Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ГИДРОЦЕМ» (Красносельское ш., д. 14/28, лит. Р, пом. 1-Н, комн. 61, <...>, ОГРН <***>) на решение Суда по интеллектуальным правам от 09.10.2020 по делу № СИП-329/2020

по заявлению общества с ограниченной ответственностью «ГИДРОЦЕМ» о признании недействительным решения Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 123995, ОГРН <***>) от 10.01.2020 об отказе в удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации № 680973.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих

самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены индивидуальный предприниматель Мошков Игорь Розаинович (Санкт- Петербург, ОГРНИП 316784700346618), общество с ограниченной ответственностью «Производственное предприятие «Гидроцем» (просп. Обуховской Обороны, д. 271, лит. Ж, пом. 3-Н, 4-Н, 5-Н, 6-Н, 7-Н, 8-Н, 9-Н, оф. 134, Санкт-Петербург, 192012, ОГРН 1137847305859) и Якшилов Дмитрий Сергеевич (Санкт-Петербург).

В судебном заседании приняли участие представители:

от Федеральной службы по интеллектуальной собственности – ФИО3 (по доверенности от 07.04.2020 № 01/32-280/41);

от индивидуального предпринимателя ФИО1 – ФИО4 и ФИО5 (по доверенности от 26.05.2020);

от общества с ограниченной ответственностью «Производственное предприятие «Гидроцем» – ФИО6 (по доверенности от 15.08.2019), ФИО7 (по доверенности от 17.09.2019).

Президиум Суда по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «ГИДРОЦЕМ» (далее – общество) обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании недействительным решения Федеральной службы по интеллектуальной собственности (Роспатента) от 10.01.2020 об отказе в удовлетворении возражения против предоставления правовой охраны товарному знаку по свидетельству Российской Федерации № 680973.

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены индивидуальный предприниматель ФИО1, общество с ограниченной ответственностью «Производственное предприятие «Гидроцем» (далее – предприятие) и ФИО2.

В поданном заявлении об уточнении требований общество дополнительно ссылалось на наличие в действиях ФИО1 по

регистрации спорного товарного знака признаков злоупотребления правом. В связи с этим общество просило суд первой инстанции признать действия Мошкова И.Р. по подаче заявки на регистрацию товарного знака злоупотреблением правом.

Данные уточнения заявленных требований были приняты судом первой инстанции протокольным определением от 13.08.2020 в качестве изменения оснований требований, поскольку заявление самостоятельного требования о признании названных действий правообладателя злоупотреблением правом законом не предусмотрено, на что обращено внимание в пункте 170 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 10).

Решением Суда по интеллектуальным правам от 09.10.2020 в удовлетворении требования общества отказано.

Общество обратилось в президиум Суда по интеллектуальным правам с кассационной жалобой, в которой, ссылаясь на несоответствие выводов суда первой инстанции фактическим обстоятельствам дела и на нарушение судом норм процессуального права, просит отменить решение суда первой инстанции.

ФИО1 и предприятие представили отзывы на кассационную жалобу, Роспатентом – письменные пояснения, в которых указанные лица не согласились с изложенными в жалобе доводами, просили оставить обжалуемое решение суда первой инстанции без изменения как законное и обоснованное.

В судебном заседании президиума Суда по интеллектуальным правам приняли участие представители Роспатента, ФИО1 и предприятия.

ФИО8 не была допущена к участию в судебном заседании посредством системы веб-конференции в качестве

представителя общества ввиду невозможности суду удостовериться в ее личности и полномочиях по причине присоединения названного лица к онлайн-заседанию под учетной записью иного лица.

ФИО2, надлежащим образом извещенный о начале судебного процесса с его участием, а также о месте и времени судебного заседания, в том числе путем публичного уведомления на официальном сайте Суда по интеллектуальным правам http://ipc.arbitr.ru, своего представителя в судебное заседание президиума Суда по интеллектуальным правам не направил.

В соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации приведенные обстоятельства не являются препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в отсутствие представителей заявителя кассационной жалобы и третьего лица ФИО2

В судебном заседании представители Роспатента, ФИО1 и предприятия возражали против удовлетворения кассационной жалобы, считая оспариваемое решение суда первой инстанции законным и обоснованным.

Законность обжалуемого судебного акта проверена президиумом Суда по интеллектуальным правам в порядке, предусмотренном статьями 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, а также на предмет наличия безусловных оснований для отмены обжалуемого судебного акта, предусмотренных частью 4 статьи 288 названного Кодекса.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, словесный товарный знак «ГИДРОЦЕМ» по свидетельству Российской Федерации № 680973 зарегистрирован Роспатентом 08.11.2018 по заявке № 2018703326 с приоритетом от 29.01.2018 на имя ФИО1 в отношении широкого перечня товаров 1, 2, 17, 19-го классов и услуг

35-го класса Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее – МКТУ).

