Гражданский кодекс часть 1

(лица, участвующие в деле, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда),

рассмотрел в заседании суда апелляционную жалобу кредитора АО «Россельхозбанк»

на определение Арбитражного суда Свердловской области

от 19 октября 2021 года

об отказе в удовлетворении заявления о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности,

вынесенное в рамках дела № А60-41150/2016

о признании несостоятельным (банкротом) СПСК «Уралагросбыт» (ОГРН <***>, ИНН <***>),

установил:

26.08.2016 в Арбитражный суд Свердловской области поступило заявление Акционерного общества «Российский Сельскохозяйственный банк» (далее – АО «Россельхозбанк», Банк) о признании Сельскохозяйственного потребительского сбытового (Торгового) кооператива «Уралагросбыт» (далее – СПСК «Уралагросбыт» несостоятельным (банкротом).

Определением арбитражного суда от 14.12.2016 требования заявителя АО «Россельхозбанк» о признании несостоятельным (банкротом) СПСК «Уралагросбыт» признаны обоснованными, в отношении должника введено наблюдение, временным управляющим утвержден ФИО2, член Союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «ДЕЛО».

Решением суда от 05.06.2017 СПСК «Уралагросбыт» признано несостоятельным (банкротом) в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев; конкурсным управляющим утвержден ФИО2

Определением арбитражного суда от 30.04.2021 производство по делу о банкротстве прекращено в связи с отсутствием у должника средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Ранее, 09.03.2021 в арбитражный суд поступило заявление АО «Россельхозбанк» о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности.

Определением арбитражного суда от 31.05.2021 производство по заявлению АО «Россельхозбанк» о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственностью прекращено.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда № 17АП-18517/2018(3)-АК от 26.07.2021 определение Арбитражного суда Свердловской области от 31 мая 2021 года по делу № А60-41150/2016 отменено, направлено на новое рассмотрение.

Определением от 20.08.2021 назначено судебное заседание по рассмотрению заявления.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 19.10.2021 (резолютивная часть от 13.10.2021) в удовлетворении заявления Банка о привлечении ФИО1 к субсидиарной ответственности отказано.

Не согласившись с вынесенным определением, Банк обратился с апелляционной жалобой, в которой просит указанный судебный акт отменить, заявленные требования удовлетворить.

В обоснование своей жалобы Банк ссылается на то, что ФИО1 является контролирующим должника лицом, в результате действий которого причинён вред имущественным интересам кредиторов. Отмечает, что в рамках настоящего дела определением суда от 10.12.2018 признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в результате совершения недействительной сделки – соглашения о переводе долга от 18.03.2015 между СПСК «Уралагромбыт» и РПО «Уракоопторг». Указывает, что согласно сведениям из ЕГРЮЛ учредителем РПО «Уракоопторг» являлся также ФИО1, который является братом привлеченного к субсидиарной ответственности ФИО3. Банк полагает, что ФИО1 мог оказать влияние на заключение соглашения о переводе долга от 18.03.2015. Также отмечает, что ФИО1 является залогодателем по кредитному договору №107306/0037 от 06.08.2010, заключенному между Банком и СПСК «Уралагросбыт». Считает, что кредитный договор №107306/0037 от 06.08.2010 с СПСК «Уралагросбыт» был заключен под влиянием ФИО1, поскольку если бы он не предоставил в залог имущество, то кредит выдан бы не был. Банк считает, что формальный выход ФИО1 из состава пайщиков РПО «Уралкоопторг» не является достаточным доказательством утраты контроля над деятельностью аффилированных друг к другу лиц.

До судебного заседания от ФИО1 поступил письменный отзыв на апелляционную жалобу об отказе в её удовлетворении.

Лица, участвующие в деле, извещенные о месте и времени судебного заседания надлежащим образом, явку своих представителей в суд апелляционной инстанции не обеспечили. В соответствии с частью 3 статьи 156, статьей 266 АПК РФ неявка лиц, участвующих в деле, не является препятствием для рассмотрения апелляционной жалобы в их отсутствие.

Законность и обоснованность судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Как следует из материалов дела, решением от 05.06.2017 СПСК «Уралагросбыт» признано несостоятельным (банкротом) в отношении должника открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев; конкурсным управляющим утвержден ФИО2

В рамках настоящего дела конкурсный управляющий ФИО2 обратился 07.03.2018 в арбитражный суд с заявлением к ФИО4, ФИО3 (далее – ФИО5, Ответчик), ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9, Районному потребительскому обществу «Уралкоопторг» о привлечении указанных контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности.

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Свердловской области от 10.12.2018 доказано наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ,производство по рассмотрению заявления о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника приостановлено до окончания расчетов с кредиторами.

Определением от 25.11.2019 производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении контролирующих должника к субсидиарной ответственности возобновлено.

Определением от 24.09.2020 судом установлен размер субсидиарной ответственности ФИО3 в сумме 14215 141,56 руб.

