Гражданский кодекс часть 1

РОССИЙСКИЙ НАУЧНЫЙ ФОНД (далее – истец, РНФ) обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ФЕДЕРАЛЬНОМУ ГОСУДАРСТВЕННОМУ БЮДЖЕТНОМУ УЧРЕЖДЕНИЮ НАУКИ ЦЕНТРУ ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК (далее – ответчик) о взыскании неосновательного обогащения в размере 900 000 руб., нотариальных расходов в размере 20 680 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 17 ноября 2020 года к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельные требования относительно предмета спора, привлечен ФИО1.

Ответчик и третье лицо, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в судебное заседание не явились, ответчик против удовлетворения заявленных требований возражает по доводам, изложенным в ранее представленном письменном отзыве.

С учетом своевременного размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальном сайте арбитражного суда в сети Интернет, спор рассмотрен в их отсутствие на основании статей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), п. 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 февраля 2011 года № 12 «О некоторых вопросах применения АПК РФ в редакции Федерального закона от 27 июля 2010 года № 228-ФЗ «О внесении изменений в АПК РФ».

Рассмотрев заявленные требования, выслушав представителя истца, исследовав и оценив в материалах дела доказательства, суд пришел к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, 01 августа 2017 года между истцом (фондом), Федеральным государственным бюджетным научным учреждением «Национальный исследовательский институт мировой экономики и международных отношений имени Е. М. Примакова Российской академии наук» (организацией, далее – ИМЭМО РАН) и третьим лицом (руководителем проекта) было заключено соглашение № 17-68-00001 между Российским научным фондом, руководителем проекта и организацией о предоставлении гранта на проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований.

По условиям соглашения истец обязался предоставить через ИМЭМО РАН в соответствии с решением правления фонда от 04 июля 2017 года (протокол № 13) в распоряжением руководителя проекта на безвозмездной и безвозвратной основе грант на проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований по отобранному фондом в рамках открытого двухэтапного публичного конкурса на получение грантов Российского научного фонда по мероприятию «Проведение инициативных исследований молодыми учеными» Президентской программы исследовательских проектов, реализуемых ведущими учеными, в том числе молодыми учеными, научному проекту: «Влияние институциональной нестабильности сопредельных стран на деятельность экстремистских организаций Юга России» № 17-68-00001 (далее – проект).

На основании уведомления руководителя проекта, поступившего в фонд 28.11.2017 (вх. №1640-к), письма ИМЭМО РАН от 01.12.2017, исх. №14504/81171-133, согласия ЦИПБ РАН на принятие обязательств по соглашению от 05.12.2017, исх. №10307-93 и решения правления фонда от 08.12.2017 (протокол № 21), в соответствии с пунктами 2.2.9., 2.3.17., 2.6.16., 6.4. соглашения, 09 января 2018 было заключено дополнительное соглашение № 1 к соглашению между лицами, участвующими в деле, в соответствии с которым все права и обязанности ИМЭМО РАН по соглашению перешли к ответчику (далее – дополнительное соглашение).

В соответствии с пунктом 1.2. соглашения сумма гранта составляет с момента подписания сторонами соглашения до 30 июня 2018 года – 600 000 руб. (первый транш); с 01 июля 2018 года по 30 июня 2019 года – 600 000 руб. (второй транш).

Согласно пункту 1.4. соглашения, перечисление гранта осуществляется в установленном порядке на лицевой счет организации, предназначенный для учета операций со средствами организации, открытый в территориальном органе Федерального казначейства, или расчетный счет организации, открытый в кредитной организации, указанный в разделе 7 соглашения.

В соответствии с соглашением и дополнительным соглашением ответчиком получена сумма гранта в размере 300 000 руб. (первый транш, абз. 2 п. 1.2. соглашения, п.п. 3, 4 дополнительного соглашения) на основании платежного поручения от 25.01.2018 № 580 и в размере 600 000 руб. (второй транш гранта, абз. 3 п. 1.2, п. 1.3.2 соглашения) на основании платежного поручения от 26.07.2018 № 8804. Общая сумма гранта, полученного ответчиком, составляет 900 000 руб.

Соглашение предусматривает:

- расходование средств гранта осуществляется в рамках исполнения руководителем проекта его трудовой функции (п.п. 1.6., 2.3.4.);

- ответственность за целевое использование средств гранта в соответствии с п. 1.1. соглашения и предоставление отчетных материалов (в том числе отчета о целевом использовании средств гранта фонда) несет организация (п.п. 2.3.1., 2.3.9.);

- обязанность организации вести раздельный учет денежных операций, произведенных при использовании гранта, включая учет накладных расходов по гранту (п. 2.3.8.);

- обязанность организации обеспечить контроль за ходом выполнения научных исследований по проекту (п. 2.3.10.);

- на основании письменного поручения (заявки, визы) руководителя проекта организация обязана ежегодно выплачивать руководителю проекта и членам научного коллектива (при наличии) вознаграждение за выполнение работ по проекту за счет гранта, предоставлять исчерпывающую информацию о данных выплатах в составе отчетов, указанных в п. 2.3.9. соглашения (п. 2.3.6.);

- в связи с выплатой руководителю проекта, членам научного коллектива и лицам категории «вспомогательный персонал» (при их наличии) вознаграждения за выполнение проекта своевременно исчислять и уплачивать за счет гранта обязательные бюджетные платежи, связанные с выплатой указанного вознаграждения (п. 2.3.6.).