В Роспатент 23.07.2019 поступило возражение общества против предоставления правовой охраны данному товарному знаку, мотивированное его несоответствием положениям пунктов 3 и 8 статьи 1483 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ).

В обоснование доводов возражения общество указало, что спорный товарный знак тождественен его фирменному наименованию, право на которое возникло у подателя возражения ранее даты приоритета этого товарного знака. При этом общество отметило, что выпускает цемент и другие сухие бетонные смеси, в связи с чем фирменное наименование используется в отношении товаров, являющихся однородными товарам, для которых зарегистрирован спорный товарный знак. Данный товарный знак содержит элементы, способные ввести потребителя в заблуждение в отношении товара и его изготовителя, в связи с чем его регистрация не соответствует нормам пункта 3 статьи 1483 ГК РФ.

В поданном возражении заявитель также обратил внимание на то, что правообладатель спорного товарного знака знал о производстве и реализации обществом сухих строительных смесей, поскольку на основании лицензионного договора предприятие выпускает продукцию, маркированную товарным знаком «HYDROCEM» по свидетельству Российской Федерации № 571756.

В опровержение доводов возражения ФИО1 указал, что общество не представило доказательства фактического использования им своего фирменного наименования при производстве товаров и оказании услуг, однородных товарам и услугам, в отношении которых зарегистрирован спорный товарный знак, в связи с чем регистрация товарного знака не противоречит требованиям пункта 8 статьи 1483

Мошков И.Р. также считает, что не имеется оснований для признания спорного товарного знака не соответствующим нормам пункта 3 статьи 1483 ГК РФ, поскольку материалы возражения не подтверждают возможность введения потребителей в заблуждение в отношении лица, производящего товары 1, 2, 17, 19-го классов МКТУ и предоставляющего услуги 35-го класса МКТУ.

В своем отзыве на возражение ФИО1 отметил, что, являясь соучредителем предприятия, использовал коммерческое обозначение «ГИДРОЦЕМ» в гражданском обороте с 2013 года для индивидуализации названного предприятия (третьего лица по настоящему делу), расположенного в городе Санкт-Петербурге, в связи с чем оно приобрело известность в пределах указанного субъекта Российской Федерации. Таким образом, право на коммерческое обозначение «ГИДРОЦЕМ» возникло у ФИО1 ранее, чем исключительное право на фирменное наименование у общества, в связи с чем регистрация спорного товарного знака не противоречит действующему законодательству.

По результатам рассмотрения возражения общества решением Роспатента от 10.01.2020 в его удовлетворении отказано, правовая охрана спорного товарного знака оставлена в силе.

Принимая названное решение, Роспатент исходил из того, что общество не представило доказательства, подтверждающие производство товаров либо оказание услуг под своим фирменным наименованием до даты приоритета спорного товарного знака.

Роспатент также пришел к выводу об отсутствии доказательств того, что потребители могут быть введены в заблуждение в отношении товара, маркированного спорным товарным знаком, его изготовителя и/или лица, оказывающего услуги, в связи с чем не усмотрел оснований для признания товарного знака противоречащим положениям пункта 3 статьи 1483

Кроме того, Роспатент указал на наличие у Мошкова И.Р. исключительного права на коммерческое обозначение «ГИДРОЦЕМ», возникшее ранее права общества на фирменное наименование.

Не согласившись с указанным решением Роспатента, общество обратилось в Суд по интеллектуальным правам с заявлением о признании его недействительным.

В обоснование довода о наличии в действиях правообладателя спорного товарного знака признаков злоупотребления правом общество сослалось на следующие обстоятельства.

Согласно сведениям Единого государственного реестра юридических лиц 13.08.2013 в качестве юридического лица зарегистрировано общество с ограниченной ответственностью «Баумикс» (далее – общество «Баумикс»), которое в последующем (30.05.2015) было переименовано в «Производственное предприятие «Гидроцем» (предприятие). Учредителями данной организации являются ФИО1 и ФИО2, обладающие равными долями в уставном капитале.

С 22.05.2015 генеральным директором общества «Баумикс», а затем предприятия являлся ФИО1 С 17.03.2017 ФИО1 является управляющим предприятия.

Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 13.01.2015.

