Гражданский кодекс часть 1

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Макаровой Н.В., судей: Бейтуганова З.А., Годило Н.Н., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Глушко А.А., при участии в судебном заседании представителя ФИО1 - ФИО2 (доверенность от 13.04.2021), в отсутствии иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 23.09.2021 по делу № А63-12577/2017, принятое по заявлению ФИО3 о признании требований кредитора общим обязательством супругов, в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 (г. Михайловск),

УСТАНОВИЛ:

в Арбитражный суд Ставропольского края в порядке статей 213.3, 213.5 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) обратился ФИО5 (далее - заявитель, ФИО5) с заявлением о признании ФИО4 (далее -должник, ФИО4) несостоятельной (банкротом).

Определением суда от 11.08.2017 указанное заявление принято, возбуждено производство по делу № А63-12577/2017 о несостоятельности (банкротстве) ФИО4

Решением суда от 05.12.2017 (резолютивная часть решения объявлена 28.11.2017) ФИО4 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6

Сведения о введении в отношении должника процедуры реализации имущества опубликованы в порядке, установленном статьей 213.7 Закона о банкротстве, в периодическом издании - газете «Коммерсантъ» от 09.12.2017 № 230.

Определением суда от 28.06.2019 (резолютивная часть определения объявлена 25.06.2019) финансовым управляющим ФИО4 утвержден арбитражный управляющий ФИО7.

Определением от 15.08.2019 суд признал обоснованными требования гр. ФИО3 в размере 7 900 000 руб. и включил их в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

04 марта 2021 года (что подтверждается штампом почтовой корреспонденции) ФИО3 (далее - ФИО3) обратился в Арбитражный суд Ставропольского края с заявлением о признании обязательств ФИО4 в сумме
7 900 000,00 руб. общим обязательством супругов - ФИО4 и ФИО1 (с учетом уточнений).

Определением от 16.03.2021 суд принял указанное заявление к производству и привлек ФИО5 к участию в рассмотрении настоящего обособленного спора.

Определением от 22.06.2021 суд привлек ФИО1 в качестве лица, участвующего в рассмотрении настоящего обособленного спора.

Определением от 23.09.2021 в удовлетворении заявления ФИО3 о признании требований кредитора общим обязательством супругов отказано в полном объеме.

Не согласившись с вынесенным судебным актом, ФИО3 обратился в Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд с жалобой, в которой просил определение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО1просит суд определение от 23.09.2021 оставить без изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы отзыва на апелляционную жалобу в полном объеме.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, в связи с чем на основании статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебное заседание проведено в их отсутствие.

Информация о времени и месте судебного заседания с соответствующим файлом размещена в информационно-телекоммуникационной сети "Интернет" http://arbitr.ru/ в соответствии с положениями статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы и проверив законность обжалуемого судебного акта, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд пришел к выводу о том, что определение от 23.09.2021 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 04 февраля 2016 года между ФИО3 (займодавец) и ФИО5 (заемщик) был заключен договор займа, согласно которому займодавец передает в собственность заемщика денежные средства в размере 7 900 000 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу сумму займа в срок до 04.05.2016.

В обеспечение исполнения обязательств по указанному договору между ФИО3 (займодавец) и ФИО4 (поручитель) был заключен договор поручительства от 10.02.2016 согласно которому ФИО4 обязалась отвечать перед ФИО3 за исполнение ФИО5 его обязательств из договора займа от 04.02.2016 на сумму 7 900 000 руб.

Согласно пункту 1.4 договора поручительства от 10.02.2016 поручитель на период пользования займа передает займодавцу в собственность следующую недвижимость:

- однокомнатную квартиру № 17 площадью 42.8 кв.м., расположенную по адресу: <...>;

- двухкомнатную квартиру № 18 площадью 72.4 кв.м., к.н. 26:12:030215, расположенную по адресу: <...>.

