Гражданский кодекс часть 1

Определением Арбитражного суда Приморского края от 04.03.2020 возбуждено производство по делу о признании банкротом гражданина ФИО4 (далее – ФИО4. должник) по заявлению конкурсного кредитора - публичного акционерного общества «Сбербанк России» (далее – Сбербанк, заявитель).

Определением суда от 01.06.2020 заявление заявителя признано обоснованным, в отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов гражданина сроком на три месяца, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО6.

Решением арбитражного суда от 18.02.2021 ФИО4 признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина-должника, финансовым управляющим имуществом должника утвержден ФИО7.

В рамках указанного дела о банкротстве Сбербанк 22.07.2020 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной подозрительной сделки должника, в котором просил:

1) признать недействительной сделкой договор дарения от 24.05.2018, заключенный между должником и ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик) в отношении следующих объектов недвижимости:

- 2/3 доли в праве общей долевой собственности на нежилое здание, наименование: магазин «Аквариум», площадь 325,8 кв. м, этаж 1, в том числе подземных 1, кадастровый номер: 25:30:020401:2717, адрес объекта: <...> (далее – магазин);

- 2/3 доли в праве общей долевой собственности на земельный участок, назначение земли населенных пунктов, разрешенное использование: для общественно-деловых целей (магазин), площадь 266 кв. м, кадастровый номер: 25:30:020401:5, адрес (местоположение) объекта: установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка. Ориентир магазин. Почтовый адрес ориентира: <...> (далее –участок под магазин);

применении последствий недействительности сделки в виде возврата в собственность ФИО4 с прекращением права собственности ФИО1 с внесением соответствующих записей в Единый государственный реестр прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее – ЕГРН) на перечисленные выше объекты недвижимости – магазин и участок под магазин;

2) признать недействительным брачный договор от 19.04.2018, заключенный между ФИО4 и ФИО1, и применить последствия недействительности сделки в виде:

возврата в собственность ФИО4 с прекращением права собственности ФИО1 с внесением соответствующих записей в ЕГРН на следующие объекты:

- жилой дом, общей площадью 458,0 кв.м, кадастровый номер: 25:28:050057:864, распложенный по адресу: <...> д. (далее –жилой дом);

- земельный участок, общей площадью 1184+/-24,09 кв.м, кадастровый номер: 25:28:050057:331, расположенный по адресу: установлено относительно ориентира, расположенного в границах участка. Ориентир Жилой дом. Почтовый адрес ориентира: <...> (далее – участок под дом);

- автомашина марки «MITSUBISHI PAJERO», 1991 года выпуска, государственный регистрационный знак H868BY125/RUS, идентификационный номер <***>, модель, № двигателя 6G72RD1569, кузов № <***>, шасси: V234000969, цвет: красный/серый, ПТС 25 НН 538310, выдан отд. №1 ФИО8 ГИБДД УМВД России по ПК 22.06.2013 и СОР ТС <...> от 19.06.2014 (далее – автомашина «MITSUBISHI PAJERO»);

- автомашина марки «MITSUBISHI ASX 2.0», 2013 года выпуска, государственный регистрационный знак У321KP125/RUS, идентификационный номер (VIN) <***> WDE711017, модель, № двигателя 4В11КХ4461, кузов № JMBXTGА2WDE711017, шасси: <***>, цвет: белый, ПТС 78 УТ418172, выдан Центральной акцизной таможней 24.04.2013, СОР ТС25 14 №115354 от 12.10.2013 (далее – автомашина «MITSUBISHI ASX 2.0»);

признания всего имущества, движимого и недвижимого, где бы оно не находилось и в чем бы таковое не заключалось, включая квартиры, комнаты в квартирах, жилые дома, здания, нежилые помещения, земельные участки, части (доли) указанного имущества, вклады в банковских учреждениях, доли в уставных капиталах юридических лиц и иных предприятий всех форм собственности, акции и иное имущество, приобретенного в браке, общей совместной собственностью супругов.