Как указал заявитель, между предприятием и ФИО1 совершена сделка по регистрации товарного знака «ГИДРОЦЕМ» на имя последнего, что подтверждается приказом предприятия от 15.11.2017 о регистрации спорного товарного знака на имя ФИО1 Действия последнего как участника предприятия превышают пределы имеющихся у него прав, поскольку данная сделка была совершена при отсутствии надлежащего извещения второго участника (ФИО2) и в отсутствие его согласия на совершение данной сделки, являющейся сделкой с заинтересованностью согласно положениям Федерального

закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью».

В результате регистрации спорного товарного знака обществу причинен материальный вред ввиду невозможности получения прибыли от коммерческой деятельности по реализации продукции с обозначением «ГИДРОЦЕМ». Кроме того, общество отметило, что в результате совершения указанной сделки возникли негативные правовые последствия у второго участника предприятия – ФИО2, а также у самого предприятия, которые выразились в причинении материального вреда (безвозмездное отчуждение коммерческого обозначения), что привело к утрате дохода и к необходимости новых расходов.

Общество обратило внимание суда также на действия ФИО1, совершенные им после регистрации спорного товарного знака, выразившиеся в обращении в судебные и административные (антимонопольные органы) и направленные, по мнению заявителя, на воспрепятствование обществу в использовании принадлежащего ему фирменного наименования и в осуществлении коммерческой деятельности, на вытеснение с рынка поставок выпускаемой продукции.

Дело рассмотрено судом первой инстанции по правилам главы 24 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, предусматривающей проверку полномочий органа, принявшего оспариваемый ненормативный акт, установление соответствия оспариваемого акта требованиям закона и иных нормативных актов, а также нарушения этим актом прав и законных интересов заявителя (часть 1 статьи 198, часть 4 статьи 200 названного Кодекса).

Суд первой инстанции установил, что, принимая оспариваемый ненормативный правовой акт, Роспатент действовал в рамках предоставленных ему полномочий.

Суд первой инстанции также констатировал, что заявление подано обществом в Суд по интеллектуальным правам с соблюдением срока,

установленного статьей 198 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

С учетом даты приоритета спорного товарного знака (29.01.2018) суд первой инстанции указал, что законодательством, применимым для оценки охраноспособности знака, являются ГК РФ и Правила составления, подачи и рассмотрения документов, являющихся основанием для совершения юридически значимых действий по государственной регистрации товарных знаков, знаков обслуживания, коллективных знаков, утвержденные приказом Министерства экономического развития Российской Федерации от 20.07.2015 № 482.

Суд первой инстанции признал верным вывод Роспатента, согласно которому спорный товарный знак является тождественным отличительной части фирменного наименования общества, что не оспаривалось участвующими в деле лицами.

Проанализировав представленные в материалы административного дела доказательства, суд первой инстанции также констатировал правомерность вывода Роспатента о том, что они не подтверждают осуществление обществом деятельности по введению в гражданский оборот продукции с использованием своего фирменного наименования ранее даты приоритета спорного товарного знака, а дополнительно представленные обществом при рассмотрении возражения документы были правомерно отклонены Роспатентом, поскольку они не относятся к общедоступным словарно-справочным изданиям, в связи с чем оснований для их исследования и оценки у административного органа не имелось.

Выводы Роспатента об отсутствии правовых оснований для признания спорного товарного знака не соответствующим положениям пункта 3 статьи 1483 ГК РФ суд первой инстанции также признал обоснованными. При этом суд отметил, что наличие у предприятия исключительного права на коммерческое обозначение «ГИДРОЦЕМ», сходное с противопоставленным фирменным наименованием общества и

имеющее более ранний приоритет по отношению к нему, не имеет правового значения и не подлежит установлению, поскольку настоящий спор касается исключительно сходства спорного товарного знака и противопоставленного фирменного наименования. По смыслу статей 1252 и 1483 ГК РФ преимущество средства индивидуализации с более ранним приоритетом направлено исключительно на защиту права на него и не может определять возможность регистрации другого товарного знака на имя того же правообладателя в случае противопоставления иного средства индивидуализации.

Оценив применительно к нормам статьи 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883 (далее – Парижская конвенция), статьи 10 ГК РФ и разъяснениям высшей судебной инстанции, содержащимся в пункте 171 Постановления № 10, довод общества о злоупотреблении ФИО1 правом при регистрации спорного товарного знака, суд первой инстанции указал, что приведенные заявителем факты не свидетельствуют об этом.

