Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по заявлению ГКУ «МГПСС», 105120, МОСКВА ГОРОД, УЛИЦА СЫРОМЯТНИЧЕСКАЯ НИЖ., 5, СТР.3А, ОГРН: <***>, Дата присвоения ОГРН: 15.01.2003, ИНН: <***>)

к УФАС России по г. Москве

3-е лицо: ООО «Три корсара»

о признании незаконным решения по делу № 2-19-354/77-19

при участии:

от заявителя – ФИО1, дов. от 22.01.2019 г., ФИО2, дов. от 22.01.2019 г.

от ответчика – ФИО3, дост. №13539, дов. от 28.05.2019 г. №03-34

от третьего лица – не явился, извещен

УСТАНОВИЛ:

ГКУ «МГПСС» обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с заявлением к УФАС России по Москве с требованием признать незаконным решение № № 2-19-354/77-19 от 24.01.2019 года.

Заявитель требования поддержал.

Ответчик требования не признал, по основаниям, изложенным в отзыве.

Представитель третьего лица в судебное заседание не явился, извещен надлежащим образом, дело рассмотрено в его отсутствие в соответствии со ст. ст. 123, 156 АПК РФ.

Выслушав представителей заявителя, ответчика, рассмотрев материалы дела, арбитражный суд установил, что заявленные требования не подлежат удовлетворению по следующим основаниям.

В соответствии с ч. 1 ст. 198 АПК РФ граждане, организации и иные лица вправе обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными ненормативных правовых актов, незаконными решений и действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, должностных лиц, если полагают, что оспариваемый ненормативный правовой акт, решение и действие (бездействие) не соответствуют закону или иному нормативному правовому акту и нарушают их права и законные интересы в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, незаконно возлагают на них какие-либо обязанности, создают иные препятствия для осуществления предпринимательской и иной экономической деятельности.

По смыслу приведенной нормы удовлетворение заявленных требований возможно при одновременном наличии двух условий: если оспариваемое решение уполномоченного органа не соответствует закону и нарушает права и охраняемые законом интересы заявителя.

Как следует из материалов дела и установлено судом, по результатам проведенного Учреждением электронного аукциона (реестровый номер закупки 0373200114418000043) между Заказчиком и обществом был заключен государственный контракт № 0373200114418000043 от 29.05.2018 на закупку в 2018 году услуг по техническому обслуживанию и (или) ремонту водолазной техники для ГКУ «МГПСС» (далее – Контракт).

В силу п. 3.1 названного Контракта услуги по нему подлежали оказанию в период с 15.05.2018 по 30.11.2018. При этом исполнитель был вправе досрочно оказать услуги по согласованию с Заказчиком (п. 3.2 Договора).

Вместе с тем, Заказчиком 30.10.2018 принято решение (исх. № 25-2-1545/8) об отказе от исполнения Контракта в одностороннем порядке, мотивированное ненадлежащим исполнением упомянутым обществом своих обязательств по нему.

Впоследствии все полученные в ходе исполнения этого Контракта документы и сведения были направлены Учреждением в Московское УФАС России для решения вопроса о необходимости включения сведений об обществе в реестр недобросовестных поставщиков.

Оспариваемым решением антимонопольный орган отказал Заявителю во включении таких сведений в упомянутый реестр, поскольку счел представленные Заказчиком доказательства ненадлежащего исполнения обществом взятых на себя обязательств по Контракту недостаточными для применения к обществу мер публично-правовой ответственности.

Полагая данное решение незаконным, Заявитель обратился в суд с указанными требованиями.

Судом проверено и установлено соблюдение заявителем срока на обращение в суд, предусмотренного ч. 4 ст. 198 АПК РФ.

Полномочия административного органа, рассмотревшего дело и вынесшего оспариваемый ненормативный правовой акт, определены постановлением Правительства Российской Федерации от 20.02.2006 № 94 «О федеральном органе исполнительной власти, уполномоченном на осуществление контроля в сфере размещения заказов на поставки товаров, выполнение работ, оказание услуг для федеральных государственных нужд».

Отказывая в удовлетворении требований, суд соглашается с доводами ответчика, при этом исходит из следующего.

Как усматривается из материалов дела и достоверно установлено антимонопольным органом, по результатам проведенного Учреждением электронного аукциона между ним и обществом был заключен Контракт, согласно п. 1.1 которого исполнитель обязуется по заданию Заказчика оказать услуги по техническому обслуживанию и (или) ремонту водолазной техники в объеме, установленном в Техническом задании (приложение № 1 к Контракту), а Заказчик обязуется принять результат оказанных услуг и оплатить его в порядке и на условиях, предусмотренных Контрактом.

Согласно ч. 8 ст. 95 Федерального закона от 05.04.2013 № 44-ФЗ «О контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд» (Закон о контрактной системе в сфере закупок) расторжение контракта допускается по соглашению сторон, по решению суда, в случае одностороннего отказа стороны контракта от исполнения контракта в соответствии с гражданским законодательством.

В соответствии с ч. 9 названной статьи закона заказчик вправе принять решение об одностороннем отказе от исполнения контракта по основаниям, предусмотренным Гражданским кодексом Российской Федерации (далее — ГК РФ) для одностороннего отказа от исполнения отдельных видов обязательств, при условии, если это было предусмотрено контрактом.

В настоящем случае, как усматривается из материалов дела, предметом контракта являлось возмездное оказание услуг.

В свою очередь, возможность расторжения договора возмездного оказания услуг в одностороннем порядке предусмотрена ст. 782 ГК РФ, в силу ч. 1 которой заказчик вправе отказаться от исполнения договора возмездного оказания услуг при условии оплаты исполнителю фактически понесенных им расходов.

