Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Владимире 3 февраля 2021 года дело по апелляционным жалобам К. в лице его правопреемников Казаковой Марины Николаевны и Казакова Владислава Сергеевича на решение Ковровского городского суда Владимирской области от 9 октября 2019 года, которым постановлено:

исковые требования Осадчука Евгения Валерьевича удовлетворить частично.

Взыскать в пользу Осадчука Евгения Валерьевича, **** года рождения, с К., **** года рождения, задолженность по договору займа денежных средств № б/н от 6 августа 2015 года в сумме 7 337 814,39 руб., из них основной долг - 5 532 814,39 руб., проценты - 1 805 000 руб., а также расходы по уплате государственной пошлины в размере 44 889,07 руб..

В оставшейся части исковые требования Осадчука Евгения Валерьевича оставить без удовлетворения.

Исковые требования К. к Осадчуку Евгению Валерьевичу о признании недействительными договоров займа в части, признании недействительными договоров займа, применении последствий недействительности сделок оставить без удовлетворения.

Заслушав доклад судьи Яковлевой Д.В., объяснения представителя истца (ответчика по иску К.) Осадчука Е.В. - Смирнова С.А., возражавшего против доводов апелляционной жалобы, судебная коллегия

У С Т А Н О В И Л А:

Осадчук Е.В. обратился в суд с иском, уточненным в ходе судебного разбирательства в порядке ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к К. о взыскании задолженности по договору займа б/н от 6 августа 2015 года в размере 7 050 000 руб., процентов за пользование займом за период с 6 сентября 2015 года по 22 июля 2019 года в размере 2 410 000 руб., процентов за пользование чужими денежными средствами за период с 8 сентября 2015 года по 22 июля 2019 года в размере 1 100 109,53 руб., задолженности по договору займа № 2 от 6 августа 2015 года в размере 549 171,13 руб., процентов за пользование займом за период с 7 декабря 2015 года по 22 июля 2019 года в размере 3 627 944,35 руб., пени за неисполнение условий договора займа № 2 от 6 августа 2015 года за период с 7 декабря 2015 года по 22 июля 2019 года в размере 4 986 404,01 руб., расходов по уплате государственной пошлины в размере 60 000 руб.

В обоснование исковых требований Осадчук Е.В. указал, что 6 августа 2015 года между сторонами заключен договор займа б/н, по условиям которого он дал в долг К. 13 000 000 руб., из них 3 500 000 руб. на срок до 6 августа 2015 года, 500 000 руб. на срок до 14 августа 2015 года, 9 000 000 руб. на срок до 6 августа 2020 года. За пользование займом заемщик обязался выплачивать ежемесячно проценты в размере 55 000 руб. вместе с основным долгом в размере 150 000 руб. в срок до 6 числа каждого месяца и в случае нарушения срока выплат выплатить проценты в размере, предусмотренном п.1 ст.395 Гражданского кодекса Российской Федерации.

6 декабря 2018 года между ним и К. заключено дополнительное соглашение, в соответствии с которым с 6 декабря 2018 года ежемесячный платеж составляет 180 000 руб. (150 000 руб.- возврат заемных средств, 30 000 руб. - проценты).

6 августа 2015 года между сторонами также заключен договор займа № 2, по условиям которого он дал в долг К. 2 000 000 руб., а последний обязался возвратить заимодавцу 140 000 руб. в срок до 1 декабря 2015 года ежемесячными платежами по 36 000 руб. (35 000 руб. - возврат заемных средств, 1 000 руб. - проценты), 1 860 000 руб. - в срок до 6 декабря 2015 года, ежемесячно выплачивать проценты в размере 1 000 руб. за пользование денежными средствами. В случае нарушения срока выплаты К. обязался уплатить проценты в размере 20% ежемесячно от суммы остатка долга (п.2.4 договора), а также выплатить пеню в размере 0,5% от неуплаченной суммы за каждый день просрочки (п.2.9 договора).

6 декабря 2018 года между ним и К. заключено дополнительное соглашение, в соответствии с которым с 6 декабря 2018 года проценты за пользование займом установлены в размере 30 000 руб.