Определением от 01.09.2020 к участию в обособленном споре по оспариванию сделок должника в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «Три кота» (далее – ООО «Три кота», Общество).

Определением Арбитражного суда Приморского края от 16.12.2021 заявление Сбербанка удовлетворено частично – на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 126-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) признаны недействительными сделки: договор дарения от 24.05.2018 и брачный договор от 19.04.2018, заключенные между ФИО4 и ФИО1 В удовлетворении остальной части заявления отказано.

Постановлением Пятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2022определение от 16.12.2021 изменено. Признан недействительной сделкой договор дарения от 24.05.2018, в качестве последствий недействительности сделки суд обязал ФИО1 возвратить в конкурсную массу должника магазин с участком под магазин. Признан недействительной сделкой брачный договор от 19.04.2018, в качестве последствий недействительности сделки суд обязал ответчика возвратить в конкурсную массу должника жилой дом, участок под дом, автомашину «MITSUBISHI PAJERO», автомашину «MITSUBISHI ASX 2.0».

На принятые по обособленному спору судебные акты поданы две кассационные жалобы – от ФИО4 и ФИО1 Податели жалоб просят отменить определение от 16.12.2021 и постановление от 05.04.2022, в удовлетворении требований Сбербанка о признании сделок должника недействительными отказать.

ФИО4 в своей кассационной жалобе настаивает на недоказанности заявителем того, что должник на момент заключения оспариваемых договоров имел неисполненные обязательства перед кредиторами; ссылаясь на бухгалтерскую отчетность Общества (учредителем и поручителем по обязательствам которого являлся должник), указывает на отсутствие у него признаков банкротства на момент совершения сделок, перед их заключением и после исполнения, стоимость активов Общества как в предшествующий заключению сделок период, так после (первый и второй кварталы 2018 года соответственно) превышала размер обязательств более чем на 90 млн. руб. Отмечает, что к Обществу и поручителям предъявлено требование о досрочном погашении задолженности по кредитным договорам, при этом указанных в статье 3 Закона о банкротстве признаков у Общества на даты совершения сделок не имелось. Более того, в деле о банкротстве ООО «Три кота» (№ А40-293239/18) судом при проверке договоров поручительства установлено, что по состоянию на 01.07.2018 (т.е. после совершения оспариваемых сделок) величина чистых активов была положительной. В этой связи вывод об осведомленности ФИО4 как руководителя Общества об ухудшении финансового состояния последнего считает противоречащим сведениям бухгалтерской отчетности и направленным на переоценку выводов судов, сделанных в судебных актах по делу №А40-293239/18. Считает, что не доказаны: умысел у сторон сделки на уклонение от исполнения обязательств по договору поручительства, осведомленность должника об ухудшении в будущем финансового положения Общества, а также совершение должником действий, повлекших ухудшение финансового положения Общества.

ФИО1 в своей кассационной жалобе информирует о том, что в соответствии с условиями брачного договора от 19.04.2018 в собственность ФИО1 перешло имущество общей стоимостью свыше 32 млн. руб. Обращает внимание на приобретение в период брака иного, помимо жилого дома с участком под ним, имущества; общая стоимость имущества, перешедшего в единоличную собственность ФИО4, составила более 90 млн. руб. Указанное установлено вступившим в законную силу решением районного суда в ходе рассмотрения дела № 2-54/2020. Считает, что договоры – брачный и дарения – в результате их исполнения привели к переходу к должнику имущества на сумму, больше чем в три раза превышающую стоимость имущества, перешедшего его супруге, то есть оспоренные сделки не могут рассматриваться в качестве нарушающих интересы кредиторов должника. Указывает на отсутствие у ФИО4 и у Общества признаков неплатежеспособности в апреле-мае 2018 года, платежи по кредиту вносились без просрочек. Кроме того отмечает, что ФИО1 не имела никакого отношения к Обществу, в судебных спорах со Сбербанком не участвовала, о кредитных договорах Общества и заключенных должником договорах поручительства ей не было известно. Недоказанным считает злоупотребление правом сторонами сделок, а также совершение сделок в нарушение интересов должника и его кредиторов. Примененные апелляционным судом последствия считает незаконными, поскольку обстоятельства принадлежности имущества супругу-должнику возможно только в деле о выделе его доли, учитывая положения статей 33, 45 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), части 3 статьи 256 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также разъяснения пункта 7 постановления Пленума Верховного уда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее – постановление Пленума № 48).