Согласно ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок в реестр недобросовестных поставщиков включается информация об участниках закупок, уклонившихся от заключения контрактов, а также о поставщиках (подрядчиках, исполнителях), с которыми контракты расторгнуты по решению суда или в случае одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта в связи с существенным нарушением ими условий контрактов.

В свою очередь, в силу абз. 4 п. 2 ст. 450 ГК РФ существенным признается нарушение договора одной из сторон, которое влечет для другой стороны такой ущерб, что она в значительной степени лишается того, на что была вправе рассчитывать при заключении договора.

Таким образом, из совокупного толкования ч.ч. 8, 9 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, ст.ст. 450, 782 ГК РФ следует, что основанием для одностороннего расторжения государственного контракта на возмездное оказание услуг является существенное нарушение одной из сторон своих обязательств по этому контракту в случае, если возможность такого расторжения была предусмотрена государственным контрактом и заказчиком возмещены исполнителю фактически понесенные им расходы.

Вместе с тем, положениями ст. 8.1.1 Контракта предусмотрена возможность одностороннего отказа от его исполнения по инициативе заказчика в следующих случаях: оказание услуг ненадлежащего качества, если недостатки не могут быть устранены в приемлемый для заказчика срок (п. 8.1.1.1 Контракта); неоднократное (от двух и более раз) нарушение сроков и объемов оказания услуг, предусмотренных Контрактом, включая график оказания услуг (п. 8.1.1.2 Контракта); исполнитель не приступает к исполнению Контракта в срок, установленный им, или нарушает график оказания услуг, предусмотренный Контрактом, или оказывает услуги так, что окончание их оказания к сроку, предусмотренному Контрактом, становится явно невозможным, либо в ходе оказания услуг стало очевидно, что они не будут оказаны надлежащим образом в установленный Контрактом срок (п. 8.1.1.3 Контракта); если отступления в оказании услуг от условий исполнения Контракта или иные недостатки результата оказанных услуг в установленный заказчиком разумный срок не были устранены либо являются существенными и неустранимыми (п. 8.1.1.4 Контракта); в случае, если по результатам экспертизы оказанных услуг с привлечением экспертов, экспертных организаций, в заключении эксперта, экспертной организации подтверждены нарушения условий Контракта (п. 8.1.1.5 Контракта); если в ходе исполнения Контракта установлено, что исполнитель не соответствует установленным документацией о закупке требованиям к участникам данной закупки, или предоставил недостоверную информацию о своем соответствии таким требованиям, что позволило ему стать победителем по результатам проведения данной закупки (п. 8.1.1.6 Контракта); если исполнитель отказывается от согласования новых условий Контракта в случае изменения объема и цены Контракта (п. 8.1.1.7 Контракта).

Исходя из положений ст. 783 ГК РФ к договору возмездного оказания услуг применяются общие положения о подряде, в связи с чем, в контексте правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении Президиума ВАС РФ от 08.02.2011 № 13970/10, а также в определении Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 03.11.2011 № ВАС-14427/11, условия о предмете, цене контракта, периоде выполнения работ по договору, а также содержании и объеме работ о договору относятся к существенным условиям договора возмездного оказания услуг.

Согласно п. 3.1 Контракта исполнитель оказывает услуги в соответствии с Техническим заданием, являющимся неотъемлемой частью этого Договора (приложение № 1 к нему).

В соответствии с п.п. 2.1.2, 2.2.2, 2.3.3 Технического задания оказание услуг по Контракту должно было осуществляться по заявкам Заказчика в рабочие дни (понедельник – четверг) с 08.00 до 17.00, (пятница) с 08.00 до 15-45 (время московское). Срок исполнения заявки государственного заказчика – три рабочих дня. Время прибытия специалиста – исполнителя по заявке заказчика – не более одного рабочего дня с момента получения исполнителем заявки государственного заказчика.

Материалами дела подтверждается, что Заказчиком в адрес общества направлялись уведомления от 25.06.2018 (исх. №№ 25-907/8, 25-908/8), 29.06.2018 (исх. №№ 25-943/8, 188), 13.07.2018 (исх. № 189), 16.07.2018 (исх. № 190), 25.07.2018 (исх. № 206), 01.08.2018 (исх. № 207), 13.08.2018 (исх. №№ 208, 218, 209), 24.08.2018 (исх. № 219), 26.08.2018 (исх. № 220), 19.09.2018 (исх. № 221), 24.09.2018 (исх. №№ 25-1356/8, 25-1357/8, 25-1496/8) о допущенных просрочках в исполнении взятых на себя обязательств по Контракту и применении к обществу в этой связи штрафных санкций.

Кроме того, претензиями от 04.10.2018 (исх. №№ 25-1425/8, 25-1425/8-1), 05.10.2018 (исх. № 25-1425/8-2, 25-1425/8-3, 25-1425/8-4, 25-1425/8-5, 25-1425/8-6, 25-1425/8-7, 25-1425/8-8, 25-1425/8-9, 25-1425/8-15, 25-1425/8-14, 25-1425/8-13, 25-1425/8-12, 25-1425/8-11, 25-1425/8-10) Заявитель требовал от общества уплаты штрафных санкций за допущенную просрочку в исполнении направленных ему заявок на ремонт и поверку водолазного оборудования.

Впоследствии 08.10.2018 сторонами по Контракту был составлен акт сдачи-приемки оказанных услуг по Контракту, согласно которому обществом по состоянию на упомянутую дату исполнено 90 заявок Заказчика, однако последним зафиксирован факт допущенной Третьим лицом просрочки в исполнении этих обязательств. В этой связи обществом 15.10.2018 по платежному поручению № 1707 произведена оплата начисленных ему штрафных санкций за допущенную просрочку своих обязательств по оказанию услуг по Контракту.

