Гражданский кодекс часть 1

Арбитражный суд Тюменской области в составе судьи Квиндт Е.И., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Кудрявцевым В.В., рассмотрев заявление ФИО1

к ФИО2

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам
ООО «ШтайнбергХеми Тюмень» на сумму 1 607 264,10 руб.,

третье лицо, не заявляющее самостоятельных требований относительно предмета спора - общество с ограниченной ответственностью «ШтайнбергХеми Тюмень»
(ИНН <***>, 625059, Тюменская обл., г.Тюмень, ул.ТимофеяЧаркова, д.6, стр.4),

при участии в судебном заседании:

от ответчика – ФИО3 по доверенности от 17.11.2020 (паспорт),

от третьего лица – ФИО3 по доверенности от 17.02.2021 (паспорт),

установил:

ФИО1 09.04.2020 (электронно) обратился
в арбитражный суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) общества
с ограниченной ответственностью «Штайнберг Хеми Тюмень» (далее – должник), в связи
с наличием просроченной более трёх месяцев кредиторской задолженности в размере 1 607 264,10 руб.

Определением суда от 30.04.2020 заявление кредитора о признании должника несостоятельным (банкротом) было принято к производству суда, возбуждено производство по делу № А70-5441/2020.

Определением суда от 06.07.2020 (резолютивная часть объявлена 29.06.2020) производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» было прекращено по основаниям абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в связи с отсутствием у должника средств на финансирование процедуры банкротства, в том числе, расходов на выплату вознаграждения арбитражному управляющему.

ФИО1 (далее – истец, ФИО1) 20.10.2020 (электронно, зарегистрировано судом 22.10.2020) обратился в арбитражный суд к ФИО2 (далее – ответчик, ФИО2) с исковым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» на сумму 1 607 264,10 руб., из которых 1 460 000 руб. – основной долг, 147 264,10 руб. – неустойка.

Определением суда от 27.10.2020 заявление истца о привлечении ответчика
к субсидиарной ответственности по обязательствам должника принято к производству арбитражного суда, предварительное судебное заседание назначено на 19.11.2020. Указанным определением в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» (далее также – должник).

05.11.2020 от МИФНС России № 14 по Тюменской области поступило регистрационное дело в отношении ООО «Штайнберг Хеми Тюмень».

11.11.2020 (нарочно) от отдела адресно-справочной работы Управления по вопросам миграции УМВД России по Тюменской области поступили сведения в отношении ответчика.

18.11.2020 (электронно, зарегистрировано судом 19.11.2020) от ответчика поступил отзыв, в котором возражает против привлечения к субсидиарной ответственности в порядке статьи 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве).

Определениями суда от 19.11.2020, от 17.12.2020, и от 21.01.2021 предварительные судебные заседания отложены до 17.12.2020, до 21.01.2021, и до 20.02.2021 соответственно.

31.12.2020 (почтой, зарегистрировано судом 11.01.2021) от Инспекции ФНС по г.Тюмени № 3 поступила бухгалтерская отчетность третьего лица за 2014-2019 гг.

11.01.2021 (электронно, зарегистрировано судом 13.01.2021) от истца поступили дополнения к исковому заявлению, а именно раскрыты доводы истца о возможности привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам третьего лица, доводы раскрыты в контексте положений статьи 61.11 Закона о банкротстве. Также
с указанными дополнениями представлены дополнительные письменные доказательства.

28.01.2021 (почтой, зарегистрировано судом 04.02.2021) от МИФНС России № 14 по Тюменской области поступили сведения в отношении ООО «ШтайнбергХеми Тюмень»,
а именно: сведения в отношении лиц, имевших право без доверенности действовать
от имени юридического лица, и в отношении лиц, являвшихся участниками юридического лица.

17.02.2021 (электронно, зарегистрировано судом 18.02.2021) от третьего лица поступил отзыв, в котором указано на отсутствие правовых оснований для привлечения
к субсидиарной ответственности. Также в отзыве третье лицо заявило о пропуске срока исковой давности.

17.02.2021 (электронно, зарегистрировано судом 18.02.2021) от должника поступили дополнения к отзыву, в которых просит в удовлетворении иска отказать, также заявлено
о пропуске срока исковой давности.

20.02.2021 (электронно) от истца поступило ходатайство об объявлении перерыва, мотивированное необходимостью подготовки правовой позиции по факту получения
от ответчика накануне судебного заседания отзыва.

Определением суда от 20.02.2021 подготовка по делу завершена, дело назначено
к судебному разбирательству на 01.04.2021, в удовлетворении ходатайства истца об объявлении перерыва отказано.

22.03.2021 (электронно) от ответчика поступило ходатайство о приобщении дополнительных доказательств: справки о состоянии расчетов по налогам, бухгалтерских справок, положения о порядке учета, хранения и выдаче товарно – материальных ценностей (далее также – ТМЦ).

31.03.2021 (электронно, зарегистрировано судом 01.04.2021) от истца поступило ходатайство об участии в судебном заседании путем онлайн-заседания.

Определением суда от 01.04.2021 судебное заседание отложено до 29.04.2021,
в удовлетворении ходатайства истца об организации онлайн-заседания отказано.

28.04.2021 (электронно) от ответчика поступило ходатайство о приобщении дополнительных материалов, представлен выписка из ЕГРН об отсутствии у третьего лица на праве собственности объектов недвижимости, раскрыты обстоятельства ранее заявленного довода о невозможности взыскания дебиторской задолженности, представлены сведения из регистрирующего органа об актуальном юридическом адресе третьего лица.

В судебном заседании 29.04.2021:

Ответчик возражает против удовлетворения заявленного иска, заявление о пропуске срока исковой давности поддержал.

Третье лицо поддерживает правовую позицию ответчика.

Истец в заседание суда 29.04.2021 явку не обеспечил, о времени и месте судебного заседания извещен надлежащим образом.

В соответствии с положениями статей 123, 156 АПК РФ суд считает возможным рассмотреть настоящее заявление в отсутствие истца.

Заслушав представителя ответчика и третьего лица, исследовав представленные доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, арбитражный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявленных требований в силу следующего.

Как следует из материалов дела, 21.09.2012 единственным участником
ФИО2 принято решение № 1 о создании ООО «Штайнберг Хеми Тюмень»
(том 1, л.д.99), на должность директора назначен ФИО2

ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» зарегистрировано в качестве юридического лица 01.10.2012, о чем регистрирующим органом – Межрайонной инспекцией Федеральной налоговой службы № 14 Тюменской области в ЕГРЮЛ внесена регистрационная запись 1127232052463.

Участником и директором с момента создания и по настоящее время является ФИО2 (письмо МИФНС № 14 по Тюменской области от 28.01.2021, том 2 л.д.108).

В обоснование исковых требований истец указывает на следующие обстоятельства.

01.04.2015 между ООО «Штайнберг Хеми» (поставщик) и ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» (должник, покупатель) был заключен договор поставки товара № 1/15,
в соответствии с которым поставщик обязался передать в собственность покупателя товар,
а покупатель - обязался принять товар и произвести его оплату на условиях настоящего договора (том 1, л.д.18-22).

Согласно пункту 7.1 обозначенного договора дебиторская задолженность не должна превышать 1 500 тысяч рублей.

Пунктом 7.2 договора поставки товара от 01.04.2015 № 1/15 покупатель производит оплату товара не позднее 3 банковских дней с момента отгрузки товара, в сумме равной превысившей дебиторскую задолженность.

По утверждению истца в период с 11.05.2016 по 06.07.2016 поставщиком была произведена поставка товара – в том числе пластификаторы и суперпластификаторы (том 1, л.д.23-34), согласно двустороннему акту сверки взаимных расчетов за период с 01.01.2016 по 07.11.2016 задолженность ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» по договору поставки товара № 1/15 составила 1 460 000 руб.

Однако должник (третье лицо) оплату товара в полном объеме не произвел.

Ввиду нарушения договорных обязательств по оплате товара, поставщик
(ООО «Штайнберг Хеми») обратился за защитой нарушенного права в арбитражный суд.