В дополнении к кассационной жалобе ФИО1 указывает на то, что суды на момент предъявления иска и его разрешения не исследовали обстоятельства, связанные с принадлежностью имущества, распределенного по оспариваемым сделкам. В результате апелляционным судом принято неисполнимое в части решение, поскольку имущество - автомашины «MITSUBISHI PAJERO» и «MITSUBISHI ASX 2.0» – реализовано третьим лицам. В подтверждение представила копию договора купли-продажи транспортного средства от 14.08.2018 и адресованное ГИБДД заявление о выдаче копии второго договора купли-продажи транспортного средства от августа 2018 года.

Сбербанк в возражениях на кассационные жалобы просит оставить их без удовлетворения. Считает судебные акты принятыми при установлении всей совокупности обстоятельств, необходимых для признания оспоренных сделок недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве; обоснованными находит примененные апелляционным судом последствия недействительности сделок. Отмечает, что сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует квалификации такой сделки в качестве подозрительной; цель причинения вреда возможно доказать иным путем. В данном случае должник на момент совершения сделок имел обязательство как поручитель перед банками в обеспечение исполнения кредитных обязательств Общества на сумму свыше 500 млн. руб., это обязательство возникло с момента заключения договора поручительства и поручитель должен осознавать возможность предъявления к нему требования в любой момент. При этом у должника отсутствовали активы, стоимость которых могла покрыть сумму долга основного должника – Общества, участником и единоличным исполнительным органом которого являлся ФИО4 В свою очередь у Общества на дату совершения должником сделок имелись неисполненные обязательства перед кредиторами, чьи требования включены в реестр; ухудшение финансового состояния Общества увеличило риск неисполнения им обязательства по обслуживанию кредитов. В такой ситуации ФИО4 совершил действия по отчуждению ликвидного имущества, при этом не преследовал цель погасить задолженность за счет продажи этого имущества, передав титул собственника супруге. По оспоренным договорам должник не получил встречного предоставления. Относительно доводов, изложенных ФИО1 в дополнении к кассационной жалобе – обращает внимание на непредставление приложенных к дополнению документов о продаже имущества в суды первой и второй инстанций; указывает на возможность исполнения судебного акта путем передачи в конкурсную массу денежных средств и отсутствие у конкурсного управляющего препятствий для подачи иска об истребования имущества из чужого владения.

