Гражданский кодекс часть 1

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Лесопромышленная компания «Леспром» (далее – Компания; должник) его конкурсный управляющий ФИО4 обратился в Арбитражный суд Республики Коми с заявлением о привлечении ФИО5, ФИО3, ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, взыскании с них солидарно в пользу должника денежных средств в размере 54 773 655 рублей 94 копеек.

Федеральная налоговая служба (далее – ФНС России, уполномоченный орган) также обратилась в суд первой инстанции с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Дорожная компания» (далее – Общество) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Арбитражный суд Республики Коми объединил заявления конкурсного управляющего и уполномоченного органа в одно производство.

Впоследствии конкурсный управляющий отказался от требований к ФИО5 в связи с его смертью.

Арбитражный суд Республики Коми определением от 27.04.2022, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 15.07.2022, принял отказ конкурсного управляющего от требований к ФИО5, прекратил производство по заявлению в указанной части; удовлетворил заявления конкурсного управляющего и уполномоченного органа, привлек ФИО3, ФИО1 и Общество солидарно на сумму 54 773 655 рублей 54 копейки.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1,
ФИО3 и Общество обратились в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационными жалобами, в которых просят их отменить; ФИО1 и Общество просят направить обособленный спор на новое рассмотрение, ФИО3 просит принять новый судебный акт об отказе удовлетворении заявлений.

В обоснование кассационной жалобы ФИО1 указывает, что суды первой и апелляционной инстанций, приняв в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков решение Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы № 4 по Республике Коми (далее – Инспекция) о привлечении Компании к ответственности за совершение налогового правонарушения от 25.03.2016 № 0912/01, в котором изложен вывод об использовании должником и Обществом схемы ухода от налогообложения и о согласованности действий ФИО3 и ФИО1 В то же время, судебные инстанции не дали оценки доводам ответчиков о том, что размер ущерба, причиненного бюджету в результате совершения налогового правонарушения существенно меньше суммы недоимки по уплате налога на добавленную стоимость (далее – НДС) (39 841 250 рублей 40 копеек).

По мнению ФИО1, судам надлежало исследовать вопрос о том, возникла ли у Общества переплата по налогам в связи с доначислением стоимости работ Компании и пересчитать сумму ущерба, причиненного последней бюджету, поскольку увеличение дохода должника за счет увеличения стоимости работ, оказанных ответчику, автоматически влечет увеличение расходов Общества на эти работы.

Заявитель полагает, что суды первой и апелляционной инстанций не дали оценки доказательствам, представленным ответчиками в обоснование довода о необходимости снижения размера субсидиарной ответственности. В частности, постановлению Троицко-Печорского районного суда Республики Коми от 16.11.2018 по делу № 1-11/2018, в котором указано, что ФИО1, будучи директором Компании, не исполнил обязанность по уплате налогов, в связи с чем в бюджет Российской Федерации не поступило 13 578 201 рубль 40 копеек. При этом указанное постановление также основано на решении налогового органа. Таким образом, судебные акты по настоящему делу противоречат постановлению, вынесенному в рамках уголовного дела № 1-11/2018. По мнению ФИО1 различный характер ответственности (уголовная и субсидиарная) не влечет различного подхода к оценке размера ущерба, причиненного бюджету в связи с совершением ответчиком правонарушения. Также суды не дали надлежащей оценки заключению специалиста – общества с ограниченной ответственностью «Аудиторская консультационная фирма «ТАКТ» (далее – Фирма), согласно которому размер вреда, причиненного бюджету, составляет 2 282 494 рубля.

ФИО1 считает, что уполномоченный орган неверно определил сумму недоимки по уплате НДС, что привело к необоснованному увеличению размера субсидиарной ответственности.

Заявитель обращает внимание суда округа на то, что суды первой и апелляционной инстанций необоснованно отклонили ходатайство о назначении судебной экспертизы. При этом суд апелляционной инстанции указал, что заявленные ФИО1 вопросы аналогичны вопросам, на которые дан ответ в заключении специалиста. Между тем, заключение специалиста не было принято судами первой и апелляционной инстанций в качестве доказательств размера ущерба, причиненного бюджету.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе Общества и дополнении к ней, аналогичны доводам ФИО1

В дополнении к кассационной жалобе Общество отмечает, что действия контрагентов по минимизации налоговых обязательств не являются причиной банкротства должника и не свидетельствуют о наличии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам Компании.

В обоснование кассационной жалобы ФИО3 указывает, что судебные инстанции пришли к неверному выводу о наличии у него статуса лица, контролирующего должника. При этом уполномоченный орган не привел обстоятельств, свидетельствующих о том, что какие-либо действия ответчика привели к банкротству Компании, а также о причастности ФИО3 к совершению должником налогового правонарушения.

