Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (Москва, ИНН <***>) на решение Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2023 по делу № СИП-39/2023

по исковому заявлению индивидуального предпринимателя ФИО2 (Москва, ОГРНИП <***>) к ФИО1 о признании действий по приобретению исключительных прав на знаки обслуживания по свидетельствам Российской Федерации № 766029 и № 773676 актом недобросовестной конкуренции.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Бережковская наб., д. 30, корп. 1, Москва, 123995, ОГРН <***>).

В судебном заседании приняла участие представитель ФИО1 ФИО3 (по доверенности от 26.07.2023).

Президиум Суда по интеллектуальным правам

УСТАНОВИЛ:

индивидуальный предприниматель ФИО2 обратилась в Суд по интеллектуальным правам с исковым заявлением к индивидуальному предпринимателю ФИО1 о признании действий по приобретению исключительных прав на знаки обслуживания по свидетельствам Российской Федерации № 766029 и № 773676 актом недобросовестной конкуренции (с учетом принятого судом на основании статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации изменения основания иска).

В порядке статьи 51 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечена Федеральная служба по интеллектуальной собственности (Роспатент).

Решением Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2023 требования ФИО2 удовлетворены: действия ФИО1 по приобретению исключительных прав на знаки обслуживания по свидетельствам Российской Федерации № 766029 и № 773676 признаны актом недобросовестной конкуренции.

В кассационной жалобе, поданной в президиум Суда по интеллектуальным правам, ФИО1 просит отменить указанное решение суда и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

ФИО1 и его представитель явились в судебное заседание.

ФИО2 и Роспатент, надлежащим образом извещенные о начале судебного процесса с их участием, а также о месте и времени рассмотрения кассационной жалобы, в том числе посредством размещения соответствующей информации на официальном сайте суда в телекоммуникационной сети «Интернет», в судебное заседание президиума Суда по интеллектуальным правам своих представителей не направили, что согласно части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения кассационной жалобы в их отсутствие.

На основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании был объявлен перерыв с 05.02.2024 до 12.02.2024, о чем размещена информация в информационной системе «Картотека арбитражных дел».

После перерыва судебное заседание по рассмотрению кассационной жалобы было продолжено в том же составе президиума Суда по интеллектуальным правам с участием тех же представителей.

В судебном заседании ФИО1 и его представитель настаивали на удовлетворении кассационной жалобы.

Представитель ФИО2 возражал против доводов заявителя кассационной жалобы, считал обжалуемое решение законным и обоснованным.

Президиум Суда по интеллектуальным правам проверил законность обжалуемого судебного акта в порядке, предусмотренном статьями 284 и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе, а также на предмет наличия безусловных оснований для отмены обжалуемого судебного акта, предусмотренных частью 4 статьи 288 названного Кодекса.

Как следует из материалов дела и установил суд первой инстанции, ФИО1 является правообладателем двух знаков обслуживания:

« » по свидетельству Российской Федерации № 766029 (дата регистрации – 08.07.2020, дата приоритета – 30.12.2019), зарегистрированного в отношении широкого перечня услуг 35, 41, 42-го классов Международной классификации товаров и услуг для регистрации знаков (далее – МКТУ);

« » по свидетельству Российской Федерации № 773676, (дата регистрации – 01.09.2020, дата приоритета – 30.12.2019), зарегистрированного в отношении широкого перечня услуг 35-го и 42-го классов МКТУ.

ФИО2 обратилась в Суд по интеллектуальным правам с исковым заявлением о признании действий ФИО1 по приобретению исключительных прав на спорные знаки обслуживания актом недобросовестной конкуренции.

В качестве правового основания ФИО2 ссылалась на нормы статьи 10.bis Парижской конвенции по охране промышленной собственности от 20.03.1883 (далее – Парижская конвенция), пунктов 3 и 4 статьи 1, статьи 10, подпункта 6 пункта 2 статьи 1512 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пунктов 7 и 9 статьи 4, статьи 14⁴ Федерального закона от 26.07.2006 № 135-ФЗ «О защите конкуренции» (далее – Закон о защите конкуренции).

