Постановление № А70-11943/2017 от 18.06.2018 Восьмого арбитражного апелляционного суда

ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Омск

Резолютивная часть постановления объявлена  18 июня 2018 года

Постановление изготовлено в полном объеме  июня 2018 года

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Шаровой Н.А.,

судей  Бодунковой С.А., Смольниковой М.В.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем Ауталиповой А.М.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер АП-2977/2018 ) Лазуты Константина Леонидовича на определение Арбитражного суда Тюменской области от 01 марта 2018 года по делу № А70-11943/2017 (судья Целых М.П.), вынесенное по результатам рассмотрения заявления Лазуты Константина Леонидовича о включении требования в реестр требований кредиторов должника, при участии в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельного требования относительно предмета обособленного спора, Калашникова Эдуарда Вячеславовича,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ГЛОБАЛТРАНС» (ИНН <***>, ОГРН <***>),

разбирательство по жалобе проведено в отсутствие представителей участников обособленного спора, извещенных о времени и месте судебного заседания,

установил:

определением Арбитражного суда Тюменской области от 18.09.2017 по заявлению общества с ограниченной ответственностью «ФРЕГАТ» возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ГЛОБАЛТРАНС» (далее – ООО «ГТ»).

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 20.10.2017 (резолютивная часть от 17.10.2017) в отношении ООО «ГТ» введена процедура наблюдения, временным управляющим должника утвержден ФИО3.

Сведения о введении наблюдения опубликованы в газете «Коммерсантъ» №202 от 28.10.2017.

В Арбитражный суд Тюменской области 17.11.2017 (почта) ФИО1 направил заявление, уточненное в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса РФ (далее – АПК РФ), о включении в реестр требований кредиторов в состав третьей очереди задолженности в размере 37 342 019 руб. 34 коп., в том числе: 35 380 000 руб. - основной долг, 1 473 775 руб. 34 коп. - проценты, 488 244 руб. – штраф.

Определением арбитражного суда от 28.12.2017 заявление принято к производству, назначено судебное заседание на 18.01.2018. К участию в обособленном споре в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечен ФИО2.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 01 марта 2018 года по делу № А70-11943/2017 отказано ФИО1 во включении требований в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «ГЛОБАЛТРАНС».

В апелляционной жалобе ФИО1 просит указанное определение отменить и принять новый судебный акт. Утверждает, что ФИО2 уступил ему право требования к ООО «ГТ», в свою очередь, ФИО1 произвел оплату по договору цессии от 01.08.2017, подтвердив суду свою финансовую состоятельность.

21.03.2018 от ФИО1 поступили дополнения к апелляционной жалобе. Согласно дополнениям, ФИО1 не является лицом, близким к должнику, соответственно, не мог знать о тяжелом финансовом положении ООО «ГТ».

Участники обособленного спора, извещенные надлежащим образом о месте и времени заседания суда апелляционной инстанции, явку представителей в него не обеспечили. Суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 156, 266 АПК РФ, рассмотрел дело по апелляционной жалобе в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения Арбитражного суда Тюменской области от 01 марта 2018 года по делу № А70-11943/2017 проверены в порядке статей 266, 268 АПК РФ.

Повторно рассмотрев материалы обособленного спора, суд апелляционной инстанции не находит оснований для его отмены.

Выводы суда соответствуют представленным доказательствам и применимым нормам материального и процессуального права.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 142 Закона о банкротстве установление размера требований кредиторов в процедуре конкурсного производства осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 названного Закона.

Согласно статье 100 Закона о банкротстве кредиторы вправе предъявить свои требования к должнику в любой момент в ходе конкурсного производства.

Указанные требования направляются в арбитражный суд и конкурсному управляющему с приложением судебного акта или иных подтверждающих обоснованность этих требований документов.

Указанные требования включаются конкурсным управляющим в реестр требований кредиторов на основании определения арбитражного суда о включении указанных требований в реестр требований кредиторов.

При рассмотрении требования кредитора в деле о несостоятельности (банкротстве) арбитражный суд проверяет его обоснованность и наличие оснований для включения в реестр требований кредиторов должника.

Каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений (часть 1 статьи 65 АПК РФ).

В обоснование требования ФИО1 ссылался на следующие обстоятельства.