Решением от 16.02.2017 Арбитражного суда Новосибирской области, оставленным без изменения постановлением от 17.05.2017 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А45-26042/2016 исковые требования удовлетворены частично,
с ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» в пользу ООО «Штайнберг Хеми» была взыскана задолженность в общей сумме 1 607 264,10 руб., из которых 1 460 000 руб. – основной долг, 147 264,10 руб. – неустойка (с учетом снижения судом неустойки в порядке
статьи 333 ГК РФ).

На принудительное исполнение судебного акта выдан исполнительный лист
от 02.06.2017 серии ФС № 016799294.

Согласно общедоступным сведениям с сайта УФССП на основании указанного исполнительного листа 17.01.2018 было возбуждено исполнительное производство № 1315/18/72004-ИП, вместе с тем 21.08.2018 указанный исполнительный лист был возвращен взыскателю в порядке пункта 3 части 1 статьи 46 Федерального закона от 02.10.2007 № 229-ФЗ «Об исполнительном производстве» (далее по тексту - Закон об исполнительном производстве)

12.09.2019 между ООО «Штайнберг Хеми», в лице конкурсного управляющего ФИО4 (продавец) и ФИО1 (покупатель) на основании протокола
о результатах торгов № 7277-ОТПП/2/8 от 11.09.2019 был заключен договор купли-продажи № 7, в соответствии с которым покупателю было передано по лоту № 8 право требования
к ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» - возникшее по решению от 16.02.2017 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-26042/2016 (том 1, л.д.14-16).

Цена имущества определена в размере 99 000 руб. (пункт 2.1 договора купли-продажи № 7).

В соответствии с актом приема – передачи от 12.10.2019 истец принял имеющиеся
у продавца документы права требования, в том числе копию исполнительного листа серии ФС № 016799294 (том 1, л.д.17).

Из содержания обозначенного акта следует, что оплата покупателем уступленного права произведена в полном объеме.

Определением от 21.11.2019 Арбитражного суда Новосибирской области, оставленным без изменения постановлением от 18.02.2020 Седьмого арбитражного апелляционного суда по делу № А45-26042/2016, удовлетворено ходатайство
ФИО1 о процессуальном правопреемстве, в судебном порядке произведена замена взыскателя по делу № А45-26042/2016 на истца (том 1, л.д.44-53).

По мнению истца в течение двух месяцев после принятия решения по делу № А45-26042/2016 должник прекратил осуществление хозяйственной деятельности.

Как полагает истец данное обстоятельство было обусловлено параллельной регистрацией ООО «Кемикл Крафт» (ОГРН <***>, ИНН <***>), учредителем которой являлся ответчик, основной вид деятельности вновь созданной конкурирующей организации был аналогичным, что и у должника.

Помимо прекращения хозяйственной деятельности, в ранее возникшие периоды
у должника сформировалась дебиторская задолженность в общей сумме 1 138 856,51 руб., вместе с тем, в судебном порядке долг взыскан только с ООО «Бетонпромстрой» в размере 130 991,28 руб., в отношении иных дебиторов должника:

- с ООО «Арктикстроймост» в июне 2015 года (сумма долга – 20 465 руб.),

- с ООО «Дельта-А» в сентябре 2013 года (сумма долга – 130 991,28 руб.),

- с ФИО5 в мае 2015 года (сумма долга – 33 682 руб.),

- с ООО «ТБЗ» в октябре 2016 года (сумма долга – 45 606,20 руб.),

- с ООО «Штайнберг-Урал» в феврале 2014 года (сумма долга 798 112,03 руб.), дебиторская задолженность в судебном порядке не взыскивалась.

ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» имеет один расчетный счет № 4070****0105, открытый в Уральском филиале ПАО «Росбанк» 28.07.2016; денежные средства на счете отсутствуют, имеется картотека и решения о приостановлении расходных операций.

Как было указанно ранее, в условиях наличия у должника перед истцом установленной решением по делу № А45-26042/2016 (с учетом процессуального правопреемства) задолженности, ФИО1 обратился в арбитражный суд
с заявлением о признании третьего лица несостоятельным (банкротом).

Определением от 30.04.2020 Арбитражного суда Тюменской области заявление истца было принято к производству, возбуждено производство по делу № А70-5441/2020.

Вместе с тем, впоследствии определением суда от 06.07.2020 (резолютивная часть объявлена 29.06.2020) производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» было прекращено в порядке абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».

Как утверждает истец, невозможность оплаты задолженности перед кредиторами, формирование долговой нагрузки, и не обращение с заявлением о собственном банкротстве являлись следствием ненадлежащего исполнения обязанностей единоличного исполнительного органа в лице ответчика, который являлся в спорный период времени директором третьего лица.

Более того, как следует из заявления истца, после прекращения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) третьего лица, последнее продолжало наращивать кредиторскую задолженность, что подтверждается принятыми в отношении третьего лица судебными актами о взыскании задолженности в пользу кредиторов ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» (решение от 17.09.2019 по делу № А70-7664/2019, решение от 07.09.2017 по делу № 70-9513/2017).

Из дополнений к иску следует, что в настоящее время в отношении третьего лица возбуждено тринадцать исполнительных производств (в том числе ввиду ненадлежащего исполнения обязанностей по уплате обязательных платежей перед бюджетом).

Также в обоснование заявленного иска, истец ссылается на искажение бухгалтерской отчетности, контроль за достоверностью которой является обязанностью ответчика (дополнение к иску, том 2, л.д.96-98).

Кроме того, на дату возбуждения в отношении третьего лица дела
о несостоятельности (банкротства) в условиях необходимости соблюдения принципа достоверности реестра сведений о юридических лицах (ЕГРЮЛ), в отношении третьего лица было допущено нарушение в виде указания в общедоступных источниках о должнике недостоверных сведений об адресе, в результате чего регистрирующим органом в ЕГРЮЛ были внесены соответствующие сведения (аналогичные сведения о недостоверности адреса третьего лица также содержались в СБИС).

В связи с изложенным, поскольку лицом, определяющим действия третьего лица
в качестве единоличного исполнительного органа являлся ответчик, по мнению истца имеются правовые основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам третьего лица по основаниям, предусмотренным статьями 61.11, 61.12 Закона о банкротстве, что и послужило поводом для обращения истца с рассматриваемым иском в арбитражный суд.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с положениями статьи 61.14 Закон о банкротстве наличие права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 - 61.13 Закона о банкротстве, связано с наличием
в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, в том числе и после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Согласно пункту 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53) по смыслу частей 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого части 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу
о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона. В этом случае иные лица не наделяются полномочиями по обращению в суд вне рамок дела о банкротстве с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности.

С учетом изложенного, учитывая, что требование первоначального взыскателя - ООО «Штайнберг Хеми», основано на решении от 16.02.2017 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-26042/2016, с учетом установленного в судебном порядке процессуального правопреемства по указанному судебному акту в пользу истца (определение от 21.11.2019 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-26042/2016), принимая во внимание, что ФИО1 являлся заявителем по делу
о несостоятельности третьего лица в деле № А70-5441/2020, истец является надлежащим истцом по рассматриваемому исковому заявлению.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266) признана утратившей силу статья 10 Закона о банкротстве «Ответственность должника и иных лиц в деле о банкротстве»; Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве». В новой главе содержатся материально-правовые нормы, регулирующие основания и условия для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, а также процессуальные положения, устанавливающие порядок подачи и правила рассмотрения соответствующих заявлений.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266 рассмотрение заявлений о привлечении
к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве
(в редакции, действовавшей до дня вступления в силу названного закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона № 266.

Исходя из общих принципов действия норм гражданского и процессуального законодательства во времени, закрепленных в статье 4 Гражданского кодекса Российской Федерации и в части 4 статьи 3 АПК РФ, заявления о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, поданные с 01.07.2017, подлежат рассмотрению с учетом процессуальных положений норм главы III.2 Закона о банкротстве. При этом, если действия (бездействие) контролирующих должника лиц, положенные в обоснование заявления о привлечении их к субсидиарной ответственности, имели место до 01.07.2017, то к этим отношениям применяются материально-правовые нормы
о субсидиарной ответственности, действовавшие до даты вступления в силу Закона № 266.

