Гражданский кодекс часть 1

при участии ФИО1 (паспорт) и ее представителя ФИО2 (доверенность от 11.03.2022), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 05.08.2021), от ФИО5 представителя ФИО6 (доверенность от 26.01.2021), от общества с ограниченной ответственностью «Росинвест» и конкурсного управляющего ФИО7 представителя ФИО8 (доверенность от 01.02.2022),

рассмотрев 11.04.2022 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО3 и ФИО5 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.09.2020 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 по делу № А56?10746/2019/суб.1,

у с т а н о в и л:

Публичное акционерное общество «Балтийский инвестиционный банк», адрес: 197101, Санкт-Петербург, Дивенская ул., д.1, лит. А, ИНН <***>, ОГРН <***> (далее – Банк), обратилось в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании общества с ограниченной ответственностью «Росинвест», адрес: 199106, Санкт-Петербург, Средний просп. В.О., д. 88, лит. А, ОГРН <***>, ИНН <***> (далее – Общество, должник), несостоятельным (банкротом).

Определением суда от 17.04.2019 заявление признано обоснованным, в отношении Общества введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО9, требование Банка в размере 45 640 000 руб. признано обоснованным и включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 26.09.2019 указанное определение отменено, во введении в отношении Общества процедуры наблюдения отказано, производство по делу о банкротстве должника прекращено.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Западного округа от 23.12.2019 постановление апелляционного суда от 26.09.2019 отменено, определение суда первой инстанции от 17.04.2019 оставлено в силе.

Решением суда от 06.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО7.

Банк обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО1, ФИО10 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества путем взыскания с ответчиков 998 881 535 руб.

Определением суда от 30.06.2020 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО11.

Определением суда от 03.09.2020 к участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО12 – финансовый управляющий ФИО3

Определением суда первой инстанции от 16.09.2020 ФИО3, ФИО1 и ФИО5 привлечены солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества; в удовлетворении требований в части привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника отказано; производство по обособленному спору приостановлено до завершения расчетов с кредиторами.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 определение от 16.09.2020 оставлено без изменения.

В поданной в электронном виде кассационной жалобе и в поступивших в Арбитражный суд Северо-Западного округа 07.04.2022 в электронном виде письменных пояснениях к ней ФИО1 просит отменить определение от 16.09.2020 и постановление от 13.12.202119, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении требования о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Податель жалобы указывает, что полномочия ФИО1 как руководителя должника прекращены более чем за два года до принятия арбитражным судом к производству заявления о банкротстве Общества, при этом ФИО1 не получала каких-либо выгод и преференций в результате заключения Обществом 10.09.2014 договора купли продажи недвижимого имущества, в связи с чем полагает, что ФИО1 не соответствует установленным Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в применяемой к спорным правоотношениям редакции критериям контролирующего должника лица и не может быть привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

В жалобе также указано, что в период, когда ФИО1 являлась генеральным директором Общества, оно не имело неисполненных обязательств перед кредиторами.

В поданной в электронном виде кассационной жалобе ФИО3 просит отменить определение от 16.09.2020 и постановление от 13.12.202119, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении требования о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на то, что на даты заключения договоров купли-продажи недвижимого имущества от 10.09.2014 и от 08.10.2014 у Общества отсутствовали обязательства перед Банком; указывает, что все обеспечительные обязательства прекратились в связи с исполнением основным должником – закрытым акционерным обществом «Управляющая компания «Стройгазинвест» (далее – ЗАО «УК «Стройгазинвест») 28.03.2013 и 12.04.2013 обязательств по заключенным с Банком кредитным договорам от 31.10.2011 № КРД/11/526 и от 25.12.2012 № КРД/12/505; указанные обязательства были восстановлены лишь постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2019 по делу № А56-142495/2018.

ФИО3 также указывает, что исполнение обязательств ЗАО «УК «Стройгазинвест» перед Банком обеспечивалось не только поручительством Общества, но и залогом недвижимого имущества; поскольку в случае перехода прав на заложенное имущество к другому лицу залог в силу пункта 1 статьи 353 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) сохраняется, совершение сделок по отчуждению имущества, по мнению подателя жалобы, не могло причинить вред кредиторам Общества.