Общество с ограниченной ответственностью «Строительная компания СОК» (далее – ООО «СК СОК») (ИНН <***>, ОГРН <***>) переименовано в общество с ограниченной ответственностью «ГЛОБАЛТРАНС» (ИНН <***>, ОГРН <***>), (решение № 7 единственного учредителя ООО «СК СОК») от 18.09.2017 о смене наименования Общества, лист записи в ЕГРЮЛ о внесении изменений от 26.09.2017.

1) 26.01.2017 между гражданином ФИО2 (заимодавец) и ООО «СК СОК» (заемщик) в лице генерального директора ФИО2, заключен договор о предоставлении процентного займа, по условиям которого заимодавец предоставляет заемщику заем в размере 14 850 000 руб., а заемщик обязуется возвратить полученные средства.

Проценты по договору составляют 10% годовых на сумму займа (пункт 2.1. договора).

Сумма займа должна быть возвращена заёмщиком займодавцу на его счет не позднее 31.08.2017 (пункт 4.1.).

Денежные средства перечислены на расчетный счет должника по банковским ордерам № 3 от 26.01.2017 на сумму 5 500 000 руб., № 8 от 30.01.2017 на сумму 4 500 000 руб., № 2507 от 31.01.2017 на сумму 2 600 000 руб., № 6 от 01.02.2017 на сумму 2 000 000 руб., № 8 от 13.02.2017 на сумму 250000 руб. (том 10 л.д. 30-35).

2) 14.03.2017 между гражданином ФИО2 (заимодавец) и ООО «СК СОК» (заемщик) в лице генерального директора ФИО2, заключен договор о предоставлении процентного займа № 69 З-17, по условиям которого заимодавец предоставляет заемщику заем в размере 4 500 000 руб., а заемщик обязуется возвратить полученные средства. Проценты по договору составляют 10% годовых на сумму займа (пункт 2.1. договора). Сумма займа должна быть возвращена заёмщиком займодавцу на его счет не позднее 31.08.2017 (пункт 4.1.).

Денежные средства перечислены ФИО2 на расчетный счет должника по платежным поручениям № 9 от 14.03.2017 на сумму 4 500 000 руб. (том 10 л.д. 36-37).

3) 24.04.2017 между гражданином ФИО2 (заимодавец) и ООО «СК СОК» (заемщик) в лице генерального директора ФИО2, заключен договор о предоставлении процентного займа, по условиям которого заимодавец предоставляет заемщику заем в размере 8 000 000 руб., а заемщик обязуется возвратить полученные средства. Проценты по договору составляют 10% годовых на сумму займа (пункт 2.1. договора).

Сумма займа должна быть возвращена заёмщиком займодавцу на его счет не позднее 31.08.2017 (пункт 4.1.).

Денежные средства перечислены ФИО2 на расчетный счет должника в размере 8 000 000 руб., что подтверждается банковским ордером № 13 от 24.04.2017 (Том 10 л.д. 38-39).

4) 26.04.2017 между гражданином ФИО2 (заимодавец) и ООО «СК СОК» (заемщик) в лице генерального директора ФИО2, заключен договор о предоставлении процентного займа, по условиям которого заимодавец предоставляет заемщику заем в размере 600 000 руб., а заемщик обязуется возвратить полученные средства.

Проценты по договору составляют 10% годовых на сумму займа (пункт 2.1. договора).

Сумма займа должна быть возвращена заёмщиком займодавцу на его счет не позднее 31.08.2017 (пункт 4.1.).

Денежные средства перечислены ФИО2 на расчетный счет должника в размере 600 000 руб., что подтверждается банковским ордером № 13 от 24.04.2017 (том 10 л.д. 40-41).

5) 25.05.2017 между гражданином ФИО2 (заимодавец) и ООО «СК СОК» (заемщик) в лице генерального директора ФИО2, заключен договор о предоставлении процентного займа, по условиям которого заимодавец предоставляет заемщику заем в размере 1 340 000 руб., а заемщик обязуется возвратить полученные средства.

Проценты по договору составляют 10% годовых на сумму займа (пункт 2.1. договора).

Сумма займа должна быть возвращена заёмщиком займодавцу на его счет не позднее 31.08.2017 (пункт 4.1.).

Денежные средства перечислены ФИО2 на расчетный счет должника в размере 1 340 000 руб., что подтверждается платежным поручением № 5 от 25.05.2017.

6) 29.05.2017 между гражданином ФИО2 (заимодавец) и ООО «СК СОК» (заемщик) в лице генерального директора ФИО2, заключен договор о предоставлении процентного займа, по условиям которого заимодавец предоставляет заемщику заем в размере 6 090 00 руб., а заемщик обязуется возвратить полученные средства.