Уведомлением от 23.10.2018 (исх. № 25-1490/8) Заказчик проинформировал общество о ненадлежащем характере оказываемых им услуг, что выразилось в исполнении только 96 заявок из 145 поданных, исполнении этих заявок с 06.06.2018 в нарушение условий Технического задания, передаче техники из ремонта за пределами рабочего времени в Учреждении, а также неисполнении Третьим лицом своей обязанности по передаче Заказчику отчетной документации о завершении этапов оказания услуг.

Указанные обстоятельства в своей совокупности и взаимной связи послужили основанием для принятия Заказчиком решения от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) об одностороннем отказе от исполнения Контракта, мотивированного ненадлежащим исполнением обществом взятых на себя обязательств по нему.

Согласно ч. 12 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта не позднее чем в течение трех рабочих дней с даты принятия указанного решения, размещается в единой информационной системе и направляется поставщику (подрядчику, исполнителю) по почте заказным письмом с уведомлением о вручении по адресу поставщика (подрядчика, исполнителя), указанному в контракте, а также телеграммой, либо посредством факсимильной связи, либо по адресу электронной почты, либо с использованием иных средств связи и доставки, обеспечивающих фиксирование такого уведомления и получение заказчиком подтверждения о его вручении поставщику (подрядчику, исполнителю). Выполнение заказчиком требований настоящей части считается надлежащим уведомлением поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

Материалами дела подтверждается, что решение Заказчика об одностороннем отказе от исполнения Контракта размещено на официальном сайте 02.11.2018, а 30.11.2018 получено нарочно генеральным директором общества.

Таким образом, как правильно установлено антимонопольным органом и подтверждается материалами дела, требования приведенной нормы права о необходимости надлежащего извещения контрагента об одностороннем отказе от исполнения контракта Учреждением соблюдены.

Кроме того, в силу названной нормы права датой такого надлежащего уведомления признается дата получения заказчиком подтверждения о вручении поставщику (подрядчику, исполнителю) указанного уведомления либо дата получения заказчиком информации об отсутствии поставщика (подрядчика, исполнителя) по его адресу, указанному в контракте.

Учитывая факт получения генеральным директором общества решения Заказчика об одностороннем отказе от исполнения Контракта нарочно, в настоящем случае датой уведомления третьего лица о его расторжении надлежит считать именно 30.11.2018.

В силу ч. 13 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта вступает в силу и контракт считается расторгнутым через десять дней с даты надлежащего уведомления заказчиком поставщика (подрядчика, исполнителя) об одностороннем отказе от исполнения контракта.

В настоящем случае, как следует из материалов дела, в контексте приведенной нормы права, решение Заказчика об одностороннем отказе от исполнения Контракта вступило в силу 11.12.2018.

При этом, в соответствии с ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок заказчик обязан отменить не вступившее в силу решение об одностороннем отказе от исполнения контракта, если в течение десятидневного срока с даты надлежащего уведомления поставщика (подрядчика, исполнителя) о принятом решении об одностороннем отказе от исполнения контракта устранено нарушение условий контракта, послужившее основанием для принятия указанного решения, а также заказчику компенсированы затраты на проведение экспертизы в соответствии с ч. 10 названной статьи закона. Данное правило не применяется в случае повторного нарушения поставщиком (подрядчиком, исполнителем) условий контракта, которые в соответствии с гражданским законодательством являются основанием для одностороннего отказа заказчика от исполнения контракта.

В настоящем случае, как следует из материалов дела, заказчиком в период с 08.10.2018 по 11.12.2018 было направлено 9 (девять) заявок от 17.10.2018: исх. №№ 25-1466/8, 25-1466/8-1, 25-1466/8-2, 25-1466/8-3, 25-1466/8-4, 25-1466/8-5, 25-1466/8-6, 25-1466/8-7, 25-1466/8-8.

Названные заявки исполнялись обществом, что подтверждается представленными в материалы дела документами и сведениями.

Так, заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8) была выполнена обществом 06.12.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Озеро Бездонное» от 10.12.2018. Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-1) исполнена обществом 19.10.2018, что подтверждается отметкой сотрудника Учреждения на копии названной заявки. Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-2) была исполнена обществом 23.10.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Кожухово» от 12.11.2018. Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-3) была исполнена обществом 31.10.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Ленинские горы». Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-4) была исполнена обществом 31.10.2018, что подтверждается служебной запиской заместителя начальника ПСС «Крымский мост». Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-5) была исполнена обществом 22.10.2018, что подтверждается копией выписки из журнала по эксплуатации. Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-6) была исполнена обществом 30.10.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Кировская» от 30.10.2018. Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-7) исполнена обществом 22.10.2018, что подтверждается распиской представителя ПСС «Серебряный Бор». Заявка от 17.10.2018 (исх. № 25-1466/8-8) исполнена обществом 30.10.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Озеро Бездонное».

В то же время, ссылаясь на незаконность оспариваемого решения административного органа, Заявитель указывает на факт неисполнения обществом 50 (пятидесяти) заявок общества (стр. 4 заявления об оспаривании решения), одновременно настаивая на достаточности указанного обстоятельства для применения к третьему лицу мер публично-правовой ответственности. Ссылаясь на указанные обстоятельства в их совокупности и взаимной связи, Заявитель настаивает на обязанности антимонопольного органа по включению сведений в отношении общества в реестр недобросовестных поставщиков.