- в установленные фондом сроки организация обязуется предоставлять фонду и его уполномоченным представителям информацию и документы, необходимые для проведения проверок исполнения организацией и руководителем проекта условий и цели, установленных соглашением, и соответствия представленных организацией и руководителем проекта отчетов фактическому состоянию дел, а также устранять в установленный срок выявленные в ходе таких проверок замечания (п. 2.3.12.).

В свою очередь фонд в соответствии с соглашением вправе осуществлять контроль, в том числе в форме проверок, за исполнением руководителем проекта и организацией обязанностей, предусмотренных соглашением, в том числе за целевым использованием гранта, выполнением плана работ научного исследования, соблюдением условий и цели предоставления гранта, соответствием представленных отчетов фактическому состоянию дел (п. 2.2.1.); запрашивать у организации и (или) руководителя проекта необходимые для оценки исполнения обязанностей сторон, предусмотренных соглашением, финансовые и иные документы, касающиеся выполнения проекта (п. 2.2.2.); расторгнуть соглашение в одностороннем порядке по решению правления фонда и требовать от организации возврата гранта в полном объеме в случае уклонения от осуществления контроля, предусмотренного п. 2.2.1. соглашения (пп. «е» п. 2.2.7.).

Права и обязанности сторон, предусмотренные п.п. 2.2.1., 2.2.2., 2.3.12., 2.3.16., 2.6.11. соглашения, действуют по 30.06.2020.

Договор о предоставлении гранта (грантовский договор) не предусмотрен гражданским законодательством.

В соответствии с пунктом 2 статьи 421 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) стороны вправе заключить договор, не предусмотренный законом и иными правовыми актами (непоименованный договор).

В соответствии с пунктом 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах», при оценке судом того, является ли договор непоименованным, принимается во внимание не его название, а предмет договора, действительное содержание прав и обязанностей сторон, распределение рисков и т.д. В таких случаях судам следует учитывать, что к непоименованным договорам при отсутствии в них признаков смешанного договора (пункт 3 статьи 421 ГК РФ) правила об отдельных видах договоров, предусмотренных законом или иными правовыми актами, не применяются.

В силу статей 309 - 310 ГК РФ обязательства должны исполняться в соответствии с условиями договора и требованиями закона и односторонний отказ от исполнения обязательств или их изменение не допустимы истец обратился с исковым требованием о расторжении договора и возврате денежных средств по договору гранта.

В соответствии с п. 2.2.1. соглашения и на основании приказа фонда от 14.02.2019 № 10-од фондом проведена плановая выездная проверка выполнения условий соглашения, в том числе целевого использования гранта, соответствия представленных отчетов фактическому состоянию дел. По итогам проверки составлен акт от 08.10.2019 с указанием выявленных нарушений.

Результаты проверки доведены до сведения ответчика, акт подписан представителем ответчика без замечаний.

В акте отмечено, что в ходе проверки выявлены факты некорректного отражения в учете поступления средств гранта и отсутствия ведения раздельного учета денежных операций при использовании средств гранта, кроме того, отмечено, что представленные документы не позволяют оценить целевой характер расходования средств гранта и не содержат информации о фактически выполненных работах.

Так в ходе проверки установлено, что между ответчиком и руководителем проекта заключены не предусмотренные соглашением агентские договоры от 25.01.2018 № 02/02-18 и от 01.07.2018 №12/07-18, в соответствии с которыми ответчик, являющийся агентом, обязуется предоставлять условия и оказывать услуги для выполнения проекта руководителю проекта, являющемуся принципалом, а руководитель проекта обязуется уплатить ответчику вознаграждение в размере 10 % от суммы гранта.

Вышеуказанные агентские договоры не содержат условий, предусматривающих выплату руководителю проекта вознаграждения за выполнение работ по проекту, а также условий, позволяющих оценить и подтвердить целевой характер расходования средств гранта.

Вместе с тем, ответчик на основании служебных записок руководителя проекта от 25.01.2018 и 26.07.2018 о перечислении средств гранта на личное потребление, осуществил перевод денежных средств гранта двумя траншами в размере 270 000 руб. и 540 000 руб. на счет руководителя проекта, на основании платежных поручений от 19.02.2018 № 102918 и от 23.08.2018 № 420825, соответственно, со ссылками на упомянутые агентские договоры в назначении платежа. Таким образом, ответчиком перечислено руководителю проекта 810 000 руб., при этом 90 000 руб. (10 % от суммы гранта) удержано ответчиком в качестве вознаграждения агента, что следует из условий п. 3.2. указанных агентских договоров.