Податель жалобы также указывает на то, что суды не дали надлежащей оценки заключению Фирмы о размере вреда, причиненного бюджету в связи с совершением налогового правонарушения.

ФИО1 и представитель Общества в судебном заседании поддержали доводы, изложенные в кассационных жалобах, настаивали на отмене состоявшихся судебных актов.

Конкурсный управляющий должника в отзыве отклонил доводы заявителей, сославшись на законность и обоснованность принятых судебных актов.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения жалобы, явку представителей в заседание суда округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Законность обжалованных судебных актов проверена Арбитражным судом Волго-Вятского округа в порядке, установленном в статьях 274, 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, Компания зарегистрирована в качестве юридического лица 31.10.2002.

Участниками должника являлись ФИО3, ФИО1 и ФИО5 с равными долями участия в уставном капитале (33,3 процента).

Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 30.01.2012, его участками являлись ФИО3 и ФИО1 с равными долями участия в уставном капитале (по 50 процентов).

Арбитражный суд Республики Коми определением от 30.06.2017 возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Компании, решением от 25.01.2018 признал должника несостоятельным (банкротом), ввел в отношении его имущества процедуру конкурсного производства, утвердил конкурсным управляющим ФИО4

Конкурсный управляющий, посчитав, что банкротство должника наступило в связи с действиями контролирующих Компанию лиц – ФИО1, ФИО3, Общества и ФИО5, обратился в арбитражный суд с заявлением об их привлечении к субсидиарной ответственности.

Уполномоченный орган также обратился в арбитражный суд с аналогичным заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3 и Общества.

В ходе рассмотрения заявлений ФИО5 умер, в связи с чем конкурсный управляющий отказался от требований к указанному ответчику, суд первой инстанции принял отказ, прекратил производство по заявлению в указанной части.

Суды двух инстанций, удовлетворив заявления в остальной части, исходили из того, что действия контролирующих должника лиц по занижению налоговой базы привели к объективному банкротству Компании.

Исследовав материалы дела, изучив доводы, изложенные в кассационной жалобе, отзыв на нее, заслушав представителей сторон, суд кассационной инстанции не установил оснований для отмены состоявшихся судебных актов.

Учитывая, что обстоятельства, указанные конкурсным управляющим в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, имели место в 2012 – 2014 годах, то есть до вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях», которым признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве «Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве» и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве», а заявление о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности поступило в суд после до 01.07.2017, спор подлежит рассмотрению с применением норм материального права, предусмотренных в статье 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в части противодействия незаконным финансовым операциям».

В то же время суды первой и апелляционной инстанций правильно применили к спорным отношениям положения абзаца пятого пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 23.06.2016 № 222-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» с учетом пункта 9 статьи 13 этого закона, поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано после 01.09.2016.

На основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в частности, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают на дату закрытия реестра требований кредиторов пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов (абзац пятый).

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника (абзац девятый).

Как разъяснено в пункте 26 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств: должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

При доказанности условий, составляющих презумпцию вины в доведении до банкротства, бремя по ее опровержению переходит на другую сторону, которая вправе приводить доводы об отсутствии вины, в частности, о том, что банкротство вызвано иными причинами, не связанными с недобросовестным поведением ответчика.

В силу пункта 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Проанализировав в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций установили, что по результатам выездной налоговой проверки в отношении Компании Инспекция решением от 25.03.2016 № 09-12/01 привлекла должника к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде штрафов в общей сумме 3 117 764 рубля 40 копеек. В этом же решении Компании предложено уплатить
39 841 250 рублей 40 копеек налогов (в том числе налог, уплачиваемый в связи с применением упрощенной системы налогообложения, налог на добавленную стоимость, налог на прибыль, налог на имущество организаций, налог на добычу полезных ископаемых) и 10 247 695 рублей 60 копеек пеней.

Налоговый орган установил, что должник, применявший упрощенную систему налогообложения (с объектом налогообложения «доходы, уменьшенные на величину расходов»), получало основной доход от выполненных подрядных работ и стоимости реализованного песка по сделкам с Обществом, которое в проверяемом периоде являлось для Общества основным заказчиком строительных работ.

Между тем, Общество не выполняло самостоятельно никаких работ, а 99 процентов подрядных работ приходилось на Компанию, которая также выполняла функции генподрядной организации (заказчика).

