленном отзыве возражает относительно доводов апелляционной жалобы.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, своих представителей в суд не направили, что, в силу статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ), не препятствует рассмотрению апелляционной жалобы в их отсутствие.

Проверив в соответствии со статьями 266, 268 АПК РФ, правильность применения судом норм материального права и соблюдение процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, суд апелляционной инстанции не находит основания для его отмены.

Как установлено судом первой инстанции и следует из материалов дела, между ФИО2 (заимодавец) и предпринимателем ФИО3 (заемщик) подписан договор займа от 12.10.2018 (далее - договор займа), по условиям которого заимодавец обязался передать денежные средства в размере 4 400 000 руб., а заемщик - возвратить их в срок до 12.10.2023, уплатить 12% годовых.

В подтверждение факта передачи денежных средств по договору займа представлена расписка заемщика от 12.10.2018.

В тот же день между ФИО2 (залогодержатель) и предпринимателем ФИО3 (залогодатель) подписан договор залога имущества от 12.10.2018 (далее - договор залога), по условиям которого в целях обеспечения исполнения обязательств ИП ФИО3 по договору займа в залог передано имущество - автомобиль.

Сведения о состоявшемся залоге внесены в реестр уведомлений о залоге движимого имущества.

ФИО3 19.10.2018 опубликовал сообщение о намерении обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Определением арбитражного суда от 03.12.2018 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) предпринимателя ФИО3 по его заявлению от 26.11.2018.

Решением арбитражного суда от 15.01.2019 должник признан банкротом, введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО4

Также установлено, что ФИО2 и ФИО3 ранее являлись учредителями общества с ограниченной ответственностью «Сибирский союз» с размером долей по 50%, которое было ликвидировано 13.10.2015; между обществами, подконтрольными ФИО3 (общество «Юнивест-Кемерово») и ФИО2 (общество с ограниченной ответственностью «Сахарный альянс Сибири»), сложились длительные договорные отношения по поставке товара.

В подтверждение возможности предоставить заем ФИО2 представил справки о доходах физического лица по форме 2-НДФЛ и 3-НДФЛ за 2016 -2018г.г.

Согласно справке о доходах среднемесячный доход ФИО3 за 10 месяцев 2018 года составлял 11 000-13 000 руб. без вычета налогов.

В подтверждение расходования денежных средств в размере, сопоставимом с займом, ФИО3 представил соглашения о предоставлении финансовой помощи контролируемому юридическому лицу - обществу с ограниченной ответственностью «Юнивест-Кемерово» (далее - ООО «Юнивест-Кемерово») за период октябрь - декабрь 2018 года, январь - май 2019 года, приходные кассовые ордера, расходные кассовые ордера ООО

«Юнивест-Кемерово» за период октябрь - декабрь 2018 года, январь - май 2019 года, чеки-ордера, требования налогового органа.

Ссылаясь на неисполнение ФИО3 обязательства по возврату займа, ФИО2 обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявленных требований, исходил из отсутствия безусловных доказательств реальности возникновения правоотношении между должником и кредитором, пришел к выводам о создании сторонами видимости возникновения обязательств на стороне должника для последующего включения в реестр требований кредиторов ФИО3, мнимости договора займа и залога от 12 октября 2018 года.

Выводы суда основаны на правильном применении норм материального права и соответствуют фактически установленным обстоятельствам по делу, поддерживая которые и отклоняя доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции исходит из следующего.

Согласно пункту 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 настоящего Закона.

В силу положений пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве арбитражный суд осуществляет проверку обоснованности заявленных требований.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, неисполненные должником.

По своей правовой природе договор займа является реальным и в соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации считается заключенным с момента передачи денег или других вещей (Обзор судебной практики №3 (2015), утвержденный Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2015).

В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление №35) разъяснено, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоста-

вить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетвори-

тельные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

Установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении требования в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом на практике означает, что суды должны проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором (Определения Верховного Суда Российской Федерации от 07.06.2018 №305-ЭС16-20992(3), от 04.06.2018 №305-ЭС18-413, от 13.07.2018 №308-ЭС18-2197, от 23.08.2018 №305-ЭС18-3533, от 29.10.2018 №308-ЭС18-9470, от 21.02.2019 №308-ЭС18-16740, от 11.07.2019 №305-ЭС19-1539).