Согласно пункту 2.3.4. соглашения, ответчик обязан дополнить, при необходимости, действующий трудовой договор с руководителем проекта в соответствии с соглашением, либо заключить с руководителем проекта трудовой (срочный трудовой) договор на время выполнения проекта в соответствии с соглашением, в том числе в соответствии с пунктами 2.6.10. – 2.6.14. соглашения.

Исходя из смысла соглашения (пункт 2.3.4.) выполнение проекта должно было осуществляться в рамках трудовой функции руководителя проекта, расходование средств гранта на вознаграждение руководителю проекта должно было производиться в рамках трудового законодательства Российской Федерации и подтверждаться соответствующими первичными документами организации. При этом соглашением прямо предусмотрена обязанность организации как работодателя в связи с выплатой руководителю проекта вознаграждения за выполнение проекта своевременно исчислять и уплачивать за счет гранта обязательные бюджетные и иные платежи, включающие сумму страховых взносов в государственные внебюджетные фонды (п. 2.3.6. соглашения).

Доказательств, подтверждающих осуществление выплат руководителю проекта из средств гранта в связи с осуществлением им трудовой функции в соответствии с трудовым законодательством РФ, ответчиком не представлено. Указанная ответчиком в отчетах о целевом использовании средств гранта Российского научного фонда по проекту в период с 01.07.2017 по 30.06.2018 и в период с 01.07.2018 по 30.06.2019, соответственно, информация о направлении расходования средств гранта на вознаграждение членов научного коллектива (с учетом страховых взносов во внебюджетные фонды) не соответствует действительности.

Таким образом, ответчик, направив денежные средства гранта на основании агентских договоров, не предусмотренных соглашением и не имеющих отношения к научной деятельности,

- осуществил расходы средств гранта на цели, не соответствующие целевому назначению гранта (п. 1.1. соглашения),

- нарушил подпункт «г» п. 2.3.23. соглашения, согласно которому организация обязана не осуществлять расходование средств гранта в случае несоответствия письменного решения (заявки) руководителя проекта целевому назначению гранта (п. 1.1. соглашения), а также условиям соглашения;

Ответчик допустил нарушение абз. 2 п. 3 ст. 582 ГК РФ, п. 2.3.8. соглашения, предусматривающих обязанность ведения обособленного (раздельного) учета денежных операций, произведенных при использовании гранта, включая учет накладных расходов по гранту.

Также ответчик нарушил обязанности, предусмотренные п. 2.3.6. соглашения, а именно, не выплатил руководителю проекта вознаграждение за выполнение работ по проекту за счет гранта; не предоставил исчерпывающую информацию о выплатах руководителю проекта в составе отчетов о целевом использовании средств гранта; не исчислил и не уплатил за счет гранта обязательные бюджетные и иные платежи, связанные с выплатой указанного вознаграждения (налоги, сборы и иные обязательные платежи, уплачиваемые в бюджет соответствующего уровня бюджетной системы Российской Федерации и (или) государственные внебюджетные фонды в порядке и на условиях, которые определяются законодательством Российской Федерации, что подтверждается дополнительным соглашением к срочному трудовому договору № 39 от 17.01.2018 (п.п. 5, 6), приказом ЦИПБ РАН от 29.10.2019 № 30, платежными поручениями от 19.02.2018 № 102918 и от 23.08.2018 № 420825, представленными в материалы дела.

Письмом исх. № 03-03.1/1143 от 11.10.2019 истец запросил у ответчика в соответствии с пунктом 2.2.2. соглашения документы, подтверждающие целевой характер расходования средств гранта и содержащие сведения о фактически выполненных работах, закупленных товарах, услугах, а также отчет о принятых мерах по устранению выявленных нарушений с приложением копий подтверждающих документов со сроком представления до 08.11.2019. В ответ на указанное письмо ответчик направил на электронную почту заместителя генерального директора – начальника управления программ и проектов Фонда ФИО3 предложение о встрече. Как указал истец, по итогам указанной встречи с представителями ответчика (ФИО4, ФИО5) запрошенные документы в фонд представлены не были. Тем самым ответчик уклонился от осуществления контроля, предусмотренного пунктом 2.2.1. соглашения.

Повторным письмом исх. № 03-03.1/1276 от 27.11.2019 истец уведомил ответчика о том, что запрошенные документы в фонд не поступили, указал, что в соответствии с пп. «е» п. 2.2.7. соглашения, а также п. 5 ст. 582 ГК РФ в случае отсутствия документов, подтверждающих целевой характер расходования средств гранта, правление фонда вправе требовать от ответчика возврата гранта в полном объеме, а также повторно запросил подтверждающие документы, в том числе копии платежных поручений по уплате налогов, сборов и иных обязательных взносов, уплачиваемых в бюджет соответствующего уровня бюджетной системы Российской Федерации и (или) государственные внебюджетные фонды со сроком представления до 02.12.2019. Указанное требование Фонда ответчик оставил без удовлетворения.

