Гражданский кодекс часть 1

о привлечении солидарно ФИО1, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «БИОАГРО». Взыскать солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО3 в порядке субсидиарной ответственности в пользу ООО «БИОАГРО» денежные средства в размере 428 244 463,66 руб.

по делу № А40-9681/20 о несостоятельности (банкротстве) ООО «БиоАгро»

при участии в судебном заседании:

от ФИО2- ФИО4 дов. от 18.08.2022

ФИО2,- лично, паспорт

От к/у ООО «БиоАгро»- ФИО5 дов. от 20.06.2022

Иные лица не явились, извещены.

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 02.11.2020 ООО «БиоАгро» (ИНН <***>) признано несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев. Сообщение о введении в отношении должника процедуры наблюдения опубликовано в газете «Коммерсантъ» №95 (6816) от 30.05.2020.

В Арбитражный суд города Москвы 13.04.2021 поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО6, ФИО1.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17.05.2022 года заявление конкурсного управляющего ООО «БИОАГРО» ФИО7 удовлетворено частично. Привлечены солидарно ФИО1, ФИО2, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «БИОАГРО». Взысканы солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО3 в порядке субсидиарной ответственности в пользу ООО «БИОАГРО» денежные средства в размере 428 244 463,66 руб. В остальной части заявление оставлено без удовлетворения.

Не согласившись с вынесенным определением в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО2 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой.

От конкурсного управляющего должника поступил письменный отзыв на апелляционную жалобу.

От апеллянта 23.08.2022 поступили дополнения к апелляционной жалобе.

Суд апелляционной инстанции отказал в приобщении к материалам дела дополнения к апелляционной жалобе, поскольку они являются дополнениями к апелляционной жалобе содержащими новые доводы на основании ч. 5 ст. 159, ч. 2 ст. 268 АПК РФ.

АПК РФ не предусматривает возможности подачи дополнительной жалобы одним участником спора. Требования лица, подающего жалобу, и основания, по которым лицо, подающее жалобу, обжалует решение (определение) должны быть изложены в апелляционной жалобе, поданной в установленный законом срок.

В судебном заседании ответчик ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме.

Представитель управляющего возражал на апелляционную жалобу.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого определения проверены в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В силу части 5 статьи 268 АПК РФ в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, считает, что имеются основания для отмены судебного акта в обжалуемой части в силу следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации пункта 1 статьи 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» дела о банкротстве рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Судом первой инстанции установлено, что ФИО2 являлся участником, владеющим 25% уставного капитала - с 30.10.2014 г. до 18.05.2017 г.

В качестве оснований для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на то, что действия участника должника ФИО2 причинили вред имущественным правам кредиторов в результате совершения сделок, как и обстоятельства причинно-следственной связи между действиями ФИО2 и фактически наступившим объективным банкротством.

Удовлетворяя заявленные требования в части ответчика ФИО2, суд первой инстанции установил следующее.

В обоснование своего заявления конкурсный управляющий должника указывал на то, что 23.06.2015 г. между ООО «БиоАгро» и ООО «Исьма» был заключен договор займа, по условиям которого заимодавец - ООО «Исьма» предоставил заем -денежные средства в размере 100 000 000 (сто миллионов) рублей, а заемщик - ООО «БиоАгро» обязался возвратить такой заем на условиях указанного договора.

Данная сделка, согласно ст. 46 Федерального закона от 08.02.1998 г. №14-ФЗ, является для ООО «БиоАгро» крупной: размер заемных денежных средств по договору превышает балансовую стоимость активов общества на последнюю отчетную дату.

Стоимость активов ООО «БиоАгро» по состоянию на 2014 г. составляла 14 000 руб.

Одобрение крупной сделки состоялось 23.06.2015 г. по решению внеочередного общего собрания участников ООО «БиоАгро» (на собрании присутствовал, в том числе, и голосовал «ЗА» ФИО2).

В п. 2.4 Договора установлено целевое назначение заемных денежных средств - финансирование деятельности ООО «Волжская мясная компания» (далее, ООО «ВМК») по созданию современного свинокомплекса общей мощностью 42 000 тонн свинины в живом весе в год на территории Волгоградской области. 24.06.2015 г. ООО «Исьма» перечислило денежные средства по договору займа в размере 100 000 000 руб. на расчетный счет ООО «БиоАгро».

