Гражданский кодекс часть 1

при участии от финансового управляющего ФИО1 представителя ФИО2 (доверенность от 27.04.2021), от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 23.12.2020),

рассмотрев 21.03.2022 в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 – финансового управляющего ФИО5 на определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 по делу № А56-43792/2019/сд.4,

у с т а н о в и л:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.04.2019 принято к производству заявление публичного акционерного общества «Банк ВТБ» о признании ФИО5 несостоятельным (банкротом)

Определением суда от 06.06.2019 заявление признано обоснованным, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО6.

Решением суда от 06.12.2019 ФИО5 признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО1.

Финансовый управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд с заявлением, в котором с учетом уточнений, принятых судом в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), просил признать недействительными сделки должника по отчуждению земельного участка с кадастровым номером 47:01:1206001:38 площадью 1700 кв. м, находящегося по адресу: Ленинградская обл., Выборгский р-н, Советское г. п., <...>, и расположенного на нем нежилого здания с кадастровым номером 47:01:1206001:376 площадью 145,6 кв. м.

В порядке применения последствий недействительности оспариваемых сделок заявитель просил возвратить в конкурсную массу ФИО5 названные земельный участок и нежилое здание, а в случае невозможности их возврата в конкурсную массу взыскать с ФИО3 действительную стоимость земельного участка в размере 1 000 000 руб. и нежилого здания в размере 9 000 000 руб.

Определением суда первой инстанции от 25.06.2021 в удовлетворении заявленных требований в части признания недействительным договора от 07.02.2018, заключенного ФИО5 и ФИО3, отказано; производство по заявлению финансового управляющего в части признания недействительным договора от 20.08.2018, заключенного ФИО3 и ФИО7, прекращено.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 указанное определение оставлено без изменения.

В кассационной жалобе финансовый управляющий ФИО1 просит отменить определение от 25.06.2021 и постановление от 13.12.2021, направить дело в суд первой инстанции на новое рассмотрение.

В обоснование кассационной жалобы ее податель ссылается на отсутствие в материалах настоящего обособленного спора достаточных и относимых доказательств, подтверждающих наличия у ФИО3 финансовой возможности уплатить установленную договором купли-продажи сумму, равно как и доказательств реальности передачи денежных средств ФИО5

Финансовый управляющий ФИО1 считает, что представленные ФИО3 договоры купли-продажи недвижимости от 08.03.1997, от 15.09.2008 и от 27.10.2009 не могут подтверждать наличие у ФИО3 финансовой возможности исполнить обязательства по уплате предусмотренной договором от 07.02.2018 цены недвижимого имущества в связи с большим временным разрывом между датами заключения упомянутых договоров и датой совершения оспариваемой сделки.

Податель жалобы указывает, что на дату заключения договора от 07.02.2018 ФИО3 не могла располагать свободными денежными средствами, поскольку ею были заключены договоры займа от 18.05.2017 № 1 и № 2, согласно которым выданы займы в суммах 57 300 000 руб. каждый; при этом возврат заемных средств произведен 28.12.2018 (по договору № 1) и 21.01.2019 (по договору № 2).

По мнению подателя жалобы, суды первой и апелляционной инстанций не дали надлежащей оценки представленным финансовым управляющим доказательствам осведомленности ФИО3 о наличии у ФИО5 признаков неплатежеспособности на дату совершения оспариваемой сделки, не приняли во внимание, что ФИО3 в качестве третьего лица принимала участие в ряде судебных споров по взысканию задолженности с ФИО5, а также занимала должность экономиста в организации, в отношении которой было возбуждено производство по делу о банкротстве, а обязанности генерального директора организации исполнялись ФИО5

Как считает финансовый управляющий ФИО1, в круг обстоятельств, подлежащих доказыванию в настоящем обособленном споре, входил факт аффилированности ФИО5 и ФИО3, который мог бы быть подтвержден информацией, предоставленной органами записи актов гражданского состояния; указывает, что при отсутствии соответствующих возражений со стороны ФИО5 и ФИО3 ходатайство об истребовании информации подлежало удовлетворению.

Податель жалобы также полагает, что судами первой и апелляционной инстанций неверно исчислен срок исковой давности, который следует исчислять с даты получения финансовым управляющим ФИО1 выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество – с 25.03.2020.

В представленном в электронном виде отзыве ФИО3 считает обжалуемые судебные акты законными и обоснованными, просит оставить их без изменения, а кассационную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представитель финансового управляющего поддержал доводы, приведенные в кассационной жалобе, а представитель ФИО3 возражал против удовлетворения жалобы.

Иные участвующие в деле лица надлежащим образом извещены о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, однако своих представителей в судебное заседание не направили, что в соответствии со статьей 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) 07.02.2018 заключили договор купли-продажи недвижимого имущества, в соответствии с которым продавец передал в собственность покупателя, а покупатель приобрел в собственность следующее недвижимое имущество: земельный участок с кадастровым номером 47:01:1206001:38 площадью 1700 кв. м, находящийся по адресу: Ленинградская обл., Выборгский р-н, Советское г. п., <...> (далее – земельный участок), и расположенное на нем двухэтажное нежилое здание общей площадью 145,6 кв. м с кадастровым номером 47:01:1206001:38 (далее – нежилое здание).

