Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 на решение Арбитражного суда Свердловской области от 10.07.2017 по делу № А60-11690/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2017 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

представитель индивидуального предпринимателя ФИО1 – ФИО2 (доверенность от 13.12.2016);

представитель акционерного общества РОСБАНК – ФИО3 (доверенность от 06.04.2016 № 282);

ФИО4.

Индивидуальный предприниматель ФИО1, ФИО4, ФИО5 обратились в Арбитражный суд Свердловской области с иском к публичному акционерному обществу РОСБАНК (далее – банк) о взыскании убытков в виде упущенной выгоды в сумме 49 858 670 руб. 08 коп.

Определением суда первой инстанции от 13.04.2017 производство по делу в отношении ФИО4 и ФИО5 прекращено.

На основании ст. 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд привлек ФИО4 и ФИО5 к участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора.

В порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судом приняты уточнения исковых требований, согласно которым истец просил взыскать с ответчика убытки в виде упущенной выгоды в сумме 22 812 987 руб.

Решением суда первой инстанции от 10.07.2017 (судья
ФИО6) в удовлетворении исковых требований отказано.

Постановлением суда апелляционной инстанции от 28.09.2017 (судьи Зеленина Т. Л., Полякова М.А., Семенов В.В.) решение суда оставлено без изменения.

В кассационной жалобе предприниматель ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, ссылаясь на неправильное применение судами норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела. Заявитель полагает, что суд первой инстанции неправомерно принял уточнение исковых требований на основании ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и в одностороннем порядке без заявления истца уменьшил сумму исковых требований до 22 812 987 руб. Предприниматель ФИО1 поясняет, что в связи с определением суда первой инстанции о назначении дела к судебному разбирательству, в котором суд просил истца уточнить исковые требования с учетом доли в наследственной массе, истец предоставил в материалы дела уточнения с договорами цессии от 13.06.2017, обосновывая сумму исковых требований в размере 49 858 670 руб. 08 коп. - убытков в виде упущенной выгоды. Таким образом, от суммы требований истец не отказывался ни в части, ни в полном объеме, а в уточнениях расписал лишь сумму исковых требований, основываясь на приобщенных договорах цессии.

Заявитель оспаривает ошибочные, по его мнению, выводы судов об отсутствии совокупности обстоятельств, необходимых для удовлетворения требований о взыскании убытков и о том, что истцом не доказано причинение ему убытков в заявленном размере, указывая на следующее. В исковом заявлении банку предъявлялись требования, вытекающие из договора ипотеки (залоге недвижимости) от 14.11.2012, являющегося обеспечением кредитного договора от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK-0075, согласно п. 3.2.2 которого залогодержатель (ответчик) вправе требовать от любого лица прекращения посягательств на предмет залога, угрожающих его утратой или повреждением. Учитывая сложившиеся обстоятельства (смерть одной из сторон названных договоров - заемщика-залогодателя), а также отсутствие наследников на тот момент, банк имел права в отношении предмета залога, в том числе и необходимые обязанности для обеспечения сохранности заложенного имущества, для защиты его от посягательств и требований со стороны третьих лиц (ст. 343 Гражданского кодекса Российской Федерации). Заявитель отмечает, что до момента смерти заемщика, нежилое здание шашлычной функционировало и приносило стабильный доход, возрастающий ежегодно, однако с момента смерти заемщика федеральная автостоянка, расположенная перед земельным участком и нежилым зданием шашлычной истца (наследника) закрыта МРЭО ГИБДД ГУ МВД России по Свердловской области за выявленные несоответствия законодательству Российской Федерации. Требования, предписанные МРЭО ГИБДД ГУ МВД России по Свердловской области, ГКУ СО «Управлением автомобильных дорог» не исполнены, в связи с чем истец не может развивать свой бизнес, использовать нежилое задание шашлычной по назначению. Заявитель отмечает, что в нарушение положений ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации
от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации, п. 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014
№ 16 «О свободе договора и ее пределах», ответчик, являясь залогодержателем, не предпринял действий, направленных на сохранность заложенного имущества. Им не были направлены претензии или иски с целью урегулирования вопроса об открытии государственной автостоянки либо строительства полос съезда (выезда) для улучшения и нормализации деятельности предмета залога. По мнению заявителя, учитывая положения п. 3.2.2 договора об ипотеке от 14.11.2012, ст. 343 Гражданского кодекса Российской Федерации, поведение ответчика является незаконным и недобросовестным.