В нарушение условий договоров займа по договору б/н от 6 августа 2015 года ответчиком выплачено 4 000 000 руб., по договору № 2 от 6 августа 2015 года - 4 376 145 руб.

В свою очередь, К. обратился в суд с иском, уточненным в ходе судебного разбирательства в порядке 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, к Осадчуку Е.В. о признании недействительными п.2.4 и 2.9 договора займа № 2 от 6 августа 2015 года, признании недействительными договора займа б/н от 6 августа 2015 года и договора займа № 2 от 6 августа 2015 года, применении последствий недействительности указанных сделок, возложении обязанности на Осадчука Е.В. возвратить К. денежные средства в размере 9 636 601,13 руб.

В основание исковых требований К. указал, что договор займа б/н от 6 августа 2015 года на сумму 13 000 000 руб. заключен Осадчуком Е.В. и К. в целях приобретения последним в рассрочку принадлежащего Федорову Р.В. и арендуемого К. имущества: 843/1674 доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение (склад), находящееся по адресу: ****, общей площадью 1674,3 кв.м., ****, кадастровый номер ****, и 2422/4813 доли в праве собственности на земельный участок, расположенный по адресу: ****, участок находится примерно в ****, находящегося за пределами земельного участка с кадастровым номером ****, предоставленный для размещения склада. Федоров Р.В. и К. с участием Осадчука Е.В. оценили стоимость данного нежилого помещения (производственного цеха) и земельного участка, на котором он расположен, в 14 800 000 руб. При этом Федоров Р.В. на момент продажи имущества имел задолженность перед кредиторами на общую сумму 4 000 000 руб. и в отношении него были возбуждены ряд исполнительных производств. Поскольку К. не имел в наличии необходимых для покупки имущества денежных средств, Осадчук Е.В. предложил схему отчуждения имущества в рассрочку: Федоров Р.В. (займодавец) и Осадчук Е.В. (заемщик) 6 августа 2015 года заключают между собой договор займа на сумму 13 000 000 руб., Осадчук Е.В. обязуется в срок до 12 августа 2015 года возвратить Федорову Р.В. - 4 000 000 руб., оставшаяся сумма долга Осадчука Е.В. перед Федоровым Р.В. в размере 9 000 000 руб. должна быть погашена в срок до 6 августа 2020 года. По условиям заключенного между Осадчуком Е.В. и К. договора займа К. должен был возвратить Осадчуку Е.В. 3 500 000 руб. в срок до 6 августа 2015 года, 500 000 руб. в срок до 14 августа 2015 года, оставшаяся сумма долга в размере 9 000 000 руб. должна быть погашена в срок до 6 августа 2020 года. За весь период рассрочки платежа за выкупаемое недвижимое имущество с 6 августа 2015 года по 6 августа 2020 года размер процентов, которые подлежали уплате К. Федорову Р.В., по подсчетам Осадчука Е.В., должен составить 2 000 000 руб., в связи с чем между Осадчуком Е.В. и К. 6 августа 2015 года заключен договор займа № 2 на эту сумму.

После того, как К. через Осадчука Е.В. были переданы Федорову Р.В. денежные средства 12 августа 2015 года в размере 3 500 000 руб. и 14 августа 2015 года - 500 000 руб., между продавцом Федоровым Р.В. и покупателем Осадчуком Е.В. заключен договор купли-продажи вышеуказанных доли земельного участка и доли нежилого строения (склада).

При этом К. о совершенной сделке не знал и продолжал регулярно и ежемесячно вносить платежи Осадчуку Е.В. за выкуп производственного цеха вплоть до марта 2019 года.

Кроме того, с 25 ноября 2015 года на основании договора аренды нежилого помещения с последующим выкупом, заключенного между К. и Осадчуком Е.В., арендатор К. ежемесячно платил «арендную плату» Осадчуку Е.В., размер которой первоначально составлял 180 000 руб., а впоследствии - 140 000 руб. ежемесячно. Сумма ежемесячной арендной платы за помещение включала стоимость выкупных платежей.