В пункте 2 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», разъяснено, что положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10)
о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим органом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ. Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона № 73-ФЗ, то применению подлежат положения
о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 73-ФЗ (в частности, статья 10) независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

Предусмотренные указанные в редакции Закона № 73-ФЗ процессуальные нормы
о порядке привлечения к субсидиарной ответственности (пункты 6 - 8 статьи 10 Закона о банкротстве и подпункт 2 пункта 1 статьи 50.10 Закона о банкротстве банков) подлежат применению судами после вступления в силу Закона № 73-ФЗ независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство
по делу о банкротстве.

Таким образом, применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статьи 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. А нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности. Аналогичный подход к выбору применяемых норм и действию закона во времени в отношении субсидиарной ответственности закреплен в Определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006.

В рассматриваемом случае истец ссылается на обстоятельства, имевшие место как до 01.07.2017, так и после указанной даты, поэтому к спорным правоотношениям подлежат применению материально-правовые нормы Закона о банкротстве об ответственности контролирующих должника лиц с учетом редакции, действующий на определенный период времени.

Обращаясь с рассматриваемым иском, ФИО1 указал, что ответчик является лицом, подлежащим привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку ФИО2 как единоличным исполнительным органом было допущено искажение данных бухгалтерской отчетности в преддверие возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) третьего лица.

Как следует из материалов дела производство по делу о несостоятельности (банкротстве) третьего лица было возбуждено определением суда от 30.04.2020.

В силу подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (в редакции Закона
от 29.07.2017 № 266-ФЗ), пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, в том числе, в случае, если документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве положения подпункта 2 пункта 2 указанной статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011 № 402-ФЗ
«О бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухгалтерском учете) ведение бухгалтерского учета и хранение документов бухгалтерского учета организуются руководителем экономического субъекта.

Руководитель экономического субъекта - это лицо, являющееся единоличным исполнительным органом экономического субъекта, либо лицо, ответственное за ведение дел экономического субъекта, либо управляющий, которому переданы функции единоличного исполнительного органа (пункт 7 статьи 3 Закона о бухгалтерском учете).

Как было указано выше, на дату возбуждения производства по делу о банкротстве должника (третьего лица) директором (руководителем) ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» являлся ответчик.

Как разъяснено в абзаце четвертом пункта 24 Постановления № 53, истец должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась (абзац пятый обозначенного пункта Постановления).

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается
в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос
о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В рассматриваемом случае истец указал, что данные бухгалтерского баланса, представленные в ходе процедуры банкротства третьего лица по делу № А70-5441/2020,
не совпадали с показателями бухгалтерской отчетности по состоянию на последнюю отчетную дату – 2019 год.

Кроме того, истец указал, что представленные в материалы дела о банкротстве третьего лица (дело № А70-5441/2020) сведения относительно контрагентов последнего по объему сведений о размере дебиторской задолженности (1 138 856,51 руб.)
не соответствовали размеру дебиторской задолженности согласно бухгалтерской отчетности третьего лица за 2019 год (2 217 тыс. руб., т.2 л.д.82 оборот).

Возражая относительно довода об искажении бухгалтерской отчетности в преддверие возбуждения дела о банкротстве третьего лица, ответчик указал на следующие обстоятельства.

Третье лицо (ООО «Штайнберг Хеми Тюмень) являлось дилером ООО «Штайберг Хеми» в Уральском Федеральном округе. Объектом торговли являлись сухие смеси.
На протяжении 2016 года несмотря на осуществление действий по организации продажи продукции дистрибьютора (коммерческие предложения в адрес потенциальных контрагентов), спрос на продукцию стал снижаться в условиях понижения качества продукции.

Объем поставленной третьему лицу продукции находился в диапазоне допустимого договором лимита продукции (не превышающего 1500 тысяч рублей – пункт 7.1 договора № 1/15), однако в отсутствие спроса не был реализован третьим лицом, в связи с чем
у третьего лица перед поставщиком (ООО «Штайберг Хеми») и возникла задолженность, которая впоследствии была взыскана в судебном порядке по решению суда от 16.02.2017 по делу № А45-26042/2016.

Третье лицо (под руководством ответчика) предпринимало действия по реализации продукции, задолженность по оплате за которую была взыскана в пользу взыскателя (впоследствии его правопреемника – истца) по решению суда от 16.02.2017 по делу
№ А45-26042/2016. Так, ответчиком представлена электронная переписка с потенциальными контрагентами, из которой следует, что в 2016 году имели место замечания к продукции (в том числе результаты протоколов испытаний), третье лицо предпринимало попытки реализовать продукцию (сухие смеси) в качестве дилера ООО «Штайнберг Хеми» (коммерческие предложения в адрес потенциальных контрагентов)
(том 3, л.д.14-49).

Между тем, подлежащая к реализации продукция обладает определенным сроком годности – сроком хранения приблизительно около года. Сведения о сроке годности конкретного вида добавки (пластификатора и суперпластификатора) ООО «Штайнберг Хеми» размещены также в режиме свободного доступа на сайте указанной организации: https://shtainberg.su/plastifikatory-superplastifikatory.

Первоначально в налоговый орган была представлена «нулевая» бухгалтерская отчетность (том 2, л.д.56-68), однако впоследствии представлен уточненный бухгалтерский баланс (том 2, л.д.69-80).

Обстоятельство, которое расценено истцом как искажение третьим лицом (под руководством ответчика) бухгалтерской отчетности, заключается в несоответствии размера дебиторской задолженности, указанной третьим лицом в процессе рассмотрения дела о его банкротстве (№ А70-5441/2020), сведениям о дебиторской задолженности, размещенной в программе электронной отчетности СБИС.

Между тем, судом учитывается, что программа электронной отчетности СБИС является коммерческим продуктом (на платной основе).

В материалы дела представлены документы бухгалтерской отчетности третьего лица, представленные налоговым органом.

Из представленных истцом сведений бухгалтерской отчетности третьего лица, полученных посредством использования программы СБИС, следует, что в указанной программе размер дебиторской задолженности по размеру показателя соответствует размеру показателя, указанной в поступившей из налогового органа в отношении третьего лица бухгалтерской отчетности применительно к показателю «финансовые и другие оборотные активы».

Под оборотными активами традиционно понимаются ресурсы организации, которые используются в целях обеспечения ее хозяйственной деятельности в рамках операционного цикла либо иного расчетного периода.

К оборотным активам можно отнести (Метод рекомендации по оценке инвестпроектов Минэкономики РФ, Минфина РФ, Госстроя РФ от 21.06.1999 № ВК 477): сырье, материалы, детали; объекты незавершенного производства; готовую продукцию; дебиторскую задолженность; авансы поставщикам.

Дебиторская задолженность причисляется к оборотным активам и в соответствии с пунктом 20 ПБУ 4/99.

Кроме того, дебиторская задолженность отнесена к оборотным активам в форме бухгалтерского баланса, утвержденной Минфином РФ и используемой российскими предприятиями (она фиксируется в строке 1230).

Однако как пояснил ответчик, поскольку третье лицо находилось на упрощенной системе налогообложения, в качестве самостоятельной строки в бухгалтерской отчетности третьего лица показатель дебиторской задолженности не выделялся.

При таких обстоятельствах, суд считает правомерным руководствоваться при оценке довода на предмет искажения бухгалтерской отчетности сведениями, предоставленными в отношении третьего лица налоговым органом.

Кроме того, как следует из материалов дела третьим лицом под руководством ответчика в апреле 2020 года произведено списание товарно-материальных ценностей с истекшим сроком годности, утративших потребительские свойства, что подтверждается справкой третьего лица от 17.02.2021 (том 2, л.д.116).

Представленным в материалы дела Положением о порядке приема, учета, хранения
и выдачи товарно-материальных ценностей (том 3, л.д.6-8), недопустимость списания ТМЦ с истекшим сроком годности не предусмотрена.

Между тем, списание основных средств регламентируется Положением по бухгалтерскому учету «Учет основных средств» ПБУ 6/01, а также Приказом Минфина РФ от 13.10.2003 № 91н «Об утверждении методических указаний по бухгалтерскому учету основных средств», списание товарно-материальных ценностей - Положением по бухгалтерскому учету «Учет материально-производственных запасов» (ПБУ 5/01), Приказом Минфина РФ от 28.12.2001 № 119н «Об утверждении Методических указаний по бухгалтерскому учету материально-производственных запасов».