Правлением фонда в соответствии с п. 5 ст. 582 ГК РФ, пп. «е» п. 2.2.7. и п. 6.10. соглашения 06.12.2019 принято решение о расторжении соглашения и об истребовании от ответчика возврата гранта в полном объеме (протокол от 06.12.2019 № 21). Согласно абз. 9 п. 2.2.7. соглашения, в этом случае соглашение считается расторгнутым по истечении 10 рабочих дней после даты получения организацией уведомления фонда о расторжении соглашения.

Письмо Фонда исх. № 03-03.1/1323 от 06.12.2019 о принятии правлением фонда решения о расторжении соглашения в одностороннем порядке и содержащее требование о возврате средств гранта в полном объеме в размере 900 000 руб., получено ответчиком 13.12.2019, что подтверждается отчетом об отслеживании отправления с почтовым идентификатором 10999242091990. Таким образом, соглашение расторгнуто фондом в одностороннем порядке 30 декабря 2019 года.

В письме исх. № 10307/88 от 13.12.2019 ответчик с требованием фонда не согласился и предложил изыскать возможность урегулирования спора путем переговоров в соответствии с пунктом 6.5. соглашения.

В Министерстве науки и высшего образования Российской Федерации, в ведении которого находится ответчик, состоялось совещание при участии представителей Минобрнауки России, фонда и организации по вопросу расходования средств гранта фонда ответчиком, по результатам которого Минобрнауки России рекомендовало ответчику представить в фонд документы, подтверждающие целевой характер расходования средств гранта в кратчайшие сроки и уведомить Минобрнауки России о представлении документов (протокол от 17.01.2020 № 9-210-вн).

Истец указал, что по состоянию на дату подачи иска запрошенные фондом документы, подтверждающие целевой характер расходования ответчиком денежных средств гранта фонда, а также надлежащее выполнение ответчиком обязательств, предусмотренных соглашением, в адрес истца не поступили, требование Истца о возврате суммы гранта ответчиком в добровольном порядке не удовлетворено.

На основании п. 3 ст. 582 ГК РФ пожертвование имущества юридическим лицам может быть обусловлено жертвователем использованием этого имущества по определенному назначению. Юридическое лицо, принимающее пожертвование, для использования которого установлено определенное назначение, должно вести обособленный учет всех операций по использованию пожертвованного имущества.

Конституционным Судом Российской Федерации в Определении от 16.07.2015 № 1821-О указано, что положения абзацем первым п. 3 ст. 582 ГК РФ, закрепляя применительно к случаям пожертвования имущества юридическому лицу возможность для жертвователя определить назначение, по которому будет использоваться пожертвованное имущество, и, предусматривая, что в остальных случаях пожертвованное имущество используется одаряемым в соответствии с назначением имущества, во взаимосвязи с абзацем вторым данного пункта, согласно которому юридическое лицо, принимающее пожертвование, для использования которого установлено определенное назначение, должно вести обособленный учет всех операций по использованию пожертвованного имущества, направлены на реальное обеспечение использования безвозмездно передаваемого жертвователем имущества в общеполезных целях (п. 1 данной статьи).

Согласно п. 4 ст. 582 ГК РФ, если законом не установлен иной порядок, в случаях, когда использование пожертвованного имущества в соответствии с указанным жертвователем назначением становится вследствие изменившихся обстоятельств невозможным, оно может быть использовано по другому назначению лишь с согласия жертвователя, а в случае смерти гражданина – жертвователя или ликвидации юридического лица – жертвователя, по решению суда.

В соответствии с п. 5 ст. 582 ГК РФ использование пожертвованного имущества не в соответствии с указанным жертвователем назначением или изменение этого назначения с нарушением правил, предусмотренных п. 4 настоящей статьи, дает право жертвователю, его наследникам, или иному правопреемнику требовать отмены пожертвования, на что также указывает Конституционный Суд Российской Федерации в Определении от 16.07.2015 № 1821-О.

Согласно п. 1 ст. 450.1 ГК РФ, предоставленное Гражданским кодексом Российской Федерации, другими законами, иными правовыми актами или договором право на односторонний отказ от договора (исполнения договора) (ст. 310 ГК РФ) может быть осуществлено управомоченной стороной путем уведомления другой стороны об отказе от договора (исполнения договора); договор прекращается с момента получения данного уведомления, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами или договором.

В случае одностороннего отказа от договора (исполнения договора) полностью или частично, если такой отказ допускается, договор считается расторгнутым или измененным (п. 2 ст. 450.1 ГК РФ).

В соответствии с абз. 2 п. 4 ст. 453 ГК РФ в случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.