В рамках обособленного спора о привлечении к субсидиарной ответственности судом было установлено, что ФИО4, ФИО3, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 являются членами кооператива в соответствии с Протоколом №1 собрания членов СПСК «Уралагросбыт» от 15.03.2010, по решению которого было создано СПСК «Уралагросбыт». Государственная регистрация согласно ЕГРЮЛ осуществлена 29.03.2010.

В период с 15.03.2010 по 19.08.2015 председателем кооператива являлся ФИО3 в соответствии с протоколами общих собраний участников.

Определением от 10.10.2017 в удовлетворении заявления о включении требования кредитора Свердловского областного Союза потребительских обществ (ИНН <***>, ОГРН <***>) в реестр требований кредиторов СПСК «Уралагросбыт» задолженности в размере 2 382 695 руб. 02 коп. отказано, судом удовлетворено заявление конкурсного управляющего СПСК «Уралагросбыт» и соглашение о переводе долга от 18.03.2015, заключенное между СПСК «Уралагросбыт» и РПО «Уракоопторг» (ИНН <***>) признано недействительной сделкой. Суд применил последствия недействительности в виде восстановления задолженности РПО «Уралкоопторг» (ИНН <***>) перед Свердловским областным Союзом потребительских обществ в размере 2 382 695 руб. 02 коп.

Привлекая ФИО3 к субсидиарной ответственности, суд исходил из того, что на момент заключения оспоренной сделки председателем кооператива являлся ФИО3, сделка была совершена в отсутствие согласия собрания членов кооператива, оспариваемое соглашение являлось убыточной сделкой, поскольку получение СПСК «Уралагросбыт» доходов не предусматривали, предполагая лишь обращение взыскания на имущество Общества.

Банк, обращаясь с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1, полагает, что он также являлся контролирующим должника лицом в силу следующих обстоятельств.

ФИО1 является учредителем РПО «Уралкоопторг», а также братом привлеченного к субсидиарной ответственности ФИО3, ив связи с чем, оказал влияние на заключение соглашения о переводе долга от 18.03.2015 между СПСК «Уралагросбыт» и РПО «Уракоопторг».

Также ФИО1 является залогодателем по кредитному договору 107306/0037 от 06.08.2010, заключенному между АО «Россельхозбак» и СПСК «Уралагросбыт». В залог передано Здание, инвентарный номер 2136/42/0002/25-00, расположенное по адресу: <...> Октября, д. 68.

По мнению Банка, кредитный договор <***> от 06.08.2010 между СПСК «Уралагросбыт» и АО «Россельхозбанк» был заключен под влиянием ФИО1, предоставившего недвижимое имущество в ипотеку (залог) банку, что определило экономическую судьбу кредитной сделки и предоставленный размер кредитных обязательств. Без предоставления в ипотеку (залог) недвижимого имущества указанный кредитный договор не был бы заключен.

Суд первой инстанции, проанализировав представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу о том, что ФИО1 не является контролирующими должника лицом, в связи с чем, к субсидиарной ответственности по долгам должника привлечению не подлежит.

Исследовав имеющиеся в деле доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, оценив доводы апелляционной жалобы, суд апелляционной инстанции не находит оснований для отмены определения суда в силу следующего.

Согласно пункту 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Поскольку, в обоснование требований положены обстоятельства, имевшие место в 2010-2015 годы, то есть до вступления в силу Закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ, а заявление о привлечении его к субсидиарной ответственности поступило в суд после 01.07.2017, то спор судом первой инстанции верно рассмотрен с применением норм материального права, предусмотренных статьей 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ, а также процессуальных норм, предусмотренных Законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

В соответствии с положениями пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ) если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника.

Размер ответственности контролирующего должника лица подлежит соответствующему уменьшению, если им будет доказано, что размер вреда, причиненного имущественным правам кредиторов по вине этого лица, существенно меньше размера требований, подлежащих удовлетворению за счет этого лица.

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать те обстоятельства, на которые оно ссылается как на основания своих требований и возражений. Следовательно, на лицах, привлекаемых к субсидиарной ответственности, лежит бремя опровержения наличия вины и причинно-следственной связи.

Учитывая тот факт, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности как "признание должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц" по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде "невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц", а потому значительный объем разъяснений норм материального права, изложенных в Постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", может быть применен и к статье 10 Закона о банкротстве.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 16 Постановления N 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 17 Постановления N 53, в силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают солидарно.

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям.

В пункте 18 Постановления N 53 разъяснено, что контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац 2 пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Как указано в пункте 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве возможность определять действия должника может достигаться:

1) в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения;

2) в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии;

3) в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника);

4) иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

Согласно пункту 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо:

1) являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии;

2) имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника;

3) извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ.

В соответствии с пунктом 5 статьи 61.10 Закона о банкротстве арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

К контролирующим должника лицам не могут быть отнесены лица, если такое отнесение связано исключительно с прямым владением менее чем десятью процентами уставного капитала юридического лица и получением обычного дохода, связанного с этим владением (пункт 6 статьи 61.10 закона о банкротстве).