Проценты по договору составляют 10% годовых на сумму займа (пункт 2.1. договора).

Сумма займа должна быть возвращена заёмщиком займодавцу на его счет не позднее 31.08.2017 (пункт 4.1.).

Денежные средства перечислены ФИО2 на расчетный счет должника по платежным поручениям № 17 от 29.05.2017 на сумму 79 000руб., № 336 от 19.06.2017, № 27 от 23.06.2017.

01.08.2017 между ФИО2 (цедент) и ФИО1 (цессионарий) заключен договор цессии, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает на себя право требования задолженности ООО «СК СОК» (должник) перед цедентом. Данная задолженность возникла в ходе исполнения следующих договоров о предоставлении процентного займа: договор о предоставлении процентного займа от 26.01.2017, договор 69 З-17 о предоставлении процентного займа от 14.03.2017, договор о предоставлении процентного займа от 24.04.2017, договор о предоставлении процентного займа от 26.04.2017, договор о предоставлении процентного займа от 25.05.2017, договор о предоставлении процентного займа от 29.05.2017, заключенных между цедентом и должником (пункт1.1) .

В пункте 1.2. договора стороны установили, что размер задолженности должника перед цедентом, уступаемый цессионарию составляет 36 562 980 руб. 82 коп., из которых: основной долг- 35 380 000 руб., проценты – 1 182 980 руб. 82 коп.

Стороны определили, что стоимость передаваемого по договору права требования, предусмотренного в пункте 1.2. договора, оценивается в 36 562 980 руб. 82 коп. Расчет между цедентом и цессионарием по договору, произведен на момент подписания договора (том 10 л.д. 22-24).

03.08.2017 в адрес должника ФИО1 направил уведомление о состоявшейся уступке, которая получена директором должника.

Поскольку ООО «ГТ» заемные денежные средства не возвратило, в отношении должника введена процедура несостоятельности, ФИО1 обратился в арбитражный суд с требованием о включении 37 342 019 руб. 34 коп. (35 380 000 руб. - основной долг, 1 473 775 руб. 34 коп. - проценты, 488 244 руб. – штраф) в реестр требований кредиторов должника.

Суд первой инстанции не нашел оснований для удовлетворения требований ФИО1, с чем апелляционный суд соглашается.

Как установил суд, ФИО2 являлся директором ООО «СК СОК» (в настоящее время ООО «ГТ») с 2008 года.

25.02.2011 ФИО4, являющийся единственным участником ООО «СК «СОК», принял решение № 36 о продаже 40% доли в уставном капитале Общества - ООО «СК «СОК».

22.04.2011 ФИО4, являясь единственным участником, владеющим голосующей долей размером 16 200 руб., что составляет 60% уставного капитала общества, принял решение о продаже доли стоимостью 10 800 руб., что составляет 40% уставного капитала Общества, принадлежащую ООО «СК «СОК» третьим лицам ФИО2 – долю стоимостью 9 450 руб., что составляет 35% уставного капитала; ФИО5 – долю стоимостью 945 руб., что составляет 3,5% уставного капитала; ФИО6 – долю стоимостью 405 руб., что составляет 1,5% уставного капитала. При продаже долей принадлежащих Обществу доли распределены следующим образом: доля номинальной стоимостью 16 200 руб., что составляет 60% уставного капитала Общества, принадлежит ФИО4; доля номинальной стоимостью 9 450 руб., что составляет 35,0% уставного капитала Общества, принадлежит ФИО2, доля номинальной стоимостью 945 руб., что составляет 3,5% уставного капитала Общества, принадлежит ФИО5, доля номинальной стоимостью 405 руб., что составляет 1,5% уставного капитала Общества, принадлежит ФИО6

Затем ФИО2 становится участником ООО «СК СОК» с размером доли 40% уставного капитала Общества.

19.06.2017 внеочередным общим собранием участников ООО «СК «СОК», на котором присутствовал ФИО4 – 60% уставного капитала, ФИО2 – 40% уставного капитала, принято решение о выходе из состава участников Общества – участника ФИО2, путем отчуждения его доли Обществу (протокол № 74 от 19.06.2017). Изменения внесены в ЕГРЮЛ 20.06.2017.