В соответствии со ст. 2 Федерального закона «О науке и государственной научно-технической политике» гранты – денежные и иные средства, передаваемые безвозмездно и безвозвратно гражданами и юридическими лицами, в том числе иностранными гражданами и иностранными юридическими лицами, а также международными организациями, получившими право на предоставление грантов на территории Российской Федерации в установленном Правительством Российской Федерации порядке, на осуществление конкретных научных, научно-технических программ и проектов, инновационных проектов, проведение конкретных научных исследований на условиях, предусмотренных грантодателями.

Безвозмездность и безвозвратность гранта являются признаками, отличающими его от других способов финансирования, в частности от займов, кредитов, взносов в уставный капитал и иных целевых взносов, предусматривающих как возвратность (или платность), так и получение лицом, производящим финансовое вложение, какой-либо имущественной (финансовой) выгоды вследствие данного финансового вложения.

Принцип безвозмездности и безвозвратности не означает невозможность истребования грантодателем от грантополучателя предоставленных средств, так как предоставление гранта предполагает его строгое целевое использование. Таким образом, в случае если денежные средства гранта не были потрачены на цель, то в соответствии с п. 3 ст. 1103 ГК РФ представляют собой неосновательное обогащение. Безосновательное появление у грантополучателя возможности потратить средства гранта на любой расход напрямую противоречит целевой природе гранта.

Согласно ст. 1103 ГК РФ, поскольку иное не установлено настоящим кодексом, другими законами или иными правовыми актами и не вытекает из существа соответствующих отношений, правила, предусмотренные настоящей статьей, подлежат применению также к требованиям одной стороны в обязательстве к другой о возврате исполненного в связи с этим обязательством. В соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в «Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2017)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2017), из названной нормы права следует, что неосновательным обогащением следует считать не то, что исполнено в силу обязательства, а лишь то, что получено другой стороной в связи с этим обязательством и явно выходит за рамки его содержания.

В соответствии со ст. 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

В силу положений ст. 71 АПК РФ арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Каждое доказательство подлежит оценке арбитражным судом наряду с другими доказательствами и никакие доказательства не имеют для арбитражного суда заранее установленной силы.

В соответствии с п. 1 ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано выплатить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение).

Правила, предусмотренные главой 60 ГК РФ, применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли (п. 2 ст. 1102 ГК РФ).

Доводы ответчика, изложенные в отзыве на исковое заявление, не принимаются судом в связи со следующим.

Ответчик утверждает, что грантополучателем якобы является не организация, через которую истцом предоставлен грант на выполнение научного проекта, а физическое лицо – ФИО1.

Указанный довод не соответствует фактическим обстоятельствам дела и представленным в материалы дела доказательствам. В соглашении не содержится положений, определяющих понятие «грантополучатель», руководитель проекта в соглашении не именуется грантополучателем. Также в соглашении отсутствует понятие «конечный получатель денежных средств». Вместе с тем, исходя из смысла соглашения очевидно, что получателем гранта является организация (ЦИПБ РАН), поскольку именно организации перечисляются средства гранта (п.п. 1.3., 1.4. соглашения), соглашением предусмотрены обязанности организации как получателя гранта (п.п. 1.6., п.п. 2.3.1. – 2.3.24., 4.2.1. – 4.2.3. соглашения).

Утверждение ответчика о том, что агентские договоры заключены по первому и второму этапам проекта, не соответствуют действительности, поскольку в агентских договорах не содержится никакого упоминания об этапах проекта.

Ответчик делает вывод о том, что правоотношения сторон по агентским договорам были направлены на реализацию проекта, на основании двух утверждений:

- организация (агент) оказывает руководителю проекта (принципалу) услуги для выполнения проекта;

- агентские договоры содержат упоминание о наименовании проекта.

Данный вывод ответчика является необоснованным на основании следующего. Содержание п. 1.3. агентских договоров не соответствует условиям соглашения, как было отмечено ранее, ни в одном пункте соглашения руководитель проекта не именуется грантополучателем. Факт принятия ЦИПБ РАН на себя обязательств по оказанию услуг, перечисленных в п. 2.1.1. агентских договоров, не свидетельствует о том, что правоотношения сторон в рамках этих договоров направлены на реализацию проекта. Содержание агентских договоров свидетельствует об ошибочном понимании ответчиком своей роли и функции как получателя средств гранта, о его обязанностях, предусмотренных соглашением, в том числе как работодателя в рамках трудовых отношений с ФИО1 В частности, агентские договоры не предусматривают обязательств агента (ЦИПБ РАН) по выплате принципалу (руководитель проекта) вознаграждения за выполнение работ по проекту. В этой связи, а также исходя из условий предоставления гранта, закрепленных в соглашении, о чем буде упомянуто ниже, ЦИПБ РАН не имело правовых оснований для осуществления выплат руководителю проекта из средств гранта в рамках агентских договоров, со ссылками на них в назначении платежа.

