Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в судебном заседании при ведении протокола с использованием средств видеоконференц-связи помощником судьи Нурписовым А.Т. кассационную жалобу ФИО1
на определение от 13.07.2017 Арбитражного суда Кемеровской области (судья Виноградова О.В.) и постановление от 06.10.2017 Седьмого арбитражного апелляционного суда (судьи Иванов О.А., Логачёв К.Д., Фролова Н.Н.) по делу № А27-22704/2015 о несостоятельности (банкротстве) ФИО2 (город Кемерово), принятые по заявлению финансового управляющего ФИО3 о признании недействительными сделок по отчуждению в пользу ФИО4 и ФИО1 принадлежащего ФИО2 недвижимого имущества, применении последствий их недействительности.

Путём использования систем видеоконференц-связи при содействии Арбитражного суда Кемеровской области (судья Аюшев Д.Н.) в заседании участвовали: финансовый управляющий ФИО3, представители: индивидуального предпринимателя ФИО1 ФИО5 по доверенности от 05.09.2016, акционерного общества Коммерческого банка «Агропромкредит» ФИО6 по доверенности от 14.08.2017.

Суд установил:

решением от 25.05.2016 Арбитражного суда Кемеровской области ФИО2 (далее – ФИО2, должник) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура банкротства – реализация имущества гражданина, финансовым управляющим утверждён ФИО3

Финансовый управляющий ФИО3 обратился в арбитражный суд
с заявлением о признании недействительными договоров от 24.03.2015 и от 27.08.2015 купли-продажи нежилого помещения и применении последствий недействительности сделок.

Определением суда от 13.07.2017, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 06.10.2017, заявление финансового управляющего о признании недействительными договора купли-продажи
от 24.03.2015, заключённого между ФИО2 и ФИО4, и договора купли-продажи от 27.08.2015, заключённого между ФИО4 и ФИО1, по отчуждению нежилого помещения с кадастровым номером 42:24:0101026:1752, площадью 141,8 квадратных метра, этаж 2, номера на поэтажном плане: 22-23, расположенного по адресу: <...> (далее – нежилое помещение), удовлетворено. Применены последствия недействительности сделки в виде истребования у ФИО1 в конкурсную массу должника названного нежилого помещения.

С определением суда от 13.07.2017 и постановлением суда апелляционной инстанции от 06.10.2017 не согласен ФИО1, в кассационной жалобе просит их отменить и передать спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

По мнению подателя жалобы, основания, предусмотренные статьёй 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания договора
купли-продажи от 27.08.2015, заключённого между ФИО4
и ФИО1, недействительной сделкой отсутствовали, поскольку судами не исследовалась взаимная заинтересованность ФИО4 и ФИО1, осведомлённость последнего о первоначальной цели продажи должником имущества, не изучалось состояние предмета договора, не установлена реальная воля ФИО1 при заключении сделки. Между тем фактические обстоятельства свидетельствуют о том, что ФИО1, как конечный приобретатель имущества, имел реальное намерение вступить в права собственника, а также нести соответствующие обязанности по содержанию данного имущества. В цепочке сделок, заключённых между ФИО2 и ФИО4, а затем ФИО4 и ФИО1, отсутствует аспект заинтересованности, сговора, аффилированности. Указанными лицами не преследовалась единая цель. Кроме того, суды не дали оценку действиям ФИО1 по ремонту помещения. Не учтено аварийное состояние помещения при определении цены помещения на момент его приобретения ФИО1 Более того, суды приняли во внимание как допустимое доказательство справку общества с ограниченной ответственностью «Городское бюро недвижимости», в которой определение стоимости недвижимого имущества не соответствовало требованиям федеральных стандартов оценки.

ФИО1 считает, что судами незаконно применена односторонняя реституция. Вывод судов об отсутствии оплаты по договору противоречит материалам дела, в которых имеется заверенная в установленном порядке расписка об оплате. Ссылка судов на отсутствие декларированного дохода ФИО4 находится в противоречии с основополагающими принципами о самостоятельной ответственности лица за неисполнение обязанностей по уплате налогов и сборов. При этом ФИО1 не должен был оценивать продавца на предмет финансовой состоятельности.

В судебном заседании представитель ФИО1 поддержал доводы, изложенные в кассационной жалобе. Финансовый управляющий
ФИО3, представитель акционерного общества Коммерческого банка «Агропромкредит» с кассационной жалобой не согласились.

Проверив в соответствии со статьями 274, 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов, суд кассационной инстанции не находит оснований
для их отмены.

