Гражданский кодекс часть 1

по заявлению ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов должника требования в общем размере 2 778 612 000 руб., из которых: 2 367 101 161,89 руб. основного долга и 411 510 838,11 руб. процентов за пользование кредитом,

УСТАНОВИЛ: определением Арбитражного суда Московской области от 15.12.2017 г. в отношении ФИО5 (ДД.ММ.ГГГГ года рождения, место рождения: пос. Болшево, гор. Калининграда Московской области, ИНН <***>, место жительства: Московская область, Одинцовский район, дер. Солослово, тер. КИЗ Горки-8, д. 228) введена процедура банкротства гражданина - реструктуризация долгов, финансовым управляющим утвержден член ААУ «ГАРАНТИЯ» ФИО8 (ИНН <***>, адрес для переписки: 603157, <...>).

Сообщение о введении процедуры реализации имущества в установленном порядке опубликовано в ЕФРСБ от 19.12.2017 г., а также в газете «КоммерсантЪ» № 240 от 23.12.2017 г.

25.12.2017 г. ФИО3 обратилась в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника ее требования в общем размере 2 776 192 000 руб., в том числе 2 365 039 562,50 руб. основного долга и 411 152 437,50 руб. процентов за пользование кредитом.

В судебном заседании 15.02.2018 г. представителем ФИО3 заявлено об уточнении требования и увеличении его суммы до 2 778 612 000,00 руб., из которых: 2 367 101 161,89 руб. основного долга и 411 510 838,11 руб. процентов за пользование кредитом. Протокольным определением суда от 15.02.2018 г. уточнение принято в порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда Московской области от 15.02.2018 г. к участию в настоящем обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ООО «Московская областная компания по управлению недвижимости» (ИНН <***>), ФИО9, ФИО10 и ООО «Би Бренд» (ИНН <***>).

Определением Арбитражного суда Московской области от 18.05.2018 года в удовлетворении заявления отказано.

Постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2018 указанное определение оставлено без изменения.

ООО «Би Бренд», ООО «Термишин Рус», ФИО3, АО «ГАЗПРОМБАНК» не согласившись с вынесенными по делу судебными актами, обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ООО «Би Бренд» в своей кассационной жалобе просит изменить определение Арбитражного суда Московской области 18.05.2018 по делу № А41-85318/2017, исключив из мотивировочной части абзацы следующего содержания: «…Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации № 306-ЭС16-20056(6) при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной), на последнего переходит по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть исполнение уже заключенного соглашения (абз. 12 стр. 6 определения). Вместе с тем, экономических мотивов заключения, как договора дарения заложенного имущества, так и в дальнейшем договора поручительства с лицом, приобретшим права требования к должнику, при наличии залоговых отношений, ни заявителем, ни ФИО10 не раскрыто (абз. 13 стр. 6 Определения). В п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 5, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, сформулирована правовая позиция, согласно которой, если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки (абз. 14 стр. 6 определения). Суд полагает возможным применить указанную правовую позицию по отношению к сделкам, у которых имеются признаки притворности (абз. 15 стр. 6 определения). В рассматриваемом случае, сделки совершены ФИО3, с привлечением юридического лица, установить конечного бенефициара которого не представляется возможным (абз. 2 стр. 7 Определения). Доказательств наличия какого-либо экономического интереса у ФИО3 для заключения договора поручительства в материалы дела не представлено, разумные экономические мотивы не приведены (абз. 4 стр. 7 определения). Оценивая, в совокупности, обстоятельства дела, суд считает, что в сделках, совершенных в один день, по покупке требования к должнику юридическим лицом, установить конечного бенефициара которого не представляется возможным, заключению между таким юридическим лицом и ФИО3 договора поручительства, направлению требования заявителю о полном досрочном погашении задолженности, а также последующее погашение требования данного юридического лица путем предоставления в качестве отступного имущественного комплекса, имеются признаки притворности (абз. 5 стр. 7 определения). Суд полагает, что сделки фактически прикрывают собой сделку по погашению должником его задолженности перед банком за счет собственного имущества, которое было фактически зарегистрировано за иным аффгпированным лицом, а также направлены на уменьшение в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (абз. 6 стр. 7 определения). Доводы о том, что ООО «Би Бренд» раскрыло источник финансирования для совершения сделки по покупке права требования к должнику непозднее получения отступного от ФИО3 (абз. 7 стр. 7 Определения)…»;

Постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2018 по делу № А41-85318/2017, исключив из мотивировочной части абзацы: «…Вместе с тем, экономических мотивов заключения, как договора дарения заложенного имущества, так и в дальнейшем договора поручительства с лицом, приобретшим права требования к должнику, при наличии залоговых отношений, ни заявителем, ни ФИО10 не раскрыто (абз. 5 стр. 11 Постановления). В п. 20 Обзора судебной практики Верховного суда Российской Федерации № 5, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 27.12.2017, сформулирована правовая позиция, согласно которой если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки. Суд правомерно счел возможным применить указанную правовую позицию по отношению к сделкам, у которых имеются признаки притворности (абз. 6 стр. 11 Постановления). В рассматриваемом случае, сделки совершены ФИО3, с привлечением юридического лица, установить конечного бенефициара которого не представляется возможным (абз. 1 стр. 12 Постановления). Доказательств наличия какого-либо экономического интереса у ФИО3 для заключения договора поручительства в материалы дела не представлено, разумные экономические мотивы не приведены (абз. 3 стр. 12 Постановления). Оценивая, в совокупности, обстоятельства дела, суд считает, что в сделках, совершенных в один день, по покупке требования к должнику юридическим лицом, установить конечного бенефициара которого не представляется возможным, заключению между таким юридическим лицом и ФИО3 договора поручительства, направлению требования заявителю о полном досрочном погашении задолженности, а также последующее погашение требования данного юридического лица путем предоставления в качестве отступного имущественного комплекса, имеются признаки притворности (абз. 4 стр. 12 Постановления). Доводы о том, что ООО «Би Бренд» раскрыло источник финансирования для совершения сделки по покупке права требования к должнику не противоречат выводам суда, поскольку оплата АО «Газпромбанк» за приобретаемое требование была произведена позднее получения отступного от ФИО3 (абз. 5 стр. 12 Постановления). Оценив в совокупности представленные доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что рассматриваемые сделки, являющиеся основанием для образования задолженности, требование о включении в реестр которой заявляет ФИО3, фактически прикрывают собой сделку по погашению должником его задолженности перед банком за счет собственного имущества, которое было фактически зарегистрировано за иным аффилированным лицом, а также направлены на уменьшение в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов (абз. 6 стр. 12 Постановления). Суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для иных правовых выводов (абз. 1 стр. 13 Постановления). Кроме того, заявители апелляционных жалоб ссылаются на выход за пределы заявленного требования, признавая перечисленные выше сделки ничтожными (абз. 5 стр. 13 Постановления). В данном случае правовой анализ рассматриваемого требования со стороны суда первой инстанции в полной мере соответствует правовой позиции Верховного суда РФ («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017)» (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.201)7 (абз. 6 стр. 13 Постановления). Рассматриваемым правоотношениям и требованию кредитора судом первой инстанции дана надлежащая и исчерпывающая правовая оценка, сам по себе факт несогласия с ней не влечет вывода о незаконности оспариваемого судебного акта (абз. 7 стр. 13 Постановления).

В обоснование кассационной жалобы ООО «Би Бренд», в том числе, указало, что выводы суда о притворности сделок, изложенные в мотивировочной части, не соответствуют обстоятельствам дела и нарушают права ООО «Би Бренд». Заявитель также указал, что необоснованным является вывод суда о намерении сторон злоупотребить своими правами во вред кредиторам (ст. 10 ГК Ф), поскольку объем кредиторской задолженности в результате их совершения не увеличился.

ООО «Термишин Рус» в своей кассационной жалобе проситотменить определение Арбитражного суда Московской области от 18.05.2018 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2018 по делу № А41 -85318/2017 в полном объеме, направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. В обоснование кассационной жалобы заявитель, в том числе, указал, что определение Арбитражного суда Московской области от 18.05.201 по делу № A4I-85318/2017 затрагивает права и законные интересы ООО «Термишин Рус», поскольку ООО «Термишин Рус» является поручителем ФИО5 перед АО «Газпромбанк», но в нарушение статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вынесено без привлечения общества в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований.

ФИО3в своей кассационной жалобе просит отменить обжалуемые судебные акты, принять по делу новый судебный акт, которым включить в реестртребований кредиторов ФИО5 требования ФИО3 в общем размере 40 000 0000 евро основного долга, что, в перерасчете на рубли составляет 2 778 612 000 руб., в том числе: сумму долга по кредиту в размере 34 076 023,02 евро, что в перерасчете составляет 2 367 101 161,89 руб.; сумму процентов за пользование кредитом 5 923 976,98 евро, что в перерасчете в рубли составляет 411510 838,11 руб. В обоснование кассационной жалобы заявитель, в том числе, указал, что судами первой и апелляционной инстанций не применены нормы закона: п. 1 ст. 365 Гражданского кодекса Российской Федерации, статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. По мнению заявителя, ФИО3 как солидарный должник исполнила обязательства перед кредитором, в связи с чем к ней перешло право кредитора требовать исполненное за должника. В данном случае гражданское законодательство предусматривает единственный способ реализации защиты прав кредитора при введении процедуры банкротства должника - включение требований в реестр требований кредиторов для их последующего удовлетворения в соответствии с положениями Закона о банкротстве, который и был избран ФИО3 Заявитель указал, что не соглашается с выводом судов о том, что сделка была направлена на «уменьшение в интересах должника и его аффилированных лицу количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов».