При этом стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06. 2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Для создания видимости долга в суд могут быть представлены внешне безупречные доказательства исполнения по существу фиктивной сделки. Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Реальной целью сторон сделки может быть, например, искусственное создание задолженности должника-банкрота для последующего распределения конкурсной массы в пользу «дружественного» кредитора.

Аналогичная правовая позиция сформулирована в пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017.

Исследовав представленные в материалы обособленного спора доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ, суд пришел к обоснованному выводу о том, что кредитор не подтвердил наличие у него наличных денежных средств в размере 4 400 000 рублей на 12 октября 2018 года перед заключением договора займа, так, согласно справке о доходах физического лица (форма 2-НДФЛ) за 2018 год по состоянию на сентябрь 2018 года (дата предшествующая заключению договора займа) общая сумма дохода кредитора составила

3 320 672, 21 рублей.

Суд при рассмотрении настоящего обособленного спора правильно применил повышенные стандарты доказывания в деле о банкротстве.

ФИО2 вопреки требованиям статьей 9, 65 и 68 АПК РФ не представил бесспорных доказательств накопления суммы денежных средств за трехлетний период, предшествующий дате заключения договора займа, а также снятия такой суммы со своего расчетного счета (при его наличии) и иные (помимо расписки) доказательства передачи денег должнику, денежные средства достаточные для предоставления суммы займа были получены ФИО2, согласно справке по форме 2-НДФЛ, в декабре 2018 года в размере 12 000 000 рублей, имелись ли у заявителя накопления в сумме равной или большей сумме займа за период с 2016 по 2017 годы в материалах дела также отсутствуют.

Доводы ФИО2 относительно реальности заемных отношений, расходования должником полученных заемных денежных средств, недоказанности аффилированности кредитора и должника, подлежат отклонению как противоречащие фактически установленным обстоятельствам по делу.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

В Постановлении Президиума ВАС РФ от 24.05.2011 №17020/10 разъяснено, что данная норма (статья 170 Гражданского кодекса РФ) применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении.

Как установлено судом, ФИО2 и ФИО3 являлись учредителями ООО «Сибирский союз», ОГРН <***> (общество ликвидировано 13.10.2015г.) с размером долей по 50% каждый, кроме того, между подконтрольными должнику (ООО «Юнивест-Кемерово») и кредитору (ООО «Сахарный альянс Сибири») обществами сложились длительные договорные отношения по поставке товара. Указанные обстоятельства свидетельствует о фактической аффилированности ФИО2 и ФИО3, что не опровергнуто ФИО2

Исполнение ФИО3 соглашения о предоставлении ООО «Юнивест-

Кемерово» финансовой помощи имеет корпоративный характер и входит в противоречие

с его статусом банкрота, имуществом которого с 15.01.2019 распоряжается финансовый управляющий в порядке, установленном Законом о банкротстве.

Так, финансирование ООО «Юнивест-Кемерово» осуществлено должником в преддверии банкротства общества (дело № А27-6511/2019), из картотеки указанного дела не прослеживается, что ООО «Юнивест-Кемерово» принимало меры по выходу из кризисной ситуации, что, в свою очередь, могло бы подтвердить получение обществом финансовой помощи от третьих лиц, в том числе должника, указанное свидетельствует об отсутствии экономической целесообразности внесения должником денежных средств в ООО «Юнивест-Кемерово».

Расходы должника на содержание принадлежащего ему имущества, уплату обязательных платежей датированы разными датами в период полугода после заключения договора займа, что не позволило суду сделать однозначный вывод о том, что заявленные расходы были понесены за счет заемных средств, в том числе, в отсутствие доказательств хранения должником денежных средств столь длительное время.