10.07.2017 решением № 75 единственного участника ООО «СК СОК» ФИО4 прекращены полномочия генерального директора ФИО2, назначен на должность генерального директора ООО «СК СОК» ФИО7 с 11.07.2017.

Таким образом, ФИО8 с 2011 по 20.06.2017 являлся учредителем должника, до 10.07.2017 генеральным директором.

Проверяя возражения ООО «СоюзСтрой-С» о корпоративном характере заявленного ФИО1 требования, суд первой инстанции принял во внимание следующее.

Требование кредитора основано на договорах о предоставлении процентного займа от 26.01.2017, от 14.03.2017, 24.04.2017, от 26.04.2017, от 25.05.2017, от 29.05.2017, заключенных между ФИО2 и ООО «СК СОК». При этом в данный период ФИО2 являлся участником должника с размером доли 40% уставного капитала Общества.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в определениях Верховного Суда РФ от 06.07.2017 № 308-ЭС17-1556 (1) и № 308-ЭС17-1556 (2) по делу № А32-19056/2014, тот факт, что участник должника является его заимодавцем, сам по себе не свидетельствует о корпоративном характере требования по возврату суммы займа для целей банкротства. Вместе с тем, в силу абзаца восьмого статьи 2 Закона о банкротстве к числу конкурсных кредиторов не могут быть отнесены участники, предъявляющие к должнику требования из обязательств, вытекающих из факта участия.

По смыслу названной нормы к подобного рода обязательствам относятся не только такие, существование которых прямо предусмотрено корпоративным законодательством (выплата дивидендов, действительной стоимости доли и т.д.), но также и обязательства, которые, хотя формально и имеют гражданско-правовую природу, в действительности таковыми не являются (в том числе по причине того, что их возникновение и существование было бы невозможно, если бы заимодавец не участвовал в капитале должника).

При функционировании должника в отсутствие кризисных факторов его участник как член высшего органа управления (статья 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14- ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», статья 47 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах») объективно влияет на хозяйственную деятельность должника (в том числе посредством заключения с последним сделок, условия которых недоступны обычному субъекту гражданского оборота, принятия стратегических управленческих решений и т.д.).

Поэтому в случае последующей неплатежеспособности (либо недостаточности имущества) должника исходя из требований добросовестности, разумности и справедливости (пункт 2 статьи 6 Гражданского кодекса Российской Федерации) на такого участника подлежит распределению риск банкротства контролируемого им лица, вызванного косвенным влиянием на неэффективное управление последним, посредством запрета в деле о несостоятельности противопоставлять свои требования требованиям иных (независимых) кредиторов. В этой связи при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований участников следует детально исследовать природу соответствующих отношений, сложившихся между должником и заимодавцем, а также поведение потенциального кредитора в период, предшествующий банкротству.

В частности, предоставление должнику денежных средств в форме займа (в том числе на льготных условиях) может при определенных обстоятельствах свидетельствовать о намерении заимодавца временно компенсировать негативные результаты своего воздействия на хозяйственную деятельность должника.

В такой ситуации заем может использоваться вместо механизма увеличения уставного капитала, позволяя на случай банкротства формально нарастить подконтрольную кредиторскую задолженность с противоправной целью последующего уменьшения в интересах должника и его аффилированных лиц количества голосов, приходящихся на долю независимых кредиторов, чем нарушается обязанность действовать в интересах кредиторов и должника.

При таких условиях с учетом конкретных обстоятельств дела суд вправе переквалифицировать заемные отношения в отношения по поводу увеличения уставного капитала по правилам пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации либо при установлении противоправной цели - по правилам об обходе закона (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, абзац 8 статьи 2 Закона о банкротстве), признав за прикрываемым требованием статус корпоративного, что является основанием для отказа во включении его в реестр.

При предоставлении заинтересованным лицом доказательств, указывающих на корпоративный характер заявленного участником требования, на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего довода путем доказывания гражданско-правовой природы обязательства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы выбора конструкции займа, привлечения займа именно от аффилированного лица, предоставления финансирования на нерыночных условиях и т.д.

Кроме того, необходимо учитывать, что пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве предусмотрены определенные обстоятельства, при наличии которых должник обязан обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве в связи с невозможностью дальнейшего осуществления нормальной хозяйственной деятельности по экономическим причинам (абзацы второй, пятый, шестой и седьмой названного пункта).