В обоснование своей заинтересованности истец привел следующие доводы:

ФИО2 (прежняя фамилия ФИО4) зарегистрирована в качестве индивидуального предпринимателя 25.01.2018, в Едином государственном реестре индивидуальных предпринимателей (далее – ЕГРИП) в качестве видов ее экономической деятельности указаны образование дополнительное детей и взрослых (код 85.41 по ОКВЭД) и образование дополнительное детей и взрослых прочее, не включенное в другие группировки (код 85.41.9 по ОКВЭД);

истец является «сертифицированным коучем» в сфере «Эзотерика», организатором онлайн-школы «Сила в мысли» и автором следующих обучающих онлайн-курсов: «Активация денежного магнита» (http://money.silavmisli.ru/magnet_new), «Код изобилия» (http://school. silavmisli.ru/kod_izobiliya), «Игра в миражи» (http://zhelaniya.silavmisli.ru/ igra_v_mirazhi_3potok), «Марафон по исполнению желаний» (http://school. silavmisli.ru/marafon_2/0_raise), «5 шагов к мечте» (http://school.silavmisli.ru/ five-steps-to-the-dream_insta) и др.;

ФИО2 зарегистрировала на свое имя в сети Интернет сайт http://silavmisli.ru (дата регистрации – 22.08.2015), каналы в видеохостинге «YouTube»: «Сила в мысли» (дата регистрации – 21.10.2016), «Школа исполнения желаний» (дата регистрации – 25.02.2017), а также аккаунт в

запрещенной в настоящее время на территории Российской Федерации социальной сети Instagram (регистрация – май 2017 г.);

с 2015 года истец реализует в сети Интернет свои информационные и обучающие курсы и проводит вебинары;

по данным «рейтинга инфобизнесменов России за 2022 год» принадлежащая ФИО2 онлайн-школа «Сила в мысли» заняла 7-е место по популярности и известности среди пользователей ресурсов в сети Интернет;

с января 2019 г., т.е. почти за год до даты подачи ФИО1 заявок на регистрацию спорных знаков обслуживания, обозначения «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» были известны большому количеству пользователей социальных сетей (количество подписчиков на YouTube-канал «Сила в мысли» составляет 959 000 человек, в упомянутой выше запрещенной социальной сети – 270 000 человек, в «ВКонтакте» – 31 500 человек, на канале в системе «Telegram» – 19 080 человек);

ФИО1 имел статус индивидуального предпринимателя в период с 07.04.2017 по 29.09.2022, в ЕГРИП содержались те же самые виды его экономической деятельности, что и у ФИО2;

между ФИО2 и ФИО1 был заключен договор о совместной деятельности от 01.03.2018 (далее – договор от 01.03.2018), по условиям которого ФИО2 разрабатывала контент (онлайн-курсы, вебинары, статьи в социальных сетях, сценарии для видео и т.д.), а ФИО1 выполнял задачи по техническим, организационным и финансовым вопросам;

во исполнение договора от 01.03.2018 ФИО2 предоставила ФИО1 в октябре 2018 г. онлайн-курсы, среди которых были «Активация денежного магнита» и «Код изобилия», что подтверждается нотариальными протоколами осмотра доказательств от 06.10.2023 и от 13.10.2023;

в аккаунте «silavmisli» запрещенной в настоящее время на территории Российской Федерации социальной сети Instagram 06.01.2019 ФИО2 опубликовала сведения о курсе «Активация денежного магнита», а 14.08.2019 – о курсе «Код изобилия», в период с 19.08.2019 по 21.08.2019 она разместила на YouTube-канале «Школа исполнений желаний» 3 обучающих видео под названием «Код изобилия» и на YouTube-канале «Сила в мысли» – более 17 видеоотзывов учеников о курсе «Активация денежного магнита», что подтверждается нотариальным протоколом осмотра доказательств от 12.04.2023;

взаимные претензии между ФИО2 и ФИО1 в процессе исполнения договора от 01.03.2018 являлись предметом рассмотрения в Арбитражном суде города Москвы в деле № А40-38683/2020. Решением Арбитражного суда города Москвы от 12.02.2021 по указанному делу, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 12.05.2021 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 30.08.2021, договор от 01.03.2018 расторгнут,

с ФИО1 в пользу ФИО5 взысканы убытки в виде упущенной выгоды в размере 5 395 447 рублей 52 копеек, штраф в размере 500 000 рублей и судебные расходы по уплате государственной пошлины;