АО «Газпромбанк»в своей кассационной жалобе просит обжалуемые судебные акты отменить и принять по делу новый судебный акт о включении в реестр требований кредиторов ФИО5 требования ФИО3 в полном объеме. В обоснование кассационной жалобы заявитель, в том числе, указал, что при отчуждении должником части имущественного комплекса в 2009 году обязательства перед кредиторами, заявившими свои требования в рамках настоящего дела, у должника отсутствовали, в связи с чем вопрос недействительности сделок не подлежал рассмотрению в рамках обособленного спора о включении требования ФИО3 в реестр требований кредиторов Должника. Заявитель отметил, что вывод судов о притворности сделок не соответствует обстоятельствам дела. По мнению заявителя, суды первой и апелляционной инстанций в рамках рассмотрения требования ФИО3, фактически оценивая сделку банка с третьим лицом, судя по тексту определения и постановления признали банк недобросовестным (включая договор уступки права (требования) в состав притворной сделки), однако не указали, какое злоупотребление имело место быть со стороны банка и как оно влияет на должника или иных кредиторов, какое нарушено право или какой ущерб причинен сделкой. Никто из участников обособленного спора не заявлял о недобросовестности банка, соответствующие доказательства в материалах дата отсутствуют. АО «Газпромбанк» в своей кассационной жалобе также указал, что должник не являлся стороной сделки по уступке права требования; довод о мнимости сделок не соответствует обстоятельствам дела; суд апелляционной инстанции необоснованно отказал банку в приобщении дополнений к апелляционной жалобе, в связи с чем просил принятые судебные акты отменить и принять по делу новый судебный акт о включении в реестр требований кредиторов ФИО5 требования ФИО11 в полном объеме.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители заявителей кассационных жалоб, явившиеся в судебное заседание, и ФИО5 поддержали доводы, изложенные в кассационной жалобе.

Представители УФНС по Московской области и ФНС России возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

Иные участники спора своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что, согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Обсудив доводы кассационных жалоб, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемых судебных актах, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, арбитражный суд округа пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, 20.06.2016 г. АО «Газпромбанк» (банк) и ФИО5 заключен кредитный договор <***>, в соответствии с условиями которого банк предоставил должнику потребительский кредит в размере 50 000 000 евро под проценты за пользование кредитом в размере 10% годовых на срок до 25.05.2018 г.

При этом согласно графику погашения кредита 26.06.2017 г. подлежали погашению проценты в размере 5061232,13 Евро, а 25.05.2018 г. - основной долг и 4.575.342,47 Евро процентов.

Согласно п. 2.4.1 данного договора его стороны установили, что обязательства заемщика по нему обеспечивает залог земельного участка, общей площадью 14 813 кв. м с кадастровым номером 50:20:0010522:154, находящегося по адресу: Московская область. Одинцовский район, д. Барвиха, уч. 77Д, разрешенное использование: для индивидуального жилищного строительства, категория земель: земли населенных пунктов (далее - Земельный участок) и размещенных на Земельном участке: жилого дома, назначение: жилое, 1-этажный (подземных этажей - 1), общая площадь 7 600.7 кв. м, кадастровый (условный) номер 50-50-20/033/2009-177, инвентарный номер: 173:055-19687, лит. А, А1, А2, расположенного по адресу: <...> (далее - Жилой дом 1);

жилого дома, назначение: жилое, 1-этажный (подземных этажей - 1), общая площадь 162,3 кв. м, кадастровый (условный) номер 50-50-20/033/2009-178. инвентарный номер: 173:055-19687, лит. Б, Б1, расположенного по адресу: <...> (далее - Жилой дом2) (при совместном упоминании далее – Недвижимость (Предмет ипотеки);

Залогодателем недвижимости является ФИО10, ДД.ММ.ГГГГ г.р. (дочь должника).

Право залога распространяется также на находящиеся и/или строящиеся/ возводимые на земельном участке, являющемся предметом ипотеки, здания, строения и/или сооружения залогодателя в соответствии со статьями 64 и 65 Федерального закона «Об ипотеке (залоге недвижимости)».

В случае возведения залогодателем на земельном участке, который является предметом ипотеки, зданий, строений, сооружений, объектов незавершенного строительства, ипотека в пользу залогодержателя распространяется на такие здания, строения, сооружения, объекты незавершенного строительства по мере их возведения независимо от факта заключения (не заключения) соответствующего дополнительного соглашения к настоящему договору, в том числе:

- Сооружение: канализация ливневая самотечная, назначение: отвод от ливневых стоков, протяженность 340 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-366, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. Д, адрес объекта: <...>;

- Сооружение: канализация самотечная хозяйственно-бытовая, назначение: нежилое, городского коммунального хозяйства, отвод от бытовых сточных вод, протяженность 320 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-367, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. Ж. адрес объекта: <...>;

- Сооружение: забор, назначение: нежилое, ограждение территории, протяженность 445 м. кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-368, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. № 1, № 2, № 3, № 4, адрес объекта: <...>;

- Сооружение: поливочный водопровод, назначение: полив территории, протяженность 740 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-369, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. Е, адрес объекта: <...>;

- Сооружение: телефонная канализация, назначение: вспомогательное, протяженность 515 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-370, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. И, адрес объекта: <...>;

- Сооружение: пожарный резервуар, назначение: вспомогательное, протяженность 3100 куб. м. кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-371, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. К, адрес объекта: Московская область. <...>.

При этом в п. 2.4.2 договора его стороны установили, что обязательства заемщика по нему также обеспечиваются поручительством ООО «Термишин Рус» (единственный участник ФИО5).

30.12.2016 г. к кредитному договору было заключено дополнительное соглашение, согласно которому четвертый абзац пп. 2.4.1 был изложен в следующей редакции: «залогодателем недвижимости является гражданка Канады ФИО3, 23.08.1937 г.р.».

