Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 ФИО2 на определение Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2021 по делу № А40-49488/18, вынесенное судьей М.В. Палкиной, об отказе удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительными (ничтожными) действия ФИО1 и ФИО3 по исполнению решения Щербинского районного суда г. Москвы от 12.02.2013 о разделе имущества супругов и взыскании с ФИО3 в пользу ФИО1 неосновательного обогащения в размере 8 787 776,82 руб.

в рамках дела о банкротстве ФИО1

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО4 по дов. от 27.08.2021 без номера

от ФИО3 – ФИО5 по дов. от 03.06.2021 без номера

Иные лица не явились, извещены

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 13.11.2018 ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утверждена ФИО2

Определением суда от 01.07.2021 отказано в удовлетворении заявления финансового управляющего о признании недействительными (ничтожными) действий ФИО1 и ФИО3 по исполнению решения Щербинского районного суда г. Москвы от 12.02.2013 о разделе имущества супругов и взыскании с ФИО3 в пользу ФИО1 неосновательного обогащения в размере 8 787 776,82 руб.

Финансовый управляющий ФИО1 ФИО2 не согласилась с определением суда, обратилась в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в котором просит определение суда отменить, принять новый судебный акт, которым удовлетворить заявление.

ФИО3 направила отзыв на апелляционную жалобу, в котором просит определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представители ФИО1 и ФИО3 возражали против удовлетворения апелляционной жалобы, указывая на законность определения суда.

Законность и обоснованность определения суда Девятым арбитражным апелляционным судом проверены в соответствии со ст. ст. 123, 156, 266, 268 АПК РФ.

Выслушав представителей лиц, явившихся в судебное заседание, оценив доводы апелляционной жалобы и возражения по ней, исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения суда.

Как следует из материалов дела, финансовый управляющий ФИО2 обратилась в суд с заявлением к ФИО3 о признании недействительными (ничтожными) действий по исполнению решения Щербинского районного суда города Москвы от 12.02.2013 о разделе имущества супругов; о взыскании с ФИО6 в пользу ФИО1 неосновательного обогащения в размере 8 787 776 руб. 82 коп.

Суд апелляционной инстанции считает обоснованным вывод суда первой инстанции о том, что фина6нсовым управляющим выбран ненадлежащий способ защиты права, поскольку в силу п.9 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 № 48 г. Москва «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» раздел имущества между супругами, утвержденный решением Щербинского районного суда г. Москвы от 11.02.2013 по делу №2-350/2013, подлежал обжалованию в общем установленном процессуальным законодательством порядке (то есть путем обжалования судебного акта в апелляционном порядке через суд общей юрисдикции), а не в рамках дела о банкротстве ФИО1

В случае выбора ненадлежащего способа защиты нарушенного или оспариваемого права основным последствием, которое наступает в соответствии с действующим законодательством, является отказ в удовлетворении исковых требований и вынесение соответствующего решения судом. Кроме того, избрание ненадлежащего способа защиты права является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в удовлетворении исковых требований (Определение Верховного Суда РФ от 22.10.2020 № 308-ЭС20-16542 по делу № А32-27793/2019).

Согласно позиции финансового управляющего одним из оснований для признания недействительными действий ФИО1 и ФИО3 по исполнению решения Щербинского районного суда г. Москвы от 11.02.2013 по делу № 2-350/2013 является то, что при разделе имущества указанные лица достоверно знали о наличии возможности обращения взыскания на имущество должника, поэтому преследовали цель вывода активов последнего.

При вынесении обжалуемого определения суд первой инстанции дал указанному доводу надлежащую правовую оценку, верно уставил обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела, в результате чего пришел к правомерному выводу о том, что раздел имущества между ФИО1 и ФИО3 не мог сопровождаться целью причинения имущественным правам АО «РоссельхозБанк» (правопредшественник действующего кредитора должника, ФИО7.) при условии, что на момент раздела (11.02.2013) у должника отсутствовали неисполненные обстоятельства перед Банком.

Как следует из позиции финансового управляющего, оспаривание сделки в рамках настоящего обособленного спора производится в интересах кредитора ФИО7

Требования ФИО8 включены в реестр требований кредиторов ФИО1 определением Арбитражного суда г. Москвы от 30.10.2018 и основаны на вступившем в законную силу заочном решении Киреевского районного суда Тульской области от 26.10.2017 по делу № 2-272/2017, которым с ООО «Цветочный сад» (основной заемщик по кредитным договорам), ФИО1 (поручителя), ФИО9 (поручителя), ООО «Чеховские розы» (поручителя) в пользу ФИО8 (правопреемника АО «Россельхозбанк» (Далее по тексту - Банк)) солидарно взыскана задолженность по кредитным договорам между ООО «Цветочный сад» и Банком.

Указанным судебным актом установлено, что условиями кредитных договоров между ООО «Чеховский сад» (ООО «Цветочный сад») и Банком (по данным кредитным договорам должник являлся поручителем) предусмотрен срок возврата кредитных денежных средств: 25.02.2017 (т.1 л.д.98).