Акционерный коммерческий банк «Приморье» (публичное акционерное общество) – кредитор должника, далее по тексту – Банк «Приморье» - в отзыве на кассационную жалобу ФИО1 приводит мнение об отсутствии правовых оснований для удовлетворения жалобы и отмены обжалуемых определения и постановления. Информирует о том, что включенная в реестр задолженность перед Сбербанком и Банком «Приморье» возникла до совершения оспариваемых сделок. ФИО4, являясь поручителем за ООО «Три кота», в котором он являлся собственником и руководителем, был осведомлен о наличии и размере обязательств Общества перед банками. Стороной сделок выступила супруга должника, то есть заинтересованное лицо, осведомленность которой о цели совершения сделок презюмируется; доказательством осведомленности супруги должника об обязательствах последнего перед Банком «Приморье» является письменное согласие на совершение супругом сделок поручительства за Общество. Настаивает на том, что на дату совершения сделок ООО «Три кота» обладало признаками неплатежеспособности – прекратило исполнять обязательства перед кредиторами с декабря 2017 года; неплатежемспособность ФИО4 возникло вследствие сделок поручительства за Общество. Считает, что заключение брачного договора и договора дарения преследовало цель предотвратить возможность обращения взыскания кредиторами на принадлежащую должнику долю в составе общего имущества супругов. Полагает, что сделки совершены в услових, очевидно свидетельствующих о дальнейшем взыскании задолженности с ФИО4 по уже существовавшим обязательствам перед банками. ФИО1. указывая со ссылкой на решение по делу № 2-54/2020 на переход к должнику в единоличную собственность имущества, стоимость которого превысила стоимость перешедшего ей по оспоренным сделками, не представила доказательств достаточности у должника имущества для исполнения обязательств перед кредиторами. Факт дальнейшей реализации имущества, полученного по брачному договору, не считает основанием для отмены принятых по спору судебных актов.

В заседании суда округа представитель ФИО1 настаивал на отмене судебных актов и удовлетворении кассационной жалобы по приведенным в ней доводам; представитель Сбербанка высказался в поддержку обжалуемых определения и постановления, привел возражения на кассационную жалобу согласно письменно изложенной позиции. Участники процесса ответили на вопросы суда. Суд округа возвратил представителю ФИО1 документы, приложенные к дополнению к кассационной жалобе (копии договора купли-продажи ТС и заявления в ГИБДД), учитывая недопустимость формирования доказательственной базы на стадии кассационного пересмотра и установленные статьей 286 АПК РФ пределы рассмотрения дела в арбитражном суде кассационной инстанции.

Проверив законность определения и постановления, с учетом доводов кассационных жалоб, отзывов на нее и выступлений участников процесса, Арбитражный суд Дальневосточного округа приходит к следующему.

Судами установлено и из материалов дела следует, что должник и ФИО1 состояли в зарегистрированном браке с 09.10.1993 по 03.09.2019.

19.04.2018 между супругами ФИО4 и ФИО1 заключен брачный договор. В соответствии с пунктом 1 этого договора супруги определили правовой режим раздельной собственности на имущество, которое приобретено в браке и будет приобретено в будущем в период этого брака, как до, так и после подписания настоящего договора, а также в случае расторжения (прекращения) брака. В пункте 2 брачного договора отражено, что к моменту его заключения в совместной собственности супругов находилось следующее имущество, зарегистрированное на имя ФИО4: жилой дом, участок под дом, автомашина «MITSUBISHI PAJERO», автомашина «MITSUBISHI ASX 2.0». Супруги изменили режим совместной собственности на поименованное имущество и установили право собственности на все указанное имущество за супругой должника - ФИО1, что закрепили в пункте 3 договора. Согласно пункту 7 заключенного супругами брачного договора все остальное имущество, движимое и недвижимое, где бы оно не находилось и в чем бы оно не заключалось, приобретенное супругами в браке как до, так и после подписания брачного договора, определяется как раздельная собственность супругов, а именно: имущество является собственностью того супруга, на чье имя оно оформлено и/или зарегистрировано (титульного собственника имущества), независимо от того на чьи денежные средства и за счет чьих доходов оно было приобретено. Супруги, помимо прочего, договорились, что при наличии кредитных (иных заемных) обязательств, взятых на имя супруга (и) в период брака, как до так и после заключения настоящего договора эти обязательства являются исключительно обязанностью того супруга, на чье имя взят кредит (заем, ссуда и т.д.); погашение данного кредита (иного обязательства) производится исключительно за счет имущества и из средств данного супруга (пункт 15 брачного договора).