Также заявитель полагает, что вина ответчика в причинении убытков подтверждена оценкой объекта залога от 12.11.2012, отчетом банка № 90/16 об оценке объекта оценки в полном объеме, в котором установлено, что деятельность шашлычной уже не ведется и подъезд к шашлычной перекрыт, при этом банк выявил, что стоимость предмета залога значительно снизилась.

Кроме того, истец считает, что судом первой инстанции необоснованно не принято заявление истца по поводу протокола от 13.11.2012 № 1 об утверждении стоимости предмета залога. Истец указывает, что стабильный доход, наличие которого подтверждено реестрами бухгалтерских документов за 2013, 2014, 2015 г., был потерян по вине ответчика. Заявитель отмечает, что упущенной выгодой является сумма чистого дохода за период с момента закрытия шашлычной до подачи искового заявления. Истец полагает, что судами первой инстанции не исследованы указанные бухгалтерские документы и расчёт упущенной выгоды.

Помимо изложенного, заявитель отмечает, что в отчете об оценке от 12.11.2012 № 142/11-12 объектом оценки (предметом залога) являлся земельно-имущественный комплекс, в том числе стоимость нежилого здания и земельного участка, то есть бизнес, в связи с чем им были даны пояснения к отчету об оценке и приложены документы, доказывающие, что в данном отчете был оценен бизнес, а не просто недвижимое имущество.

По мнению заявителя, учитывая, что сумма исковых требований, подтвержденных в соответствии со ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации банком не оспорена; каких-либо обоснований в опровержение размера упущенной выгоды банком не представлено, заявитель полагает, что с учетом положений п. 2 ст. 344, 404 Гражданского кодекса Российской Федерации, совокупность условий, предусмотренных ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации для взыскания убытков, подтвержден истцом в полном объеме.

Кроме того, ссылаясь на положения ст. 110, 111 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, заявитель полагает, что судом неправомерно отказано в удовлетворении требований о взыскании с ответчика судебных издержек независимо от результата рассмотрения дела, учитывая, что ответчик ответа на претензию не представил, тем самым проигнорировал досудебный порядок урегулирования спора, в связи с чем он вынужден был обратиться в суд за защитой своих прав и законных интересов.

В отзыве на кассационную жалобу банк просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов заявителя кассационной жалобы в порядке ст. 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд кассационной инстанции не находит оснований для их отмены.

При рассмотрении спора судами установлено, что 14.11.2012 между ответчиком (кредитор) и ФИО7 (заемщик) заключен кредитный договор № MSB-R38-GCFK-0075, согласно которому кредитор обязуется предоставить заемщику кредит в размере 2 300 000 руб. в срок в соответствии с графиком возврата кредита, указанном в приложении № 1 к договору.

В обеспечение исполнения обязательств, вытекающих из кредитного договора от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK-0075, между ответчиком (залогодержатель) и индивидуальным предпринимателем ФИО7 (залогодатель) заключен договор об ипотеке (залоге недвижимости) от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK-0075/Z1, по условиям которого залогодатель передает, а залогодержатель принимает в залог следующее имущество: земельный участок площадью 229 кв. м с кадастровым номером 66:29:0103007:0068, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним осуществлена запись о регистрации № 66-66-09/004/2007-146; нежилое здание шашлычной, литера А, с кадастровым (или условным) номером 66:09/01:54:01:00:01 общей площадью 81,70 кв. м, о чем в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним произведена запись о регистрации № 66-66-09/004/2007-147.

В связи со смертью 07.12.2014 ФИО7 (свидетельство о смерти № 601372) нотариус нотариального округа р.п. Тугулым и Тугулымского района Свердловской области 10.02.2017 на основании ст. 1142 Гражданского кодекса Российской Федерации удостоверила наследниками имущества ФИО7 (наследственное дело № 253/2014), следующих лиц: 1) сына ФИО4 (1/6 доля в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером 66:29:0103007:68, 1/6 доля в праве общей долевой собственности на нежилое здание шашлычной с кадастровым номером 66:29:0000000:848), 2) сына ФИО1 (1/6 доля в праве общей долевой собственности на земельный участок с кадастровым номером 66:29:0103007:68, 1/6 доля в праве общей долевой собственности на нежилое здание шашлычной с кадастровым номером 66:29:0000000:848), 3) жену ФИО5 (1/2 и 1/6 доли в праве собственности на нежилое здание шашлычной с кадастровым номером 66:29:0000000:848, 1/2 и 1/6 доли в праве собственности на земельный участок с кадастровым номером66:29:0000000:848). ФИО8 отказался от наследства в пользу ФИО5.