Также поручитель обязуется предоставить заемщику нотариальную доверенность с правом распоряжения вышеназванными объектами недвижимости, а также нотариальное согласие супруга на совершение сделок в отношении указанных квартир.

30 ноября 2015 года ФИО1 (далее - ФИО1) выдал согласие на отчуждение имущества, совместно нажитого в браке с супругой - ФИО4, а именно: квартиры № 17, расположенной по адресу: <...>, расположенной по адресу: <...>.

25 июля 2017 года между ФИО3 и ФИО4, ФИО5 был заключен предварительный договор об отступном, согласно которому в обеспечение надлежащего исполнения обязательств по договору займа от 04.02.2016 ФИО4 обязуется передать в собственность ФИО3 квартиры № 17, № 18, расположенные по адресу: <...>.

В последующем приговором Промышленного районного суда г. Ставрополя от 09.11.2017 по делу № 1-494/17 было установлено, что ФИО5 в период с 05.05.2015 по 04.02.2016 путем обмана получил от ФИО3 денежные средства в размере
7 900 000 руб.

По мнению, заявителя, вышеизложенные обстоятельства свидетельствуют о том, что обязательства должника перед ФИО3, возникшие из заключенного между ними договора поручительства от 10.02.2016, являются общими обязательствами супругов -ФИО4 и ФИО1, поскольку ФИО1 выдал своей супруге согласие на отчуждение квартир, находящихся в их общей совместной собственности с целью погашения обязательств их сына (ФИО5) по договору займа от 04.02.2016.

Кроме того, ФИО3 указал, что 30.06.2015 ФИО5 со своей супругой продали ФИО4 по ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 18, площадью 72,4 кв.м., к.н. 26-26-12/009/2009-717, расположенную по адресу: <...>.

28 марта 2016 года ФИО4 произвела отчуждение двух принадлежащих ей квартир в пользу гражданки ФИО8

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 15.12.2016 по делу
№ А63-7958/2015 сделка по приобретению ФИО4 ½ квартиры № 18
(к.н. 26-26¬12/009/2009-717) была признана судом недействительной, в том числе по основаниям безденежности.

ФИО3 считает, что указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что супруги ФИО4 и ФИО1, действуя в сговоре со своим сыном - ФИО5, получив заемные денежные средства от ФИО3, предпринимали попытки не допустить обращение взыскания на квартиры, присвоив себе путем обмана денежные средства кредитора.

На основании вышеизложенного ФИО3 считая, что образовавшаяся перед ним задолженность ФИО4, как поручителя по договору займа от 04.02.2016, возникла по инициативе обоих супругов в интересах семьи с целью погашения обязательств их общего сына - ФИО5, обратился с настоящим заявлением в арбитражный суд.

Отказывая в удовлетворении требований, суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В соответствии с пунктом 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» вопрос о признании обязательства общим разрешается арбитражным судом в деле о банкротстве по ходатайству кредитора при установлении его требования (пункт 2 статьи 213.8, пункт 4 статьи 213.19, пункт 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве). К участию в таком обособленном споре привлекается супруг должника, который обладает правами ответчика. Если кредитор, заявляя в деле о банкротстве требование, не ссылался на наличие общего обязательства супругов, вследствие чего арбитражный суд установил требование как личное, то впоследствии такой кредитор вправе обратиться с заявлением о признании его требования общим обязательством супругов; соответствующее заявление подлежит разрешению по правилам пункта 1 статьи 60 Закона о банкротстве с участием супруга должника.

Согласно пункту 1 статьи 34 Семейного кодекса Российско Федерации (далее - СК РФ) имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

По обязательствам одного из супругов взыскание может быть обращено лишь на имущество этого супруга. При недостаточности этого имущества кредитор вправе требовать выдела доли супруга-должника, которая причиталась бы супругу-должнику при разделе общего имущества супругов, для обращения на нее взыскания (пункт 1 статьи 45 СК РФ).