В то же время приведенные Заявителем в указанной части доводы о наличии у контрольного органа безусловной обязанности по включению сведений в реестр недобросовестных поставщиков на основании одного лишь факта принятия Заказчиком решения об одностороннем отказе от исполнения Контракта отклоняются судом на основании следующего.

В контексте ч. 2 ст. 104 Закона о контрактной системе в сфере закупок включению в реестр недобросовестных поставщиков подлежит информация, в том числе о лицах, с которыми расторгнуты государственные контракты вследствие допущенных ими существенных нарушений условий исполнения таких контрактов.

При этом, учитывая то обстоятельство, что реестр недобросовестных поставщиков является мерой публично-правового характера, антимонопольный орган в каждом конкретном случае обязан выяснить причины неисполнения контракта и оценить существенность допущенного нарушения, что и было сделано административным органом в настоящем случае.

В этой связи суд соглашается с доводами Ответчика о том, что решение Заказчика об одностороннем отказе от исполнения Контракта само по себе ни к чему не обязывает антимонопольный орган, в исключительной компетенции которого находится оценка всех фактических обстоятельств дела и всех элементов поведения участника закупки в ходе исполнения контракта.

Приведенные Заявителем ссылки на неисполнение обществом 50 (пятидесяти) поданных Учреждением заявок на устранение неисправностей судом не принимаются, поскольку, как усматривается из текста решения Заказчика от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) об отказе от исполнения Контракта, указанные обстоятельства поводом к его расторжению со стороны Заявителя не явились.

При этом судом отклоняются ссылки Заявителя на отсутствие в действующем законодательстве о контрактной системе в сфере закупок требований к содержанию и порядку оформления решения заказчика об одностороннем отказе от исполнения Контракта, поскольку в контексте ч. 8 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок и в целях предоставления участнику закупки возможности воспользоваться правом на устранение выявленных заказчиком нарушений (ч. 14 упомянутой нормы права) решение заказчика об одностороннем отказе от исполнения Договора должно содержать четкие и недвусмысленные формулировки наличествующих у заказчика претензий в рамках исполнения Контракта, а также их полный перечень. Обратное же приведет к несоблюдению баланса частных и публичных интересов (на необходимость соблюдения которого указал Конституционный Суд Российской Федерации в постановлении от 29.03.2011 № 2-П), стабильности публичных правоотношений и общегражданских правовых принципов добросовестного осуществления и защиты гражданских прав (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ), поскольку оставит заказчикам возможность расторгать государственные контракты по одним основаниям, а мотивировать их впоследствии в административном органе или в суде совершенно иными претензиями, которые не были устранены хозяйствующим субъектом по причине отсутствия у него информации о наличии у заказчика таких претензий.

При этом, сам по себе факт изложения Учреждением выявленных им в действиях общества нарушений в направленном в адрес последнего письме от 23.10.2018 (исх. № 25-1490/8) об обратном не свидетельствует, поскольку устранению участником закупки в контексте ч. 14 ст. 95 Закона контрактной системе в сфере закупок подлежат лишь те нарушения, которые были указаны в решении об одностороннем отказе от исполнения государственного контракта.

Доводы Учреждения о том, что всем направленным с его стороны заявкам были присвоены исходящие номера, что позволяло обществу самостоятельно определить, о каких именно заявках идет речь в решении Заказчика об отказе от исполнения Контракта, судом не принимаются как носящие исключительно вероятностный и предположительный характер. При этом суд отмечает, что обязанности общества по устранению выявленных нарушений корреспондирует и встречная обязанность Заказчика эти нарушения должным образом описать в тексте своего решения об отказе от исполнения Контракта, чего в настоящем случае Учреждением сделано не было. Кроме того, суд также обращает внимание и на динамику исполнения Третьим лицом условий Контракта (а именно систематическое исполнение им поданных заказчиком заявок), ввиду чего соглашается с выводом контрольного органа о том, что общество действительно могло не располагать всей полнотой информации о перечне заявок, которые Заказчик посчитал не исполненными (хотя Третье лицо могло, наоборот, считать их выполненными). В свою очередь, отсутствие в тексте решения Заявителя данной информации лишило общество возможности воспользоваться своим правом на устранение выявленных нарушений (ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок), а контрольный орган — администрировать такое устранение, ввиду чего последним при принятии оспариваемого решения обоснованно все неустранимые сомнения истолкованы в пользу Третьего лица.

В свою очередь, оценивая содержание направленных Заявителем в адрес Третьего лица претензий от 04.10.2018 и 05.10.2018, суд признает, что из них также не усматривалось, какие именно заявки Заказчик считает неисполненными, поскольку речь в упомянутых претензиях шла исключительно о нарушении сроков их исполнения и, соответственно, начислении штрафных санкций за просрочку исполнения этих заявок, но не за их невыполнение.

В то же время, антимонопольный орган, будучи контрольным в сфере закупочных процедур, осуществляет конкретный нормоконтроль в рамках отдельно взятого решения государственного заказчика об одностороннем отказе от исполнения контракта, и не вправе дописать или дообосновать за последнего причины расторжения им этого контракта.

В этой связи, в отсутствие в решении Заказчика каких-либо оснований, приведших к расторжению им государственного контракта, последний не вправе ссылаться на наличие таких обстоятельств при проведении контрольным органом проверки его действий и при оспаривании решения административного органа по результатам такой проверки.

Между тем, как следует из текста решения Заказчика от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) об отказе от исполнения Контракта, основаниями к его расторжению со стороны Учреждения послужили факт продолжительности исполнения заявок с 06.06.2018 в нарушение требований п. 10 Технического задания; передача техники из ремонта за пределами рабочего времени Заказчика; непредставление в адрес Заказчика отчетной документации об оказании услуг.