В соответствии с пунктом 2.1 договора цена отчуждаемого недвижимого имущества составляет 10 000 000 руб., из которых 1 000 000 руб. – цена земельного участка, 9 000 000 руб. – цена нежилого здания.

Переход права собственности на земельный участок и нежилое здание зарегистрирован 27.03.2018.

ФИО3 (продавец) и ФИО7 (покупатель) 28.08.2018 заключили договор купли-продажи объектов недвижимости, в соответствии с которым ФИО3 продала ФИО7 земельный участок и нежилое здание, ранее приобретенные у ФИО5

Право собственности на земельный участок и нежилое здание зарегистрированы за ФИО7 15.12.2018.

Финансовый управляющий ФИО1, полагая, что сделка должника по отчуждению недвижимого имущества в пользу ФИО3, а также последующая сделка по отчуждению названного имущества в пользу ФИО7 имеют признаки взаимосвязанных сделок, недействительных по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 №127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и статьями 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), ввиду их совершения с заинтересованными по отношению к должнику лицами в отсутствие равноценного встречного исполнения, с целью причинения вреда интересам кредиторов должника, обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований в части признания недействительным договора от 07.02.2018, заключенного ФИО5 и ФИО3, суд первой инстанции исходил из недоказанности конкурсным управляющим совокупности обстоятельств, необходимых для признания сделки должника недействительной по заявленным основаниям, а также из отсутствия оснований полагать отчуждение должником имущества в пользу ФИО3 и впоследствии в пользу ФИО7 взаимосвязанными сделками, направленными на вывод активов.

Кроме того, суд первой инстанции пришел к выводу о пропуске заявителем срока исковой давности, о применении которой заявлено ФИО3

Суд первой инстанции также посчитал, что договор купли-продажи от 20.08.2018, заключенный ФИО3 и ФИО7, не является сделкой должника и не может быть оспорен в рамах дела о банкротстве ФИО5, в связи с чем определением от 25.06.2021 прекратил производство по заявлению в указанной части.

Апелляционный суд согласился с выводами суда первой инстанции, в связи с чем постановлением от 13.12.2021 оставил определение от 25.06.2021 без изменения.

В соответствии с частью 1 статьи 286 АПК РФ арбитражный суд кассационной инстанции проверяет законность решений, постановлений, принятых арбитражным судом первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального права и норм процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта и исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы, если иное не предусмотрено названным Кодексом.

Проверив законность обжалуемых судебных актов исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, Арбитражный суд Северо-Западного округа приходит к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление, об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 названного Закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

В силу пункта 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 названного Закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина.

Заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве основаниям подается в арбитражный суд, рассматривающий дело о банкротстве гражданина, и подлежит рассмотрению в деле о банкротстве гражданина независимо от состава лиц, участвующих в данной сделке (пункт 3 указанной статьи).

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В поданном в арбитражный суд заявлении финансовый управляющий ФИО1 сослался на то, что сделка должника по отчуждению недвижимого имущества в пользу ФИО3, а также последующая сделка по отчуждению названного имущества в пользу ФИО7 имеют признаки цепочки взаимосвязанных сделок, целью которой является причинение вреда кредиторам путем вывода ликвидных активов должника.

Согласно правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230, само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как притворных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ, прикрывающих собой сделку между первым и последним контрагентом. Для квалификации ряда оспариваемых сделок как прикрывающих фактическую сделку по отчуждению имущества должника с целью его передачи заинтересованному лицу необходимо доказать их объективную и субъективную взаимосвязь, а именно наличие единой цели и взаимную обусловленность.

Как разъяснено в пункте 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.06.2018 № 27 «Об оспаривании крупных сделок и сделок, в совершении которых имеется заинтересованность», о взаимосвязанности сделок могут свидетельствовать такие признаки, как преследование единой хозяйственной цели при заключении сделок, в том числе общее хозяйственное назначение проданного (переданного во временное владение или пользование) имущества, консолидация всего отчужденного (переданного во временное владение или пользование) по сделкам имущества в собственности одного лица, непродолжительный период времени между совершением нескольких сделок.

В любом случае признаки взаимосвязанности носят субъективный характер и устанавливаются только при рассмотрении конкретного дела, при этом ни один из выделяемых судами признаков не имеет абсолютного значения и может свидетельствовать о взаимосвязанности договоров только с учетом других обстоятельств дела.

Главным является не время совершения (дата сделки), а экономически единая хозяйственная операция, направленная на достижение одной цели.