При таких обстоятельствах, в силу допустимости правилами бухгалтерского учета действий по списанию товарно-материальных ценностей, на момент возбуждения в отношении третьего лица производства по делу о банкротстве (30.04.2020), суд
не усматривает в вменяемых ответчику действиях искажение бухгалтерской отчетности.

Довод о несоответствии показателей, получивших отражение в определении суда от 05.06.2020 по делу № А70-5441/2020 об отложении судебного разбирательства не может быть положен в основу вывода суда по настоящему делу о недостоверности финансовых показателей, поскольку в промежуточном судебном акте по делу о несостоятельности третьего лица финансовый анализ до рассмотрения вопроса об обоснованности заявления
о неплатежеспособности третьего лица не проводился, производство по делу о банкротстве было прекращено по причине недостаточности объема финансирования расходов в деле
о банкротстве третьего лица.

Также, суд принимает во внимание представленную ответчиком в материалы дела справку третьего лица от 27.02.2021 о том, что в апреле 2020 года третьим лицом произведено списание безнадежной дебиторской задолженности на сумму 1 078 469,35 руб. (том 2, л.д.115).

Как неоднократно пояснял ответчик в судебных заседаниях, дебиторская задолженность была списана ввиду прекращения деятельности в качестве субъектов предпринимательской деятельности контрагентов третьего лица.

Так, ООО «АРКТИКСТРОЙМОСТ» (ОГРН <***>) прекратило деятельность юридического лица в связи с его ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства 08.04.2019 (сумма дебиторской задолженности перед третьим лицом 20 465 руб., справка от 28.04.2020).

ООО «Бетонпромстрой» (ОГРН <***>, ИНН <***>) исключено регистрирующим органом из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо - 24.04.2019 (сумма дебиторской задолженности перед третьим лицом 130 991,28 руб., справка от 28.04.2020). В отношении указанной организации третьим лицом в лице ответчика задолженность была взыскана в судебном порядке (дело № А70-16138/2016), был выдан исполнительный лист, который третьим лицом был предъявлен в кредитную организацию для принудительного взыскания – пояснения ответчика в судебном заседании).

ООО «ДЕЛЬТА-А» (ОГРН <***>, ИНН <***>) – прекратило деятельность в качестве юридического лица 24.05.2016 в связи с его ликвидацией на основании определения арбитражного суда о завершении конкурсного производства (сумма дебиторской задолженности перед третьим лицом 110 000 руб., справка от 28.04.2020).

ИП ФИО5 (ОГРНИП <***>, ИНН <***>) дата прекращения деятельности: 27.07.2020 в связи с принятием ИП соответствующего решения (сумма дебиторской задолженности перед третьим лицом 33 682 руб., справка от 28.04.2020).

ООО «ТЮМЕНСКИЙ БЕТОННЫЙ ЗАВОД» (ОГРН <***>, ИНН <***>) прекратило деятельность юридического лица в связи с исключением 13.12.2016 из ЕГРЮЛ на основании пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ (сумма дебиторской задолженности перед третьим лицом 45 606,20 руб., справка от 28.04.2020).

ООО «Штайнберг-Урал» (ОГРН <***>, ИНН <***>) является действующим юридическим лицом, однако по данным, размещенным в режиме свободного доступа указанной организацией с 2016 года предоставляется нулевая бухгалтерская отчетность - общедоступные сведения с сайта Error! Hyperlink reference not valid. (сумма дебиторской задолженности перед третьим лицом 798 112,03 руб., справка от 28.04.2020). Доказательств опровергающих доводы ответчика в отношении невозможности взыскания с указанного дебитора задолженности ввиду отсутствия хозяйственной деятельности, истцом в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено.

Сопоставив сведения о размере дебиторской задолженности, которые получили отражение в процессе производства по делу о банкротстве третьего лица в рамках дела
№ А70-5441/2020 (1 138 856,51 руб.) с размером дебиторской задолженности, которая была списана по причине прекращения деятельности в качестве субъектов предпринимательской деятельности контрагентов третьего лица (1 078 469,35 руб.), учитывая что задолженность с ООО «Бетонпромстрой» была взыскана в судебном порядке (дело № А70-16138/2016), учитывая данные поступившей от налогового органа бухгалтерской отчетности в отношении третьего лица (строка «дебиторская задолженность» отсутствует в силу применения третьим лицом упрощенной системы налогообложения, показатель «дебиторская задолженность» входит в состав имеющегося в бухгалтерской отчетности показателя «финансовые и другие оборотные активы»), суд не усматривает оснований для вывода о том, что в рассматриваемом случае ответчиком было допущено искажение бухгалтерской отчетности.

Оценив по правилам статьи 71 АПК РФ бухгалтерские балансы в отношении третьего лица, поступившие из налогового органа (том 2, л.д.1-80), принимая во внимание пояснения ответчика относительно нахождения третьего лица на системе упрощенной системы налогообложения, суд соглашается с доводом ответчика и третьего лица о том, что в чистом виде сумму дебиторской задолженности установить из представленной бухгалтерской отчетности не представляется возможным, поскольку размер дебиторской задолженности из представленной в отношении третьего лица бухгалтерской отчетности является частью имеющегося в указанных балансах раздела «финансовые и другие оборотные активы».

Обратного по материалам дела не следует и суду не доказано (статья 65 АПК РФ).

При таких обстоятельствах, судом учитывается по совокупности доказательств размер дебиторской задолженности, который являлся предметом исследования в процессе рассмотрения дела о банкротстве третьего лица (в отсутствие доказательств обратного – статья 9 АПК РФ).

Довод истца о выводе ответчиком имущества опровергается бухгалтерской справкой, оборотно-сальдовой ведомостью по счету 01 третьего лица, а также сведениями из ЕГРН в отношении третьего лица об отсутствии имущества как такового (том 3, л.д.12-13, 61).

При этом суд учитывает, что специфика деятельности третьего лица в качестве дилера ООО «Штайнберг Хеми», в целом и не предполагала необходимости наличия производства и механизмов для осуществления действий по реализации готовой продукции.

Довод истца об участии ответчика в ООО «Кемикл Крафт» не принимается судом во внимание, поскольку характер деятельности третьего лица предполагал реализацию на правах дилера продукцию ООО «Штайнберг Хеми» (сертификат, том 2 л.д.117, ОКВЭД третьего лица по основному виду деятельности 46.90 «Торговля оптовая неспециализированная»), в то время ООО «Кемикл Крафт» (ИНН <***>, ОКВЭД по основному виду деятельности 20.42 «Производство парфюмерных и косметических средств», и дополнительного - 23.64 «Производство сухих бетонных смесей») являлся непосредственным изготовителем сухих смесей. Кроме того, право лица на участие и руководство несколькими субъектами предпринимательской деятельности действующим законодательством не ограничено, поскольку обусловлено наделением такого участника (директора) объемом ответственности в совокупности с предпринимательским риском от такого участия.

Также в силу вменяемой ответчику диспозиции подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве в предмет доказывания также входит необходимость представления доказательств того, каким образом искажение бухгалтерской отчетности повлекло существенное затруднение проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Однако таких доказательств истцом в нарушение статьи 65 АПК РФ арбитражному суду не представлено.

С учетом изложенного, оценив представленные в материалы дела доказательства и доводы сторон в порядке статьи 71 АПК РФ, обстоятельств свидетельствующих об искажении ответчиком бухгалтерской отчетности в результате чего существенно было затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, судом
не установлено, основания для привлечения ответчика к ответственности в порядке подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве отсутствуют, в связи в данной части исковые требования удовлетворению не подлежат.

Также, по мнению истца основанием для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам третьего лица в связи с бездействием при исполнении возложенных на ответчика, как руководителя третьего лица, в период предшествующий возбуждению дела о банкротстве третьего лица, функций по контролю за исполнением обязанности по оплате обязательных платежей перед бюджетом (возбуждение в отношении третьего лица исполнительных производств, взыскателем по которым является налоговый орган).

На основании подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

В обоснование требований истец указал на наличие в отношении должника 13 возбужденных исполнительных производств.