В пунктах 3 и 4 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление от 21.12.2017 N 53) указано на то, что по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

По смыслу взаимосвязанных положений абзаца второго статьи 2, пункта 2 статьи 3, пунктов 1 и 3 статьи 61.10 Закона о банкротстве для целей применения специальных положений законодательства о субсидиарной ответственности, по общему правилу, учитывается контроль, имевший место в период, предшествующий фактическому возникновению признаков банкротства, независимо от того, скрывалось действительное финансовое состояние должника или нет, то есть принимается во внимание трехлетний период, предшествующий моменту, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов (далее - объективное банкротство).

Как было указано выше, ФИО3 наряду с ФИО4, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 являлся членом кооператива - СПСК «Уралагросбыт».

В период с 15.03.2010 по 19.08.2015 председателем СПСК «Уралагросбыт» являлась ФИО3 в соответствии с протоколами общих собраний участников.

18.03.2015 между СПСК «Уралагросбыт» и РПО «Уралкоопторг» было заключено соглашение о переводе долга, в соответствие с которым, РПО «Уралкоопторг» в качестве первоначального должника передает, а новый должник СПСК «Уралагросбыт» принимает долг - возврат паевого взноса Свердловскому областному Союзу потребительских обществ в размере 2 382695,02 руб.

Данная сделка была признана недействительной определением суда от 10.10.2017 на основании ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Определением от 10.12.2018 доказано наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам Должника на основании пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, исходя из того, что на момент заключения оспоренной сделки председателем кооператива являлся ФИО3, сделка была совершена в отсутствие согласия собрания членов кооператива, оспариваемое соглашение являлось убыточной сделкой, поскольку получение СПСК «Уралагросбыт» доходов не предусматривали, предполагая лишь обращение взыскания на имущество Общества.

ФИО1 является братом ФИО3, данное обстоятельство не оспаривается.

Как установлено судом первой инстанции, согласно сведениям ЕГРЮЛ ФИО1 являлся одним из пяти членов районного потребительского общества «УРАЛКООПТОРГ» (ИНН <***>).

Вместе с тем на основании заявления от 20.10.2011, по результатам решения общего собрания пайщиков РПО «УРАЛКООПТОРГ» от 14.11.2011, оформленного протоколом № 6 от 14.11.2011, членство ФИО1 в РПО прекращено.

Поскольку, признанное недействительным соглашение о переводе долга заключено между СПСК «Уралагросбыт» и РПО «Уралкоопторг» 18.03.2015, через 3,5 года после выхода ФИО1 из членов РПО «Уралкоопторг», то суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что данное решение не могло было быть принято ФИО1

Каких-либо доказательств того, что ФИО1 принуждал членов СПСК «Уралагросбыт» или членов РПО «Уралкоопторг» М.Ю. (путем угроз, обмана, иным образом) к совершению названной выше сделки, либо имел право иным образом влиять на деятельность должника и его председателя, либо формально осуществлял деятельность председателя должника, в материалы дела не представлено. Как и не представлено доказательств того, что ФИО1 получил какую-либо выгоду от оспоренного соглашения о переводе долга, в его пользу совершались какие-либо перечисления или вывод имущества должника (ст. 65 АПК РФ).

То обстоятельство, что 06.08.2010 ФИО1 в залог по кредитному договору, заключенному между СПСК «Уралагросбыт» и АО «Российский Сельскохозяйственный банк» предоставлено недвижимое имущество, само по себе не указывает на осуществление фактического контроля над деятельностью должника при заключении оспоренной сделки в 2015 году в отсутствие иных доказательств.

Как верно отмечено судом первой инстанции, поскольку РПО «УРАЛКООПТОРГ» и СПСК «Уралагросбыт» являются аффилированными лицами, на момент заключения кредитного договора и договора залога ФИО1 входил в состав членов РПО «УРАЛКООПТОРГ», что объясняет предоставление личного имущества ФИО1

При таких обстоятельствах, сделать вывод о том, что ФИО1 являлся контролирующим должника лицом, виновным в банкротстве должника, не возможно.

Таким образом, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении требований о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1

Все доводы, изложенные в апелляционной жалобе, были заявлены и в суде первой инстанции, им была дана надлежащая правовая оценка, апелляционная жалоба направлена на переоценку выводов суда первой инстанции.

С учетом изложенного, определение суда первой инстанции отмене, а апелляционная жалоба удовлетворению не подлежат.

Нарушений при рассмотрении дела судом первой инстанции норм процессуального права, которые в соответствии с частью 4 статьи 270 АПК РФ могли бы повлечь отмену обжалуемого судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь статьями 258, 268, 269, 270,271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 19 октября 2021 года по делу № А60-41150/2016 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Свердловской области.

Председательствующий

Т.С. Герасименко

Судьи

В.И. Мартемьянов

М.А. Чухманцев