В поданной в электронном виде кассационной жалобе ФИО13 просит отменить определение от 16.09.2020 и постановление от 13.12.202119, принять новый судебный акт, которым отказать в удовлетворении требования о привлечении ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Податель жалобы указывает, что сделки по приобретению принадлежавшего Обществу недвижимого имущества совершены 10.09.2014 и 08.10.2014, в связи с чем полагает, что суды первой и апелляционной инстанций неправомерно согласились со ссылками Банка на положения подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, поскольку названная норма введена в действие Федеральным законом от 29.07.2017 № 266?ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ).

В жалобе также указано, что ФИО5 никаким образом не осуществлял и не мог осуществлять контроль за деятельностью должника, не давал обязательные для руководителя Общества указания и иным образом не определял его действия, таким образом, не может быть признан контролирующим Обществом лицом.

ФИО5 также полагает, что избранный Банком способ защиты противоречит поданному конкурсным управляющим заявлению о признании недействительными сделок, на которые ссылается Банк, поскольку в случае применения последствий недействительности названных сделок отпадут заявленные основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании ФИО1 и ее представитель, а также представители ФИО3 и ФИО5 поддержали доводы, приведенные в кассационных жалобах, а представитель Общества и конкурсного управляющего ФИО7 возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом уведомлены о месте и времени рассмотрения кассационных жалоб, однако своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии со статьей 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения жалоб в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, единственным участником Общества является компания «Чилтейн Консалтинг Инк.», единственным акционером и руководителем которой с 19.03.2004 являлся ФИО3; с 10.10.2013 по 30.09.2014 генеральным директором Общества являлась ФИО1; с 30.09.2014 по 29.02.2016 должность генерального директора Общества занимала ФИО10

Общество (продавец) и ФИО5 (покупатель) 10.09.2014 заключили договор купли-продажи нежилых помещений 1Н, 2Н, 3Н, 6Н, 7Н, 10Н, 11Н, 12Н, 13Н, 14Н, 57Н, 15Н, 16Н, 17Н, 18Н, 19Н и 20Н в нежилом здании, находящемся по адресу: Санкт-Петербург, Средний просп. В.О., д. 88, лит. А , по цене 25 175 475 руб.

Договор от имени Общества (продавца) подписан генеральным директором ФИО1

Кроме того, Общество (продавец) и ФИО5 (покупатель) 08.10.2014 заключили договор купли-продажи нежилых помещений 21Н, 22Н, 23Н, 24Н, 28Н, 29Н, 30Н, 33Н, 34Н, 35Н, 36Н, 40Н, 41Н, 42Н, 46Н, 47Н, 51Н, 52Н, 53Н и 54Н в нежилом здании, находящемся по адресу: Санкт-Петербург, Средний просп. В.О., д. 88, лит. А, а также доли в размере 1868/5380 в праве собственности на земельный участок по тому же адресу по цене 24 342 990 руб.

Договор от имени Общества (продавца) подписала генеральный директор ФИО10

В последующем названное имущество передано акционерному обществу «Банк «Советский» (далее – АО «Банк «Советский») по договорам дарения от 26.09.2014, 27.10.2014 и 27.11.2014, при этом решением совета директоров АО «Банк «Советский» от 29.09.2014 указанное имущество оценено в 1 099 358 410 руб.

Решением Василеостровского районного суда Санкт-Петербурга от 29.11.2016 по делу № 2-3852/16 по иску ФИО14 договоры дарения от 26.09.2014, 27.10.2014 и 27.11.2014, заключенные ФИО5 и АО «Банк «Советский», признаны недействительными, в порядке применения последствий их недействительности объекты недвижимого имущества возвращены ФИО5 путем аннулирования соответствующих записей в Едином государственном реестра прав на недвижимое имущество и сделок с ним.

По соглашению от 01.08.2017 ФИО15 обязался передать спорные объекты недвижимого имущества в уставный капитал частной акционерной компании с ограниченной ответственностью «ДММ Инвестментс Лимитед» (DMM Investments, Ltd), адрес: <...> Пафос, п/я 8047, Кипр (далее – Компания), в счет приобретения дополнительных долей в уставном капитале.