Между тем, несмотря на неоднократные предложения истцу раскрыть арбитражному суду содержание указанного довода, данное требование истцом не было исполнено.

Ответчик в отзыве указал на отсутствие задолженности перед бюджетом в связи с ее оплатой, в обоснование чего представлены квитанции об оплате (том 2, л.д.123-124).

Из представленного в материалы дела уведомления УФССП от 04.02.2021
исх.№ 72905/21/5886 (том 2, л.д.120) следует, что в отношении третьего лица по состоянию на дату выдачи справки имелись сведения о возбужденных службой судебных приставов исполнительных производствах:

- от 08.10.2018 № 18729/18/72032-ИП, взыскатель ИФНС г.Тюмени № 3 на сумму задолженности 1 000 руб.,

- от 25.03.2019 № 19717/19/72032-ИП, взыскатель ГУ ПФ РФ по г.Тюмени на сумму задолженности 500 руб.,

- от 28.10.2019 № 98899/19/72032-ИП, взыскатель ЗАО «ПКЦ «Тюменьлесстрой» на сумму задолженности 37 620 руб.

Данные сведения нашли свое подтверждение на официальном сайте УФССП (https://r72.fssp).

Согласно справке ИФНС г.Тюмени № 3 от 19.02.2021 № 2021-95830 о состоянии расчетов по налогам, сборам, страховым взносам, пеням, штрафам, процентам, задолженность перед бюджетом у третьего лица отсутствует (том 3, л.д.3-5).

С учетом представленных доказательств, исходя из размера погашенной третьим лицом, под руководством ответчика, задолженности суд приходит к выводу, что обстоятельства ненадлежащего исполнения руководителем должника своей обязанности верного исчисления налогов, как обстоятельства, которое фактически привело
к неплатежеспособности третьего лица в целом, не нашли по материалам дела своего подтверждения.

Вместе с тем, для определения подлежащих применению материально-правовых норм о порядке привлечения к субсидиарной ответственности необходимо установить момент совершения ответчиком правонарушения, повлекшего возникновение требований уполномоченного органа и послужившего основанием для привлечения должника
к ответственности.

Как разъяснено в пункте 26 Постановления № 53, в соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в частности, предполагается, что действия (бездействие) контролирующего лица стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности следующей совокупности обстоятельств:

должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия);

доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения.

Вместе с тем, доказательств наличия вступивших в законную силу решений
о привлечении ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» или ФИО2 к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения
в нарушение статьи 65 АПК РФ истцом не представлено, подобных сведений суду
не раскрыто.

В отсутствие указанных доказательств факт совершения ответчиком правонарушения, влекущего наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательства должника, по мнению суда в данной части истцом документально не подтвержден.

Совершение ответчиком неправомерных действий (заключение фиктивных договоров с целью извлечения необоснованной налоговой выгоды, доначисление уполномоченным органом налогов в крупном размере) которые привели
к несостоятельности должника, истцом также не представлены (статьи 9,65 АПК РФ).

Таким образом, учитывая доводы истца, в совокупности с представленными ответчиком и третьим лицом доказательствами отсутствия задолженности перед бюджетом (том 3, л.д.3-5), обстоятельств свидетельствующих о наличии правовых оснований для привлечения ответчика к ответственности в порядке подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, судом не установлено, требования истца в данной части удовлетворению не подлежат.

Кроме того, истец указывает на наличие оснований для привлечения ответчика
к субсидиарной ответственности ввиду наличия в ЕГРЮЛ в период возбуждения в отношения третьего лица дела о банкротстве недостоверных сведений в отношении ООО «Штайнберг Хеми Тюмень».

В соответствии с подпунктом 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока
не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с Федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице:

в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов;

в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

Согласно приведенным в пункте 25 Постановления № 53 разъяснениям, согласно взаимосвязанным положениям подпункта 5 пункта 2, пункта 1 статьи 61.11 Закона
о банкротстве в ходе рассмотрения вопроса о применении презумпции, касающейся невнесения информации в единый государственный реестр юридических лиц или единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц (либо внесения в эти реестры недостоверной информации), заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие соответствующей информации (либо наличие в реестре недостоверной информации) повлияло на проведение процедур банкротства. Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, в частности, что выявленные недостатки не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства.

В рассматриваемом случае истцом не обосновано, каким образом отсутствие достоверной информации о юридическом адресе должника повлияло на проведение процедур банкротства, что исключает наличие оснований для привлечения ответчика
к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по указанному основанию.

Напротив, ответчиком представлены письменные пояснения относительно изложенного довода истца.

Так, на дату возбуждения дела о банкротстве третьего лица – по состоянию на 30.04.2020, сведения о недостоверности адреса должника в ЕГРЮЛ отсутствовали.

Обозначенные сведения были внесены в ЕГРЮЛ 23.07.2020 (регистрационная запись 2207202856760), то есть уже после прекращения производства по делу о банкротстве должника определением суда от 06.07.2020 (том 1, л.д.57-59).

В сентябре 2020 года в налоговый орган было предоставлено заявление по форме Р130001, однако 06.10.2020 третьим лицом был получен отказ в государственной регистрации изменений по причине не указания номера офиса (решение № 20480А). Как пояснил в судебном заседании ответчик данный отказ был обусловлен спецификой программы регистрирующего органа в части внесения сведений об адресе третьего лица (указание кабинета).

Между тем, указанные недостатки третьим лицом, в лице руководителя – ответчика, были устранены, достоверность сведений об адресе третьего лица подтверждается представленными в материалы дела сведениями из ЕГРЮЛ (том 2, л.д.121), ответом регистрирующего органа в отношении актуального юридического адреса третьего лица
(том 3, л.д.59-60).

С учетом изложенных обстоятельств, основания привлечения к субсидиарной ответственности судом применительно к изложенным доводам истца судом не установлены, требования истца в данной части суд считает не подлежащими удовлетворению.

Также, истец указывает на наличие правовых оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности ввиду не обращения третьего лица, в лице ответчика,
в арбитражный суд с заявлением о собственном банкротстве.

Вменяемые истцом ответчику бездействия имели место в период 2017 год (обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельности (банкротом) по мнению истца возникла по истечении месяца с момента вступления в законную силу решения от 16.02.2017 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-26042/2016: вступило в силу 17.05.2017, следовательно обязанность обратиться – 17.06.2017), в связи с чем суд полагает обоснованным применение к заявленным требованиям норм материального права в редакции статьи 10 Закона
о банкротстве с учетом изменений, внесенных Федеральными законами от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ, от 22.12.2014 № 432-ФЗ.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств, обязанности по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если уполномоченным органом должника принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и/или признакам недостаточности имущества, и в иных случаях, предусмотренных Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве такое заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В силу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве неподача заявления должника
в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления. При этом субсидиарная ответственность в таких случаях наступает лишь по тем обязательствам должника, которые возникли после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Из приведенных норм права следует, что возможность привлечения лиц, названных
в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, к субсидиарной ответственности по указанным
в данной норме основаниям возникает при наличии совокупности следующих условий:

- возникновение одного из перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве обстоятельств;

- неподача указанными в пункте 2 статьи 10 этого же Закона лицами заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства;

- возникновение обязательств должника, по которым указанные лица привлекаются к субсидиарной ответственности, после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Следовательно, основанием для привлечения руководителя должника или индивидуального предпринимателя к субсидиарной ответственности является не только вина названных лиц, а также причинно-следственная связь между действиями (бездействиями) указанных лиц и последующим банкротством должника, наличие которой с учетом распределения бремени доказывания, согласно статье 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подлежит доказыванию лицом, обратившимся с требованиями в суд.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в статье 2 Закона о банкротстве, а именно: недостаточность имущества - превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Как было указано ранее, с момента создания ООО «Штайнберг Хеми Тюмень»
(с 01.10.2012) и по настоящее время участником и директором общества является ФИО2

В силу статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику - юридическому лицу признаются также руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве.

Таким образом, ответчик является заинтересованным лицом по отношению
к должнику - юридическому лицу по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве.