В то же самое время, в целях соблюдения баланса частных и публичных интересов, стабильности публичных правоотношений и общегражданских правовых принципов добросовестного осуществления и защиты гражданских прав (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ), а также в целях соблюдения принципа соразмерности допущенного нарушения применяемой мере ответственности антимонопольному органу при принятии решения о включении либо невключении сведений о хозяйствующем субъекте в реестр недобросовестных поставщиков надлежит исходить не только из самого по себе факта нарушения условий Контракта, но также из специфики такого нарушения и наличия у этого субъекта возможности устранить выявленные нарушения. При этом, только полная оценка всех перечисленных элементов в совокупности с поведением упомянутого субъекта в ходе исполнения государственного контракта позволит административному органу прийти к выводу о необходимости либо отсутствии необходимости применения мер публично-правовой ответственности.

Кроме того, как правильно отмечено в оспариваемом решении административного органа, основанием для внесения сведений в отношении хозяйствующего субъекта в реестр недобросовестных поставщиков является только существенное нарушение таким лицом своих обязательств по Контракту. При этом, в контексте ст. 450 ГК РФ под существенным надлежит понимать такое нарушение, при котором заказчик в значительной степени (или полностью) лишается того, на что он вправе был рассчитывать при заключении государственного контракта, и которое порождает для последнего неблагоприятные последствия при неисполнении (ненадлежащем исполнении) этого контракта его контрагентом по договору.

При этом, суд отмечает, что порочность в оформлении документации по исполнению Контракта, нарушение сроков представления такой документации, равно как и передача техники из ремонта за пределами рабочего времени Заказчика о факте неоказания третьим лицом услуг по Контракту не свидетельствует, также как и не свидетельствует о наличии каких-либо пороков в качестве оказанных услуг. Указанные обстоятельства могут являться основанием для инициирования гражданских споров в судебном порядке на предмет взыскания задолженности по оплате оказанных услуг, взыскании неустоек за ненадлежащим образом оформленные документы и не полностью соответствующие условиям Контракта процесс и результат оказания услуг, однако основанием к применению административным органом мер публично-правовой ответственности в виде внесения сведений в реестр недобросовестных поставщиков являться не могут.

Вместе с тем, как следует из материалов дела и достоверно установлено административным органом, Заявителем не представлено ни одного доказательства действительного несения им неблагоприятных последствий допущенных Третьим лицом нарушений к порядку ведения и представления отчетной документации и передачи техники из ремонта для последующей эксплуатации, что могло бы обусловить необходимость применения к обществу мер публично-правовой ответственности (например, оказание услуг ненадлежащего качества и возникновение чрезвычайных ситуаций в этой связи). Наоборот, как следует из представленной в материалы дела переписки сторон, факт надлежащего оказания обществом услуг на объектах Заказчика Учреждением не оспаривался, а все его претензии были сведены исключительно к нарушению обществом сроков исполнения взятых на себя обязательств по Контракту.

Таким образом, суд признает, что непредставление обществом заказчику в установленный срок отчетной документации и нарушение Третьим лицом порядка передачи Учреждению отремонтированной техники правового значения для настоящего спора не имеет.

При этом, материалами дела действительно подтверждается факт нарушения Третьим лицом требований п. 10 Технического задания о 3-дневном сроке исполнения заявок Заказчика на осуществление ремонта и технического обслуживания водолазного оборудования.

Вместе с тем, как следует из материалов дела и достоверно установлено административным органом, Заявителем не представлено ни одного доказательства действительного несения им неблагоприятных последствий допущенных Третьим лицом нарушений упомянутых сроков, что могло бы обусловить необходимость применения к обществу мер публично-правовой ответственности (например, необходимость осуществления специалистами-водолазами своей профессиональной деятельности и невозможность осуществления погружения ввиду отсутствия надлежащим образом отремонтированной техники). Приведенные же Заявителем в своем решении от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) и в дополнениях к заявлению об оспаривании решения контрольного органа утверждения об отсутствии готовности аварийно-спасательных формирований к обеспечению безопасности населения г. Москвы и ликвидации последствий чрезвычайных ситуаций на водных объектах носят исключительно абстрактный и размытый характер и не имеют под собой никакого документального подтверждения. Оценивая приведенные Заявителем в указанной части утверждения, суд признает их исключительно попыткой обосновать желание Учреждения применения к Третьему лицу мер публично-правовой ответственности, что, однако же, в контексте ст.ст. 198, 200, 201 АПК РФ, основанием к удовлетворению заявленного требования являться не может.

В свою очередь, расторжение Учреждением Контракта и последующее требование о включении сведений в отношении третьего лица в реестр недобросовестных поставщиков на основании формального нарушения обществом условий Контракта, не повлекшего для Заказчика абсолютно никаких негативных последствий, представляет собой не что иное, как злоупотребление правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

Ссылаясь на обоснованность собственных действий по расторжению Контракта, Заявитель настаивает на существенности допущенного Третьим лицом в рассматриваемой части нарушения, поскольку, как настаивает Учреждение, часть поданных им заявок не исполнялась с 06.06.2018 вплоть до момента расторжения Контракта, что является не только нарушением его существенных условий, но и влечет наступление для Заказчика неблагоприятных последствий ввиду отсутствия на его объектах надлежащей водолазной техники на протяжении 4,5 месяцев.

В то же время, при оценке приведенного довода суд обращает внимание на следующие обстоятельства.