Инспекция пришла к выводу о направленности действий Общества на получение необоснованной налоговой выгоды в виде создания условий для искусственного применения упрощенной системы налогообложения путем занижения доходов от выполнения строительных работ (в том числе от реализации песка) по сделкам с взаимозависимым лицом, неотражения части таких доходов посредством непредъявления и несвоевременного предъявления стоимости части выполненных Компанией работ в адрес заказчика и сдерживания суммы фактически полученного дохода (определенного кассовым методом) посредством неперечисления взаимозависимым лицом полной стоимости выполненных работ.

Указанное решение было предметом судебного обжалования и решением Арбитражного суда Республики Коми от 28.12.2016, оставленным без изменения постановлениями Второго арбитражного апелляционного суда и Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 22.08.2017 по делу № А29-7607/2016, Компании отказано в признании его недействительным. Суды пришли к заключению о соответствии выводов налогового органа установленным по делу обстоятельствам.

Данные судебные акты в силу части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации носят преюдициальное значение для рассмотрения настоящего обособленного спора.

С учетом изложенного, доводы заявителей о том, что Инспекция неверно определила размер недоимки на налогам, подлежащий уплате Компанией, не могут быть приняты судом округа, как направленные на преодоление выводов налогового органа, изложенных в решении от 25.03.2016 № 09-12/01, правомерность которых подтверждена вступившим в законную силу решением арбитражного суда по делу № А29-7607/2016.

Разрешая вопрос о наличии презумпции, установленной пунктом 4 статьи 10 Закона о банкротстве и пунктом 26 Постановления № 53, суды установили, что в третью очередь реестра требований кредиторов должника включена задолженность уполномоченного органа в размере 40 155 423 рубля основного долга, 20 271 916 рублей неустойки, акционерного общества «Коми энергосбытовая компания» в размере 578 439 рублей и акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» в сумме 14 021 рубль.

Требования Инспекции фактически основаны на решении от 25.03.2016 № 09-12/01.

Таким образом, доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога и неустойки включены в реестр требований кредиторов и их размер составляет более 90 процентов реестра требований кредиторов.

Определив наличие презумпции (требования уполномоченного органа превышают 50 процентов реестра требований кредиторов), закрепленной в абзаце пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, суды обеих инстанций правомерно констатировали наличие вины ответчиков за доведение до банкротства с учетом указанной презумпции, не установив каких-либо обстоятельств, ее опровергающих.

Судебные инстанции пришли к выводу о том, что ФИО1 и ФИО3 являлись участниками Компании (совместная доля участия более 66 процентов), при этом ФИО1 одновременно являлся директором должника, ФИО3 – заместителем директора; в то же время указанные лица в равных долях являлись участниками Общества, а ФИО3 исполнял обязанности его директора.

Таким образом, ответчики через подконтрольные им хозяйствующие субъекты извлекали финансовую выгоду в результате совершения налоговых правонарушений.

Впоследствии результаты налоговой проверки также легли в основу уголовного дела по факту неуплаты Компанией налогов. Уголовное дело в отношении ФИО1 по признакам состава преступления, предусмотренного частью 1 статьи 199 Уголовного кодекса Российской Федерации прекращено в связи с истечением срока давности, то есть по нереабилитирующему основанию.

В опровержении презумпции доведения должника до банкротства ответчик вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено внешними факторами (пункт 19 Постановления № 53), а также на то, что ущерб, который он причинил своими действиями, не является существенным и не мог привести должника к банкротству.

В рамках настоящего дела о банкротстве суды установили, а ответчики не опровергли, что именно попытка реализации контролирующими должника лицами схемы по получению необоснованной налоговой выгоды и совершение ими противоправных действий повлекла банкротство Компании, поскольку задолженность перед уполномоченным органам, образовавшаяся в результате проведения мероприятий налогового контроля, составляет более 85 процентов от общего размера требований кредиторов третьей очереди по сумме основного долга.

На основании изложенного суды резюмировали, что контролирующими должника лицами сознательно создана схема по уклонению от уплаты налогов; накопление налоговой задолженности, повлекшее начисление значительных сумм финансовых санкций, и необходимость ее одномоментного погашения по результатам налоговой проверки привели к несостоятельности (банкротству) Компании.

С учетом изложенного суды справедливо посчитали, что нарушение ФИО1, ФИО3 и Обществом налогового законодательства привело к доначислению Компании неуплаченных налогов, пеней за несвоевременную уплату налогов и привлечению к ответственности за совершение налогового правонарушения в виде штрафа, что впоследствии послужило возникновению кризисной ситуации и наличию у должника признаков объективного банкротства.

При таких условиях вывод судов о наличии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам Компании по правилам, предусмотренным в абзаце пятом пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, соответствует установленным обстоятельствам и имеющимся доказательствам.