29.08.2017 г. дополнительным соглашением № 2 к кредитному договору его стороны пункты 2.1 и 2.4 договора изложили в следующей редакции: 2.1. Кредитор предоставляет заемщику потребительский кредит в размере 50 000 000 (пятьдесят миллионов) евро по 25 декабря 2018 года (включительно).

По состоянию на 29 августа 2017 года размер задолженности по кредиту составляет 15 923 976,98 (пятнадцать миллионов девятьсот двадцать три тысячи девятьсот семьдесят шесть) евро и девяносто восемь евроцентов. 2.4. С 25 декабря 2018 года обеспечением обязательств по договору является поручительство ООО «Темешин рус» (далее - поручительство). Поручительство действует до полного исполнения обязательств Заемщиком по Кредитному договору.

29.08.2017 г. между АО «Газпромбанк» и ООО «Би Бренд» (ОГРН <***>) был заключен договор об уступке права (требования), в соответствии с условиями которого банк передал ООО «Би Бренд» права (требования) к ФИО5, основанные на кредитном договоре от 20.06.2016 № 08-335-ПБ/16 в части основного долга в размере 34 076 023,02 евро и проценты за пользование кредитом начисленные за период с 22.06.2016 по 29.08.2017 в размере 5 923 976,98 евро, проценты за пользование кредитом, начисленные на уступленную Цессионарию часть суммы основного долга, до даты фактического возврата указанной части суммы кредита.

29.08.2017 г. между ООО «Би Бренд» и ФИО3 (матерью должника) заключен договор поручительства № ПР-08/17, в соответствии с которым ФИО3 обязалась нести перед ООО «Би Бренд» солидарную ответственность за исполнение ФИО5 обязательств по кредитному договору от 20.06.2016 г. <***>.

Пунктом 2.3 договора поручительства от 29.08.2017 № ПР-08/17 установлено, что поручительство обеспечивает исполнение ФИО5 обязательств по кредитному договору в следующем объеме:

- возврат кредита (части суммы основного долга) в размере 34 076 023,02 евро (п. 2.3.1 договора поручительства), - уплата начисленных и неуплаченных (просроченных) процентов за пользование кредитом за период с 22.06.2016 по 29.08.2017 включительно в размере 5 923 976,98 евро (п. 2.3.2 договора поручительства),

- уплата процентов на сумму кредита (часть основного долга), указанную в п. 2.3.1 договора поручительства - в размере 10 процентов годовых (п. 2.3.3 договора поручительства).

29.08.2017 г. ООО «Би Бренд» направило ФИО3 как поручителю требование о полном досрочном погашении задолженности в общем размере 40 000 000 евро (основной долг по кредиту в размере 34 076 023,02 евро, проценты за пользование кредитом за период с 22.06.2016 по 29.08.2017 включительно в размере 5 923 976,98 евро).

29.08.2017 между ООО «Би Бренд» и ФИО3 заключено соглашение об отступном № ОТ-08/17, в соответствии с условиями которого ФИО3 предоставила ООО «Би Бренд» отступное путем передачи имущества, указанного в пункте 2.1. соглашения об отступном, в целях прекращения обязательства ФИО3, вытекающего из Договора поручительства от 29.08.2017 № ПР-08/17, заключенного между ООО «Би Бренд» и ФИО3, обеспечивающего исполнение обязательств ФИО5 по кредитному договору <***> от 20.06.2016 перед ООО «Би Бренд», с целью прекращения обязательств по договору поручительства в объеме, указанном в пункте 1.2 соглашения об отступном.

Предметом отступного являлось имущество, которое ранее было предметом договора залога, договора поручительства, соглашения об отступном, а именно:

- земельный участок, общей площадью 14 813 кв. м с кадастровым номером 50:20:0010522:154, находящийся по адресу: Московская область. <...>, разрешенное использование: для индивидуального жилищного строительства, категория земель: земли населенных пунктов;

- жилой дом, назначение: жилое, 1-этажный (подземных этажей - 1), общая площадь 7 600,7 кв. м, кадастровый (условный) номер 50-50-20/033/2009-177, инвентарный номер: 173:055-19687, лит. А, А1, А2, расположенного по адресу: <...>,

- жилой дом, назначение: жилое, 1-этажный (подземных этажей - 1), общая площадь 162,3 кв. м, кадастровый номер 50-50-20/033/2009-178, инвентарный номер: 173:055-19687, лит. Б., Б1, расположенного по адресу: <...>,

- сооружение: канализация ливневая самотечная, назначение: отвод от ливневых стоков, протяженность 340 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-366, инвентарный номер: 174:055-19б687, лит. Д, адрес объекта: <...>;

- сооружение: канализация самотечная хозяйственно-бытовая, назначение: нежилое, городского коммунального хозяйства, отвод от бытовых сточных вод, протяженность 320 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-367, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. Ж, адрес объекта: Московская область, Одинцовский район, д, Барвиха, д. 77Д;

- сооружение: забор, назначение: нежилое, ограждение территории, протяженность 445 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-368, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. № 1, № 2, № 3, № 4, адрес объекта: <...>;

- сооружение: поливочный водопровод, назначение: полив территории, протяженность 740 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-369, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. Е, адрес объекта: <...>;

- сооружение: телефонная канализация, назначение: вспомогательное, протяженность 515 м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-370, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. И; адрес объекта: <...>;

- сооружение: пожарный резервуар, назначение: вспомогательное, протяженность 3100 куб. м, кадастровый (условный) номер 50-50-96/119/2010-371, инвентарный номер: 174:055-19687, лит. К, адрес объекта: <...>.