Из анализа финансового состояния должника, проведенного временным управляющим, суд первой инстанции пришел к выводу, что Договор займа от 23.06.2015 г. заключен на условиях, не соответствующих рыночным, как сделка, связанная с возникновением обязательств должника, не обеспеченных имуществом.

Так, согласно данным бухгалтерского баланса за 2014 г., активы ООО «БиоАгро» составляли 14 000 руб., кредиторская задолженность - 80 000 руб. Деятельность в 2014 г. ООО «БиоАгро» не велась (доходы и расходы по обычным видам деятельности составляли 0).

То есть, как указал суд, уже на момент одобрения и совершения крупной сделки задолженности ООО «Биоагро» существенно превышали его активы, и оно заведомо не могло исполнить свои обязательства по договору займа, а, соответственно, заключение такого договора- явно убыточная для Должника сделка, существенно отличавшаяся от рыночных условий.

Заемные денежные средства в дальнейшем ООО «БиоАгро» переведены на расчетный счет дочерней компании - ООО «Волжская мясная компания» по договору займа 3/1/15 от 22.06.2015 г.

Однако, как установил суд первой инстанции, денежные средства не были направлены на действительное строительство свинокомплекса - большая часть средств была потрачена на проведение работ, фактическое осуществление и результаты которых не представляется возможным проверить, часть средств - на оплату обязательных платежей и выплату заработной платы, часть - на покупку автомобиля представительского класса, который впоследствии был продан третьему лицу и списан со счетов компании.

Как установил суд, 22.02.2016 у ООО «Биоагро» возникла обязанность по возврату суммы займа с процентами по договору от 23.06.2015 г., заключенному с ООО «Исьма»; Исполнение денежных обязательств должником прекращено. Т.е. объективное банкротство наступило уже 22 февраля 2016 г.

Далее, суд первой инстанции установил, что в связи с неисполнением ООО «БиоАгро» обязательства по договору займа от 23.06.2015 г. ООО «Исьма» обратилось в суд с заявлением о признании должника банкротом. Впоследствии требование ООО «Исьма» в размере 428 244 463 руб. 66 коп. включено в реестр требований кредиторов.

Таким образом, суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего должника, в результате действий, в том числе, ФИО2 - учредителя (по одобрению и заключению договора займа 23.06.2015 г. и перечислению денежных средств на расчетный счет ООО «ВМК» по договору займа 3/1/15 от 22.06.2015 г.) у ООО «БиоАгро» возникли признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов - наступило объективное банкротство.

Предоставленный же ООО «Исьма» (Кредитор) ООО «БиоАгро» (Должник) займ в размере 99 500 000 руб. был переведен должником на расчетный счет своей дочерней компании - ООО «ВМК».

Суд первой инстанции учел, что займ, предоставленный ООО «Исьма», являлся целевым и должен был быть направлен на финансирование деятельности ООО «ВМК» по строительству современного свинокомплекса в Волгоградской области. Тем не менее, ООО «ВМК» были нарушены условия предоставленного займа - вместо оговоренной Волгоградской области, мероприятия по подготовке к строительству и само строительство было перенесено в Калужскую область.

Суд также отклонил доводы о неподходящих климатических условиях в Волгоградской области, ввиду того, что посчитал, что еще на этапе согласования условий целевого займа необходимо было исследовать особенности местности на их соответствие планируемым мероприятиям, учитывая к тому же, что информация о климатических условиях в какой-либо местности находится в открытом доступе и ее получение не связано с какими-либо трудностями или затратами.

Таким образом, суд пришел к выводу, что одностороннее изменение Должником условий договора целевого займа незаконно и противоречит принципам добросовестности и разумности.

Суд первой инстанции при изложенных выше обстоятельствах пришел к выводу о наличии оснований для привлечения заявителя апелляционной жалобы к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника, так как, по мнению суда, в обязанности ФИО2 входил контроль использования полученных Должником денежных средств, в том числе и после их перечисления в адрес ООО «ВМК».

Апелляционный суд, изучив материалы дела, не соглашается с выводами суда первой инстанции.

На основании абзаца третьего пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам, в том числе, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 данного Федерального закона.

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) такое основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - постановление N 53), может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ. Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует.

Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

В соответствии с разъяснениями, приведенными в пункте 16 постановления Пленума N 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

В пункте 22 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 "О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия (часть вторая пункта 3 статьи 56), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Следовательно, необходимым условием для возложения субсидиарной ответственности по обязательствам должника на лицо, имевшее право давать обязательные указания и иным образом определять его действия, является вина названного лица в банкротстве должника.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 23 постановления Пленума N 53, следует, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 46 Федерального закона от 08.02.1998 N 14-ФЗ "Об обществах с ограниченной ответственностью" и т.д.).

Согласно подп. 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица).

По смыслу п. 23 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», к числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Материалами дела подтверждается, что единственным действием, которое было произведено ФИО2, является одобрение крупной сделки в виде получения займа ООО «Исьма».

Однако, доказательств одобрения ФИО2 сделки по выдаче займа в пользу ООО «ВМК» и дальнейшему перечислению денежных средств на счет дочернего общества вопреки доводам суда первой инстанции в материалы дела не представлено.

Вместе с тем, факт одобрения договора займа сам по себе не свидетельствует о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности.

Получение займа (кредита) является обычной практикой.

Как было указано выше, полученные Должником денежные средства в соответствии с условиями п. 2.4 договора займа от 23.06.2015 были перечислены в пользу ООО «ВМК», то есть заем был использован по целевому назначению, согласованному с единственным конкурсным кредитором в деле о банкротстве - ООО «Исьма».

Согласно представленному в материалы дела решению Кунцевского районного суда г. Москвы от 13.03.2019 по делу № 2-326/19 ООО «Исьма» более трех лет с момента выдачи займа не предъявляло каких-либо претензий относительно нецелевого использования выданного займа и только 20.07.2018 направило требование о возврате денежных средств в связи с тем, что сумма займа не была возращена в установленный срок.

Суду первой инстанции также были представлены доказательства, что ООО «ВМК» были осуществлены подготовительные действия по целевому расходованию денежных средств, в том числе: отобраны и оформлены в долгосрочную аренду земельные участки под размещение площадок свинокомплекса в Калужской области, получены технические условия на присоединение к сетям (газ, электричество, дороги), велись инженерные изыскания и строительные работы, проведен сравнительный отбор генерального подрядчика по проекту, заключено Инвестиционное соглашение с Правительством Калужской области от 26.08.2015, подтверждающее готовность выделения субсидий по компенсации расходов на инфраструктуру, технологическое оборудование и закупку маточного поголовья, заключены контракты с иностранным поставщиком оборудования для свиноводческого комплекса, подписано соглашение на разработку технической документации, со стороны крупнейших российских банков предварительно одобрены условия проектного финансирования в размере, превышающем 9 млрд рублей.

Анализ выписок по расчетным счетам ООО «ВМК» за период с 26.06.2015 по 21.07.2017 свидетельствует, что подавляющая часть денежных средств была перечислена в адрес контрагентов-подрядчиков за оплату работ и услуг.

При таких обстоятельствах, в период после получения займа, одобрение которого вменяется ФИО2 в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности, и до выхода его из состава учредителей Общества, полученные должником денежные средства были инвестированы в дочернее общество с целью реализации крупного проекта, направленного на извлечение Должником экономической выгоды, не выходя за пределы обычного делового риска.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в постановлении от 24.02.2004 № 3-П и определении от 04.06.2007 № 320-П, судебный контроль не призван проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых субъектами предпринимательской деятельности, которые в сфере бизнеса обладают самостоятельностью и широкой дискрецией поскольку в силу рискового характера такой деятельности существуют объективные пределы в возможностях судов и иных органов выявлять наличие в ней деловых просчетов.

В последующем фиктивное освоение денежных средств, на которое ссылается конкурсный управляющий, имело место после выхода ФИО2 из состава учредителей Общества. Доказательства недобросовестного присвоения ФИО2 денежных средств в материалы дела не представлены.

При этом, суд первой инстанции также не учел, что у ФИО2 как участника Должника с 25 % долей в уставном капитале отсутствовали полномочия по оперативному управлению должником как и его дочерним обществом ООО «ВМК», и соответственно отсутствовали полномочия по контролю за использованием денежных средств с возможностью блокирования их расходования.

Доказательств фактического контроля ФИО2 поступлений и расходования денежных средств Должника и его дочернего общества - ООО «ВМК» в материалы дела не представлено, как и не представлено доказательства получения ФИО2 выгоды от действий ООО «ВМК» по расходованию денежных средств.