на дату подачи заявок на регистрацию спорных знаков обслуживания ФИО1 знал об использовании ФИО2 в предпринимательской деятельности обозначений «Активация денежного магнита» и «Код изобилия», данное обстоятельство ответчик не оспаривал в ходе рассмотрения дела № А40-38683/2020;

после регистрации спорных знаков обслуживания ФИО1 направил ФИО2 претензию с требованием прекратить использование спорных обозначений;

совокупность обстоятельств свидетельствует о направленности действий ФИО1 на получение преимущества (имущественной выгоды или возможности ее извлечения) за счет запрета продавать созданные творческим трудом ФИО2 онлайн-курсы, а также путем устранения с товарного рынка одноименных продуктов истца, оказания влияния на выбор потребителей и использования репутации известных обозначений.

При принятии обжалуемого решения суд первой инстанции руководствовался названными выше нормами материального права, а также учел разъяснения, изложенные в постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.04.2019 № 10 «О применении части четвертой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление Пленума № 10) и в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 04.03.2021 № 2 «О некоторых вопросах, возникающих в связи с применением судами антимонопольного законодательства» (далее – Постановление Пленума № 2).

Рассмотрев спор по существу, исследовав и оценив в совокупности все аргументы и доказательства, представленные истцом и ответчиком, суд первой инстанции пришел к следующим выводам:

ФИО2 доказала свою заинтересованность в обращении с требованиями, рассматриваемыми в настоящем деле;

ответчик не оспаривает факт использования истцом обозначений «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» до даты подачи заявки на регистрацию спорных знаков обслуживания при осуществлении предпринимательской деятельности в сфере разработки контента в сети Интернет;

с марта 2018 г. ФИО2 и ФИО1 осуществляли совместную деятельность по созданию, рекламе, продвижению и реализации информационно-обучающих продуктов;

подавая заявки на регистрацию спорных знаков обслуживания и обладая информацией о лице, использующем тождественные обозначения при оказании аналогичных услуг, ответчик имел цель, направленную на получение необоснованных конкурентных преимуществ (возможность извлечения имущественной выгоды при осуществлении экономической

деятельности за счет иных участников рынка, в том числе путем оказания влияния на выбор потребителей);

зарегистрировав на свое имя обозначения, имеющее определенную известность в сети Интернет и на маркетплейсах в результате действий ФИО2, и получив монопольное право на спорные знаки обслуживания, запрещающее дальнейшее использование спорных обозначений всем лицам, кроме правообладателя и его лицензиатов, ФИО1 избрал способ конкуренции, отличающийся от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;

действия ФИО1 по приобретению прав на спорные знаки обслуживания являются актом недобросовестной конкуренции и противоречат нормам статьи 10.bis Парижской конвенции, статьи 10 ГК РФ и части 1 статьи 14⁴ Закона о защите конкуренции;

аргументы ответчика о пропуске истцом срока исковой давности являются необоснованными, поскольку иск подан в пределах установленного пунктом 1 статьи 196 ГК РФ срока с учетом правил, определенных пунктом 1 статьи 200 и пунктом 1 статьи 204 Кодекса

Таким образом, суд первой инстанции удовлетворил исковые требования в полном объеме.

Поскольку в ходе судебного разбирательства ФИО2 представляла доказательства с нарушением требований части 5 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции квалифицировал действия истца в качестве злоупотребления процессуальными правами и при распределении судебных расходов по уплате государственной пошлины применил норму части 2 статьи 111 названного Кодекса и отнес их на ФИО2

При рассмотрении дела в порядке кассационного производства президиум Суда по интеллектуальным правам на основании части 2 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации проверил соблюдение судом первой инстанции норм процессуального права, нарушение которых является в соответствии с частью 4 статьи 288 данного Кодекса основанием для отмены судебного акта в любом случае, и таких нарушений не выявил.

Исследовав содержащиеся в кассационной жалобе доводы, президиум Суда по интеллектуальным правам установил, что ФИО1 не оспаривает выводы суда первой инстанции о применимом законодательстве, о заинтересованности истца, об использовании истцом обозначений «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» до даты подачи заявок на регистрацию спорных знаков обслуживания.