14 декабря 2017 года Осадчук Е.В. подарил арендуемые помещения своей матери О., скрыв данный факт от арендатора К., необоснованно продолжив получать до февраля 2019 года денежные средства от К. по договору займа от 6 августа 2015 года.

В связи с чем, К. полагает, что договоры займа от 6 августа 2015 года являются безденежными притворными сделками, прикрывающими предварительный договор купли-продажи нежилого помещения от 25 августа 2015 года и договор аренды с последующим выкупом от 25 ноября 2015 года.

Более того, условия договора займа № 2 от 6 августа 2015 года в части уплаты повышенных процентов в размере 20% ежемесячно в случае невозвращения в предусмотренный договором срок и пени в размере 0,5% в день от неуплаченной суммы являются кабальными, отличающимися от размера санкций на рынке финансовых услуг. Умышленное включение Осадчуком Е.В. данных условий в договор привело к образованию огромной задолженности по процентам и пени. Данные условия в договор были включены под влиянием обмана, Осадчук Е.В., воспользовавшись доверием К., намеренно умолчал о включении в договор займа указанных штрафных санкций.

Определением Ковровского городского суда Владимирской области от 21 марта 2019 года гражданские дела по указанным искам объединены в одно производство.

В судебном заседании истец (ответчик по иску К.) ФИО1 и его представитель ФИО2 заявленные ФИО1 исковые требования поддержали, с исковыми требованиями К. не согласились, в возражениях указав, что денежные средства в размере 15 000 000 руб. были переданы К., о чем составлены расписки. Последний намеревался купить арендуемое им нежилое помещение у ФИО3, но в последующем передумал, взял у ФИО4 денежные средства в долг по договорам займа от 6 августа 2015 года и открыл новый цех. ФИО1 получал от К. денежные средства по договорам займа и за сдачу нежилого помещения в аренду как новый собственник имущества. Полученными денежными средствами он расплачивался с ФИО3 за приобретенное у него нежилое помещение. При этом ФИО1 получал доход в виде разницы между процентами по договорам займа, арендной платой, выплачиваемыми К., и процентами, уплачиваемыми ФИО1 по договору займа, заключенным с ФИО3 К. рассчитывал, что в дальнейшем сможет выкупить у ФИО1 нежилое помещение, в связи с чем были заключены предварительный договор купли-продажи нежилого помещения от 25 августа 2015 года и договор аренды нежилого помещения с последующим выкупом от 25 ноября 2015 года. Однако в срок, указанный в предварительном договоре купли-продажи (22 июля 2017 года), сделка не была заключена. Заявили о пропуске К. срока исковой давности по требованиям о признании договоров займа недействительными сделками.

Ответчик (истец по иску к ФИО1) К. и его представители ФИО5 и ФИО6 в судебное заседание после объявленного судом перерыва для ознакомления с документами, представленными стороной истца (ответчика по встречному иску), не явились, о времени и месте судебного заседания извещались надлежащим образом, причину неявки суду не сообщили. Приняв во внимание данные обстоятельства, длительность нахождения дела в производстве, суд усмотрел в действиях К. и его представителей злоупотребление процессуальными правами и рассмотрел дело в их отсутствие.

Ранее в судебном заседании представители ответчика (истца по иску к ФИО1) К. - ФИО5 и ФИО6 с исковыми требованиями ФИО1 не согласились, исковые требования К. поддержали. В случае удовлетворения иска ФИО1 просили снизить размер процентов и пени по договору займа № 2 от 6 августа 2015 года. Указали, что дополнительным соглашением от 6 декабря 2018 года стороны исключили из договора займа № 2 от 6 августа 2015 года условие о взыскании повышенных процентов (пункт 2.4), в связи с чем взыскание данных процентов договором займа не предусматривается. Задолженность по договору займа № 2 от 6 августа 2015 года полностью погашена, поскольку платежи должны быть отнесены в первую очередь на данный договор, так как проценты и пени по нему выше. ФИО1 не располагал денежными средствами для дачи в долг К. 15 000 000 руб. Пользуясь доверием К., ФИО1, оформил нежилое помещение на себя, при этом К. до марта 2019 года считал, что платит за него ФИО3 К., подписывая договор займа, заблуждался, думая, что он будет впоследствии собственником нежилого помещения, не понимал правовых последствий договоров займа. О своем нарушенном праве К. узнал после предъявления ФИО1 в суде предварительного договора купли-продажи и договора аренды нежилого помещения с последующим выкупом, а также пояснений ФИО3, допрошенного в качестве свидетеля.