При наступлении подобных обстоятельств добросовестный руководитель должника вправе предпринять меры, направленные на санацию должника, если он имеет правомерные ожидания преодоления кризисной ситуации в разумный срок, прилагает необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план (абзац второй пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», определение Верховного Суда Российской Федерации от 20.07.2017 N 309-ЭС17-1801).

Пока не доказано иное, предполагается, что мажоритарные участники (акционеры), голоса которых имели решающее значение при назначении руководителя, своевременно получают информацию о действительном положении дел в хозяйственном обществе. При наличии такой информации контролирующие участники (акционеры) де-факто принимают управленческое решение о судьбе должника - о даче согласия на реализацию выработанной руководителем стратегии выхода из кризиса и об оказании содействия в ее реализации либо об обращении в суд с заявлением о банкротстве должника. Поскольку перечисленные случаи невозможности продолжения хозяйственной деятельности в обычном режиме, как правило, связаны с недостаточностью денежных средств, экономически обоснованный план преодоления тяжелого финансового положения предусматривает привлечение инвестиций в бизнес, осуществляемый должником, в целях пополнения оборотных средств, увеличения объемов производства (продаж), а также докапитализации на иные нужды.

Соответствующие вложения могут оформляться как путем увеличения уставного капитала, так и предоставления должнику займов либо иным образом. При этом, если мажоритарный участник (акционер) вкладывает свои средства через корпоративные процедуры, соответствующая информация раскрывается публично и становится доступной кредиторам и иным участникам гражданского оборота.

В этом случае последующее изъятие вложенных средств также происходит в рамках названных процедур (распределение прибыли, выплата дивидендов и т.д.).

Когда же мажоритарный участник (акционер) осуществляет вложение средств с использованием заемного механизма, финансирование публично не раскрывается. При этом оно позволяет завуалировать кризисную ситуацию, создать перед кредиторами и иными третьими лицами иллюзию благополучного положения дел в хозяйственном обществе.

Однако обязанность контролирующего должника лица действовать разумно и добросовестно в отношении как самого должника (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), так и его кредиторов подразумевает в числе прочего оказание содействия таким кредиторам в получении необходимой информации, влияющей на принятие ими решений относительно порядка взаимодействия с должником (абзац третий пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Поэтому в ситуации, когда одобренный мажоритарным участником (акционером) план выхода из кризиса, не раскрытый публично, не удалось реализовать, на таких участников (акционеров) относятся убытки, связанные с санационной деятельностью в отношении контролируемого хозяйственного общества, в пределах капиталозамещающего финансирования, внесенного ими при исполнении упомянутого плана. Именно эти участники (акционеры), чьи голоса формировали решения высшего органа управления хозяйственным обществом (общего собрания участников (акционеров)), под контролем которых находился и единоличный исполнительный орган, ответственны за деятельность самого общества в кризисной ситуации и, соответственно, несут риск неэффективности избранного плана непубличного дофинансирования (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС15-5734(4, 5)).

Предоставляя подобное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности, такой мажоритарный участник должен осознавать повышенный риск невозврата переданной обществу суммы. Если план выхода из кризиса реализовать не удастся, то данная сумма не подлежит возврату, по крайней мере, до расчетов с независимыми кредиторами. В частности, в деле о банкротстве общества требование мажоритарного участника, фактически осуществлявшего докапитализацию, о возврате финансирования не может быть уравнено с требованиями независимых кредиторов (противопоставлено им), поскольку вне зависимости от того, каким образом оформлено финансирование, оно по существу опосредует увеличение уставного капитала. Иной вывод противоречил бы самому понятию конкурсного кредитора (абзац восьмой статьи 2 Закона о банкротстве, определение Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 305- ЭС17-17208).

Для выяснения фактических обстоятельств спора, суд первой инстанции предложил ФИО2 раскрыть экономические мотивы выбора конструкции займа.

В отзыве на заявление и в пояснениях к отзыву ФИО2 пояснял, что заемные денежные средства привлекались для оплаты текущей деятельности компании (оплата налогов, выплата заработной платы, закупка материалов, выполнение работ по строительству объектов).

Проанализировав выписку по расчетному счету ООО «ГТ», суд первой инстанции установил, что денежные средства по указанным выше договорам займа поступали на расчетный счет должника и, в дальнейшем, перечислялись контрагентам с назначениями платежей, предусматривающими оплату услуг, работ, материалов.