24.05.2018 супруги заключили договор дарения, по условиям которого ФИО4 (даритель) безвозмездно передает в собственность, а ФИО1 (одаряемая) принимает в дар от дарителя: 2/3 доли в праве общей долевой собственности на магазин на участок под магазин, В пункте 5 договора дарения закреплено, что законный режим общей совместной собственности на имущество изменен брачным договором от 19.04.2018.

Сбербанк как конкурсный кредитор должника, полагая, что брачный договор от 19.04.2018 и договор дарения от 24.05.2018, заключенные между ФИО4 и ФИО1, являются сделками, совершенными в условиях неплатежеспособности должника с заинтересованным лицом, в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, обратился в арбитражный суд с заявлением о признании указанных сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и применении последствий их недействительности сделки.

Особенности банкротства гражданина установлены параграфом 1.1 главы X Закона о банкротстве. Согласно пункту 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан и не урегулированные главой X, регулируются главами I-III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI названного Закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным статьей 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц.

Заявитель по настоящему обособленному спору – Сбербанк обладает необходимым для оспаривания сделки процентом кредиторской задолженности.

В данном случае сделки оспорены по специальному основанию, установленному пунктом 2 статьи ей 61.2 Закона о банкротстве для подозрительных сделок.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника.

В пунктах 5, 6 и 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление Пленума № 63) разъяснено, что для признания сделки недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию. При этом предусмотренные нормой презумпции являются опровержимыми – они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

Поскольку проверяемые сделки должника – брачный договор и договор дарения совершены в апреле и мае 2018 года, то есть в пределах трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом (04.03.2020), суды пришли к верному выводу о том, что рассматриваемая в рамках настоящего обособленного спора сделка подпадает в период подозрительности, определенный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При проверке сделок на предмет их подозрительности суды заключили, что они совершены с целью причинить вред имущественным правам кредиторов должника. Данное заключение обоснованно, не противоречит, с учетом оценки совокупности имеющих к данному вопросу обстоятельств, разъяснениям пунктов 5-7 постановления Пленума № 63, и при этом согласуется с правовым подходом, приведенным в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4).

Так, суды установили, что к датам заключения оспариваемых договоров ФИО4 имел обязательства по договорам поручительства перед Сбербанком, обеспечив исполнение кредитных обязательств (кредиты предоставлены в 2016-2017 годах) основного заемщика – ООО «Три кота» на общую сумму свыше 500 млн. руб.

Кредитные договоры, с содержанием которых ознакомлен поручитель, содержали условия о праве кредитора, при определенных обстоятельствах, потребовать досрочного возврата всей суммы кредита с причитающимися процентами с заемщика и поручителя.

Этим правом Сбербанк воспользовался, сославшись на ухудшение финансового состояния ООО «Три кота». Суды, разрешая соответствующий спор, удовлетворили требования Сбербанка, признав правомерным заявленное им требование о досрочном возврате кредита на фоне неудовлетворительного финансового состояния ООО «Три кота», при его значительном ухудшении в период с мая по октябрь 2018 года с дальнейшим сохранением этой тенденции (решение Ленинского районного суда г. Владивостока от 17.10.2019 по делу № 2-409/2019).

В решениях Фрунзенского районного суда г. Владивостока от 15.08.2019 по делу № 2-4286/2019 и от 03.10.2019 по делу № 2-4276/2019, которыми отклонены иски поручителей о признании незаконными действий Сбербанка по досрочному взысканию кредита, установлены отрицательная рентабельность Общества с 1 квартала 2018 года и его убыточная деятельность в период со 2 квартала 2017 года, а также предъявление к нему по состоянию на 11.10.2018 исков в количестве 21 на общую сумму свыше 43 млн. руб.

При этом ФИО4 являлся участником ООО «Три кота» (50% доли участия) и единоличным исполнительным органом этого Общества, то есть не мог не знать о неблагополучном финансовом положении в Обществе и наступлении предпосылок для возникновения требования о досрочном погашении кредитных обязательств, с учетом солидарной обязанности поручителя и неизбежности предъявления к нему требования о погашении задолженности.