Апелляционный суд также полагает, что в материалы дела не представлены доказательства того, что ФИО2 является контролирующим должника лицом должника.

Как следует из п. 33 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», в заявлении о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, в том числе, должны быть указаны обстоятельства, на которых основаны утверждения заявителя о наличии у ответчика статуса контролирующего лица и подтверждающие их доказательства.

При рассмотрении обособленного спора суд первой инстанции пришел к выводу, что к сложившимся спорным отношениям подлежат применению нормы Закона о банкротстве в редакции федерального закона от 26.06.2013 № 134-ФЗ, однако неправильно определил период в течение, которого лицо в соответствии с абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве считается контролирующим.

В силу статьи 2 Закона о банкротстве, в редакции подлежащей применению к спорным отношениям, контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем два года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

В соответствии с представленными в материалах дела доказательствами. ФИО2 вышел из состава участников Должника 11.08.2016 (нотариально заверенный договор купли-продажи доли в установм капитале ООО «БиоАгро» ФИО2 ФИО1), в то время как заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято арбитражным судом только спустя три года и пять месяцев - 29.01.2020.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции неправильно применил материально-правовую норму, действовавшую на момент совершения ФИО2 действия по одобрению займа, и неправомерно пришел к выводу о том, что заявитель апелляционной жалобы подпадает под понятие контролирующего должника лица.

Также, суд первой инстанции указал, что обязанность по возврату суммы займа с процентами по договору от 23.06.2015, заключенному с ООО «Исьма». возникла у Должника 22.02.2016, следовательно, с указанной даты Должник стал отвечать признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Между тем, даже учитывая вышеуказанную дату возникновения у Должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества, ФИО2 по смыслу абз. 34 ст. 2 Закона о банкротстве в редакции федерального закона № 134 от 26.06.2013 не являлся контролирующим лицом должника.

Если соответствующему лицу вменялись действия (бездействие) имевшие место во времени ранее указанного в законе периода, то это исключает возможность признания такого лица контролирующим.

Кроме того, наличие у заявителя апелляционной жалобы лишь 25 % доли уставного капитала должника не наделяло его возможностью давать должнику обязательные для исполнения указания, единолично принимать ключевые решения либо иным способом определять действия должника.

Факт одобрения ФИО2 на внеочередном общем собрании участников должника договора займа с ООО «Исьма» не может безусловно свидетельствовать о его контролирующем статусе и возможности принимать ключевые решения, так как ФИО2 не мог повлиять на принятие решения по одобрению данного договора займа, который в любом случае был бы одобрен в одностороннем порядке ФИО8, владеющим 75 % доли уставного капитала Должника.

Вопреки выводам суда первой инстанции, наличия только лишь подозрений в виновности ответчика недостаточно для удовлетворения иска о привлечении к субсидиарной ответственности, необходимо привести ясные и убедительные доказательства такой вины.

Материалами дела данные обстоятельства не подтверждаются.

ФИО2 пояснил суду апелляционной инстанции, что изначально при получении займа ООО «Исьма» должник планировал реализацию вышеуказанного инвестпроекта, для чего был необходим стартовый капитал. После того, как ФИО2 понял, что Общество отступило от планом по реализации инвестпроекта, он вышел из состава участников должника.

Материалы уголовного дела, корпоративный конфликт между ФИО2 и ФИО8, отсутствие прибыли от сделки у ФИО2 не свидетельствуют о наличии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности, в частности, наличии статуса контролирующего лица, наличие противоправности в одобрении сделки, причинно-следственной связи между одобрением сделки и причинением вреда кредиторам.

Одобряя сделку, ФИО2 действовал разумно и добросовестно (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, а его действия не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов, поскольку доказательства того, что ФИО2 знал о последующей противоправной цели использования заемных денежных средств, в материалы дела не представлено.

Таким образом, ФИО2 не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

При таких обстоятельствах определение суда первой инстанции в обжалуемой части подлежит отмене на основании пункта 3 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ввиду несоответствия выводов, изложенных в определении, обстоятельствам дела, с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «БиоАгро» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «БиоАгро» ФИО2.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 17.05.2022 по делу №А40-9681/20 в обжалуемой части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 отменить.

В удовлетворении заявления конкурсного управляющего ООО «БиоАгро» о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «БиоАгро» ФИО2 отказать полностью.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: В.В. Лапшина

Судьи: Д.Г. Вигдорчик

О.И. Шведко