Как следует из материалов дела, между ФИО2 (продавец) и ФИО4 (покупатель) был заключён договор от 24.03.2015 купли-продажи имущества – нежилого помещения площадью 141,8 квадратных метра, расположенного по адресу: <...>, государственная регистрация права собственности и ипотеки в силу закона по которому произведена 03.04.2015.

В соответствии с пунктом 3 договора от 24.03.2015 продавец продал указанное помещение покупателю за 1 000 000 рублей, 950 000 рублей из которых подлежали передаче до заключения настоящего договора, 50 000 рублей – после подписания договора и регистрации права собственности, но не позднее 31.03.2015.

Затем между ФИО4 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключён договор от 27.08.2015 купли-продажи имущества – нежилого помещения с кадастровым номером 42:24:0101026:1752, площадью 141,8 квадратных метра, этаж 2, номера на поэтажном плане: 22 - 23, расположенного по адресу: <...>, государственная регистрация права собственности по которому произведена 02.09.2015.

В соответствии с пунктом 2.1 договора от 27.08.2015 цена объекта составляет 500 000 рублей, установлена соглашением сторон, является окончательной и изменению не подлежит.

По условиям пункта 2.3 договора продавец получил от покупателя деньги в сумме 500 000 рублей полностью до подписания настоящего договора.

Полагая, что стороны договоров купли-продажи нежилого помещения действовали со злоупотреблением правом ввиду нецелесообразности заключения первоначальной сделки по приобретению ФИО4, не занимающейся предпринимательской деятельностью, нежилого помещения, и по его отчуждению по следующей сделке ФИО1 в отсутствие экономической выгоды, со значительными убытками, путём вывода имущества с целью воспрепятствования его возврата имущества в конкурсную массу с применением формально законного способа – создания видимости нескольких сделок с конечным добросовестным покупателем, финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявление, суд первой инстанции исходил из того,
что стороны спорных сделок действовали со злоупотреблением правом
при заключении договоров купли-продажи как единой сделки, представляющей собой схему вывода единственного ликвидного актива должника путём его отчуждения по заведомо заниженной цене в преддверии банкротства с целью недопущения его реализации для последующего удовлетворения требований кредиторов.

Применяя в качестве последствий недействительности единой сделки
в виде возврата имущества в конкурсную массу должника, суд указал
на то, что ФИО1 как конечный приобретатель не соответствует критериям добросовестности, определённым в статье 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, встречного исполнения со стороны покупателя не производилось.

Суд апелляционной инстанции согласился с выводами суда первой инстанции о наличии оснований, предусмотренных статьёй 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, для признания договоров купли-продажи недействительными сделками.

Суд кассационной инстанции считает, что выводы судов соответствуют нормам законодательства и фактическим обстоятельствам дела.

Согласно пункту 1 статьи 61.1 Федерального закона от 26.10.2002
№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон
о банкротстве) сделки, совершённые должником или другими лицами
за счёт должника, могут быть признаны недействительными в соответствии
с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям
и в порядке, которые указаны в настоящем Законе.

В силу статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление
об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 или 61.3 настоящего Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включённой в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включённой в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статьях 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Частью 13 статьи 14 Федерального закона от 29.06.2015 № 154-ФЗ
«Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства)
на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее – Закон № 154-ФЗ) установлено,
что пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции названного Закона) применяются к совершённым с 01.10.2015 сделкам граждан,
не являющихся индивидуальными предпринимателями.

Сделки указанных граждан, совершённые до 01.10.2015 с целью причинения вреда кредиторам, могут быть признаны недействительными
на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации
по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5
статьи 213.32 Закона о банкротстве (в редакции данного Закона).

Как установлено судами и следует из материалов дела, спорные договоры заключены 24.03.2015 и 27.08.2015, то есть до 01.10.2015, в связи с чем могут быть оспорены на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах.

В силу пункта 3 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость
от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений презюмируются, и обратное подлежит доказыванию.

Исходя из системного толкования указанной нормы, под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченного лица по распоряжению принадлежащими ему гражданскими правами, сопряжённое с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, причиняющее вред третьим лицам,
или создающее условия для наступления вреда. Вместе с тем, исходя
из пункта 3 названной статьи о презумпции добросовестности и разумности участников гражданских правоотношений и общего принципа доказывания
в арбитражном процессе, лицо, от которого требуется разумность
или добросовестность при осуществлении права, признается действующим разумно и добросовестно, пока не доказано обратное.

В рассматриваемом случае финансовый управляющий, оспаривая добросовестность и разумность участников спорных сделок, указывал
на факты: отчуждения должником спорного объекта недвижимости
в преддверии возбуждения в отношении него дела о банкротстве;
отсутствия экономической цели и выгоды для ФИО4,
не занимающейся предпринимательской деятельностью, в совершении
как сделки по приобретению имущества, так и по его отчуждению
со значительными убытками для себя; заинтересованности ФИО1
в приобретении спорного имущества по заниженной цене.