Исполнение брачного договора и договора дарения, которые не предполагая получения встречного предоставления, изменили режим имущества супругов и привели к выводу активов должника и уменьшению его конкурсной массы, данные действия совершены намеренно.

Совокупность указанных обстоятельств достаточна для вывода о том, что должник преследовал цель причинения вреда своим кредиторам в результате совершения названных сделок.

Также обоснован и не опровергается заявителями жалоб вывод судебных инстанций о совершении спорных сделок между заинтересованными лицами в смысле, придаваемом этому понятию пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве. В этой связи обоснованно принято во внимание, что сторонами сделок выступили супруги.

Заинтересованность участников сделки презюмирует осведомленность супруги должника о преследуемой спорными сделками цели. Эта презумпция не опровергнута и, напротив, подтверждением информированности ФИО1 о предоставлении её супругом поручительства за возглавляемое им Общество, является имеющееся в деле письменное согласие (от 18.04.2017, от 10.07.2017) на совершении соответствующей сделки супругом (обязательство перед Банком Приморье).

Делая вывод о причинении вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения спорной сделки, суды учли безвозмездность выбытия имущества, его ликвидность, возможность решения вопроса о предоставлении замещающего жилья (принимая во внимание площадь жилого дома, а также правовые позиции, изложенные в постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.04.2021 № 15-П), отсутствие достаточного объема активов у должника для погашения кредиторских требований.

Доводы заявителей кассационных жалоб о недоказанности того, что должник на момент совершения сделок отвечал признакам неплатежеспособности или недостаточности имущества, поскольку не имел просроченных обязательств по кредитным договорам, которые обеспечивал, отклоняются судом округа по нижеприведенным основаниям.

Неплатежеспособность, как составляющая презумпции цели причинения вреда, не является единственно возможным обстоятельством при доказывании такой цели в рамках оспаривания подозрительной сделки - на это указал Верховный Суд Российской Федерации в вышеупомянутом определении от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710 (4). В рассматриваемом споре цель причинения вреда имущественным правам кредиторов оспариваемыми сделками выявлена исходя из оценки конкретных обстоятельств, а именно: общее имущество супругов утратило такой режим, став раздельным, с переходом права собственности на указанные в договоре объекты супруге; такое изменении осуществлено по прошествии 25 лет брака и на фоне значительного ухудшения финансового состояния Общества, которое должник контролирует и по обязательствам которого отвечает солидарно как поручитель; участники сделки информированы о ситуации, предполагающей обращение взыскание на имущество по долгам супруга (эта презумпция осведомленности не опровергнута), и совершили действия по выводу ликвидного имущества из-под обращения взыскания на него.

Приведенные в кассационной жалобе ФИО1 доводы о том, что сделки не привели к нарушению имущественных прав кредиторов должника, поскольку в собственности последнего осталось имущество, стоимость которого превышает стоимость отчужденного по оспариваемым сделкам, не принимаются, поскольку состав и стоимости конкурсной массы, учитывая режим общего имущества супругов, не сопоставлен со спорным имуществом, доказательств приведенным доводам не представлено, а ссылка на решение по ранее рассмотренному делу, где наличие и реальная стоимость имущества не выяснялись (решение Советского районного суда г. Владивостока по делу № 2-54/2020), недостаточна. Вместе с тем оспоренные сделки, как уже отмечалось, привели к выбытию ликвидного имущества из конкурсной массы должника.

Таким образом, в данном случае доказаны: вред имущественным правам кредиторов от совершения сделок, наличие у должника цели причинения вреда и осведомленность другой стороны сделки.

В этой связи суды двух инстанций пришли к правильному выводу о наличии у оспариваемых сделок состава подозрительности, предусмотренного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, что влечет недействительность этих сделок по указанному основанию.