Поскольку в силу части 1 статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции проверяет законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов, изложенных в

кассационной жалобе, решение суда первой инстанции в отношении этих выводов президиум Суда по интеллектуальным правам не проверяет.

Заявитель кассационной жалобы ссылается на неправильное применение судом первой инстанции норм материального и процессуального права.

Доводы ФИО1 сводятся к тому, что обладание им информацией об использовании ФИО2 обозначений «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» не является основанием для признания действий по приобретению исключительных прав на спорные знаки обслуживания актом недобросовестной конкуренции.

Как утверждает заявитель кассационной жалобы, суд первой инстанции не установил намерение правообладателя спорных знаков обслуживания воспользоваться их узнаваемостью и чужой репутацией.

ФИО1 настаивает на том, что он доказал факт создания обозначения «Код изобилия» в период совместной с истцом деятельности.

Заявитель кассационной жалобы опровергает указание суда первой инстанции на признание ответчиком факта использования истцом упомянутых обозначений в период до даты подачи заявок на регистрацию знаков обслуживания. С точки зрения ФИО1, он подтвердил использование им данных обозначений до момента подачи заявок в Роспатент.

ФИО1 отмечает отсутствие в материалах дела доказательств его осведомленности об использовании иными лицами обозначений «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» до 30.12.2019 (дата подачи заявок в Роспатент), а также сведений о широкой известности потребителям по состоянию на указанную дату этих обозначений и наличия стойкой ассоциации между обозначениями и конкретным «коммерческим источником».

По мнению заявителя кассационной жалобы, суд первой инстанции уклонился от исследования и оценки поведения правообладателя спорных знаков обслуживания после приобретения на них исключительных прав.

Рассмотрев доводы кассационной жалобы, президиум Суда по интеллектуальным правам пришел к следующим выводам.

В силу статьи 10.bis Парижской конвенции актом недобросовестной конкуренции считается всякий акт конкуренции, противоречащий честным обычаям в промышленных и торговых делах.

Так, подлежат запрету: 1) все действия, способные каким бы то ни было способом вызвать смешение в отношении предприятия, продуктов или промышленной или торговой деятельности конкурента; 2) ложные утверждения при осуществлении коммерческой деятельности, способные дискредитировать предприятие, продукты или промышленную или торговую деятельность конкурента; 3) указания или утверждения, использование которых при осуществлении коммерческой деятельности может ввести общественность в заблуждение относительно характера, способа изготовления, свойств, пригодности к применению или количества товаров.

Согласно положениям пункта 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции недобросовестная конкуренция – любые действия хозяйствующих субъектов (группы лиц), которые направлены на получение преимуществ при осуществлении предпринимательской деятельности, противоречат законодательству Российской Федерации, обычаям делового оборота, требованиям добропорядочности, разумности и справедливости и причинили или могут причинить убытки другим хозяйствующим субъектам – конкурентам либо нанесли или могут нанести вред их деловой репутации.

В пункте 169 Постановления Пленума № 10 разъяснено, что на основании части 1 статьи 14⁴ Закона о защите конкуренции не допускается недобросовестная конкуренция, связанная с приобретением и использованием исключительного права на средства индивидуализации.

Квалификация действий правообладателя по приобретению исключительного права на товарный знак (знак обслуживания) путем его государственной регистрации в качестве акта недобросовестной конкуренции зависит от цели, преследуемой лицом при приобретении такого права, от намерений этого лица на момент подачи соответствующей заявки. Цель лица, его намерения могут быть установлены с учетом в том числе предшествующего подаче заявки на товарный знак (знак обслуживания) поведения правообладателя, а равно его последующего (после получения права) поведения. В случае если лицо подает заявку на государственную регистрацию в качестве товарного знака (знак обслуживания) обозначения, использующегося иными лицами, оценке подлежат в числе прочего известность, репутация обозначения, вероятность случайности такого совпадения.

Аналогичный подход отражен в постановлениях президиума Суда по интеллектуальным правам от 31.10.2016 по делу № СИП-620/2015, от 14.05.2018 по делу № СИП-497/2017, от 31.03.2021 по делу № СИП-276/2020, от 06.10.2021 по делу № СИП-835/2020 и др.