Вместе с тем соглашением предусмотрена обязанность ЦИПБ РАН (п. 2.3.4.) заключить с руководителем проекта на время выполнения проекта трудовой договор, соответствующий условиям соглашения, в частности пунктами 2.6.10. – 2.6.14. соглашения.

Выплаты руководителю проекта за выполнение работ по проекту должны были осуществляться в рамках трудового договора в соответствии с требованиями трудового законодательства Российской Федерации, а также с п.п. 2.3.4., 2.3.6. соглашения и подтверждаться соответствующими финансовыми документами. Такие документы ответчик не представил истцу для целей осуществления контроля, предусмотренного соглашением.

Ссылка в отзыве ответчика на отсутствие претензий руководителя проекта к ЦИПБ РАН, а также расписка ФИО1 о получении денежных средств не подтверждают правомерность и обоснованность перечисления ответчиком денежных средств гранта в рамках агентских договоров; ответчик в своем отзыве не ссылается ни на один пункт агентских договоров, который предусматривал бы какие-либо выплаты, компенсации руководителю проекта (принципалу).

Довод ответчика о том, что денежные средства получены от РНФ для оплаты трудозатрат руководителя проекта, отклоняется судом. В п. 1.1. соглашения указано целевое назначение гранта. Денежные средства гранта перечислены истцом организации-получателю гранта на цели, предусмотренные соглашением.

Довод Ответчика о том, что денежные средства гранта перечислены руководителю проекта на цели, соответствующие соглашению, не подтверждается фактическими обстоятельствами и содержащимися в материалах дела доказательствами. Условия агентских договоров не корреспондируются с положениями соглашения. Ответчиком в отзыве и представленных им доказательствах не указано, в каком пункте соглашения предусмотрена обязанность или право организации заключать с целью перечисления средств гранта руководителю проекта агентские договоры, равно как ответчиком не указано, какой пункт агентских договоров предусматривает выплату агентом принципалу вознаграждения за выполнение работ по проекту.

Непосредственная обязанность ответчика по уплате налогов, сборов и иных обязательных взносов, уплачиваемых в бюджет соответствующего уровня бюджетной системы Российской Федерации и (или) государственные внебюджетные фонды предусмотрена п. 2.3.6. соглашения. Ответчик не имел возражений против данного условия соглашения, не оспаривал его правомерность, ни принимая на себя обязательства по соглашению, ни по результатам проверки. Также ответчик не представил обоснованных пояснений о причинах неисполнения принятых на себя обязательств в соответствии с абзацем 2 п. 2.3.6. соглашения.

Доводы ответчика относительно раздельного учета денежных средств гранта не подтверждаются доказательствами. Ответчиком в материалы дела не представлено никаких финансовых, бухгалтерских документов, подтверждающих надлежащий раздельный учет денежных средств гранта.

Ответчик утверждает, что из содержания акта выездной проверки невозможно установить, какие конкретные нарушения были допущены организацией.

Указанное утверждение ответчика основано на субъективной оценке замечаний РНФ, а также на непонимании условий соглашения.

Акт выездной проверки выполнения условий реализации соглашения от 01 августа 2017 года № 17-68-00001 между Российским научным фондом, руководителем проекта и организацией о предоставлении гранта на проведение фундаментальных научных исследований и поисковых научных исследований от 08 октября 2019 года (далее – акт) содержит приложения на 19 листах, в числе которых копии документов, представленных ответчиком истцу в ходе проверки, в виде:

- агентских договоров от 25.01.2018 № 02/02-18 и от 01.07.2018 № 12/07-18;

- дополнительного соглашения от 17.01.2018 к срочному трудовому договору № 39 от 17.01.2018;

- служебной записки ФИО1 на имя должностных лиц ЦИПБ РАН от 25.01.2018 с просьбой перечислить на личное потребление денежную сумму в размере 270 000 рублей из средств гранта в соответствии с агентским договором;

- платежного поручения от 19.02.2018 № 102918 на сумму 270 000 руб. с назначением платежа «Выплата компенсации трудозатрат по гранту физическому лицу по проекту РНД №17-68-00001 согласно договора № 02/02-18 от 25.01.2018 (со ссылкой на агентский договор);

- служебной записки ФИО1 на имя должностных лиц ЦИПБ РАН от 26.07.2018 с просьбой перечислить на личное потребление денежную сумму в размере 540 000 руб. из средств гранта в соответствии с агентским договором;

- платежного поручения от 23.08.2018 № 420825 на сумму 540 000 руб. с назначением платежа «Выплата компенсации трудозатрат по гранту физическому лицу по проекту РНФ №17-68-00001 согласно договору № 12/07-18 от 01.07.2018 (со ссылкой на агентский договор) и иных документов.