Так, исходя из текста решения Учреждения от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) об одностороннем отказе от исполнения Контракта следует, что в названном решении не приведено ни конкретное количество неисполненных заявок, ни их исходящие номера, что делает невозможным для подрядчика устранение выявленных нарушений, а для антимонопольного органа – администрирование такого устранения в целях обеспечения обществу правовых гарантий, предусмотренных положениями ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок.

При этом, согласно тексту упомянутого решения, неисполненными являются заявки, поданные им третьему лицу 06.06.2018 (и то без указания их конкретного перечня). В судебном заседании представители Заявителя настаивали на неисполнении обществом 50 (пятидесяти) поданных ему заявок, однако на прямой вопрос суда относительно содержания решения Заказчика от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) об одностороннем отказе от исполнения Контракта указали, что основанием к его расторжению послужило неисполнение именно заявок от 06.06.2018. Оценивая содержание упомянутого решения Заказчика, суд также признает, что речь в нем идет исключительно о заявках от 06.06.2018, а потому иные приведенные Заявителем в указанной части доводы не рассматривает.

Между тем, в силу п. 5 ст. 450.1 ГК РФ в случаях, если при наличии оснований для отказа от договора (исполнения договора) сторона, имеющая право на такой отказ, подтверждает действие договора, в том числе путем принятия от другой стороны предложенного последней исполнения обязательства, последующий отказ по тем же основаниям не допускается.

По смыслу приведенной нормы права ее действие направлено на обеспечение стабильности гражданских правоотношений и защиту прав и законных интересов лиц, которые, по каким-либо причинам не исполнив свои договорные обязательства, но выказавшие намерение к их исполнению и получившие от своего контрагента по договору согласие на их исполнение, начинают принимать меры по их исполнению (или даже успевают полностью их исполнить), однако получают отказ контрагента по договору (не желающего по каким-либо причинам дальнейшего сотрудничества с таким лицом) от принятия исполнения обязательств по договору со ссылкой на ранее допущенные нарушения. Таким образом, исходя из буквального толкования приведенной нормы права, следует, что, не воспользовавшись правом на отказ от исполнения договора при наличии на то оснований, в дальнейшем такая сторона по договору лишается возможности ссылаться на наличие таких оснований.

В пользу указанного правового подхода свидетельствуют и положения ч. 4 ст. 450.1 ГК РФ, в силу которой сторона, которой в соответствии с названным кодексом, другими законами, иными правовыми актами или договором предоставлено право на отказ от договора (исполнения договора), должна при осуществлении этого права действовать добросовестно и разумно в пределах, предусмотренных ГК РФ, другими законами, иными правовыми актами, договором.

Вместе с тем, как следует из материалов дела в настоящем случае, Заказчик своим правом на односторонний отказ от исполнения Контракта сразу после обнаружения факта несоблюдения обществом требований к срокам выполнения заявок (09.06.2018) не воспользовался, ввиду чего в контексте ч. 5 ст. 450.1 ГК РФ лишен возможности ссылаться на ненадлежащее исполнение подрядчиком условий Контракта в июне 2018 года, а расторжение им этого Контракта на основании допущенного обществом нарушения требований к срокам оказания услуг является неправомерным и представляет собой не что иное, как злоупотреблением правом, не подлежащее судебной защите в контексте ч. 2 ст. 10 ГК РФ.

Приведенные Заявителем доводы о недопустимости применения в настоящем случае названной нормы права (ст. 450.1 ГК РФ) ввиду ее неотносимости к предмету настоящего спора отклоняются судом, поскольку в обоснование своего требования Учреждение ссылается на правомерность расторжения со своей стороны Контракта при всех перечисленных ранее обстоятельствах, в то время как Ответчиком приводятся доводы о необходимости применения нормоположений ст. 450.1 ГК РФ, с которыми суд согласен.

Исходя из правовой позиции Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении № 25 от 23.06.2015 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу ч. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное (п. 1).

По смыслу приведенных разъяснений Верховного Суда Российской Федерации в целях соблюдения баланса частных и публичных интересов и недопустимости смещения вектора публично-правовой защиты исключительно в сторону государственного заказчика последнему в случае предъявления им требований о включении сведений о своем контрагенте по договору в реестр недобросовестных поставщиков надлежит максимально обеспечить этому лицу возможность исполнения своих обязательств по этому договору, и только в случае неисполнения последним этих обязательств, что подлежит четкой и недвусмысленной документальной фиксации, со стороны заказчика допустимо предъявление требований о применении к его контрагенту мер публично-правовой ответственности.

Обратное приведет не только к нарушению баланса частных и публичных интересов, но и не будет соответствовать принципам добросовестной защиты гражданских прав (ч. 3 ст. 1 ГК РФ), недопустимости извлечения преимуществ из своего незаконного или недобросовестного поведения (ч. 4 ст. 1 ГК РФ), недопустимости злоупотребления правом (ч. 1 ст. 10 ГК РФ) и презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений (ч. 5 ст. 10 ГК РФ).

Между тем, как усматривается из текста решения Заказчика от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) об одностороннем отказе от исполнения Контракта, основанием для его расторжения послужило неисполнение обществом заявок Учреждения от 06.06.2018, без указания их конкретного перечня.

Оценивая содержание решения Заявителя об одностороннем отказе от исполнения Контракта в указанной части, суд признает, что избранные в настоящем случае Заказчиком формулировки не давали четкого и однозначного понимания того, какие именно заявки не были исполнены обществом по состоянию на дату принятия Заказчиком упомянутого решения, что препятствовало Третьему лицу в устранении выявленных Учреждением нарушений (в случае их действительного наличия). Указанные обстоятельства с очевидностью свидетельствуют о недобросовестном поведении Заказчика в указанной ситуации, поскольку, использовав в настоящем случае размытые и абстрактные формулировки в тексте своего решения о расторжении Контракта, последний оставил за собой возможность манипулировать причинами такого расторжения, одновременно ссылаясь на неустранение Третьим лицом выявленных в его действиях нарушений.