Взыскание обращается на общее имущество супругов по общим обязательствам супругов, а также по обязательствам одного из супругов, если судом установлено, что все, полученное по обязательствам одним из супругов, было использовано на нужды семьи. При недостаточности этого имущества супруги несут по указанным обязательствам солидарную ответственность имуществом каждого из них (пункт 2 статьи 45 СК РФ).

Следовательно, в случае заключения одним из супругов договора займа или совершения иной сделки, связанной с возникновением долга, такой долг может быть признан общим лишь при наличии обстоятельств, вытекающих из пункта 2 статьи 45 СК РФ, бремя доказывания которых лежит на стороне, претендующей на распределение долга.

Исходя из положений приведенных выше правовых норм для признания требований кредитора общими обязательствами супругов, указанные обязательства должны являться общими, то есть возникнуть по инициативе обоих супругов в интересах семьи, либо являться обязательствами одного из супругов, по которым все полученное было использовано на нужды семьи.

Вышеизложенный вывод соответствует принципам регулирования семейных отношений, правовой природе общих обязательств супругов и также находит своей отражение в пункте 5 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016).

Как было указано выше, 04 февраля 2016 года между ФИО3 (займодавец) и ФИО5 (заемщик) был заключен договор займа, согласно которому займодавец передает в собственность заемщика денежные средства в размере 7 900 000 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу сумму займа в срок до 04.05.2016.

- однокомнатную квартиру № 17 площадью 42.8 кв.м., расположенную по адресу: <...>;

- двухкомнатную квартиру № 18 площадью 72.4 кв.м., к.н. 26:12:030215, расположенную по адресу: <...>.

По мнению заявителя, тот факт, что ФИО1 выдал своей супруге - ФИО4 согласие на отчуждение в пользу ФИО3 квартир, находящихся в общей совместной собственности супругов, в целях исполнения ею условий договора поручительства от 10.02.2016, заключённого в обеспечение обязательств их общего сына -ФИО5, свидетельствует о том, что задолженность ФИО4 перед ФИО3 по указанному договору поручительства возникла по инициативе обоих супругов, в интересах их семьи, в связи с чем, должна быть признана общими обязательствами супругов по правилам статьи 45 СК РФ.

Суд первой инстанции, отклоняя вышеназванный довод заявителя, верно руководствуясь следующим.

Юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению при разрешении вопроса о признании требований кредитора общими обязательствами супругов, является факт использования денежных средств или иного имущества, полученного супругом в результате совершения сделки, на общие нужды семьи.

Также о возникновении общих обязательств может свидетельствовать цель заключения гражданско-правовой сделки, при которой ее совершение обусловлено выражением согласованной воли обоих супругов, направленной на возникновение соответствующего обязательства, при этом, вступая в такие правоотношения супруги, преследуя общие интересы семьи, в отношениях с контрагентами выступают как единый участник гражданского оборота.

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, ФИО3 не представил в материалы дела надлежащих доказательств, позволяющих с разумной степенью достоверности установить факт использования денежных средств в сумме 7 900 000 руб., полученных ФИО5 от заявителя во исполнение заключенного между ними договора займа от 04.02.2016, на общие нужны семьи должника и ее супруга - ФИО1 (родителей заемщика).

Как верно установлено судом первой инстанции из представленного в материалы дела договора займа от 04.02.2021, последний не содержит условий относительно целевого назначения полученных ФИО5 заемных денежных средств. Каких-либо доказательств фактического использования полученных ФИО5 заемных денежных средств на общие нужны его семьи, в том числе доказательств, подтверждающих удовлетворение имущественных интересов ФИО4 или ФИО1 за счет денежных средств, представленных их общему сыну по договору займа от 04.02.2016, заключенному им с ФИО9, в материалы дела также не представлено.

Кроме того, из имеющихся в материалах дела документов следует, что приговором Промышленного районного суда г. Ставрополя от 09.11.2017 по делу № 1-494/17 было установлено, что ФИО5 в период с 05.05.2015 по 04.02.2016 путем обмана получил от ФИО3 денежные средства в размере 7 900 000 руб.