В связи с изложенным, ФИО3, в порядке п. 1 ст. 365 Гражданского кодекса Российской Федерации обратилась в суд с заявлением о включении в реестр требований должника ее требования.

Принимая обжалуемые определение и постановление и отказывая в удовлетворении заявления о включении задолженности в реестр требований кредиторов должника, суды исходили из того, что обоснованность спорного требования не подтверждена надлежащими доказательствами, экономических мотивов заключения ряда договоров не раскрыто.

Суд кассационной инстанции соглашается с указанными выводами в связи со следующим.

Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закона о банкротстве) и части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

На основании пункта 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

В силу положений пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 года № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. К заявлению кредитора об установлении размера его требований прилагаются документы, подтверждающие обязательства должника перед кредитором, а также наличие и размер задолженности по указанным обязательствам, доказательства оснований возникновения задолженности, ее расчет, позволяющие установить документальную обоснованность этих требований.

Согласно абзацу четвертому статьи 2 Закона о банкротстве под денежным обязательством понимается обязанность должника уплатить кредитору определенную денежную сумму по гражданско-правовой сделке и (или) иному предусмотренному Гражданским кодексом Российской Федерации, бюджетным законодательством Российской Федерации основанию.

В данном случае, при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению часть 3.1 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. При оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего 3 следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. При установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (ч. 3 ст. 70 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Согласно п. 1 ст. 361 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

Правовая природа поручительства, как способа обеспечения обязательства, состоит в создании для кредитора дополнительных гарантий получения удовлетворения своего требования, путем увеличения числа субъектов за счет имущества которых может быть исполнено обязательство.

Согласно пункту 3 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Согласно ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений; обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, определяются арбитражным судом на основании требований и возражений лиц, участвующих в деле.

Судами установлено, что16.04.2009 г. (дата, указанная должником в возражениях) часть предмета отступного, а именно: земельный участок, два жилых дома, забор, были отчуждены ФИО5 в пользу ООО «Мособлнедвижимость» (ИНН <***>, ОГРН <***>) по договору купли продажи-имущества. 27.12.2010 г. имущественный комплекс был реализован ООО «Мособлнедвижимость» ФИО9

22.09.2011 г. в соответствии с решением мирового судьи судебного участка № 163 Одинцовского района Московской области от 07.11.2011 г. был осуществлен переход права собственности на имущественный комплекс от ФИО9 к ФИО10 на основании дополнительного соглашения к брачному договору.

29.12.2016 г. ФИО10 передала имущественный комплекс ФИО3 по договору дарения.

Согласно ч. 3 ст. 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

В Определении Верховного суда Российской Федерации № 306-ЭС16-20056(6) от 26.05.2017 г. сформулирована правовая позиция, согласно которой не подлежит удовлетворению заявление аффилированного с должником лица о включении мнимого требования в реестр требований кредиторов, поданное исключительно с противоправной целью уменьшения в интересах должника количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

Согласно ст. 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доказательства представляются лицами, участвующими в деле.

Как указали суды, в данном случае, об аффилированности должника и группы лиц, заключавших сделки по переходу предмета залога свидетельствует то, что ООО «Мособлнедвижимость» зарегистрировано 24.04.2009 г. на основании решения единственного участника общества от 16.03.2009 г. ФИО12. 28.04.2009 г. генеральным директором ООО «Мособлнедвижимость» избран ФИО13.

Впоследствии, как усматривается из открытых источников в сети «Интернет» (https://www.kartoteka.ru/card/35bb86e4bd7475598d1e754e70ef3c2a/#path_Main_Card_CardFl_Controleds_Egrul) ФИО13 был генеральным директором общества ООО «Термишин Рус» (ИНН <***>, ОГРН <***>). Единственным участником ООО «Термишин Рус» в период с 18.07.2014 г. по 23.02.2016 г. являлся должник – ФИО5

Кроме того, ФИО12 и ФИО13 являются участниками, обладающими каждый по 50% долей в уставном капитале ООО «Одинцовская районная эксплуатационная служба» (ИНН <***>, ОГРН <***>).

С 06.07.2012 г. по 29.06.2016 г. учредителем ООО «Мособлнедвижимость» являлась ФИО14 (супруга должника ФИО5 в указанный период).

27.12.2010 г. имущественный комплекс был отчужден ФИО9, который с марта 2011 г. являлся супругом дочери должника. Впоследствии, в связи с расторжением брака ФИО9 с ФИО10 имущественный комплекс перешел во владение последней в связи с заключением между ними дополнительного соглашения к брачному договору.

Позднее, предмет отступного, уже будучи обремененным залогом, перешел во владение заявителя по безвозмездному договору дарения от ФИО10

Несмотря на заключение ряда различных сделок, по переходу права собственности на предмет залога, имущественный комплекс оставался во владении замкнутой группы лиц прямо или опосредованно связанных с должником. При этом последние двое владельцев имущества являются его близкими родственниками.