В отношении ссылки заявителя на нарушение ФИО1 норм Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» при совершении сделки с предприятием, связанной с регистрацией спорного товарного знака на имя ФИО1, суд первой инстанции отметил, что какая-либо сделка, которая касалась бы действий, связанных с регистрацией спорного товарного знака, в установленном порядке недействительной не признавалась. Приказ предприятия от 15.11.2017, на который сослался заявитель, не является действием в смысле положений статей 153 и 154 ГК РФ, направленным на возникновение у ФИО1 права на регистрацию спорного товарного знака. Такой приказ не может быть квалифицирован и в качестве письма- согласия применительно к положениям пункта 6 статьи 1483 ГК РФ.

Ссылка общества на возникновение негативных последствий у второго участника предприятия – ФИО2, а также у самого

предприятия, которые выразились в причинении материального вреда вследствие безвозмездного отчуждения коммерческого обозначения, что привело к утрате дохода и к необходимости новых расходов, признана судом первой инстанции бездоказательной.

При этом суд первой инстанции учел, что само предприятие не считает действия ФИО1 злоупотреблением правом, а также то обстоятельство, что ФИО1 предоставил предприятию право использования спорного товарного знака на основании лицензионного договора.

Суд первой инстанции также принял во внимание, что общество учреждено ФИО2 в 2015 году, директором данного общества была назначена его супруга – ФИО9 На дату регистрации этого общества (13.01.2015) предприятие уже длительное время использовало обозначение, сходное с произвольной частью фирменного наименования заявителя, что подтверждается представленными в материалы дела товарными накладными. О таком использовании ФИО2 не мог не знать, являясь на указанную дату одним из участников предприятия и его генеральным директором.

С учетом этого суд первой инстанции пришел к выводу о том, что действия ФИО2 в данном случае были направлены на создание нового субъекта предпринимательской деятельности (конкурента) для осуществления деятельности в той же сфере, что и предприятие, однако без участия в такой деятельности ФИО1 В связи с этим суд первой инстанции указал, что действия ФИО1 по регистрации спорного товарного знака были направлены не на причинение вреда обществу или какому-либо иному лицу, а на разумное обеспечение своих имущественных интересов в условиях учреждения другим участником предприятия ФИО2 конкурирующего субъекта со сходным фирменным наименованием. Вследствие изложенного последующие действия ФИО1 по обращению в суд с иском к обществу о защите

права на спорный товарный знак не свидетельствуют сами по себе о злоупотреблении правом, а являются реализацией предусмотренного законом права правообладателя на защиту исключительного права на указанное средство индивидуализации.

При рассмотрении дела в порядке кассационного производства президиумом Суда по интеллектуальным правам на основании части 2 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации проверено соблюдение судом первой инстанции норм процессуального права, нарушение которых является в соответствии с частью 4 статьи 288 названного Кодекса основанием для отмены судебного акта в любом случае, и таких нарушений не выявлено.

Исследовав доводы, содержащиеся в кассационной жалобе, президиум Суда по интеллектуальным правам установил, что ее заявителем не оспариваются выводы суда первой инстанции о полномочиях Роспатента, о соответствии спорного товарного знака требованиям частей 3 и 8 статьи 1483 ГК РФ.

Поскольку в силу части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции проверяет законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, решение суда первой инстанции в отношении вышеназванных выводов суда первой инстанции не проверяется.

Доводы заявителя кассационной жалобы сводятся единственно к оспариванию выводов суда первой инстанции об отсутствии признаков злоупотребления правом в действиях ФИО1 по регистрации спорного товарного знака, в частности вывода об обусловленности таких действий ФИО1 действиями второго участника предприятия – ФИО2 и о вхождении последнего в состав участников общества.

Рассмотрев доводы, приведенные в кассационной жалобе, президиум Суда по интеллектуальным правам приходит к следующим выводам.

Как следует из разъяснений, содержащихся в пункте 171 Постановления № 10, при рассмотрении дела об оспаривании решения Роспатента о признании или об отказе в признании недействительным предоставления правовой охраны товарному знаку, об оспаривании решения, вынесенного по результатам рассмотрения возражения на отказ в предоставлении правовой охраны товарному знаку, суд на основании положений статьи 10 ГК РФ, статьи 10.bis Парижской конвенции вправе, исходя из имеющихся фактических обстоятельств, признать действия лица по регистрации товарного знака, в том числе по подаче заявки на регистрацию товарного знака, злоупотреблением правом или недобросовестной конкуренцией и принять решение о признании недействительным решения Роспатента и об обязании его аннулировать регистрацию товарного знака, оставить в силе решение административного органа об аннулировании правовой охраны товарного знака или об отказе в предоставлении правовой охраны товарному знаку.