Каких-либо выводов относительно сообщников ФИО5 при совершении вышеназванного преступления в лице его родителей - ФИО1 и ФИО4 указанный приговор не содержит, как и не содержит сведений о передаче им указанным лицам денежных средств, полученных от ФИО3 Доказательств иного в материалы дела не представлено.

На основании изложенного, апелляционная коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что ФИО5, вступая в договорные правоотношения с ФИО3, действовал по своей воле и в собственном экономическом интересе, что не может быть отождествлено с интересами его семьи в лице ФИО4 и ФИО1

Суд первой инстанции, отклоняя довод заявителя о том, что выдавая согласие на отчуждение квартир, находящихся в совместной собственности супругов, ФИО1 действовал в интересах семьи и являлся инициатором возникновения у него и его супруги общих обязательств по договору поручительства от 10.02.2016, верно руководствовался следующим.

Согласно пункту 3 статьи 308 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) обязательство не создает обязанностей для лиц, не участвующих в нем в качестве сторон (для третьих лиц).

В случаях, предусмотренных законом, иными правовыми актами или соглашением сторон, обязательство может создавать для третьих лиц права в отношении одной или обеих сторон обязательства.

По договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части. Договор поручительства может быть заключен в обеспечение как денежных, так и неденежных обязательств, а также в обеспечение обязательства, которое возникнет в будущем (пункт 1 статьи 361 ГК РФ).

Согласно пункту 1 статьи 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.

Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства (пункта 2 статьи 363 ГК РФ).

В соответствии с вышеназванными положениями законодательства договор поручительства представляет собой обеспечительную сделку, направленную на установление обязанности определенного в ней лица (поручителя) по исполнению обязательств другого лица, за которого такое поручительство выдано, в случае недостаточности у него имущества для удовлетворения требований кредитора в полном объеме.

При этом субъектный состав такого обязательства за исключением случаев, прямо предусмотренных действующим законодательством, является закрытым и определен сторонами непосредственно в договоре поручительства, что соответствует законодательством принципу недопустимости возникновения обязательств у лиц, не являющихся их сторон, который также нашел свое отражение в статье 308 ГК РФ.

Договор поручительства создает обязанность отвечать за исполнение обязательства иного субъекта оборота исключительно для лица, являющегося стороной такого договора, не допуская произвольное распространение его положений на иных лиц, в том числе находящихся в родственных (семейных) связях с поручителем.

Вышеназванный подход полностью согласуется с действующим правовым регулированием и соответствует таким принципам гражданского права как автономия воли субъектов гражданского оборота и недопустимости произвольного вмешательства в их частные дела.

Также из правовой природы договора поручительства следует, что, заключая указанный договор на стороне поручителя, лицо добровольно подтверждает свою волю на возложение на нее солидарной ответственности за неисполнение своего обязательства основным должником.

При этом, несмотря на то, что размер ответственности поручителя ограничен размером неисполненного обязательства, в обеспечение которого такое поручительство было представлено, в пределах указанного размера поручитель обязан отвечать перед кредитором всем имеющимся у него имуществом на дату предъявления соответствующего требования.

Из представленных в материалы дела документов усматривается, что договор поручительства от 10.06.2016 в обеспечение исполнений обязательств ФИО5 по договору займа от 04.02.06 был заключен между гр. ФИО4 и гр. ФИО3

Указания на иных лиц, выступающих в качестве сопоручителей ФИО4 по договору займа от 04.02.2016, договор поручительства от 10.02.2016 не содержит.

В пункте 1.2 договора поручительства от 10.02.2016 определен размер солидарной ответственности ФИО4, который установлен сторонами в размере 7 900 000 руб., что соответствует размеру задолженности ФИО5 по договору займа от 04.02.2016, в обеспечение которого указанный договор поручительства был заключен.