Третье лицо ФИО3 в судебное заседание не явился, о месте и времени рассмотрения дела извещался надлежащим образом.

Судом постановлено указанное выше решение.

В апелляционной жалобе представитель ответчика (истца по иску к ФИО1) К. - ФИО6 просит отменить решение суда первой инстанции, принять по делу новый судебный акт.

В обосновании доводов указывает, что на протяжении всего судебного разбирательства суд первой инстанции не рассматривал исковые требования К., его позицию по делу и объективность доводов сторон исказил, при наличии явных расхождений не исследовал условия договора и обстоятельства дела, необоснованно приняв при этом позицию ФИО1

Указывает, что их сторона просила не удовлетворять ранее заявленное ходатайство о применении положений 333 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако суд его реализовал.

Полагает, что показания свидетеля А. были необоснованно приняты судом в качестве допустимого доказательства, поскольку А. не был свидетелем заключения договора от 25 ноября 2015 года, а также он мог не знать о наличии собственности у ФИО1, поскольку по поручению истца по первоначальному иску получал арендные платежи после декабря 2017 года, когда ФИО1 уже не являлся собственником недвижимости и не мог требовать оплаты аренды с К. В платежных документах, по которым А. получал денежные средства, отражено основание платежа - «договор займа от 6 августа 2015 года». Данные документы были предоставлены суду, но не были приняты во внимание, что вызывает сомнение в объективности обжалуемого решения. Кроме того, на момент получения денежных средств А., между ФИО1 и К. каких-либо договоров аренды недвижимости заключено не было. Также в период с 2018 по 2019 года отсутствовали договора аренды между К. и А.

Суд необоснованно указал, что стороной К. не представлено доказательств того, что ежемесячные арендные платежи в размере 140 000 руб. включают в себя плату за аренду - 25000 руб., а также выкупную цену за нежилое помещение с земельным участком - 115 000 руб. Доказательствами данного обстоятельства является договор аренды с правом выкупа и предварительный договор купли-продажи от 2015 года, заключённый между ФИО1 и К.

Полагает, что произведенный судом расчет является необоснованным, поскольку не соответствует расчету истца по первоначальному иску и контррасчету ответчика.

Обращает внимание на то, что у ФИО1 отсутствовала обязанность уплаты каких-либо членских взносов.

Выражает несогласие с расчетом задолженности ФИО1, а также усматривает в его действиях недобросовестность, поскольку изначально он подтверждал, что от К. поступал ряд платежей по договорам займа, а потом, уточнив свою позицию, указал, что ряд ранее признанных платежей ему ответчиком не выплачивались. Настаивает, что все выплаты по расходным кассовым ордерам ФИО1 с 6 августа 2015 года К. осуществлялись по договорам займа от 6 августа 2015 года, однако истец по первоначальному иску в своем расчете проигнорировал выплаченные денежные средства.

Также указывает, что договором займа не определено, что первостепенно производится выплата процентов, а имеется указание о том, что при ненадлежащем исполнении обязательств по договору начисляются проценты на сумму основного долга. ФИО1 получал от К. денежные средства в качестве погашения основного долга, а не в качестве выплаты процентов.

Настаивает на том, что переплата по основному долгу К. в пользу ФИО1 по договору № 2 от 6 августа 2015 года составляет 164 000 руб. По состоянию на 15 апреля 2016 года К. выплатил ФИО1 2 164 000 руб.

Переплата К. в пользу ФИО1 по договору № 2 от 6 августа 2015 года, которая вошла в зачет выплаты по договору займа от 6 августа 2015 года на сумму 13 000 000 руб., составляет 4 966,29 руб. По состоянию на 13 сентября 2016 года К. выплатил ФИО1 2 574 000 руб.