Суды обеих инстанций, исследовав и оценив все представленные сторонами доказательства, а также доводы и возражения участвующих в деле лиц, руководствуясь положениями действующего законодательства, с учетом положений п. п. 2, 4, 7, 8 ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции», а также дат заключения сделок, соотносящихся с изложенными событиями, правильно определили спорные правоотношения, с достаточной полнотой выяснили имеющие существенное значение для дела обстоятельства, пришли к обоснованному и правомерному выводу о том, что между должником и указанными лицами имеются постоянные внутригрупповые отношения и, как следствие, общность экономических интересов.

При этом, судами отмечено, что согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного суда Российской Федерации № 306-ЭС16-20056(6) при представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (например, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

Вместе с тем, экономических мотивов заключения последовательных сделок по отчуждению имущества ФИО5 и членов его семьи (матери, дочери) не представлено.

В пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, сформулирована правовая позиция, согласно которой, если конкурсный кредитор обосновал существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков мнимости у сделки, совершенной должником и другим конкурсным кредитором, на последних возлагается бремя доказывания действительности сделки. Суд правомерно счел возможным применить указанную правовую позицию по отношению к сделкам, у которых имеются признаки притворности.

В силу п. 2 ст. 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. В рассматриваемом случае, сделки совершены ФИО3, с привлечением юридического лица, установить конечного бенефициара которого не представляется возможным.

Суд кассационной инстанции соглашается с доводами кассационных жалоб, в том числе, кассационной жалобы АО «Газпромбанк» относительно ошибочности выводов суда о заинтересованности банка в сделках об уступке прав требования к должнику, то есть, договорах цессии и поручительства, - поскольку суды, делая такие выводы, не установили факт аффилированности и заинтересованности банка по отношению к сторонам сделок, а также факт злоупотребления правом при заключении договора цессии и договора поручительства, в связи с чем включение указанных сделок в цепочку сделок, целью которых является фактическое сохранение имущества за должником, является ошибочным.

Однако, данные обстоятельства не являются основаниями для отмены судебных актов, учитывая, что согласно позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

По настоящему делу экономических мотивов заключения последовательных сделок по отчуждению имущества ФИО5 и членов его семьи (матери, дочери, и т.д.) не представлено, а имущество из владения семьи не выбывало.

Доводы кассационной жалобы были предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и получили соответствующую правовую оценку.

При этом, отклоняя доводы заявителя, суд кассационной инстанции соглашается с выводами судов о том, что в сделках, совершенных в один день, по покупке требования к должнику юридическим лицом, установить конечного бенефициара которого не представляется возможным, заключению между таким юридическим лицом и ФИО3 договора поручительства, направлению требования заявителю о полном досрочном погашении задолженности, а также последующее погашение требования данного юридического лица путем предоставления в качестве отступного имущественного комплекса, имеются признаки притворности.

Таким образом, судами установлено, что рассматриваемые сделки - последовательные сделки по отчуждению имущества должника, - являющиеся основанием для образования задолженности, требование о включении в реестр которой заявляет ФИО3, фактически прикрывают собой сделку по погашению должником его задолженности перед кредитором за счет собственного имущества, которое в разное время было фактически зарегистрировано за иными аффилированными лицами, а также направлены на уменьшение в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов.

В соответствии с пунктом 2 статьи 213.8, пунктом 2 статьи 213.11 Закона о банкротстве с даты вынесения арбитражным судом определения о признании обоснованным заявления о признании гражданина банкротом и введении реструктуризации срок исполнения возникших до принятия арбитражным судом заявления о признании гражданина банкротом денежных обязательств для целей участия в деле о банкротстве гражданина считается наступившим. Требования кредиторов по денежным обязательствам (за исключением текущих платежей) могут быть предъявлены только в порядке, установленном Законом о банкротстве, и рассматриваются по правилам статьи 71 этого Закона.

Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности. Кредитор, заявивший требования к должнику, как и лица, возражающие против этих требований, обязаны доказать обстоятельства, на которые они ссылаются как на основание своих требований или возражений. Законодательство гарантирует им право на предоставление доказательств (статьи 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В условиях банкротства должника, а, значит, очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, судебным спором об установлении требования конкурсного кредитора затрагивается материальный интерес прочих кредиторов должника, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу. Кроме того, в сохранении имущества банкрота за собой заинтересованы его бенефициары, что повышает вероятность различных злоупотреблений, направленных на создание видимости не существовавших реально правоотношений.

Как следствие, во избежание необоснованных требований к должнику и нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора. Исследованию подлежит сама возможность по исполнению сделки.

Разъяснения о повышенном стандарте доказывания в делах о банкротстве даны в пункте 26 постановления № 35, из которого следует, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Требование, основанное на факте передачи денежных средств, должно подтверждаться не только распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру (что свойственно обычному спору), но и доказательствами, подтверждающими финансовые возможности кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, а также сведениями о дальнейшем движении денежных средств.