Также судом ранее было указано, что требования истца основаны на решении от 16.02.2017 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-26042/2016, которым с ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» в пользу ООО «Штайнберг Хеми» была взыскана задолженность в общей сумме 1 607 264,10 руб., из которых 1 460 000 руб. – основной долг, 147 264,10 руб. – неустойка.

А впоследствии на основании договора купли-продажи № 7 от 12.09.2019 между ООО «Штайнберг Хеми» и ФИО1, произведена продажа права требования долга по судебному акту в пользу истца (протокол о результатах торгов № 7277-ОТПП/2/8 от 11.09.2019).

Правопреемство в пользу истца установлено в судебном порядке (определение от 21.11.2019 Арбитражного суда Новосибирской области по делу № А45-26042/2016).

Истец считает, что руководитель должника, зная о невозможности удовлетворения требования по судебному акту в срок до 17.06.2017, не подал заявление о признании должника несостоятельным (банкротом), продолжал осуществление хозяйственной деятельности, что повлекло возникновение новых неисполненных обязательств, увеличению задолженности перед кредиторами.

В связи с изложенным, истцом определен размер субсидиарной ответственности в объеме присужденных в пользу взыскателя по решению суда по делу № А45-26042/2016 денежных средств в размере 1 607 264,10 руб.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве несостоятельность - признанная арбитражным судом неспособность должника в полном объеме удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам, о выплате выходных пособий и (или) об исполнить обязанность по уплате обязательных платежей.

В соответствии с пунктом 2 статьи 3 Закона о банкротстве юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены.

Неплатежеспособность - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств (статья 2 Закона о банкротстве).

Таким образом, для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по статье 61.12 Закона о банкротстве с учетом положений статьи 9 названного Закона, применительно к рассматриваемому случаю, заявитель, в силу части 1 статьи 65 АПК, обязан доказать когда именно наступил срок обязанности подачи заявления о признании должника банкротом; какие неисполненные обязательства возникли у должника после истечения срока обязанности для подачи заявления в суд и до даты возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность хотя бы одного из названных обстоятельств, влечет отказ в удовлетворении заявления.

Пунктом 9 Постановления № 53 судам разъяснено, что обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Согласно пункту 18 названного Постановления контролирующее должника лицо не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в случае, когда его действия (бездействие), повлекшие негативные последствия на стороне должника, не выходили за пределы обычного делового риска и не были направлены на нарушение прав и законных интересов гражданско-правового сообщества, объединяющего всех кредиторов (пункт 3 статьи 1 ГК РФ, абзац второй пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве). При рассмотрении споров о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности данным правилом о защите делового решения следует руководствоваться с учетом сложившейся практики его применения в корпоративных отношениях, если иное не вытекает из существа законодательного регулирования в сфере несостоятельности.

В пункте 19 Постановления № 53 разъяснено, что доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями).

Как следует из бухгалтерской отчетности должника по состоянию на 31.12.2014 размер активов должника составил 97 тыс. руб., запасы (543 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (2 659 тыс. руб.). Объем обязательств составил 2 835 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства, и 2 835 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

По состоянию на 31.12.2015 размер активов должника составил 227 тыс. руб., запасы (1 389 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (1 597 тыс. руб.). Объем обязательств составил 2 413 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства, и 2 413 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

По состоянию на 31.12.2016 размер активов должника составил 178 тыс. руб., запасы (2 233 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (2 706 тыс. руб.). Объем обязательств составил 4 048 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства, и 4 048 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

По состоянию на 31.12.2017 размер активов должника составил 0 тыс. руб., запасы (1 958 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (2 217 тыс. руб.). Объем обязательств составил 3 259 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства, и 3 259 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

По состоянию на 31.12.2018 размер активов должника составил 0 тыс. руб., запасы (1 958 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (2 217 тыс. руб.). Объем обязательств составил 3 245 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства, и 3 245 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

По состоянию на 31.12.2019 (уточненный баланс) размер активов должника составил 0 тыс. руб., запасы (1 958 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (2 217 тыс. руб.). Объем обязательств составил 3 245 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства, и 3 245 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

Принимая во внимание указанные обстоятельства, следует вывод, что в период 2014-2015 годы ООО «Штайберг Хеми Тюмень», осуществляло активную хозяйственную деятельность и не обладало явными признаками недостаточности имущества.

По состоянию на 31.12.2017 размер активов должника составил 0 тыс. руб., включая основные средства (0 тыс. руб.), запасы (1 958 тыс. руб.), нематериальные, финансовые и другие внеоборотные активы (2 217 тыс. руб.), денежные средства (14 тыс. руб.). Объем обязательств составил 3 259 тыс. руб., включая долгосрочные (0 тыс. руб.), краткосрочные (0 тыс. руб. - заемные средства и 3 259 тыс. руб. - кредиторская задолженность).

Суд принимает во внимание, что обязательства перед ООО «Штайнберг Хеми» в размере 1 607 264,10 руб., возникли в период с мая по июль 2016 года, установлены решением от 17.02.2017 по делу № А45-26042/2016, не оказали существенного влияния на валюту баланса должника.

Диспропорция в валюте баланса в сторону пассива из представленной налоговым органом бухгалтерской отчетности на дату, указанную истцов в качестве даты объективного банкротства: июнь 2017 года, судом не установлена.

Действительно, из материалов дела следует, что реализация третьим лицом продукции ООО «Штайнберг Хеми» в условиях ее невостребованности оказалась невозможной ввиду в том числе замечаний по качеству, невозможность принятия мер по взысканию дебиторской задолженности возникла по причине прекращения деятельности контрагентов третьего лица (в связи с чем в апреле 2020 года были приняты решения о списании продукции по истечении срока ее годности, и списании невозможной ко взысканию дебиторской задолженности).

По мнению суда, в рассматриваемом случае, разумный руководитель должника
должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве с учетом отрицательной структуры баланса.

Так, сумма финансовых и других оборотных активов в совокупности с запасами третьего лица находилась в положительном ключе по отношению к объему кредиторской задолженности в 2016 году: 2 233 тыс. руб. запасы + 2 706 тыс.руб. финансовые и другие оборотные активы ? 4 048 тыс. руб. кредиторская задолженность; в 2017 году: 1 958 тыс. руб. запасы + 2 217 тыс.руб. финансовые и другие оборотные активы ? 3 959 тыс. руб. кредиторская задолженность; в 2018 году: 1 958 тыс. руб. запасы + 2 217 тыс.руб. финансовые и другие оборотные активы ? 3 245 тыс. руб. кредиторская задолженность; в 2019 году (уточненный баланс): 1 958 тыс. руб. запасы + 2 217 тыс. руб. финансовые и другие оборотные активы ? 3 245 тыс. руб. кредиторская задолженность.

И только в апреле 2020 года (в условиях принятия решения о списании продукции
с истекшим сроком годности и невозможной к взысканию дебиторской задолженности: 0 тыс. руб. запасы + 1 138 530,65 тыс.руб. финансовые и другие оборотные активы (2 217 тыс. руб. – 1 078 469,35 руб. (том 2 л.д.115) ? 3 245 тыс. руб. кредиторская задолженность (том 2, л.д.71), возникли объективные предпосылки для наступления момента объективного банкротства.

В этой связи, соответствующая обязанность по обращению в суд с заявлением о собственном банкротстве возникла у третьего лица, по руководством ответчика, не ранее мая 2020 года (в течение месяца с момента наступления объективного банкротства).

При этом суд отмечает, что подобное поведение руководителя не повлекло за собой принятие несостоятельным должником в период с апреля 2020 года по дату возбуждения дела о банкротстве должника (30.04.2020) дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Обязательства перед контрагентами должника, основаны на судебных актах, вынесенных в период с сентября 2017 года по сентябрь 2019 года по взысканию задолженности, возникшей в период с июля по сентябрь 2016 года, и по состоянию на май 2019 года. Обязательства перед уполномоченным органом исполнены третьим лицом
в полном объеме.

Доказательств обратного, суду не представлено, равно как заявителем не обосновано наличие причинно-следственной связи между возникновением таких обязательств и бездействием ответчика в период с апреля 2020 года по дату возбуждения дела
о банкротстве должника (30.04.2020).