Наследникам были переданы права и обязанности по кредитному договору от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK-0075 и по договору ипотеки (залогу недвижимости) от 14.11.2012 № MSBR38-GCFK-0075/Z1.

Согласно договорам уступки прав (цессии) от 13.06.2017 права требования, принадлежащие ФИО4, ФИО5 по кредитному договору от 14.11.2012
№ MSBR38-GCFK-0075 и договору об ипотеке (залогу недвижимости)
от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK-0075/Z1 переданы индивидуальному предпринимателю ФИО1

Ссылаясь на возникшие убытки в виде упущенной выгоды в результате виновных действий банка, приведших к невозможности осуществления предпринимательской деятельности, наследники ФИО7 направили банку требование о их возмещении.

Требования заявителей оставлены ответчиком без удовлетворения, что послужило основанием обращения истца в арбитражный суд с соответствующим иском.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции исходил из того, что совокупность условий, требующихся для возложения на ответчика ответственности в виде взыскания убытков, истцом не доказана.

Суд апелляционной инстанции поддержал выводы суда первой инстанции.

При этом суды исходили исходили из следующего.

В силу п. 1 ст. 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому на основании закона.

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права (п. 1 ст. 384 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону, иным правовым актам или договору (п. 1 ст. 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Проанализировав условия договоров уступки прав (цессии) от 13.06.2017 и установив, что договоры соответствуют требованиям главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации, суды обоснованно признали, что к истцу перешли права требования возмещения убытков, основанных на договоре об ипотеке (залоге недвижимости) от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK-0075/Z1.

Согласно ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации причиненный вред подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

Согласно ст. 1082 Гражданского кодекса Российской Федерации в качестве одного из способов возмещения вреда предусмотрено возмещение причиненных убытков.

Согласно п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В соответствии с п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

По смыслу ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации упущенная выгода представляет собой неполученный доход, на который увеличилась бы имущественная масса лица, право которого нарушено, если бы нарушения не было. При разрешении споров, связанных с ее возмещением, следует принимать во внимание, что ее расчет, представленный истцом, как правило, является приблизительным и носит вероятностный характер. Однако это обстоятельство само по себе не может служить основанием для отказа в иске.

Из смысла приведенных норм следует, что для возникновения права на возмещение убытков истец обязан доказать совокупность таких обстоятельств, как: наступление вреда; противоправность поведения причинителя вреда; наличие причинно-следственной связи между наступлением вреда и противоправным поведением причинителя вреда; вина причинителя вреда; размер убытков (п. 1 ст. 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п. 1 ст. 334 Гражданского кодекса Российской Федерации в силу залога кредитор по обеспеченному залогом обязательству (залогодержатель) имеет право в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения должником этого обязательства получить удовлетворение из стоимости заложенного имущества (предмета залога) преимущественно перед другими кредиторами лица, которому принадлежит заложенное имущество (залогодателя).

В случаях и в порядке, которые предусмотрены законом, требование залогодержателя может быть удовлетворено путем передачи предмета залога залогодержателю (оставления у залогодержателя).

Согласно п. 1 ст. 341 Гражданского кодекса Российской Федерации право залога возникает с момента заключения договора о залоге, а в отношении залога имущества, которое надлежит передаче залогодержателю, с момента передачи этого имущества, если иное не предусмотрено договором о залоге.

Статьей 344 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что риск случайной гибели или случайного повреждения заложенного имущества несет залогодатель, если иное не предусмотрено договором о залоге. Залогодержатель отвечает за полную или частичную утрату или повреждение переданного ему предмета залога, если не докажет, что может быть освобожден от ответственности в соответствии со ст. 401 настоящего Кодекса.

Из содержания ст. 344 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что залогодержатель отвечает за сохранность заложенного имущества, если такое имущество ему передано.

В соответствии со ст. 343 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, залогодатель или залогодержатель в зависимости от того, у кого из них находится заложенное имущество (ст. 338), обязан принимать меры, необходимые для защиты заложенного имущества от посягательств и требований со стороны третьих лиц.

Согласно правовой позиции, изложенной в п. 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (п. 2 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Проанализировав положения договора об ипотеке (залоге недвижимости) от 14.11.2012 № MSBR38-GCFK-0075/Z1, суды установили, что из его содержания не следует, что заложенное имущество было передано банку, напротив, согласно п. 17 договора предмет залога остается у залогодателя, а в силу пункта 2.1.6 залогодатель обязан принимать меры, необходимые для обеспечения сохранности предмета залога, при этом согласно ст.3.2 договора об ипотеке банк вправе (но не обязан) требовать от любого лица прекращения посягательств на предмет залога.