При этом из материалов дела о несостоятельности (банкротстве) должника следует, что у ООО «ГТ» в 2016-2017 образовалась задолженность перед ООО «ГРАДОС» (определение арбитражного суда от 21.02.2018), ООО «ПМК» (определение арбитражного суда от 22.01.2018), ООО «ДорСтройСервис» (определение арбитражного суда от 25.01.2018), Сургутское городское муниципальное унитарное предприятие «Городские тепловые сети» (определение от 25.01.2018), ООО «Генерация Энергетическое оборудование» (определение от 15.12.2017) и т.д.

Оценив в совокупности и взаимной связи представленные доказательства, суд первой инстанции заключил, что перечисление ФИО2 денежных средств по договорам займов от 26.01.2017, от 14.03.2017, 24.04.2017, от 26.04.2017, от 25.05.2017, от 29.05.2017, представляет собой дополнительное финансирование в тяжелый для подконтрольного общества период деятельности (докапитализация) .

Предоставление займов вытекало именно из участия ФИО2 в уставном капитале должника, не являлось предоставлением займов в рамках стандартной хозяйственной практики с целью извлечения прибыли от размещения заемных средств.

По обоснованному мнению суда, задолженность по указанным выше договорам займа не могла быть уравнена с требованиями независимых кредиторов ООО «ГТ».

Суд первой инстанции также принял во внимание, что приобретение  права требования к заемщику  предполагает извлечение прибыли либо иных выгод.

Цена уступки (номинал долга) к заемщику , находящемуся в процедуре банкротства, исключает разумную экономическую цель цессии.

Из материалов дела следует, что ФИО1 (цессионарий) являлся учредителем общества с ограниченной ответственностью ООО «СОК-Север» (33 % уставного капитала Общества), вместе с ФИО4 (34% доли уставного капитала), ФИО2 (33 % уставного капитала Общества) (протокол № 1 от 11.01.2010).

Согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, определении Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6) по делу № А12-45751/2015 доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической.

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка.

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения.

В данном конкретном случае ФИО1 и ФИО2 выступали участниками одного и того же хозяйственного общества, ФИО2 в период выдачи должнику займов также являлся контролирующим лицом последнего, следовательно, фактическая аффилированность ФИО1 к ООО «ГТ» не исключается.

Приобретая право требования по договору цессии от 01.08.2017, ФИО1 знал о тяжелом финансовом положении должника.

Финансовая возможность ФИО1 по оплате договора цессии от 01.08.2017 не подтверждена допустимыми и относимыми доказательствами в нарушение положений статей 65, 66, 67, 68 АПК РФ.

Суд первой инстанции оценил акт взаиморасчета по договору цессии от 01.08.2017, из которого усматривается, что цессионарий производит расчет с цедентом по договору цессии от 01.08.2017 на сумму 36 562 980 руб. 82 коп. в следующем порядке: денежные средства в сумме 32 512 980 руб. 82 коп. оплачены цессионарием путем передачи наличных денежных средств цеденту 01.08.2017, денежные средства в сумме 4 050 000 руб. должны быть уплачены цессионарием цеденту не позднее 10.10.2017.

При этом в тексте самого договора цессии от 01.08.2017 указано, что цессионарий уплатил цеденту стоимость передаваемого требования непосредственно в момент заключения договора, в связи с чем цедент не имеет к цессионарию никаких фактических претензий, вытекающих из договора (пункт 3.2 договора).

Указанные противоречия позволили суду критически отнестись к утверждению ФИО8 и ФИО1 об оплате цессионарием договора цессии.

Никакими объективными доказательствами, подтверждающими осуществление расчетов по договору цессии, суд не располагал. Финансовая состоятельность ФИО1 также не доказана.

Поскольку разумная хозяйственная цель приобретения заявителем права требования к лицу, находящемуся в тяжелом финансовом положении, по договору цессии от 01.08.2017 не раскрыта, а фактическая аффилированность кредитора с должником (через ФИО8) не исключается, суд первой инстанции правильно отнесся к договору цессии от 01.08.2017 как основанию создания искусственной задолженности ООО «ГТ» в целях получения контроля за процедурой несостоятельности (банкротства) должника. Данная противоправная цель судебной защите не подлежит (статьи 1, 10 ГК РФ).

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для отмены обжалуемого определения суда.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в силу части 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, суд апелляционной инстанции не установил.

Апелляционная жалоба выводы суда не опровергает, удовлетворению не подлежит.

Руководствуясь п. 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой  арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Тюменской области от 01 марта 2018 года по делу № А70-11943/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.