В силу статьи 10.bis Парижской конвенции актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах. Так, подлежат запрету: 1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента; 2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента; 3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

Согласно пункту 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное

заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 ГК РФ).

Пунктом 3 статьи 10 ГК РФ установлено, что в случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 этой же статьи Кодекса, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены ГК РФ.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются (пункт 5 статьи 10 ГК РФ).

В соответствии с пунктом 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» положения ГК РФ, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статья 3 Кодекса), подлежат истолкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 ГК РФ.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Оценивая действия сторон как добросовестные или

недобросовестные, суд исходит из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

По смыслу приведенных норм для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

При этом злоупотребление правом должно носить достаточно очевидный характер, а вывод о нем не должен являться следствием предположений. В этом случае выяснению подлежат действительные намерения лица.

Из приведенных выше правовых норм также следует, что под злоупотреблением правом понимается и ситуация, когда лицо действует формально в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным способом и целью его действий является обход установленных в целях защиты прав другого лица обязательных требований и ограничений.

С точки зрения определения намерений при установлении вопроса о добросовестности приобретения исключительных прав на товарный знак исследованию подлежат как обстоятельства, связанные с самим приобретением исключительного права, так и последующее поведение правообладателя, свидетельствующее о цели такого приобретения.

При этом недобросовестность правообладателя должна быть прежде всего установлена на стадии обращения с заявкой на регистрацию обозначения в качестве товарного знака. Последующее же поведение

правообладателя может лишь подтверждать либо опровергать тот факт, что при приобретении исключительного права на товарный знак он действовал недобросовестно.

Президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает: несмотря на то, что вопрос о наличии в действиях лица признаков злоупотребления правом является вопросом факта, суды не могут подходить к рассмотрению этого вопроса произвольно. Суд кассационной инстанции вправе проверять соблюдение нижестоящими судами требований Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации о всестороннем, полном и объективном исследовании доказательств по делу, методологических подходов к установлению недобросовестного поведения, о правильном применении норм материального права.

Вместе с тем из обжалуемого судебного акта усматривается, что суд первой инстанции оценил оспариваемые обществом действия ФИО1, связанные с регистрацией спорного товарного знака, в соответствии с приведенными нормами права, устанавливающими в том числе презумпцию добросовестности, правовыми подходами и разъяснениями высшей судебной инстанции. Выводы суда первой инстанции надлежащим образом мотивированы (статьи 15 и 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Аргумент заявителя кассационной жалобы о том, что, вопреки выводам суда первой инстанции, ФИО2 не являлся и не является учредителем (участником) общества, не противоречит обстоятельствам дела. Однако данный ошибочный вывод суда первой инстанции не привел к принятию неверного судебного акта, поскольку, как следует из мотивировочной части обжалуемого судебного акта, соответствующее обстоятельство послужило лишь дополнительным основанием для вывода об отсутствии недобросовестности в действиях ФИО1, презумпцию добросовестности которого общество не опровергло.

При этом президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает, что, оспаривая ссылку суда первой инстанции на участие Якшилова Д.С. в обществе, последнее не отрицает их аффилированность, обусловленную вхождением в состав участников общества жены Якшилова Д.С. – Якшиловой Л.С., являющейся одновременно согласно материалам дела единоличным исполнительным органом общества. Кроме того, отношения участников предприятия (Якшилова Д.С. и Мошкова И.Р.) не могли быть положены в основу требований именно общества, которое является заявителем по настоящему делу.

Президиум Суда по интеллектуальным правам, изучив материалы дела, обсудив доводы, изложенные в кассационной жалобе и в отзыве на нее, заслушав явившихся в судебное заседание представителей лиц, участвующих в деле, проверив в порядке, предусмотренном статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12 сформулирована правовая позиция, согласно которой из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Указанная правовая позиция также подлежит учету судом кассационной инстанции при пересмотре в порядке кассационного производства вступивших в законную силу решения суда первой инстанции и постановления суда апелляционной инстанции.

Судебные расходы, понесенные в связи с уплатой государственной пошлины при подаче кассационной жалобы, относятся на общество в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Суда по интеллектуальным правам

ПОСТАНОВИЛ:

решение Суда по интеллектуальным правам от 09.10.2020 по делу № СИП-329/2020 оставить без изменения, кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью «ГИДРОЦЕМ» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий Л.А. Новоселова

Члены президиума Г.Ю. Данилов В.А. Корнеев Н.Л. Рассомагина

В.А. Химичев Р.В. Силаев

ГК РФ.