Отклоняя доводы финансового управляющего ФИО1 о том, что сделка должника по отчуждению недвижимого имущества в пользу ФИО3, а также последующая сделка по отчуждению названного имущества в пользу ФИО7 имеют признаки цепочки взаимосвязанных сделок, суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что финансовым управляющим не представлены доказательства, подтверждающие, что стороны названных сделок преследовали единую цель – вывод спорного имущества из конкурсной массы должника.

Суды пришли к выводу, что договор купли-продажи от 20.08.2018, заключенный ФИО3 и ФИО7, не является сделкой должника, в связи с чем не может быть оспорен в рамах дела о банкротстве ФИО5

Переход права собственности на объекты недвижимости, отчужденные должником по договору купли-продажи от 07.02.2018, заключенному с ФИО3, зарегистрирован 27.03.2018; производство по делу о банкротстве ФИО5 возбуждено определением о суда от 20.04.2019, следовательно, указанная сделка может быть оспорена по основаниям, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как разъяснено в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 данного Постановления).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Основанием для отказа в удовлетворении требований о признании недействительным договора от 07.02.2018, заключенного ФИО5 и ФИО3, послужил вывод суда первой инстанции, с которым согласился и апелляционный суд, о том, что финансовым управляющим не доказан факт причинения вреда кредиторам в результате совершения данной сделки.

При этом суды исходили из того, что установленная договором от 07.02.2018 цена земельного участка и нежилого здания существенно не отличается от рыночной стоимости данного недвижимого имущества на дату заключения договора; факт уплаты ФИО3 предусмотренной договором цены недвижимого имущества – 10 000 000 руб. подтверждается распиской; финансовое положение ФИО3 позволяло ей уплатить указанную сумму должнику.

Как следует из разъяснений, приведенных в абзаце четвертом пункта 4 постановления № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Согласно пункту 2 указанной статьи в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.

Суды первой и апелляционной инстанций, как полагает суд кассационной инстанции, правомерно заключили, что финансовый управляющий в обоснование своих доводов фактически приводит совокупность обстоятельств, которые являются основанием для признания сделки недействительной по правилам пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установив, что у договора от 07.02.2018, заключенного ФИО5 и ФИО3, отсутствуют пороки, выходящие за пределы дефектов, указанных в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, суды первой и апелляционной инстанций отказали в удовлетворении заявления в указанной части.

Кроме того, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о пропуске финансовым управляющим ФИО1 срока на обращение в арбитражный суд с заявлением об оспаривании сделок должника, в связи с чем согласились с заявлением ответчика о применении исковой давности.

По мнению суда кассационной инстанции, указанные выводы судов первой и апелляционной инстанций соответствуют фактическим обстоятельствам дела и представленным при рассмотрении настоящего обособленного спора доказательствам.

Приведенный в кассационной жалобе финансового управляющего ФИО1 довод о том, что судами первой и апелляционной инстанций неверно исчислен срок исковой давности, не может быть принят.

В обоснование указанного довода податель жалобы ссылается на то, что срок исковой давности следует исчислять с даты получения финансовым управляющим выписки из Единого государственного реестра прав на недвижимое имущество – с 25.03.2020.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 32 Постановления № 63, заявление об оспаривании сделки на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве может быть подано в течение годичного срока исковой давности (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 2 статьи 181 ГК РФ срок исковой давности исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Следовательно, в настоящем обособленном споре начало течения срока исковой давности следует исчислять с момента, когда о наличии оснований для оспаривания сделки узнал или должен был узнать первоначально утвержденный в деле о банкротстве ФИО5 финансовый управляющий.

Как следует из разъяснений, приведенных в абзаце втором пункта 32 Постановления № 63, в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий (в том числе исполняющий его обязанности - абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Как видно из материалов дела, определением суда от 06.06.2019 финансовым управляющим в деле о банкротстве ФИО5 утвержден ФИО6; с настоящим заявлением финансовый управляющий ФИО1 обратился в арбитражный суд лишь 19.11.2020.

Так как доказательства, подтверждающие наличие объективных причин, препятствовавших ФИО6, первоначально утвержденному финансовым управляющим в деле о банкротстве ФИО5, оперативно запросить всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе, о сделках по отчуждению недвижимого имущества должника, при рассмотрении настоящего обособленного спора не были представлены, как полагает суд кассационной инстанции, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правильному выводу о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности на оспаривание сделок должника по снованиям, предусмотренным главой III.1 Закона о банкротстве.

Иные доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, как полагает суд кассационной инстанции, не опровергают выводов судов первой и апелляционной инстанций, послуживших основанием для принятия обжалуемых судебных актов, а лишь выражают несогласие подателя жалобы с оценкой судами доказательств, представленных при рассмотрении настоящего обособленного спора.

Поскольку основания для иной оценки названных доказательств у суда кассационной инстанции отсутствуют, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 и 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 25.06.2021 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 13.12.2021 по делу № А56-43792/2019/сд.4 оставить без изменения, а кассационную жалобу ФИО1 – финансового управляющего ФИО5 – без удовлетворения.

Председательствующий

А.В. Яковец

Судьи

Ю.В. Воробьева

М.В. Трохова