Верховный Суд Российской Федерации в своих Определениях, в которых раскрывается понятие повышенного стандарта доказывания применительно к различным правоотношениям, из которых возник долг, указал, что в условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота возможны ситуации, когда спор по задолженности между отдельным кредитором (как правило, связанным с должником), носит формальный характер и направлен на сохранение имущества должника за его бенефициарами: за собственниками бизнеса (через аффилированных лиц - если должник юридическое лицо) или за самим должником (через родственные связи - если должник физическое лицо). Подобные споры характеризуются предоставлением минимально необходимого и в то же время внешне безупречного набора доказательств о наличии задолженности у должника, обычно достаточного для разрешения подобного спора; пассивностью сторон при опровержении позиций друг друга; признанием обстоятельств дела или признанием ответчиком иска и т.п. В связи с совпадением интересов должника и такого кредитора их процессуальная активность не направлена на установление истины.

Примеры судебных дел, в которых раскрывается понятие повышенного стандарта доказывания применительно к различным правоотношениям, из которых возник долг, имеются в периодических и тематических обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации (пункт 15 Обзора № 1 (2017) от 16.02.2017; пункт 20 Обзора № 5 (2017) от 27.12.2017, пункт 17 Обзора № 2 (2018) от 04.07.2018, пункт 13 Обзора от 20.12.2016), а также в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам (Определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС16-20992(3), № 305-ЭС16-10852, № 305-ЭС16-10308, № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344, № 305-ЭС17-14948, № 308-ЭС18-2197, №305-ЭС18-3009).

Конкурирующий кредитор и арбитражный управляющий как лица, не участвовавшие в сделке, положенной в основу требований о включении в реестр, объективно лишены возможности представить в суд исчерпывающий объем доказательств, порочащих эту сделку. В то же время они могут заявить убедительные доводы и (или) указать на такие прямые или косвенные доказательства, которые с разумной степенью достоверности позволили бы суду усомниться в действительности или заключённости сделки.

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку.

Согласно сложившейся судебной практике наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и должником объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.02.2014 № 14510/13).

По смыслу указанной позиции, отношения, обусловливающие наличие соответствующих мотивов, могут быть как юридически формализованными, так и фактическими.

В подтверждение данного обстоятельства в обособленный спор представлялись выписки из Единого государственного реестра юридических лиц, из которых усматривается взаимосвязь участвующих в данном обособленном споре лиц (факт участия одного общества в другом, наличие одного и того же адреса местонахождения и т.д.).

Верховный Суд Российской Федерации в Определении от 15.06.2016 №308-ЭС16-1475 указал, что понятие юридической аффилированности не требует доказывания того, что участники одной группы формализовали свою деятельность как осуществляемую от имени «единого хозяйствующего субъекта» (создание холдинга, подписание соглашения о сотрудничестве, ведение консолидированной финансовой отчетности, использование всеми членами группы одного товарного знака и т.д.).

Судами первой и апелляционной инстанций установлена аффилированность группы лиц, являющихся родственниками, бывшими родственниками, лицами, связанными корпоративными отношениями и дружественными заинтересованными отношениями.

Судами установлена совокупность указанных обстоятельств, подтверждающих фактическую аффилированность, которая подтверждает мотивы совершения спорных сделок, целью которых является сохранение спорного имущества за семьей должника, поскольку данное имущество при всех сделках с ним сохранялось за семьей.

Судами в данном обособленном споре установлено наличие внутригрупповых и родственных отношений и общность хозяйственных интересов, участвующих лиц, действиями которых отчуждение имущества, по сути, не выбывало из семьи должника.

Нахождение ответчика в статусе банкротящегося лица с высокой степенью вероятности может свидетельствовать о том, что денежных средств для погашения долга перед всеми кредиторами недостаточно. Поэтому в случае признания каждого нового требования обоснованным доля удовлетворения требований этих кредиторов снижается, в связи с чем они объективно заинтересованы, чтобы в реестр включалась только реально существующая задолженность.

Этим объясняется установление в делах о банкротстве повышенного стандарта доказывания при рассмотрении заявления кредитора о включении в реестр, то есть установление обязанности суда проводить более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с обычным общеисковым гражданским процессом. В таком случае основанием к включению требования в реестр является представление кредитором доказательств, ясно и убедительно подтверждающих наличие и размер задолженности перед ним и опровергающих возражения заинтересованных лиц об отсутствии долга (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», определения Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 № 305-ЭС18-413, от 13.07.2018 № 308-ЭС18-2197).

При этом согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности.

При этом, суд кассационной инстанции соглашается с выводом суда апелляционной инстанции об отсутствии вывода об аффилированности АО «Газпромбанка» с вышеуказанной группой лиц.

В рамках дела о банкротстве суды вправе квалифицировать сделку, при совершении которой допущено нарушение норм права.

Вместе с тем, в обжалуемых судебных актах первой и апелляционной инстанции отсутствуют выводы о мнимости и притворности заключенных АО «Газпромбанка» сделок (кредитного договора, договора залога, договора уступки от 29.08.2017).

Суды указывали на сделки с АО «Газпромбанка» лишь для того, чтобы проанализировать «цепочку» сделок в целом.

Судами в судебных актах не сделано выводов ни об аффилированности с АО «Газпромбанка», ни о злоупотреблениях со стороны АО «Газпромбанка».