Как видно из представленных ответчиком для проверки РНФ документов, копии которых прилагаются к акту, работы по гранту РНФ выполнялись в рамках трудовых правоотношений между ЦИПБ РАН и ФИО1 в соответствии со срочным трудовым договором от 17.01.2018 № 39. Согласно предмету срочного трудового договора от 17.01.2018 № 39 (в редакции дополнительного соглашения от 17.01.2018), все работы по гранту проводятся в строгом соблюдении условий грантового соглашения и с соблюдением трудового законодательства; работа по гранту не оплачивается из бюджетных средств ЦИПБ РАН, а полностью компенсируется с поступивших денежных средств по гранту.

Ответчик не оспаривает наличие в период выполнения работ по гранту трудовых отношений между ЦИПБ РАН и ФИО1, а также не оспаривает содержание предмета срочного трудового договора, включая обязанность ЦИПБ РАН выплачивать ФИО1 вознаграждение за выполненную в рамках трудовых правоотношений работу по гранту.

Статьей 22 Трудового кодекса Российской Федерации (далее – ТК РФ) закреплена одна из основных обязанностей работодателя – выплачивать в полном размере причитающуюся работникам заработную плату. Указанное также следует из ст. ст. 56, 57 и иных норм ТК РФ.

Требование заключить с руководителем проекта трудовой (срочный трудовой) договор и выплачивать ему вознаграждение за выполнение работ по гранту содержится в грантовом соглашении (п.п. 1.6., 2.3.4., 2.3.6.).

Агентские договоры, со ссылкой на которые ответчиком перечислены средства гранта ФИО1, по своей правовой природе не обладают признаками трудового договора, не содержат положений, которые позволили бы отнести их к категории трудовых договоров в соответствии с нормами ТК РФ, не предусматривают обязанности ответчика по выплате руководителю проекта вознаграждения за выполнение работ по проекту.

Исходя из изложенного очевидно, что ответчик должен был выплатить вознаграждение руководителю проекта за выполнение работ в рамках трудовых правоотношений, что должно быть отражено в назначении платежа со ссылкой на реквизиты трудового договора. Ответчиком доказательств целевого направления средств гранта в соответствии с условиями соглашения и срочного трудового договора от 17.01.2018 № 39 ни в процессе проверки, ни по требованию РНФ не представлено. Указанные доказательства также не представлены ответчиком в материалы дела.

В соответствии с п. 2.3.6. соглашения ЦИПБ РАН обязуется представлять РНФ исчерпывающую информацию о выплатах руководителю проекта в составе отчетов о целевом использовании средств гранта. В отчетах о целевом использовании средств гранта от 26.06.2018 г. (за отчетный период с 01 июля 2017 года по 30 июня 2018 года) и от 11.06.2019 (за отчетный период с 01 июля 2018 года по 30 июня 2019 года) не имеется упоминания об агентских договорах, при этом данные отчеты содержат противоречивую информацию, в частности указывается должность руководителя проекта в организации (советник директора), подтверждается факт наличия трудовых отношений между ЦИПБ РАН и ФИО1 в момент заключения соглашения (п.п. 6.9.3., 6.9.5., 6.12. отчетов), в то же время в п. 6.9.7. отчета отмечается, что формой отношений с организацией является гражданско-правовой договор; в разделе 6.1 «Сведения о фактических расходах по проекту» отчетов отражены расходы с учетом страховых взносов во внебюджетные фонды, однако, доказательств осуществления каких-либо обязательных платежей во внебюджетные фонды ответчиком не представлено ни в РНФ в рамках проверки, ни в материалы настоящего дела. В разделе 6.2 отчетов «Расшифровка расходов. Направления расходования средств гранта, расшифровка» приведено такое направление расходования, как «Оплата научно-исследовательских работ сторонних организаций, направленных на выполнение научного проекта», однако требуемый формой отчета перечень договоров со сторонними организациями с указанием предмета и суммы каждого договора не приведен. В том же разделе отчетов также отмечено о наличии иных расходов для целей выполнения проекта, однако классификация указанных затрат, вопреки требованиям формы отчета, не приведена.

Ответчик утверждает, что до него не доводились правила проведения проверок, однако, право РНФ осуществлять контроль, проводить проверки, в том числе за целевым использованием средств гранта, запрашивать у организации необходимые финансовые и иные документы, касающиеся выполнения проекта, равно как и обязанность организации в установленные РНФ сроки предоставлять РНФ и его уполномоченным представителям информацию и документы, необходимые для проведения проверок исполнения организацией и руководителем проекта условий и цели, установленных соглашением, и соответствия представленных организацией и руководителем проекта отчетов фактическому состоянию дел, а также устранять в установленный срок выявленные в ходе таких проверок замечания установлены соглашением (п.п. 2.2.1., 2.2.2., 2.3.12.).