Также суд не может согласиться с утверждением истца, о том, что третьим лицом под руководством ответчика совершались действия по наращиванию кредиторской задолженности в связи с принятием судебных актов по гражданским делам
№ А70-7664/2019, № А70-9513/2017.

В рамках дела № А70-7664/2019 решением от 17.09.2019 в пользу АО «ПКЦ «Тюменьстройлес» с ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» взыскана задолженность по арендным платежам в размере 34 320 руб. по состоянию на 01.05.2019 в условиях исполнения обязательств по договору аренды № 102 от 01.05.2018 – в отношении арендуемого нежилого помещения по адресу: <...>: нежилое помещение оф.4, 13 кв.м.

Решение вступило в законную силу 17.10.2019.

На основании решения суда от 20.12.2017 по делу № А70-9513/2017, с третьего лица задолженности в пользу ЗАО «Эко-Н» взыскана задолженность за услуги по бухгалтерскому обслуживанию за период с июля по сентябрь 2016 года (82 230 руб. – основной долг, 24 659,41 руб.- неустойка).

Решение вступило в законную силу 10.01.2018.

Таким образом, объем обязательства перед указанными кредиторами установлен судебными актами в период после июня 2017 года – момента, с которым истец связывает обстоятельства наступления для должника объективного банкротства.

Объем обязательств перед указанными кредиторами по мнению суда не мог существенно повлиять на валюту баланса третьего лица, характеризующего последнего как неплатежеспособного применительно к положениям статьи 9 Закона о банкротстве, на определенную истцом дату объективного банкротства – июне 2017 года, в том числе и по причине того, что третье лицо в указанный период имело перспективу произвести полные расчеты с кредиторами в случае востребованности на рынке имеющейся у третьего лица продукции ООО «Штайнберг Хеми».

Кроме того, само по себе наличие кредиторской задолженности, не может являться свидетельством невозможности предприятия исполнить свои обязательства, и, соответственно, не порождает у обязанных лиц принятие решения по подаче заявления должника о признании его банкротом.

При этом, учитывая лимит задолженности, установленный пунктом 7.1 договора поставки № 1/15, суд считает, что действия третьего лица, под руководством ответчика, не могли быть охарактеризованы как направленные на увеличение («наращивание») кредиторской задолженности, поскольку установленный договорной лимит объема поставки мог быть обоснованно расценен руководителем третьего лица (ответчиком) как не выходящий за пределы предпринимательского риска.

Довод истца о прекращении третьим лицом предпринимательской деятельности после принятия в отношении должника судебного акта по делу № А45-26042/2016 не нашли по материалам дела своего подтверждения, поскольку представленной в дело электронной перепиской по мнению суда подтверждается, что покупательская способность в регионе дилера ООО «Штайнберг Хеми» - ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» пошла на спад ранее даты принятия указанного судебного акта: в 2016 году, в том числе по причине снижения качества подлежащей к продаже продукции.

Необходимо отметить и то обстоятельство, что в каждом регионе от дистрибьютора ООО «Штайнберг Хеми» действовал определенный дилер, и как следует из представленных в материалы дела доказательств в отношении дилера ООО «Штайнберг-Урал» (ОГРН <***>, ИНН <***>) также начиная с 2016 года имеются сведения об отсутствии хозяйственной деятельности, начиная с 2016 года.

Доказательств того, что указанная организация не являлась дилером ООО «Штайнберг Хеми» и снижение показателей ее хозяйственной деятельности на тот же период, что и у третьего лица (2016 год) не было обусловлено снижением предоставляемых к продаже дистрибьютором смесей и утратой их покупательской привлекательности, в нарушение статьи 65 АПК РФ в материалы дела не представлено.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

Устанавливая момент, с которым Закон о банкротстве связывает обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве должника, истец ограничился лишь имеющейся (с учетом процессуального правопреемства) у должника в отношении него задолженности, установленной судебным актом по делу № А45-26042/2016.

Согласно абзацу тридцать четвертому статьи 2 Закона о банкротстве для целей данного Закона под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Показатели, с которыми законодатель связывает обязанность должника по подаче заявления в арбитражный суд, должны объективно отображать наступление критического для общества финансового состояния, создающего угрозу нарушений прав и законных интересов других лиц.

По мнению суда в рассматриваемом случае отождествление истцом неплатежеспособности с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору будет являться ошибочным. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве в июне 2017 года (как указывает истец).

Данный правовой подход согласуется с позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 по делу № 305-ЭС20-11412,
пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2021) (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 07.04.2021).

Более того, материалами дела подтверждается, что обязательства перед бюджетом исполняются ответчиком в том числе и по состоянию на текущую дату, задолженность перед бюджетом отсутствует.

Поскольку основанием для привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности является не только его вина, а также причинно-следственная связь между действиями ответчика по принятию новых обязательств и бездействием, выраженным в неподаче в соответствующий период заявления о признании должника банкротом и последующим банкротством должника, суд оценивая в совокупности представленные доказательства, полагает недоказанным истцом наличие совокупности таких условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника,
в связи с не исполнением обязанности по подаче заявления о признании должника банкротом, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве.

Кроме того, применительно к основанию по неподаче ответчиком (директором) заявления о банкротстве третьего лица, ответчиком и третьим лицом заявлено о применении срока исковой давности.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце пятом пункта 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре (пункт 2 статьи 199 ГК РФ), соответствующее заявление, сделанное третьим лицом, по общему правилу не является основанием для применения судом исковой давности.

Вместе с тем заявление о пропуске исковой давности может быть сделано третьим лицом, если в случае удовлетворения иска к ответчику возможно предъявление ответчиком к третьему лицу регрессного требования или требования о возмещении убытков.

Учитывая обстоятельства рассматриваемого заявления, суд полагает возможным рассмотрение по существу заявления третьего лица о применении срока исковой давности.

Как указал ответчик, спорный период, с которым истец связывает наступление обстоятельств для привлечения к субсидиарной ответственности по обстоятельствам неподачи заявления о собственном банкротстве (17.06.2017), подпадает под действие материально-правовых норм статьи 10 Закона о банкротстве, в связи с чем подлежит применению годичный срок исковой давности.

В силу пунктов 59-61 Постановления № 53 от 21.12.2017 сроки, указанные в абзаце первом пункта 5 и абзаце первом пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц). При этом данные сроки ограничены объективными обстоятельствами: они в любом случае не могут превышать трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или со дня завершения конкурсного производства и десяти лет со дня совершения противоправных действий (бездействия).

Исковая давность применяется судом только по заявлению контролирующего должника лица, сделанному до вынесения определения о приостановлении производства по делу, содержащего вывод о наличии оснований для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности, определения о привлечении
к ответственности (если производство по обособленному спору не приостанавливалось), решения о привлечении к ответственности (если спор разрешен вне рамок дела о банкротстве) (пункт 2 статьи 199 ГК РФ).

Предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения
к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Если в ходе рассмотрения обособленного спора (дела) будет установлено, что какой-либо из кредиторов узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к ответственности до того, как
об этом объективно могли узнать иные кредиторы, по заявлению контролирующего должника лица исковая давность может быть применена к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на такого информированного кредитора (пункт 1 статьи 200 ГК РФ, абзац первый пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве).

Согласно части 1 статьи 200 ГК РФ срок исковой давности по требованию
о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать
о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия), неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность,
и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

При этом в любом случае течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства, возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом, прекращения производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом).

Согласно абзацу четвертому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Данная применяемая норма абзаца четвертого пункта 5 статьи 10 Закона
о банкротстве содержала указание на необходимость применения двух сроков исковой давности:

- однолетнего субъективного, исчисляемого по правилам, аналогичным пункту 1 статьи 200 ГК РФ (в редакции Федерального закона от 07.05.2013 № 100-ФЗ);

- трехлетнего объективного, исчисляемого со дня признания должника банкротом.

Указанный в абзаце четвертом пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве срок является специальным сроком исковой давности (пункт 1 статьи 197 ГК РФ), который в любом случае не может превышать трех лет со дня признания должника банкротом.