В Определении ВС РФ от 01.09.2020 № 5-КГ20-69-К2, указано, что само по себе наличие обязательств у одного из супруга перед третьими лицами не препятствует разделу совместно нажитого имущества, семейное законодательство таких ограничений не содержит.

Согласно ст. 363 ГК РФ при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя.

Институт поручительства представляет собой способ обеспечения обязательства и поручитель отвечает по обязательствам должника только в том случае, когда последним обязательство исполняется ненадлежащим образом (Определение ВС РФ от 01.09.2020г. № 5-КГ20-69-К2).

На момент раздела имущества (11.02.2013) ФИО1 действительно состоял в договорных отношениях с Банком (поручительство), однако обязанность по выплате задолженности по кредитным договорам у него как у поручителя могла возникнуть лишь в случае ненадлежащего исполнения кредитных обязательств со стороны основного заемщика.

Судом первой инстанции установлено, что никаких требований о досрочном погашении задолженности по кредитным договорам на момент раздела имущества (11.02.2013) в адрес ФИО1 и ООО «Цветочный сад» от Банка не поступало.

Судом первой инстанции также установлено, что требования об уплате задолженности по кредитным договорам были предъявлены к ФИО1 и к основному заемщику ООО «Чеховский сад» (ООО «Цветочный сад») в рамках искового производства (Дело №2-272/2017, Киреевский районный суд Тульской области) лишь в 2017 году.

Кроме того, судом первой инстанции правомерно учено, что требования Банка к ФИО1 возникли после увольнения ФИО1 и ФИО3 из ООО «Чеховский сад» (ООО «Цветочный сад») в 2013 году (т.2 л.д. 17-21).

Учитывая, что ФИО1 не состоял в трудовых отношениях с ООО «Чеховский сад» (ООО «Цветочный сад») с 30.09.2013 (т.2 л.д. 19-21) а ФИО3 - с 01.10.2013 (т.2 л.д. 17-18), Банк никаких требований к ФИО1 как к поручителю вплоть до 2017 г. не предъявлял, на момент раздела имущества и на момент исполнения решения суда о разделе имущества ни ФИО1, ни, тем более, ФИО3, не обладали и не могли обладать информацией о том, что в обозримом будущем (спустя несколько лет) основной должник прекратит исполнять обязательства по кредитным договорам и у Банка появятся основания для принудительного взыскания задолженности в поручителя ФИО1

Более того, при оценке довода финансового управляющего о причинении вреда правам Кредиторов в результате раздела имущества между ФИО1 и ФИО3 суд первой инстанции правомерно учел, что общее имущество ФИО1 и ФИО3 не подлежало оценке на момент его раздела в судебном порядке ввиду отсутствия спора о стоимости данного имущества между супругами (Определение ВС РФ от 01.09.2020г. № 5-КГ20-69-К2, ч.1 ст. 8 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации»).

Из изложенного следует, что при вынесении обжалуемого определения суд первой инстанции законно отклонил довод Финансового управляющего о нарушении прав кредиторов в результате раздела имущества между ФИО1 и ФИО3 по решению суда.

Несогласие финансового управляющего с выводом суда первой инстанции направлено на его переоценку и не является основанием для отмены обжалуемого судебного акта в апелляционном порядке.

Наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок
само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой
допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ)
(П.4 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах,
связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности
(банкротстве)»).

Правонарушение, состоящее в заключении сделки во вред имущественным правам кредиторов, является частным случаем злоупотребления правом, а положения п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве - специальными нормами по отношению к ст. 10 ГК РФ.

Применение ст. 10 и 168 ГК РФ для признания сделки недействительной при наличии специального регулирования носит субсидиарный характер.

Соответственно разграничение составов во избежание применения общих норм для ухода от специальных правил о периоде подозрительности и сроке исковой давности является обязательным.

ВС РФ выработал позицию, согласно которой в условиях конкуренции норм Закона о банкротстве и положений ГК РФ на основании ст. 10 и 168 ГК РФ может быть оспорена только сделка, выходящая за пределы диспозиции п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. При ином подходе установление трехлетнего периода подозрительности теряет смысл (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 24.10.2017 № 305-ЭС17- 4886(1), от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886, от 17.12.2018 № 309-ЭС18-14765, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069).

Из положений п.2. ст. 61.2. Закона о банкротстве следует, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Их материалов дела следует, что в ходе рассмотрения обособленного спора в суде первой инстанции финансовый управляющий в обоснование заявленных требований фактически ссылался на то, что раздел имущества в судебном порядке и исполнение судебного акта осуществлены ФИО1 и ФИО3 в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника; в результате совершения сделки по исполнению решения суда был причинен вред имущественным правам кредиторов должника; ФИО3 знала о том, что при разделе имущества должник преследовал цель причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Таким образом, пороки сделки по исполнению решения Щербинского районного суда г. Москвы от 11.02.2013 по делу №2-350/2013, на которые указывал финансовый управляющий в обоснование заявленных требований, не выходят за пределы дефектов подозрительных сделок, поэтому данная сделка не может быть оспорена на основании ст. 10 и 168 ГК РФ.