Каких-либо дополнительных соглашений к договору поручительства от 10.02.2016, изменяющих предмет или субъектный состав указанной сделки, между ФИО4 и ФИО3 заключено не было.

На основании вышеизложенного, апелляционная коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что вступая в договорные отношения с ФИО3, должник действовал как самостоятельный субъект гражданского оборота, реализуя собственные экономические интересы, которые в данном случае не могут отождествляться с интересами ее супруга - ФИО1, который, обладая собственной дееспособностью и автономией воли не вступал в какие-либо договорные отношения с ФИО3 и не принимал на себя обязательства отвечать перед ним по обязательствам ФИО5 в рамках заключенного между ним и заявителем договора займа от 04.02.2016.

Таким образом, дав согласие на отчуждение квартир № 17 и № 18, находящихся в общей совместной собственности супругов в целях исполнения ФИО4 условий пункта 1.4 договора поручительства, заключенного между должником и ФИО3, ФИО1 реализовал принадлежащие ему правомочия сособственника совместно нажитого недвижимого имущества, при этом реализация указанных правомочий была произведена им исключительно в пределах собственной дискреции и вне рамок каких-либо договорных отношений с ФИО3

ФИО1, как разумный и добросовестный участник гражданского оборота, располагал информацией о заключении ФИО4 с ФИО3 договора поручительства от 10.02.2016, согласно условиям которого последняя обязалась передать кредитору в собственность квартиры, находящиеся в совместной собственности супругов, в связи с чем и предоставил последней согласие на отчуждение указанных объектов недвижимости.

Вышеизложенные действия ФИО1, свидетельствуют о фидуциарном характере взаимоотношений между ФИО1 и ФИО4, обусловленных нахождением указанных лиц в браке, что соответствует обычной практике гражданского оборота и является разумным обоснованием предоставления им согласия на распоряжения совместно нажитым недвижимым имуществом.

Вместе с тем, сам по себе факт дачи согласия на распоряжения общим имуществом супругов, даже если указанное согласие связано с исполнением одним из супругов гражданско-правовой сделки, заключенной с третьим лицом, не может являться достаточным основанием для распространения на супруга, давшего такое согласие, договорной ответственности из указанной сделки в отсутствие его прямого волеизъявления.

В данном случае, дав согласие на отчуждение находящихся в совместной с ФИО4 собственности квартир № 17, № 18 в пользу кредитора своей супруги, ФИО1 фактически выразил волю на передачу причитающейся ему доли в праве общей собственности в дар ФИО4 в целях надлежащего исполнения ей своих обязательств перед ФИО3

Вместе с тем, вышеназванные действия являются следствием наличия доверительных отношений между супругами и хотя и были совершены в интересах ФИО4, сами по себе не могут быть расценены судом, как безусловное выражение ФИО1 своей воли отвечать перед ФИО9 за исполнение обязательств ФИО5 по договору займа от 04.02.2016 на сумму 7 900 000 руб.

В рассматриваемом случае данное ФИО1 согласие на отчуждение квартир, находящихся в совместной собственности супругов, не может выступать надлежащим доказательством того, что договор поручительства от 10.02.2016 изначально был заключен с ФИО9 по совместной инициативе ФИО4 и ФИО1

То обстоятельство, что ФИО1 находится в близких родственных отношениях (отец) с лицом, в пользу которого ФИО4 было предоставлено поручительство, как и его осведомленность о совершении последней указанной сделки не может являться достаточным правовым основанием для нарушения автономности имущественной сферы каждого из супругов и признания требований кредитора, возникших из договора, заключенного одним из супругов, в качестве общих обязательств по правилам статьи 45 СК РФ.

Обратное означало бы нарушение таких основополагающих общегражданских принципов как автономии воли субъектов правоотношений и недопустимости вмешательства в их частные дела, что, в свою очередь, привело бы к необоснованному расширению субъектного состава лиц, подлежащих привлечению к договорной ответственности, нарушало бы стабильность гражданского оборота и позволяло бы расценивать любое имущественное представление совершенное одним из супругов в пользу другого, в связи с заключенной им сделкой, как достаточное основание для признания требований кредитора, возникших из такой сделки, в качестве общих обязательств супругов.