Кроме того, как усматривается из материалов дела в настоящем случае, заявки от 06.06.2018 (исх. №№ 25-781/8-4, 25-781/8-13, 25-781/8-16), на неисполнение которых ссылается в своем заявлении об оспаривании решения антимонопольного органа Учреждение, исполнены, вопреки утверждению последнего об обратном.

Так, заявка от 06.06.2018 (исх. № 25-781/8-4) исполнена обществом 26.09.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Кунцево». При этом в материалы дела также представлена служебная записка исполняющего обязанности начальника ПСС «Кунцево» от 27.09.2018 относительно неисправности одного из 4 (четырех) баллонов воздушно-дыхательных аппаратов, переданных Заказчику обществом в целях исполнения упомянутой заявки. В то же время, как усматривается из материалов дела, о наличии такой неисправности Заказчик общество в известность не ставил, Контракт же был расторгнут со ссылкой на нарушение обществом сроков исполнения своих обязательств по Контракту, но не требований к качеству такого исполнения.

В этой связи заявку Заказчика от 06.06.2018 (исх. № 25-781/8-4) надлежит считать исполненной.

В свою очередь, заявка от 06.06.2018 (исх. № 25-781/8-13) исполнена Третьим лицом 30.10.2018, что подтверждается служебной запиской начальника ПСС «Фили» от той же даты. Заявка с исх. № 25-781/8-16 выполнена обществом 19.10.2018, что подтверждается проставленными на этой заявке отметками сотрудников Заказчика.

В дополнениях к заявлению и непосредственно в судебном заседании представители Заявителя указали, что считают все перечисленные заявки неисполннеными, поскольку, в нарушение требований ст. 4 Контракта, обществом не представлена в адрес Заказчика надлежащим образом оформленная отчетная документация, а служебные записки сотрудников структурных подразделений Учреждения являются исключительно личным субъективным мнением таких сотрудников и не могут подтверждать факт исполнения обществом заявок.

В то же время суд отмечает, что ненадлежащее оформление обществом своей отчетной документации не может с безусловностью свидетельствовать о неисполнении Третьим лицом принятых на себя обязательств по Контракту, тем более при наличии в материалах дела доказательств, подтверждающих такое исполнение. При этом, оценивая такие доказательства, суд соглашается с доводами Ответчика об их достаточности для вывода об исполнении Третьим лицом поданных ему заявок со стороны Заказчика, поскольку непосредственно в самих заявках от 06.06.2018 были указаны контактные данные лиц, ответственных за контроль исполнения этих заявок, и служебные записки об их исполнении также подписывались упомянутыми лицами. В контексте ч. 1 ст. 8 ГК РФ суд считает, что подобными действиями Заявитель конклюдентно согласился с фактом исполнения Третьим лицом упомянутых заявок, а приведенные Учреждением доводы об обратном представляют собой внутреннюю рассогласованность действий его структурных подразделений, за которую Третье лицо не должно нести ответственности. В любом случае, суд полагает, что все неустранимые сомнения в указанной части должны быть истолкованы в пользу общества как наиболее слабой стороны в рассматриваемых правоотношениях.

Кроме того, поданные Заказчиком заявки от 17.10.2018, как уже упоминалось ранее, также были исполнены обществом. При этом после принятия Учреждением своего решения от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) заявки в адрес третьего лица им не направлялись.

В то же время, телеологическое толкование нормоположений ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок позволяет сделать вывод о том, что предоставленное участнику закупки право на устранение выявленных нарушений условий исполнения Контракта должно быть реальным, что означает необходимость предоставления со стороны заказчика действительной возможности устранения таких нарушений (отсутствие препятствий к исполнению своих обязательств по Контракту, подача заявок на их исполнение и т. д.). В случае же одномоментного исполнения обязательств с нарушением условий их исполнения возможность устранения таких нарушений должна характеризоваться продолжением выполнения работ (оказания услуг) и в случае их выполнения (оказания) без нарушений, послуживших основанием к расторжению Контракта, на заказчика отнесена обязанность по отмене своего решения об одностороннем отказе. Обратное же приведет к нивелированию целей и смысла ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок и, как следствие, к лишению поставщика (подрядчика, исполнителя) законного права на устранение нарушений без применения мер публично-правовой ответственности.

В обоснование заявленного требования Учреждение ссылается на то обстоятельство, что им не было отменено собственное решение об одностороннем отказе от исполнения Контракта, что, по мнению Заявителя, подтверждает факт неустранения Третьим лицом выявленных в его действиях нарушений условий исполнения Контракта.

Между тем, как следует из материалов дела, заявки от 06.06.2018 и от 17.10.2018 были обществом исполнены, а потому у последнего отсутствовала информация о том, какие именно нарушения условий исполнения Контракта с его стороны должны были быть устранены. Иные же заявки на устранение неисправностей и техническое обслуживание Заказчиком не подавались, что свидетельствует о том, что им в настоящем случае обществу не была предоставлена возможность устранить выявленные нарушения в контексте ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок, что, в свою очередь, исключило возможность вывода контрольного органа о допущенной Третьим лицом недобросовестности и необходимости применения к нему мер публично-правовой ответственности.