Учитывая изложенное, суды обоснованно признали, что на залогодателя возложена обязанность принимать меры, необходимые для защиты заложенного имущества от посягательств и требований со стороны третьих лиц, оснований для применения п. 2 ст. 344, 343 Гражданского кодекса Российской Федерации к спорным правоотношениям не имеется.

При таких обстоятельствах суды пришли к правильному выводу о том, что истцом не доказано наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) банка и наступившими последствиями; совокупность условий, необходимых для возложения на ответчика ответственности в виде взыскания убытков, не установлена.

При этом при исследовании в порядке, установленном ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, представленного в материалы дела договора ипотеки (п. 1.1.1, п. 112 договора об ипотеке), судами установлено, что в залог по договору об ипотеке (залоге недвижимости) от 14.11.2012 № MSB-R38-GCFK0075/Z1 переданы: земельный участок площадью 229 кв. м с кадастровым номером 66:29:01 03 007:0068; нежилое здание шашлычной, литера А, с кадастровым (или условным) номером 66:09/01:54:01:00:01 общей площадью 81,70 кв. м, находящееся по адресу: Российская Федерация, Свердловская обл., Тугулымский район, 266 км автодороги Екатеринбург-Тюмень, принадлежащее залогодателю на праве собственности на основании договора купли-продажи от 12.11.2007. Стоимость заложенного имущества определена в п. 1.3, 1.4 договора об ипотеке на основании отчета от 12.11.2012 № 142/11-12, залоговая – в п. 1.5 на основании протокола от 13.11.2012 № 1. Руководствуясь положениями ст. 132 Гражданского кодекса Российской федерации, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о том, что предметом договора является недвижимое имущество – здание и земельный участок, а не имущественный комплекс (с материальными и нематериальными активами).

Также судом первой инстанции отмечено, что хотя в отчете об оценке от 12.11.2012 № 142/11-12 имущество именуется как земельно-имущественный комплекс, данный факт не опровергает буквального содержания договора о предмете залога. Наименование «имущественный комплекс» противоречит содержанию самого отчета, предметом исследования в котором являлись отдельные объекты недвижимости – здание и земельный участок.

Поэтому суды обоснованно отклонили доводы предпринимателя ФИО1 о том, что в отчете об оценке от 12.11.2012
№ 142/11-12 дана оценка бизнесу, а не просто недвижимому имуществу.

На основании изложенного суды обоснованно отказали в удовлетворении исковых требований предпринимателя ФИО1 о взыскании с банка убытков в виде упущенной выгоды в заявленной сумме.

Ссылка заявителя на то, что ходатайство об изменении исковых требований им не заявлялось, является несостоятельной. Уточнение исковых требований и уменьшение суммы до 22 812 987 руб. приняты судом первой инстанции, исследованы судом апелляционной инстанции и обоснованно отклонены, учитывая следующее.

Оценив буквальное содержание заявления представителя истца
от 26.06.2017, суд установил, что истцом было заявлено уточнение исковых требований. В заявлении указано на то, что первоначально в исковом заявлении были предъявлены требования в сумме 49 858 670 руб., которые содержали расчет потенциального дохода и сопутствующих расходов. Согласно приобщенным оборотно-сальдовым ведомостям за январь 2013 – декабрь 2015 г. сумма чистого дохода составила 22 812 987 руб. В заявлении указано, что именно эта сумма составляет уточненные и окончательные исковые требования истца, с учетом чего суд апелляционной инстанции обоснованно счел, что нарушений судом первой инстанции положений ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не допущено.

Другие доводы заявителя, изложенные в кассационной жалобе, были предметом рассмотрения судов первой и апелляционной инстанций и получили надлежащую правовую оценку; направлены на переоценку доказательств и сделанных на их основании выводов, что не относится к полномочиям суда кассационной инстанции (ч. 1, 3 ст. 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), поэтому судом кассационной инстанции отклоняются.

Поскольку фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены судами на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств, а выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального права, у суда кассационной инстанции отсутствуют предусмотренные ст. 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основания для отмены либо изменения принятых по делу судебных актов.

Нарушений норм процессуального права, влекущих отмену решения суда первой инстанции или постановления апелляционного суда в силу ч. 4 ст. 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты следует оставить в силе, кассационная жалоба удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь ст. 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражный суд Свердловской области от 10.07.2017 по делу
№ А60-11690/2017 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.09.2017 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу индивидуального предпринимателя ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий З.Г. Семенова

Судьи Т.В. Сулейменова

С.Э. Рябова