Как было указано выше, пункт 1.4 договора поручительства от 10.02.2016, предусматривающий обязанность ФИО4 по передаче ФИО3 квартир № 17, № 18, находящихся по адресу <...>, также устанавливает обязанность ФИО4 представить кредитору нотариальное согласие супруга на совершение указанной сделки.

При согласовании условий вышеназванного договора поручительства, в том числе условий, касающихся обязанности должника по передаче в собственность ФИО3 совместно нажитых квартир № 17 и № 18, заявитель предусмотрел лишь необходимость ФИО4 по представлению нотариального согласия ФИО1 на совершение указанных сделок без установления его статуса в качестве сопоручителя по договору займа от 04.02.2016, в целях надлежащего исполнения которого была совершена указанная обеспечительная сделка.

Вышеизложенное также свидетельствует о том, что при заключении договора поручительства с ФИО4, заявитель не расценивал ФИО1 в качестве субъекта договорной ответственности по указанной сделке, а лишь рассматривал его согласие на отчуждение объектов недвижимости в качестве необходимого условия для исполнения обязательств самой ФИО4

На основании вышеизложенного, апелляционная коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о том, что последующее обращение ФИО3 в рамках настоящего дела о банкротстве с заявлением о признании обязательств должника общими обязательствами супругов обладает признаками злоупотребления правом, поскольку в данном случае кредитор в отсутствие разумных оснований пытается установить дополнительные имущественные гарантии удовлетворения своих требований посредством вторжения в сферу имущественных интересов лица, являющегося самостоятельным и независимым участником оборота и не состоящего с заявителем в каких-либо правоотношениях, обуславливающих возникновение у него задолженности по договору поручительства, заключенному между ФИО4 и ФИО3

Обращаясь в суд с настоящим заявлением, ФИО3 также указал, что супруги ФИО4 и ФИО1, действуя в сговоре со своим сыном - ФИО5, получив заемные денежные средства от ФИО3, предпринимали попытки не допустить обращение взыскания на квартиры, присвоив себе путем обмана денежные средства кредитора.

В обоснование указанных требований заявитель указал, что 30.06.2015 ФИО5 со своей супругой продали ФИО4 по ½ доли в праве общей долевой собственности на квартиру № 18, площадью 72,4 кв.м., к.н. 26-26-12/009/2009-717, расположенную по адресу: <...>.

28 марта 2016 года ФИО4 произвела отчуждение двух принадлежащих ей квартир в пользу гражданки ФИО8

Определением Арбитражного суда Ставропольского края от 15.12.2016 по делу № А63-7958/2015 сделка по приобретению ФИО4 ½ квартиры № 18 (к.н. 26-26¬12/009/2009-717) была признана судом недействительной, в том числе, по снованиям безденежности.

Приводя вышеназванные обстоятельства и ссылаясь на факт мнимости сделки по отчуждению квартиры № 18 (к.н. 26-26-12/009/2009¬717) от ФИО5 в пользу ФИО4, заявитель не представил в материалы дела ни одного надлежащего доказательств, позволяющего установить факт личного участия ФИО1 в заключении указанной сделки или факт совершения им каких-либо иных действий, свидетельствующих о его недобросовестности и направленных на причинение имущественного вреда ФИО3

Апелляционная коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции, что представление ФИО1 своей супруге согласия на распоряжение принадлежащими им объектами недвижимости лишь опосредует его волю на отчуждение такого имущества, не предусматривая при этом круг контрагентов и цели совершения сделок, оформляющих реализацию имущества.

В данном случае совершение ФИО4 фиктивной сделки по отчуждению принадлежащей ей квартиры имело бы значения при установлении ее добросовестности по отношению к ФИО3 в рамках существующих между ними договорных отношений, однако, не может быть учтено судом в качестве юридически значимого обстоятельства, обуславливающего распространение на требования заявителя правового режима общих обязательств супругов.