При определении размера субсидиарной ответственности суды руководствовались нормами пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, в соответствии с которым размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица (абзац одиннадцатый пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве).

Аналогичные правила закреплены в действующей в настоящее время редакции Закона о банкротстве (абзацы первый и второй пункта 11 статьи 61.11 закона).

Проанализировав имеющиеся в материалах дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций, установив факт завершения расчетов с кредиторами Компании, определили размер субсидиарной ответственности ответчиков в соответствии с приведенными нормами Закона о банкротстве.

Оснований для соответствующего уменьшения размера субсидиарной ответственности суды не усмотрели, поскольку реестр требований кредиторов должника более чем на 90 процентов состоит из требований налогового органа, основанных на решении, которым подтвержден факт совершения Обществом и Компанией (то есть фактически ФИО1 и ФИО3, как лицами, контролирующими обе организации) налогового правонарушения.

Таким образом, именно противоправные действия ответчиков повлекли объективное банкротство должника, что исключает снижение размера субсидиарной ответственности. При этом требования кредиторов за счет реализации имущества должника погашены на сумму 6 700 000 рублей (чуть больше 10 процентов).

Доводы ответчиков о том, что судебные инстанции неверно определили размер субсидиарной ответственности, не приняв во внимание факт наличия у Общества переплаты по налогам, обстоятельства, установленные в рамках уголовного дела в отношении ФИО1, заключение специалиста и иные обстоятельства, подтверждающие существенно более низкий размер вреда, причиненный бюджету Российской Федерации, отклонены судом округа, как основанные на неверном толковании норм права.

Ответчики не учитывают, что Законом о банкротстве установлен императивный порядок расчета суммы субсидиарной ответственности, который поставлен в зависимость от размера требований, включенных в реестр требований кредиторов должника, поскольку презюмируется, что вред имущественным интересам кредиторов должника причинен на сумму, которая не была погашена за счет реализации имущества должника.

При этом конкретный ответчик может представить доказательства, свидетельствующие о том, что вред, причиненный его действиями, явно не соразмерен размеру реестра требований кредиторов должника. В рассматриваемом же случае ответчики фактически возражают не предметно (что возможно, например, путем раскрытия обстоятельств своего участия в совершении налогового правонарушения и доказывания распределения степени вины между ответчиками) а предпринимают попытки повторно в целом опровергнуть выводы, изложенные в решение уполномоченного органа от 25.03.2016 № 09-12/01 и определении о включении его требований в реестр требований кредиторов должника.

Аргумент ФИО3 о том, что он не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ввиду отсутствия у него статуса лица, контролирующего должника, отклонен окружным судом, как несостоятельный.

Проанализировав материалы дела, состав участников Общества и Компании и лиц, осуществляющих руководство их деятельностью, суды пришли к заключению о том, что деятельность должника и Общества являлась единым бизнесом, который управлялся взаимозависимыми лицами – ФИО1 и ФИО3

В ходе рассмотрения спора установлена согласованность действий указанных лиц, что позволяло им фактически контролировать деятельность как Общества, так и Компании.

Кроме того, ФИО3 не опроверг презумпцию, установленную в пункте 7 Постановления № 53, согласно которой предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим.

ФИО3, будучи заместителем директора и участником Компании, а также участником Общества, очевидно извлек выгоду из незаконного поведения ФИО1 по реализации схемы по получению необоснованной налоговой выгоды.

Довод ФИО3 о том, что суды необоснованно отклонили ходатайства о назначении судебной экспертизы в целях определения размера ущерба, причиненного бюджету, подлежит отклонению, поскольку в соответствии со статьей 82 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации назначение экспертизы является правом, а не обязанностью суда.

В рассматриваемом случае суды не установили оснований для назначения судебной экспертизы.

Материалы дела исследованы судами двух инстанций полно, всесторонне и объективно, представленным доказательствам дана надлежащая правовая оценка, изложенные в судебных актах выводы соответствуют фактическим обстоятельствам спора и нормам права. Оснований для отмены обжалованных судебных актов по приведенным в кассационных жалобах доводам не имеется.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации безусловным основанием для отмены судебных актов, суд округа не установил.

Вопрос о распределении расходов по уплате государственной пошлины за рассмотрение кассационных жалоб судом округа не решался, поскольку на основании статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации обращение с кассационными жалобами по данной категории споров государственной пошлиной не облагается.

Руководствуясь статьями 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Коми от 27.04.2022 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 15.07.2022 по делу № А29-8156/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО3, общества с ограниченной ответственностью «Дорожная компания» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий

В.П. Прыткова

Судьи

Л.В. Кузнецова

В.А. Ногтева