Доводы ФИО2 о том, что в материалы дела не представлены доказательства, подтверждающие его осведомленность о предстоящем банкротстве ФИО3, наличие у должника существенной кредиторской задолженности, несостоятельны.

Суд первой инстанции, установив, что договор займа был заключен 12 октября 2018 года в преддверии банкротства должника (сообщение о намерении обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве опубликовано ФИО3 19 октября 2018 года, а заявление о признании гражданина банкротом было подано самим должником в Арбитражный суд Кемеровской области 26 ноября 2018 года, возбуждено производство по делу 03 декабря 2018 года), заявление должника о признании его банкротом было мотивировано наличием неисполненной свыше трех месяцев кредиторской задолженностью в сумме 11 696 8 009,14 рублей, образовавшейся по обязательствам физического лица, по кредитным договорам и договорам поручительства; при установлении в деле о банкротстве должника требований ПАО Банк «Левобережный» последним в материалы дела были предоставлены требования о досрочном возврате кредита, согласно которым у должника имелась значительная просроченная кредиторская задолженность перед банком до заключения договора займа и договора залога (получены должником нарочно), правомерно указал на отсутствие у должника на момент заключения договора займа реальной финансовой возможности возвратить сумму основного долга в размере 4 400 000 рублей; при этом, ФИО2 будучи аффилированным с ФИО3 лицом (при признаку учредительства), сложившихся между подконтрольными должнику (ООО «Юнивест-Кемерово»)

и кредитору (ООО «Сахарный альянс Сибири») длительных договорных отношений по

поставке товара, заключая договоры займа и залога от 12 октября 2018 года, стороны должны были осознавать скорое инициирование процедуры банкротства ФИО3, предусматривающей определенный порядок реализации его имущества, соответственно при должной степени заботливости и осмотрительности при заключении договора займа ФИО2 должен был знать о финансовом состоянии должника, которое на момент совершения договора займа не позволяло принимать дополнительные обязательства.

Оценив в совокупности действия сторон сделки, суд признал поведение сторон сделки не соответствующим добросовестности, поскольку не отвечает принципам разумности и экономической целесообразности как на стороне ФИО2(при предоставлении займа, должен был преследовать цель получения прибыли от использования собственных денежных средств, осознавал невозможность как получения прибыли в виде процентов по займу, так и возврата суммы займа в принципе, соответственно, разумная экономическая цель на его стороне отсутствовала), так и на стороне ФИО3(будучи добросовестным участником гражданского оборота, имел бы интерес получить заемные денежные средства на условиях возвратности и платности, однако, получив указанную крупную сумму займа, через неделю опубликовал сообщение о намерении обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве и через полтора месяца инициировал процедуру, то есть, не имел намерения рассчитываться по договору займа от 12 октября 2018 года).

Наличие аффилированности позволило сторонам заключить между собой сделки и предусмотреть их формальное последующее исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка; заключая договор залога, ФИО5 и ФИО3 фактически изменили условия последующей продажи актива должника и обеспечили получение ФИО2 части имущества должника в обход кредиторов, которые справедливо могли на него претендовать для получения удовлетворения по долгам перед ними и исходили из целей наделения аффилированного ФИО3 лица статусом залогового и приобретения ФИО5 преимущественного требования к активу, что свидетельствует о заключении сторонами договора займа и залога в обход закона с противоправной целью (статья 10 ГК РФ) и о ничтожности такой сделки.

Доводы, изложенные в апелляционной жалобе о доказанности фактов обоснованности требования кредитора в полном размере отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судом норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств.

Фактические обстоятельства установлены судом в результате полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств в их совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, нарушений норм материального и процессуального права не допущено.

С учетом изложенного, обжалуемое определение суда отмене, а апелляционная жалоба удовлетворению - не подлежат.

Руководствуясь статьей 156, пунктом 1 статьи 269, статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение от 31.01.2020 Арбитражного суда Кемеровской области по делу №А27-27109/2018 оставить без изменения, а апелляционную жалобуФИО2- без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд Кемеровской области.

Председательствующий Н.А. Усанина

Судьи О.А. Иванов

ФИО1