На основании вышеизложенного, апелляционная коллегия судей соглашается с выводом суда первой инстанции о недоказанности заявителем наличия предусмотренных действующим законодательством оснований для признания обязательств должника из заключенного им договора поручительства от 10.02.2016 общими обязательствами супругов - ФИО1 и ФИО4, в связи с чем, полагает правомерным отказ в удовлетворении заявленных ФИО3 требований в полном объеме.

В ходе рассмотрения заявления ФИО1 и ФИО5 было заявлено о пропуске ФИО3 срока исковой давности для обращения в суд с заявлением о признании требований кредитора общим обязательством супругов.

Суд первой инстанции правомерно руководствуясь следующим.

Согласно статье 195 ГК РФ исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права (пункт 1 статьи 200 ГК РФ).

По своей правовой природе требование о признании обязательств должника общими обязательствами супругов представляет собой иск о признании, направленный на установления солидарной ответственности должников по обязательствам, возникшим в отношении одного из супругов в период его нахождения в браке при наличии согласия другого супруга либо прямо в случаях, предусмотренных действующим законодательством.

При этом предъявление такого требования в рамках дел о несостоятельности (банкротстве) связно с наличием у лица соответствующего процессуального статуса, обуславливающего саму возможность его (требования) предъявления.

Из материалов дела усматривается, что требования ФИО3 к ФИО4 были признаны судом обоснованными и включены в третью очередь реестра требований кредиторов должника определением Арбитражного суда Ставропольского края от 15.08.2019 по делу № А63- 12577/2017.

Указанное определение вступило в законную силу и лицами, участвующими в рассмотрении настоящего дела о банкротстве, в установленном законом порядке оспорено не было.

Таким образом, с даты вступления вышеназванного определения суда в законную силу ФИО3 приобрел статус конкурсного кредитора должника, требования которого были включены в реестр требований кредиторов ФИО4, и обладающего всеми процессуальными правами лица, участвующего в настоящем деле о банкротстве.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд первой инстанции верно признал, что в отсутствие вступившего в законную силу судебного акта о признании обоснованными и включении требований в реестр требований кредиторов должника ФИО3 объективно был лишен возможности по обращению в суд с заявлением о признании его требований общими обязательствами супругов ввиду отсутствия у него соответствующего процессуального статуса.

Кроме того, ходатайство о пропуске срока исковой давности не мотивировано, из материалов дела не усматривается, с какой датой ФИО5 и ФИО1 связывают истечение срока исковой давности и по каким основаниям.

Доводы, приведенные в апелляционной жалобе, не могут служить основанием для отмены обжалованного судебного акта, поскольку полностью повторяют доводы заявления, которым уже была дана верная оценка судом первой инстанции, а также доводы жалобы не опровергают сделанных судом выводов и направлены по существу на переоценку доказательств и обстоятельств, установленных судом первой инстанций. Оснований для переоценки фактических обстоятельств дела или иного применения норм материального права у суда апелляционной инстанции не имеется.

Учитывая изложенное, оценив в совокупности материалы дела и доводы апелляционной жалобы, судебная коллегия считает, что выводы, изложенные в обжалуемом судебном акте, соответствуют обстоятельствам дела, судом применены нормы права, подлежащие применению, вследствие чего апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Принимая во внимание изложенное, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы апелляционной жалобы основаны на неверном толковании норм материального права и не влияют на правильность принятого по делу судебного акта, в связи с чем, отклоняются судом апелляционной инстанции.

При указанных обстоятельствах у апелляционного суда отсутствуют предусмотренные статьей 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основания для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции.

На основании изложенного, руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд,

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 23.09.2021 по делу
№А63-12577/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

Председательствующий

Н.В. Макарова

Судьи

З.А. Бейтуганов

Н.Н. Годило