Имущество передано по акту от 01.08.2017, в котором содержатся сведения о том, что передаваемые объекты недвижимости оценены в 1 048 400 000 руб.

Определением суда от 14.04.2019 по обособленному спору «сд.1» соглашение об увеличении чистых активов от 01.08.2017 в редакции дополнительного соглашения от 13.09.2017 № 2, заключенное ФИО5 и Компанией, признано недействительным.

Согласно сведениям, поступившим из Окружного суда Никосии (Кипр), директором и единственным акционером Компании является ФИО11

Обращаясь в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО3, ФИО1, ФИО10 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, Банк сослался на то, что банкротство должника явилось следствием неправомерных действий контролирующих должника лиц по выводу активов – принадлежавших Обществу нежилых помещений.

Суд первой инстанции признал доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в связи с чем определением от 16.09.2020 удовлетворил заявление в указанной части и приостановил производство по обособленному спору до окончания расчетов с кредиторами; оснований для привлечения ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суд не установил, в связи с чем отказал в удовлетворении заявленных требований в названной части.

Апелляционный суд, проверив законность определения от 16.09.2020 по апелляционным жалобам ФИО3, ФИО1 и ФИО5, согласился с выводами суда первой инстанции и постановлением от 13.12.2021 оставил указанное определение без изменения.

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, если иное не предусмотрено названным Кодексом.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, приведенных в кассационных жалобах и в возражениях относительно указанных жалоб, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии с Законом № 266-ФЗ Закон о банкротстве дополнен главой III.2, содержащей нормы, определяющие ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 4 Закона № 266-ФЗ названный Закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых данной статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 ГК РФ) положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Однако предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266?ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В рассматриваемом случае наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества Банк усматривает в совершении указанными лицами цепочки сделок, имевших своей целью вывод активов должника – принадлежавшего Обществу комплекса нежилых помещений, находящихся по адресу: Санкт-Петербург, Средний просп. В.О., д. 88, лит. А, – заключении договоров купли-продажи от 10.09.2014 и от 08.10.2014, последующей передаче недвижимого имущества АО «Банк «Советский» по договорам дарения, и, наконец, по передаче указанного имущества в уставный капитал Компании.

В соответствии с абзацем третьим пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в период заключения договоров купли-продажи от 10.09.2014 и от 08.10.2014, в случае причинения вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения контролирующим должника лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц.

В связи с принятием Закона № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве с 30.07.2017 утратила силу, однако основания для привлечения к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, ранее содержавшиеся в абзаце третьем пункта 4 указанной статьи, не устранены и в настоящее время содержатся в подпункте 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

К спорным правоотношениям в части заключения соглашения об увеличении чистых активов от 01.08.2017 в редакции дополнительного соглашения от 13.09.2017 подлежат применению положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в такой редакции пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

Как следует из разъяснений, приведенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53), согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3, ФИО1 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, исходили из того, что ФИО3, ФИО1 и ФИО15 совершили действия по отчуждению принадлежащих Обществу объектов недвижимого имущества, находящихся по адресу: Санкт-Петербург, Средний просп. В.О., д. 88, лит. А, их передаче АО «Банк «Советский», а затем – по возврату данного имущества ФИО15 путем инициирования судебного спора в Василеостровским районном суде Санкт-Петербурга (дело № 2-3852/16) для последующей передачи Компании, подконтрольной ФИО3 через ФИО11; в результате совершения названных действий все недвижимое имущество Общества фактически перешло под управление аффилированной с ФИО3 Компании, чем был причинен вред имущественным правам кредиторов Общества.

По мнению суда кассационной инстанции, выводы судов первой и апелляционной инстанций, послужившие основанием для принятия обжалуемых судебных актов, соответствуют фактическим обстоятельствам дела и основаны на правильном применении норм Закона о банкротстве.

Приведенные в кассационной жалобе ФИО1 доводы о том, что она не соответствует установленным Законом о банкротстве в редакции, применяемой к спорным правоотношениям, критериям контролирующего должника лица и не может быть привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, не принимаются судом кассационной инстанции.