Ответчиком по рассматриваемому делу является исключительно ЦИПБ РАН, организация, получившая непосредственно денежные средства гранта в соответствии с условиями соглашения, принявшая на себя обязательства по целевому расходованию средств гранта на условиях, определенных грантодателем (РНФ), по представлению в РНФ отчетов о целевом использовании средств гранта, но не подтвердившая надлежащее выполнение своих обязательств, предусмотренных соглашением. Претензии истца направлены ответчику, а не руководителю проекта. Направление руководителем проекта отчета о выполнении проекта и принятие указанного отчета РНФ не отменяет обязательств, принятых на себя ЦИПБ РАН по соглашению, в равной степени не исключает предусмотренных соглашением и действующим гражданским законодательством Российской Федерации правовых последствий неисполнения обязательств стороной соглашения, выраженных в расторжении соглашения и истребовании средств гранта у его получателя.

Доводы ответчика о необоснованности расторжения соглашения отклоняются судом, поскольку соглашение расторгнуто РНФ на основаниях и в порядке, предусмотренных соглашением, в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации. По результатам проверки РНФ направил в адрес ответчика два письма (от 11.10.2019 № 03-03.1/1143 и от 27.11.2019 № 03-03.1/1276), в которых известил ответчика о выявленных в ходе проверки нарушениях и просил в установленный в письмах срок представить документы, подтверждающие целевой характер расходования средств гранта и содержащие сведения о фактически выполненных работах, закупленных товарах, работах, услугах, копии платежных документов по уплате налогов, сборов и иных обязательных взносов, уплачиваемых в бюджет соответствующего уровня бюджетной системы Российской Федерации и (или) государственные внебюджетные фонды, а также отчет о принятых мерах по устранению выявленных нарушений. Указанное требование РНФ ответчиком не выполнено.

Как следует из представленного истцом в материалы дела протокола осмотра доказательств, составленного и удостоверенного нотариусом Долгопрудненского нотариального округа Московской области ФИО6 22 декабря 2020 года, зарегистрировано в реестре за № 03/401-н/50-2020-10-800, вышеуказанные письма направлены по электронной почте в адрес ответчика, указанный на официальном сайте ЦИПБ РАН в разделе «Контакты», а также в карточке организации в информационно-аналитической системе Российского научного фонда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет». Пунктом 6.9. соглашения допускается направление писем, адресованных ЦИПБ РАН по электронной почте.

Вышеуказанный протокол осмотра доказательств подтверждает следующие обстоятельства:

- наличие переписки между сторонами посредством электронной почты, предшествующей расторжению соглашения, подтверждающей факт запроса истцом у ответчика документов, подтверждающих целевой характер расходования средств гранта и содержащих сведения о фактически выполненных работах, закупленных товарах, работах, услугах, копий платежных документов по уплате налогов, сборов и иных обязательных взносов, уплачиваемых в бюджет соответствующего уровня бюджетной системы Российской Федерации и (или) государственные внебюджетные фонды, в рамках плановой выездной проверки выполнения условий соглашения, в том числе целевого использования гранта, соответствия представленных отчетов фактическому состоянию дел, а также отчета о принятых мерах по устранению выявленных нарушений;

- наличие сведений об адресе электронной почты ответчика в разделе «Контакты» на официальном сайте ЦИПБ РАН;

- наличие сведений об адресе электронной почты ответчика, предназначенной для электронной переписки, размещенных в карточке организации в информационно-аналитической системе Российского научного фонда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

Представленная истцом копия письма ЦИПБ РАН в адрес Российского научного фонда от 06.06.2018 № 10307/21 подтверждает следующие обстоятельства:

- факт уведомления ответчиком истца о назначении гражданина ФИО7, ученого секретаря ЦИПБ РАН, координатором по взаимодействию ЦИПБ РАН с Российским научным фондом, что подтверждает полномочия ФИО7 по взаимодействию с РНФ от имени ответчика с использованием указанных в данном письме его контактных данных, включая адрес электронной почты, по которому истец направлял ответчику электронные письма.

На основании изложенного, суд считает, что перечисленные истцом по соглашению и неиспользованные в соответствии с целевым назначением 900 000 руб. являются неосновательным обогащением ответчика за счет истца и подлежат взысканию с ответчика.

Расходы истца по уплате государственной пошлины, а также нотариальные расходы в размере 20 680 руб., факт несения которых подтверждается материалами дела, в соответствии со ст. 110 АПК РФ возлагаются на ответчика.

Руководствуясь ст. ст. 9, 65, 110, 123, 156, 167 - 170 АПК РФ,

Р Е Ш И Л:

Взыскать с ФЕДЕРАЛЬНОГО ГОСУДАРСТВЕННОГО БЮДЖЕТНОГО УЧРЕЖДЕНИЯ НАУКИ ЦЕНТРА ИССЛЕДОВАНИЯ ПРОБЛЕМ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК в пользу РОССИЙСКОГО НАУЧНОГО ФОНДА неосновательное обогащение в размере 900 000 руб., нотариальные расходы в размере 20 680 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 21 000 руб.

Решение может быть обжаловано в течение месяца с момента принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья: О. В. Козленкова