Как разъяснено в пункте 30 Постановления Пленума № 2, в силу запрета недобросовестной конкуренции хозяйствующие субъекты вне зависимости от их положения на рынке при ведении экономической деятельности обязаны воздерживаться от поведения, противоречащего законодательству и (или) сложившимся в гражданском обороте представлениям о добропорядочном, разумном и справедливом поведении (статья 10.bis Парижской конвенции, пункты 3, 4 статьи 1 ГК РФ, пункты 7 и 9 статьи 4 Закона о защите конкуренции).

Президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает: при рассмотрении настоящего дела суд первой инстанции правомерно исходил из того, что для разрешения спора о нарушении запрета недобросовестной конкуренции должны быть установлены в совокупности:

факт осуществления хозяйствующим субъектом действий, способных оказать влияние на состояние конкуренции;

отличие избранного хозяйствующим субъектом способа конкуренции на рынке от поведения, которое в подобной ситуации ожидалось бы от

любого субъекта, преследующего свой имущественный интерес, но не выходящего за пределы осуществления гражданских прав и честной деловой практики;

направленность поведения хозяйствующего субъекта на получение преимущества, в частности имущественной выгоды или возможности ее извлечения, при осуществлении экономической деятельности за счет иных участников рынка, в том числе посредством оказания влияния на выбор покупателей (потребителей), на возможность иных хозяйствующих субъектов, конкурирующих добросовестно, извлекать преимущество из предложения товаров на рынке, на причинение вреда хозяйствующим субъектам – конкурентам иными подобными способами (например, в результате использования (умаления) чужой деловой репутации).

Из обжалуемого судебного решения усматривается, что, оценивая доводы истца, суд первой инстанции принял во внимание все элементы состава недобросовестной конкуренции, подлежащие установлению, исследовал представленные в материалы дела доказательства в соответствии с положениями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с учетом правил о распределении бремени доказывания, предусмотренных статьей 65 названного Кодекса, и констатировал доказанность совокупности обстоятельств, позволяющих квалифицировать действия ответчика как акт недобросовестной конкуренции.

Президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает, что при рассмотрении настоящего дела суд первой инстанции верно определил нормы материального права, подлежащие применению при разрешении настоящего спора, и учел разъяснения высшей судебной инстанции, содержащиеся в Постановлении Пленума № 10 и в Постановлении Пленума № 2.

Вопреки доводам заявителя кассационной жалобы, из обжалуемого судебного решения усматривается, что суд первой инстанции исследовал все представленные сторонами спора доказательства и исходил из намерения правообладателя спорных знаков обслуживания получить возможность оказывать влияние на конкурентную среду, в том числе путем запрета использования тождественных обозначений ФИО2, которая использовала обозначения «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» до даты приоритета данных знаков обслуживания.

Президиум Суда по интеллектуальным правам считает правомерными и надлежащим образом мотивированными выводы суда первой инстанции об осведомленности правообладателя спорных знаков обслуживания по поводу использовании обозначений «Активация денежного магнита» и «Код изобилия» ФИО2 в своей предпринимательской деятельности.

Суд первой инстанции верно установил: имеющимися в материалах дела нотариальными протоколами осмотра доказательств от 06.10.2023 и от 13.10.2023 (т. 4, л.д. 1–56, 57–96) подтверждается, что в октябре 2018 г. во исполнение заключенного между истцом и ответчиком договора

от 01.03.2018 ФИО2 предоставила ФИО1 онлайн-курсы, среди которых были «Активация денежного магнита» и «Код изобилия».

Хронология и последовательность действий ответчика позволили суду первой инстанции установить намерение ответчика причинить вред истцу и вытеснить его с рынка соответствующих услуг, поскольку в ноябре 2019 г. ФИО1 предъявил ФИО2 претензию о нарушении условий договора от 01.03.2018, в ответ на которую ФИО2 28.12.2019 направила ФИО1 заявление о расторжении этого договора с 18.01.2020. Однако 30.12.2019 ответчик обращается в Роспатент с заявками на регистрацию спорных знаков обслуживания и 28.02.2020 – в Арбитражный суд города Москвы с иском о понуждении ФИО2 исполнить обязательства по договору от 01.03.2018.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что до приобретения исключительных прав на спорные знаки обслуживания ответчик очевидно обладал информацией об использовании истцом тождественных обозначений, имел намерение воспользоваться их узнаваемостью среди потребителей, причинить вред ФИО2 и оказать влияние на состояние конкурентных отношений между ними.