Установив отсутствие в материалах дела сведений о погашении должником имеющейся на момент заключения договора от 24.03.2015 кредиторской задолженности за счёт полученных от ФИО4 денежных средств, которая спустя непродолжительное время после приобретения спорного имущества совершила сделку по его отчуждению по цене значительно меньше, чем цена приобретения, суды пришли к обоснованному выводу о наличии в действиях ФИО4 признаков злоупотребления правом.

При этом, несмотря на наличие расписки о получении денежных средств по договору от 27.08.2015 судом поставлено под сомнение получение ФИО4 денежных средств от ФИО1, поскольку в сведениях о доходах ФИО4 за 2015 год отсутствовала информация о получении соответствующего дохода.

Принимая во внимание факт имевших место на протяжении длительного времени хозяйственных отношений между ФИО2 как директором и единственным участником общества с ограниченной ответственностью «Кемеровометаллоптторг» и ФИО1, осуществляющим свою хозяйственную деятельность по месту нахождения указанного общества, суды признали, что оформление договоров купли-продажи от 24.03.2015 и от 27.08.2015 представляло собой объединённые единым противоправным и злонамеренным умыслом действия, целью которых являлся вывод из собственности должника ликвидного и, по сути, единственного его крупного актива в виде нежилого помещения, чтобы исключить возможность обращения на него взыскания в пользу кредиторов.

С учётом установленных обстоятельств суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов о том, что оформление договоров купли-продажи от 24.03.2015 и от 27.08.2015 представляет собой единую сделку, характеризующуюся общим умыслом её участников на вывод активов должника в преддверии его банкротства.

При этом следует отметить, что «цепочки» отдельных сделок с учётом финансово-экономического положения должника на момент отчуждения имущества могут свидетельствовать об их общей противоправной цели - выводе ликвидного имущества из владения должника.

В данном случае создание правовых оснований для регистрации права собственности на недвижимое имущество за ФИО1 по существу устанавливает правовые препятствия для оспаривания сделок по выводу недвижимого имущества.

Подателем кассационной жалобы не подтверждён факт разумного или добросовестного поведения сторон оспариваемых сделок, который в силу общих принципов доказывания в арбитражном процессе опровергнут финансовым управляющим, в связи с чем необходимость дополнительного исследования целей их заключения и исполнения каждым из участников отсутствует.

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32
«О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершённая до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Установив, что оспариваемые сделки совершены без предоставления со стороны ФИО4 и ФИО1 какого-либо встречного исполнения, в результате их совершения произошло уменьшение размера имущества должника в отсутствие к тому каких-либо правовых оснований и экономического смысла, направлены исключительно на вывод имущества должника с целью его уклонения от погашения задолженности перед кредиторами, и, как следствие, с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, в результате их совершения причинён такой вред, а ФИО1, осуществляя с должником совместную хозяйственную деятельность, мог располагать сведениями о цели должника
к моменту заключения договора купли-продажи от 27.08.2015, суды пришли к обоснованным выводам о доказанности наличия в данном случае всей совокупности признаков, предусмотренных статьёй 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, и в связи с этим правомерно признали спорные сделки недействительными.

Довод заявителя кассационной жалобы о неправильном применении судами односторонней реституции подлежит отклонению, так как опровергается совокупностью имеющихся в деле доказательств. Кроме того, в случае признания недействительной цепочки сделок в качестве единой сделки последствия такой недействительности между посредниками не применяются.

Суд кассационной инстанции отмечает, что в случае доказанности ФИО1 оплаты по договору от 27.08.2015 он вправе обратиться за взысканием с ФИО4 убытков либо неосновательного обогащения.

Приведённые заявителем в кассационной жалобе доводы отклоняются, поскольку по существу направлены на переоценку фактических обстоятельств, установленных судами, которая в компетенцию суда кассационной инстанции в силу положений статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не входит.

Суд кассационной инстанции считает, что при принятии обжалуемых судебных актов не было допущено нарушений норм материального
и процессуального права, в связи с чем оснований для удовлетворения кассационной жалобы в соответствии со статьёй 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не имеется.

Руководствуясь пунктом 1 части 1 статьи 287, статьями 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа

постановил:

определение от 13.07.2017 Арбитражного суда Кемеровской области
и постановление от 06.10.2017 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А27-22704/2015 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьёй 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий В.А. Лошкомоева

Судьи М.Ю. Бедерина

О.В. Кадникова