Суды лишь исходили из того, что требования основаны на цепочке сделок, заключенных между аффилированными лицами с нарушением норм права для создания искусственной контролируемой задолженности с целью причинения вреда независимым кредиторам, что предшествует удовлетворению заявленных требований.

Иные доводы кассационных жалоб сводятся к несогласию с выводами судов об аффилированности лиц, выступающих сторонами в рассматриваемых выше правоотношениях.

В данном случае, как установлено судами, правовой анализ рассматриваемого требования со стороны суда первой инстанции в полной мере соответствует правовой позиции Верховного суда Российской Федерации («Обзор судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 4 (2017)» (утв. Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 15.11.2017)

Переоценка доказательств и установление новых обстоятельств находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Ссылка заявителя кассационных жалоб на то, что суды первой и апелляционной инстанций нарушили нормы процессуального и материального права, а также не учли судебную практику, судом кассационной инстанции отклоняется, поскольку иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

В соответствии с частью 3 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием для изменения или отмены решения, постановления арбитражного суда, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения, постановления.

Таких нарушений судами не допущено.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены определения и постановления в соответствии с частью 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, также судами не нарушены, в связи с чем кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Рассмотрев кассационную жалобу ООО «Термишин Рус» суд кассационной инстанции приходит к выводу о том, что производство по ней также подлежит прекращению, как правомерно и прекратил производство по апелляционной жалобе суд апелляционной инстанции.

Согласно статье 42 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации лица, не участвовавшие в деле, о правах и об обязанностях которых арбитражный суд принял судебный акт, вправе обжаловать этот судебный акт, а также оспорить его в порядке надзора по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

Из разъяснений, содержащихся в пункте 1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», следует, что не участвовавшие в деле лица вправе обжаловать судебный акт в случаях, если он принят об их правах и обязанностях, то есть, данным судебным актом непосредственно затрагиваются их права и обязанности, в том числе, создаются препятствия для реализации их субъективного права или надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора.

Судебный акт может быть признан принятым о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, лишь в том случае, если данным актом устанавливаются права этого лица относительно предмета спора либо возлагаются обязанности на это лицо. Наличие у лица, не привлеченного к участию в деле, заинтересованности в исходе дела само по себе не наделяет его правом на обжалование судебных актов.

Суд кассационной инстанции исследовал материалы дела и доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, и пришел к выводу о том, что ООО «Термишин Рус» не указало оснований, позволяющих ей обжаловать судебные акты по настоящему делу; не является лицом, имеющим право на обжалование названного судебного акта, поскольку суд не принял судебного акта о каких-либо правах названного юридического лица или о возложении на него каких-либо обязанностей.

Доводы ООО «Термишин Рус», изложенные в кассационной жалобе, не могут являться основанием для признания того, что данным актом устанавливаются права этого лица относительно предмета спора либо возлагаются обязанности на это лицо, а одна лишь заинтересованность в исходе дела не может наделять правом ООО «Термишин Рус» на обжалование настоящих судебных актов.

На основании изложенного суд кассационной инстанции полагает, что ООО «Термишин Рус» нельзя признать лицом, которое имеет право на обжалование судебного акта в порядке статьи 42 и лицом, которое должно быть привлечено в порядке ст. 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Согласно разъяснениям, данным Высшим Арбитражным Судом Российской Федерации в п. 1 Постановления Пленума от 28.05.2009 № 36 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», лица, не участвующие в деле, как указанные, так и не указанные в мотивировочной и/или резолютивной части судебного акта, вправе его обжаловать в порядке апелляционного производства в случае, если он принят об их правах и обязанностях, то есть данным судебным актом непосредственно затрагиваются их права и обязанности, в том числе создаются препятствия для реализации их субъективного права или надлежащего исполнения обязанности по отношению к одной из сторон спора.

При этом, судебный акт может быть признан вынесенным о правах и обязанностях лица, не привлеченного к участию в деле, лишь в том случае, если им устанавливаются или непосредственно затрагиваются права или обязанности этого лица.

Из обжалуемых определения и постановления не усматривается, что оно принято о правах и обязанностях заявителя, в тексте определения отсутствуют какие-либо выводы в отношении данного лица.

При таких обстоятельствах, определением постановлением по настоящему делу права ООО «Термишин Рус» не затронуты.

Согласно пункту 1 части 1 статьи 281 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае подачи кассационной жалобы лицом, не имеющим право на обжалование судебного акта в порядке кассационного производства, кассационная жалоба возвращается заявителю. Если указанное обстоятельство установлено после принятия кассационной жалобы к производству суда, то производство по кассационной жалобе прекращается применительно к пункту 1 части 1 статьи 150 Кодекса.

При таких обстоятельствах производство по кассационной жалобе подлежит прекращению применительно к пункту 1 части статье 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Производство по кассационной жалобе ООО «Термишин Рус» прекратить.

Определение Арбитражного суда Московской области от 18.05.2018 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 19.07.2018 года по делу № А41-85318/2017 оставить без изменения, кассационные жалобы—без удовлетворения.

Председательствующий судья Е.А. Зверева

Судьи: Л.В. Михайлова

Л.В. Федулова