Кроме того, материалами дела также подтверждается и то обстоятельство, что после принятия Заказчиком решения об отказе от исполнения Контракта общество продолжало выполнение работ по ранее поданным заявкам (например, заявка ПСС «Кировская» от 31.10.2018 (исх. № 25-2-1560/8) исполнена Третьим лицом 20.11.2018, заявка ПСС «Озеро Бездонное» от 31.10.2018 (исх. № 25-1466/8 от 31.10.2018) исполнена Третьим лицом 10.12.2018, что подтверждается соответствующими служебными записками начальников соответствующих ПСС), что также свидетельствует в пользу добросовестности Третьего лица при исполнении им своих обязательств по Контракту.

Приведенные же Заявителем доводы об отказе им от подписания направленного ему обществом 14.01.2019 акта сдачи-приемки оказанных услуг по Контракту, что оформлено письмом Заказчика от 23.01.2019 (исх. № 28-4-108/9) со ссылкой на несоответствие оказанных услуг условиям Контракта, выявленных по результатам проведенной экспертизы, судом также отклоняются, поскольку в чем именно выразилось данное несоответствие Заявителем в упомянутом письме не указано, результаты проведенной экспертизы Учреждением в материалы дела не представлены, что не позволяет сделать однозначный вывод о том, что отказ Заявителя от приемки оказанных обществом услуг был обусловлен именно несоответствием этих услуг требованиям к качеству их оказания. Решение от 30.10.2018 (исх. № 25-2-1545/8) после выполнения обществом всех поданных Заказчиком заявок последним не отменено, иное решение со ссылкой на ненадлежащее качество оказанных Третьим лицом услуг Заявителем не принималось, хотя положения ч. 14 ст. 95 Закона о контрактной системе в сфере закупок предполагают именно такой алгоритм действий в подобной ситуации.

При этом суд отмечает, что гражданско-правовой спор в рамках исполнения Контракта и спор о необходимости применения мер публично-правовой ответственности за допущенные нарушения условий Контракта являются различными по своей правовой природе, предмету требований и объему представленных доказательств, а потому не обуславливают исход друг друга. В этой связи даже при вынесении судебного акта о законности одностороннего отказа заказчика от исполнения Контракта, взыскании денежных средств с поставщика (подрядчика, исполнителя) за нарушение условий Контракта либо об отказе во взыскании денежных средств с заказчика за выполненные работы у антимонопольного органа отсутствует обязанность по внесению сведений об участнике закупки в реестр недобросовестных поставщиков, поскольку оценка всех конкретных фактических обстоятельств дела и разрешение вопроса о необходимости применения мер публично-правовой ответственности находится в исключительной компетенции антимонопольного органа.

При этом, по смыслу ст. 2 АПК РФ судебные акты не могут подменять собой решения административных органов по вопросам, отнесенным к их компетенции, тем более в случаях, когда на эти органы законом прямо возложена обязанность соответствующих решений, поскольку это будет противоречить принципу разделения полномочий исполнительной и судебной власти, установленному ст. 10 Конституции Российской Федерации.

В то же время, оценивая действия Заказчика в ходе исполнения Контракта, принимая во внимание отсутствие в решении последнего об одностороннем отказе от его исполнения четких и недвусмысленных формулировок допущенных обществом нарушений, а также отсутствие каких-либо доказательств действительного несения Учреждением неблагоприятных последствий таких нарушений суд соглашается с выводом административного органа об изыскании Заявителем всевозможных способов расторжения Контракта по любым основаниям.

Вместе с тем, такие действия Заказчика не могут обуславливать необходимость применения к его контрагенту мер публично-правовой ответственности и основанием к признанию незаконным решения уполномоченного органа не являются.

Таким образом, суд признает выводы административного органа, изложенные в оспариваемом решении, правильными и соответствующими представленным в дело доказательствам.

В свою очередь, приведенные Заявителем доводы представляют собой лишь констатацию факта его несогласия со сделанными антимонопольным органом выводами и, ввиду отсутствия доказательств ошибочности таких выводов, не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований применительно к ст.ст. 198, 201 АПК РФ.

Кроме того, Заявителем, вопреки ч. 1 ст. 65 АПК РФ, не доказано, каким именно нормативным актам не соответствует оспариваемое решение и какие права и законные интересы Учреждения нарушены этим актом, поскольку оспариваемое решение не создает заявителю никаких препятствий в осуществлении им своей деятельности и не возлагает на него никаких обязанностей. Желание же заявителя устранить общество от участия в конкурентных процедурах путем внесения сведений о нем в реестр недобросовестных поставщиков основанием к удовлетворению заявленного требования не является.

При таких данных суд приходит к выводу, что совокупность условий, предусмотренных ч. 1 ст. 198 АПК РФ и необходимых для признания незаконным оспариваемого решения отсутствует, оспариваемый акт является законным, обоснованным, принят в полном соответствии с требованиями антимонопольного законодательства Российской Федерации и не нарушают прав и законных интересов Заявителя в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности, в связи с чем заявленные требования удовлетворению не подлежат (ч. 3 ст. 201 АПК РФ).

Судом проверены все доводы Заявителя, однако они не опровергают установленные судом обстоятельства и не могут являться основанием для удовлетворения заявленных требований.

Госпошлина распределяется по правилам ст. 110 АПК РФ и относится на Заявителя.

На основании вышеизложенного, руководствуясь ст. 1-13, 15, 17, 27, 29, 49, 51, 64-68, 71, 75, 81, 123, 156, 163, 166-170, 176, 180, 197-201 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

РЕШИЛ:

В удовлетворении требований ГКУ «МГПСС» отказать полностью.

Проверено на соответствие действующему законодательству.

Решение может быть обжаловано в течение месяца со дня его принятия в Девятый арбитражный апелляционный суд.

Судья Н.Е. Девицкая