Вопреки доводам ответчика, Закон № 134-ФЗ не предусматривал право конкурсного кредитора на стадии рассмотрения обоснованности заявления о признании должника банкротом подавать применительно к специальным основаниям Закона о банкротстве заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, поэтому суд считает, что применительно к рассматриваемому спору «объективный» срок исковой давности может начать исчисляться не ранее даты прекращения производства по делу о банкротстве должника (06.07.2020).

Вместе с тем, по смыслу пункта 10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, лежит на ответчике.

В обоснование своей правовой позиции, ответчик сослался на определение Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006.
По смыслу указанного определения Верховного Суда РФ нормы о применении срока давности привлечения к субсидиарной ответственности применяются в той редакции, которая действовала на момент совершения ответчиком вменяемого правонарушения.

В пункте 59 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» разъяснено, что предусмотренный абзацем первым пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или обычный независимый кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности).

В пункте 1 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» разъяснено, что течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо, право которого нарушено, узнало или должно было узнать о совокупности следующих обстоятельств: о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

Суд наделен необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности, исходя из фактических обстоятельств дела.

Об основаниях привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с ненадлежащим ведением бухгалтерского учета, искажением налоговой документации должника, неэффективным управлением кредитор мог узнать в процедурах наблюдения и внешнего управления, между тем доказательств соответствующей осведомленности и получения всех необходимых сведений в указанных процедурах материалы дела не содержат, поскольку данные процедуры в отношении должника не были введены в связи с прекращением производства по делу о банкротстве третьего лица до рассмотрения по существу вопроса об обоснованности заявления конкурсного кредитора – ФИО1

В силу того, что истец являлся кредитором должника (и одновременно заявителем по делу о банкротстве третьего лица), принимая во внимание что производство по делу о банкротстве должника прекращено определением суда от 06.07.2020, то есть объективную возможность реализовать свое право на обращение с заявлением о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве (в том числе по специальным основаниям указанного закона), истец получил с указанной даты, суд считает, что срок исковой давности истцом в рассматриваемом случае не пропущен.

Отклоняя доводы ответчика о применении к рассматриваемым правоотношениям годичного срока исковой давности, суд исходит из следующего.

По общему правилу требования о привлечении лица к субсидиарной ответственности по основаниям, установленным Законом о банкротстве, подлежат рассмотрению только в деле о банкротстве. Исключения из общего правила предусмотрены статьями 61.19, 61.20 Закона о банкротстве.

В силу пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве, если после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве лицу, которое имеет право на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в соответствии с пунктом 3 статьи 61.14 данного Федерального закона и требования которого не были удовлетворены в полном объеме, станет известно о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьями 61.11, 61.12 данного Федерального закона, оно вправе обратиться в арбитражный суд с иском вне рамок дела о банкротстве.

В силу положений пункта 3 статьи 61.14 Закона о банкротстве правом на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.11 настоящего Федерального закона, после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, обладают кредиторы по текущим обязательствам, кредиторы, чьи требования были включены в реестр требований кредиторов, и кредиторы, чьи требования были признаны обоснованными, но подлежащими погашению после требований, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявитель по делу о банкротстве в случае прекращения производства по делу о банкротстве по указанному ранее основанию до введения процедуры, применяемой в деле о банкротстве, либо уполномоченный орган в случае возвращения заявления о признании должника банкротом.

Производство по делу о банкротстве ООО «Штайнберг Хеми Тюмень» прекращено определением суда от 06.07.2020,

Таким образом, исходя из положений Закона о банкротстве, истец вправе обратиться в суд с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве только после указанной даты (с учетом возможности присоединения к указанному иску иных кредиторов должника).

Довод ответчика о том, что обстоятельства, на которых основано требование, были известны истцу еще до возбуждения производства по делу о банкротстве должника суд полагает ошибочными, поскольку указанный вывод сделан ответчиком без учета положений пункта 61 Постановления № 53, согласно которому в удовлетворении иска о привлечении к субсидиарной ответственности, поданного вне рамок дела о банкротстве,
не может быть отказано только потому, что о наличии оснований для привлечения к ответственности кредитор (кредиторы) узнал или должен был узнать до завершения конкурсного производства. В этом случае к части требования о привлечении к субсидиарной ответственности, приходящейся на данного проинформированного кредитора (кредиторов), применяется исковая давность, предусмотренная пунктом 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве.

Истцу о неисполнении судебного акта, вменяемых в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности, стало известно до возбуждения процедуры банкротства третьего лица (с учетом уступки права требования по решению суда в пользу истца на основании договора от 12.09.2019), однако о наличии совокупности оснований для привлечения руководителя третьего лица субсидиарной ответственности по обязательствам должника известно после вынесения в рамках дела о банкротстве должника определения о прекращении производства по делу № А70-5441/2020.

Исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации) основания для привлечения к субсидиарной ответственности определяются на основании закона, действовавшего в момент совершения противоправного действия (бездействия) привлекаемого к ответственности лица. В то время как процессуальные правила применяются судом в той редакции закона, которая действует на момент рассмотрения дела арбитражным судом.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу; названный Закон дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции настоящего Федерального закона).

Согласно пункту 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ) заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение одного года со дня, когда подавшее это заявление лицо узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом. В случае пропуска этого срока по уважительной причине он может быть восстановлен судом.

Таким образом, положения Закона о банкротстве о привлечении контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности в редакции Федеральных законов от 28.06.2013 № 134-ФЗ и от 29.07.2017 № 266-ФЗ ограничили срок исковой давности по заявленному требованию тремя годами со дня признания должника банкротом.

Данный срок является специальным сроком исковой давности (пункт 58 Постановления № 53).

Верховным Судом Российской Федерации в Определении от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) также изложена правовая позиция, согласно которой субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, в связи с чем, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых соответствующим лицам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для привлечения данных лиц к ответственности).

Суд учитывает, что поскольку субсидиарная ответственность является разновидностью гражданско-правовой ответственности, для рассмотрения вопроса об истечении срока исковой давности ключевое значение имеет не дата совершения действий, а момент, с которого лицу, обратившемуся с заявлением, стало известно о нарушенном праве.

При определении начала течения срока исковой давности применительно к редакции Закона № 73-ФЗ судебной практикой применима позиция об исчислении указанного срока, сформированная в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 07.06.2012 № 219/12 для применения положений Закона о банкротстве о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ, в соответствии с которой начало течения срока исковой давности по такому требованию определялось моментом установления конкурсным управляющим фактического отсутствия (недостаточности) денежных средств, составляющих конкурсную массу должника для удовлетворения требований кредиторов.

Следовательно, размер ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации имущества должника, в связи с чем, срок исковой давности по заявлению о привлечении собственника имущества должника к субсидиарной ответственности в процедуре банкротства может исчисляться не ранее даты завершения реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы.

Указанный подход закреплен в определении Верховного суда Российской Федерации от 03.09.2018 № 305-ЭС18-7255.

Также данная позиция согласуется с выводами, изложенными в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 (4,5,7) по делу № А33-1677/2013, согласно которому срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий или кредитор, обладающий правом на подачу заявления, узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств:

а) о лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия);

б) неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность;

в) о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами.

Именно поскольку о недостаточности средств для проведения процедуры банкротства должника истец узнал после принятия судом определения о прекращения производства по делу о банкротстве третьего лица, с учетом вышеназванных разъяснений, суд приходит к выводу что доводы ответчика об исчислении срока исковой давности с момента принятия решения о присуждении в пользу правопредшественника истца суммы задолженности не соответствуют реализации права истца на судебную защиту с использованием института специальных оснований Закона о банкротстве после прекращения производства по делу, в связи с чем отклоняются судом.

Между тем, несмотря на вывод суда о необоснованности заявления о пропуске срока исковой давности, поскольку правовые основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам третьего лица по материалам дела истцом суду не доказаны, исковые требования удовлетворению не подлежат.

Поскольку в удовлетворении исковых требований отказано, судебные расходы в соответствии со статьей 110 АПК РФ, относятся на истца.

Руководствуясь статьей 61.19 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», статьями 167-170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

решил:

В удовлетворении заявленных требований отказать.

Решение может быть обжаловано в течение месяца после принятия путем подачи апелляционной жалобы в Восьмой арбитражный апелляционный суд.

Судья

Квиндт Е.И.