В ситуации, когда на дату приоритета спорного знака обслуживания несколько лиц использовали конкретное обозначение (совместно или по отдельности), регистрация данного знака обслуживания на имя одного из лиц может быть признана актом недобросовестной конкуренции, если она направлена на вытеснение остальных лиц с рынка (аналогичная позиция отражена в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 14186/12).

Тем более негативно влияет на конкурентную среду поведение лица, которое регистрирует на себя в качестве знака обслуживания обозначение, ранее использовавшееся другим лицом (другими лицами), с целью вытеснения их с рынка, без самостоятельного использования обозначения.

Довод заявителя кассационной жалобы об отсутствии сведений о широкой известности спорных обозначений, приобретенной за счет деятельности истца, подлежит отклонению.

Президиум Суда по интеллектуальным правам отмечает, что такая форма конкуренции, при которой лицо хочет воспользоваться широкой известностью обозначения, используемого иным лицом, существует.

Вместе с тем из пункта 169 Постановления Пленума № 10 не следует, что она является единственно возможной. На это не указывают и слова о том, что известность обозначения может быть учтена.

В пункт 169 Постановления Пленума № 10 заложен иной смысл учета известности обозначения.

Поскольку недобросовестная конкуренция всегда является нарушением умышленным, совершаемым с определенной целью, необходимо установить цель лица, приобретающего исключительное право на знак обслуживания.

Президиум Суда по интеллектуальным правам неоднократно указывал, что известность ответчику факта использования спорного обозначения может

быть подтверждена прямыми доказательствами, а может следовать из широкой известности спорного обозначения (ответчик не мог быть не осведомлен, поскольку обозначение обладает широкой известностью).

Суд первой инстанции констатировал наличие прямых доказательств известности ответчику об использовании спорных обозначений истцом до даты подачи заявок.

Этого достаточно для подтверждения направленности умысла ответчика на причинение вреда истцу. В такой ситуации установления широкого использования спорных обозначений для подтверждения умысла ответчика на причинение вреда истцу не требуется.

В данном случае суд первой инстанции верно констатировал: действия ответчика по регистрации спорных обозначений имели цель вытеснить истца как конкурента с рынка соответствующих услуг.

Приведенные в тексте кассационной жалобы доводы были предметом оценки в суде первой инстанции; все изложенные в обжалуемом решении выводы мотивированы и основаны на правильном применении норм материального права и на всестороннем и полном исследовании имеющихся в материалах дела доказательств.

Как разъяснено в пункте 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции», с учетом того, что наличие или отсутствие обстоятельств, имеющих значение для правильного рассмотрения дела, устанавливается судом на основании доказательств по делу (часть 1 статьи 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, т.е. иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными исходя из иной оценки доказательств, в частности относимости, допустимости, достоверности каждого доказательства в отдельности, а также достаточности и взаимной связи доказательств в их совокупности (часть 2 статьи 71 названного Кодекса), не допускается.

Доводы кассационной жалобы ФИО1 заявлены без учета компетенции суда кассационной инстанции и направлены на переоценку указанных в обжалуемом решении правомерных выводов.

Президиум Суда по интеллектуальным правам, изучив материалы дела, обсудив изложенные в кассационной жалобе доводы, заслушав представителя ФИО1, проверив в порядке, предусмотренном статьями 286 и 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, правильность применения судом первой инстанции норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся доказательствам, пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

Судебные расходы по уплате государственной пошлины за подачу кассационной жалобы относятся на ее заявителя в силу статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 286, 287, 288, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, президиум Суда по интеллектуальным правам

ПОСТАНОВИЛ:

решение Суда по интеллектуальным правам от 20.10.2023 по делу № СИП-39/2023 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 (ИНН <***>) – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в кассационном порядке в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в двухмесячный срок.

Председательствующий Л.А. Новоселова

Члены президиума Г.Ю. Данилов

В.А. Корнеев

Ю.М. Сидорская Е.С. Четвертакова