Выводов о злоупотреблении правом при заключении договоров и, как следствие, о наличии условий для признания сделки недействительной на основании статьи 10 ГК РФ, в обжалуемых судебных актах не содержится. В этой связи решение Советского районного суда г. Владивостока от 16.01.2020 по делу № 2-54/20, которым отказано в признании спорных договоров недействительными по причине недоказанности злоупотребления правом, не вступает в противоречие с принятыми по делу о банкротстве судебными актами в рамках обособленного спора об оспаривании этих договоров по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве.

В части применения последствий недействительности сделок постановление апелляционного суда согласуется с положениями статьи 167 ГКРФ, статьи 61.6 Закона о банкротстве, учитывая одностороннее исполнение договоров, а также правила продажи имущества гражданина, закрепленные статьями 213.25, 213.26 Закона о банкротстве, с учетом разъяснений пункта 7 постановления Пленума № 48.

Доводы ФИО1 о незаконности примененных последствий не принимаются ввиду их противоречия приведенным нормам права и разъяснениям. Вопреки позиции кассатора, данное в пункте 7 постановления Пленума № 7 разъяснение о праве супруга должника обратиться в суд общей юрисдикции с требованием о разделе общего имущества супругов до его продажи в процедуре банкротства (пункт 3 статьи 38 СК РФ), не вводит запрет на рассмотрение заявления о признании недействительной сделки должника, совершенной в отношении общего имущества супругов, и применение последствий недействительности. Положения об общей собственности супругов и их ответственности по обязательствам (статьи 33, 45 СК РФ, статьи 256 ГК РФ), на которые также ссылается податель жалобы, применимы с учетом особенностей, связанных с рассмотрением споров при банкротстве одного из супругов. При рассмотрении настоящего спора указанные нормы не нарушены.

Мнение ФИО1, приведенное в дополнении к кассационной жалобе, о необходимости исследования обстоятельств принадлежности спорного имущества на момент рассмотрения спора, ошибочно. Вопрос о фактическом наличии у ответчика имущества значим и данное обстоятельство подлежит установлению по требованиям виндикационного характера (статья 301 ГК РФ, пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29.04.2010 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», далее – постановление Пленумов № 10/22). В рассматриваемом споре об истребовании имущества из чужого незаконного владения третьих лиц не заявлено; на разрешении находился вопрос о применении последствий недействительности сделок и этот вопрос, с учетом существа сделок и вывода о их недействительности, разрешен правильно, в соответствии с законодательством, регулирующим данные отношения (статья 167 ГК РФ, статья 61.6 Закона о банкротстве, пункт 34 постановления Пленумов № 10/22).

Следует отметить, что в рамках рассмотрения настоящего спора в судах двух инстанций доводов об отсутствии у ответчика спорного имущества в связи с его дальнейшим отчуждением не приводилось. Подтверждающих данное обстоятельство документов в деле нет.

При этом, в случае возникновения затруднений исполнения решения способом, указанным в исполнительном документе, возможно изменение способа исполнения в порядке статьи 324 АПК РФ. Кроме того, применение последствий недействительности сделки путем взыскания с другой стороны сделки стоимости вещи не препятствует удовлетворению иска о виндикации вещи к третьему лицу (пункт 36 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1 (2019), утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24.04.2019).

При таких обстоятельствах кассационные жалобы, доводы которых отклоняются с учетом приведенной выше аргументации, удовлетворению не подлежат.

В силе следует оставить постановление апелляционного суда, которым принятое арбитражным судом первой инстанции определение изменено путем дополнения резолютивной части указанием на применение последствий недействительности сделок, которые на законном основании признаны судами двух инстанций недействительными.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Дальневосточного округа

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Пятого арбитражного апелляционного суда от 05.04.2022 по делу № А51-2700/2020 Арбитражного суда Приморского края

оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий судья Е.Н. Головнина

Судьи И.Ф. Кушнарева

А.Ю. Сецко