В обоснование указанных доводов податель жалобы ссылается на то, что полномочия ФИО1 как руководителя должника прекращены более чем за два года до принятия арбитражным судом к производству заявления о банкротстве Общества, при этом ФИО1 не получала каких-либо выгод и преференций в результате заключения Обществом 10.09.2014 договора купли продажи недвижимого имущества.

Как видно из материалов настоящего обособленного спора, признавая ФИО1 контролирующим должника лицом, суд первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, руководствовался положениями пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве в редакции, действующей по состоянию на 01.08.2017 - дату, когда была совершена завершающая сделка по выводу активов Общества в пользу Компании.

Согласно пункту 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

С учетом того, что полномочия ФИО1 как генерального директора Общества прекратились с 30.09.2014, то есть менее чем за три года до 15.03.2017 – даты возбуждения производства по предыдущему делу о банкротстве Общества (делу № А56-16319/2017), суды первой и апелляционной инстанций применительно к обстоятельствам настоящего обособленного спора, как полагает суд кассационной инстанции, правомерно отнесли ФИО1 к числу контролирующих должника лиц.

Содержащиеся в кассационной жалобе ФИО3 доводы о том, что на даты заключения договоров купли-продажи недвижимого имущества от 10.09.2014 и от 08.10.2014 у Общества отсутствовали обязательства перед Банком и что указанные обязательства были восстановлены лишь постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 23.07.2019 по делу № А56-142495/2018, также не могут быть приняты.

В обоснование указанных доводов податель жалобы ссылается на то, что все обеспечительные обязательства Общества перед Банком прекратились в связи с исполнением основным должником (ЗАО «УК «Стройгазинвест») 28.03.2013 и 12.04.2013 обязательств по заключенным с Банком кредитным договорам от 31.10.2011 № КРД/11/526 и от 25.12.2012 № КРД/12/505.

Между тем определением суда от 24.06.2016, вынесенным в рамках дела № А56?20624/2013 о банкротстве ЗАО «УК «Стройгазинвест», сделки по погашению требований Банка в общей сумме 45 640 000 руб. по кредитным договорам от 31.10.2011 № КРД/11/526 и от 25.12.2012 № КРД/12/505, по которым Общество являлось поручителем, признаны недействительными.

Так как недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения (пункт 1 статьи 167 ГК РФ), задолженность Общества перед Банком считается существовавшей с тех дат, когда обязательства по кредитным договорам подлежали исполнению – 30.04.2012 и 31.03.2013 соответственно.

Приведенный в кассационной жалобе ФИО5 довод о том, что он никаким образом не осуществлял и не мог осуществлять контроль за деятельностью должника, не давал обязательные для руководителя Общества указания и иным образом не определял его действия, в связи с чем не может быть признан контролирующим Обществом лицом, также не принимается.

В силу подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении настоящего обособленного спора ФИО5 не опроверг, что он извлек выгоду в результате внесения отчужденного Обществом имущества в уставный капитал Компании.

При этом на дату заключения соглашения от 01.08.2017, в соответствии с которым ФИО15 обязался передать спорные объекты недвижимости в уставный капитал Компании в счет приобретения дополнительных долей в уставном капитале, Закон № 266-ФЗ вступил в силу, таким образом, положения подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ) правомерны применены судами первой и апелляционной инстанций к спорным правоотношениям в указанной части.

Доводы ФИО5 о том, что избранный Банком способ защиты противоречит поданному конкурсным управляющим заявлению о признании недействительными сделок, на которые ссылается Банк, поскольку в случае применения последствий недействительности названных сделок отпадут заявленные основания для привлечения к субсидиарной ответственности, также не принимаются, поскольку оспаривание конкурсным управляющим сделок должника, на которые ссылается податель жалобы, не является препятствием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в связи с совершениям названных сделок.

С учетом изложенного основания для удовлетворения кассационных жалоб и отмены обжалуемых судебных актов отсутствуют.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 16.09.2020 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 по делу № А56?10746/2019/суб.1 оставить без изменения, а кассационные жалобы ФИО1, ФИО3 и ФИО5 – без удовлетворения.

Председательствующий

А.В. Яковец

Судьи

Е.Н. Бычкова

М.В. Трохова