Обязанность по исполнению решения суда о разделе имущества была исполнена со стороны ФИО3 в следующие сроки: 10.01.2014 - регистрация права собственности ФИО3 на земельный участок с кадастровым номером 50:61:0020210:4 и дом с кадастровым номером 50:61:0000000:996, расположенные по адресу: <...> (т.2 л.д.23); 05.07.2013 - регистрация права собственности ФИО3 на земельный участок с кадастровым номером 50:61:0020210:57, расположенный по адресу: <...> (т.2 л.д.24).

Право собственности на транспортное средство марки Lexus IS250 2008 года выпуска возникло у ФИО3 18.07.2009г. (т.2 л.д. 46-48). Судебным решением о разделе имущества право собственности на указанный объект движимого имущества признано за ФИО3

Право собственности на жилой дом, расположенный по адресу: г. Москва, <...>, с кадастровым номером 77:07:0008001:11032, возникло у ФИО1 09.02.2006г. (т.2 л.д.43). Судебным решением о разделе имущества право собственности на указанный объект недвижимого имущества признано за ФИО1).

Право собственности на земельный участок с кадастровым номером 50:61:0020210:19, расположенный по адресу: г. Москва, <...>, возникло у ФИО1 03.02.2004г. (т.2 л.д.44). Судебным решением о разделе имущества право собственности на указанный объект недвижимого имущества признано за ФИО1

Как следует из картотеки арбитражных дел, заявление о признании ФИО1 банкротом было подано в суд 15.03.2018 г. (т.2 л.д.37), принято судом к производству 19.03.2018 (т.2 л.д.37), признано обоснованным с введением процедуры реструктуризации долгов определением Арбитражного суда города Москвы от 31.05.2018 г. (т.2 л.д. 36).

Таким образом, исполнение ФИО3 решения Щербинского районного суда г. Москвы от 11.02.2013 по делу № 2-350/2013 осуществлено ранее, чем за три года до 19.03.2018 (дата принятия заявления о признании ФИО1 несостоятельным (банкротом), поэтому данные действия не подпадают под установленный п. 2 ст. 61.2. Закона о банкротстве период подозрительности.

Из положений п. 32 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. 1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» следует, что заявление об оспаривании сделки на основании ст.ст. 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (п. 2 ст. 181 ГК РФ).

В соответствии со ст. 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных ст.ст. 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве.

Финансовый управляющий мог узнать о состоявшемся решении о разделе имущества и его исполнении с 31.05.2018 (дата утверждения финансового управляющего) (т.2 л.д.36); располагал информацией о разделе имущества по состоянию на дату подачи запроса об истребовании доказательств (20.03.2019) в Арбитражный суд г. Москвы, поскольку просил об истребовании в Щербинском районном суде г. Москвы судебного акта о разводе ФИО1 с ФИО3 и разделе имущества между данными лицами (т.2 л.д.38); узнал о содержании решения Щербинского районного суда г.Москвы от 11.02.2013 по делу №2-350/2013 не позднее 29.05.2019 (дата получения судебного акта по акту приема-передачи) (т.2 л.д. 39); узнал об исполнении решения Щербинского районного суда г.Москвы от 11.02.2013 по делу №2-350/2013 не позднее 10.12.2018, поскольку в этот день ему на основании сформированного им запроса выдана выписка из ЕГРН о правах ФИО1 на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости (Приложение №18). Из содержания данной выписки следует, что право собственности ФИО1 на объекты недвижимости, которые в соответствии с судебным актом о разделе имущества перешли в собственность ФИО3, прекратилось 05.07.2013 и 10.01.2014 (т.2 л.д. 40).

В нарушение п.2. ст. 181 ГК РФ с заявлением об оспаривании сделки по исполнению решения суда финансовый управляющий обратился лишь 05.11.2020, то есть пределами годичного срока для обжалования сделки по специальным основаниям.

Таким образом, оспаривание финансовым управляющим сделки по исполнению решения суда по ст.ст. 10,168 ГК РФ при отсутствии доводов о наличии пороков, выходящих за пределы диспозиции п.2 ст.61.2. Закона о банкротстве, обусловлено стремлением последнего обойти сокращённый срок исковой давности, установленный для оспоримых сделок, и период подозрительности, что явно противоречит воле законодателя.

Учитывая, что пороки сделки по исполнению решения Щербинского районного суда г.Москвы от 11.02.2013 по делу № 2-350/2013, на которые ссылался финансовый управляющий в обоснование заявленных требований, не выходят за пределы диспозиции п.2 ст. 61.2. Закона о банкротстве, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что данная сделка не может быть оспорена на основании ст. 10 и 168 ГК РФ.

Суд первой инстанции полно и правильно установил фактические обстоятельства по делу и дал им надлежащую правовую оценку.

Определение суда законно и обоснованно. Оснований для его отмены нет.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 27й АПК РФ, суд

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.07.2021 по делу № А40-49488/18 оставить без изменения, апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 – ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

Председательствующий судья: М.С.Сафронова

Судьи: А.С.Маслов

Н.В. Юркова