В связи с доверительными отношениями К. не всегда оставлял у себя документы о выплатах по договору, свидетельствующие об исполнении им обязательств по иску ФИО1

В расчете истца не учтены выплаты по договору на сумму 640 000 руб.

С учетом суммы указанных выплат, неучтенных истцом, по состоянию на 13 сентября 2016 года К. выплатил ФИО1 3 214 000 руб. Данная сумма стороной К. не включена в расчет, но обращают внимание на то, что при зачете указанной суммы, К. долг по договору № 2 по состоянию на 13 сентября 2016 года погашен в полном объеме, включая проценты и пени.

Сумма задолженности К. перед ФИО1 по договору по состоянию на 9 октября 2019 года составляет 5 415 888,71 руб. (2 915 888, 71 руб. - основной долг + 2 500 000 руб. - проценты).

В апелляционной жалобе представитель ответчика (истца по иску к ФИО1) К. - ФИО5 просит отменить решение суда первой инстанции и принять по делу новое решение в связи с неправильным определением судом обстоятельств, имеющих значение для дела, несоответствием выводов суда, изложенных в решении, обстоятельствам дела, не правильным применением норм материального и процессуального права.

В обосновании доводов указывает, что договоры займов, заключенные между ФИО1 и К. а также договор займа, заключенный между ФИО1 и ФИО3, являются безденежными.

Полагает, что суд первой инстанции необоснованно отказал стороне К. в удовлетворении следующих ходатайств: о передаче материалов дела в УВД г. Коврова для проверки на предмет наличия в действиях ФИО1 состава уголовно наказуемого деяния; о назначении по делу судебной бухгалтерской экспертизы; о проведении судебной почерковедческой экспертизы. При этом в качестве основания для отказа суд необоснованно указывает на злоупотребление правом со стороны К.

Суд первой инстанции, ссылаясь на то, что ФИО1 не заявлены требования о расторжении договора займа от 6 августа 2015 года, необоснованно отказал в удовлетворении ходатайства об оставлении искового заявления ФИО1 к К. о взыскании денежных средств без рассмотрения в виду несоблюдения стороной истца досудебного порядка урегулирования спора, прямо предусмотренного положениями п. 2.8 указанного договора.

Указывает, что стороной первоначального истца в ходе рассмотрения дела не было заявлено о пропуске К. срока исковой давности по требованиям о признании договоров займа недействительными сделками, как указано в обжалуемом решении, следовательно, суд самостоятельно пришел к выводу о пропуске К. срока исковой давности.

Полагает, что в нарушение положений ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации судом не учтено, что о своем нарушенном праве К. узнал только в ходе разбирательства дела.

Указывает, что суд первой инстанции не дал правовой оценки показаниям свидетелей ФИО3 и Т., договорам, заключенным между ФИО3 и ФИО1, а также пояснениям стороны К. о том, что по состоянию на 6 августа 2015 года ФИО1 не располагал денежными средствами в размере 15 000 000 руб. Полагает, что суд ошибочно не принял во внимание факт того, что в назначении платежей К. ФИО3 через А. указано «по договору займа от 6 августа 2015 года», и имеются расписки А. на общую сумму 2 800 000 руб. В материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие арендные отношения между ФИО1 и К. с 27 декабря 2017 года.

Как следует из материалов дела, ****К. умер, что подтверждается записью акта о смерти **** от **** (т. 6 л.д. 65).

Определением Ковровского городского суда Владимирской области от 22 октября 2020 произведена замена умершего К., как стороны по гражданскому делу, его правопреемниками - ФИО7 и ФИО8 (т. 7 л.д. 71-72).

Данное определение оставлено без изменения апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Владимирского областного суда от 13 января 2021 года (т. 7 л.д. 136-138).

Истец (ответчик по иску К.) ФИО1, правопреемники ответчика (истца по иску к ФИО1) ФИО7, ФИО8, третье лицо ФИО3 в заседание суда апелляционной инстанции не явились, извещались надлежащим образом о времени и месте рассмотрения дела путем направления телефонограммы и извещения, также размещения информации по делу на интернет-сайте Владимирского областного суда www.oblsud.wld.sudrf.ru, не представили доказательств уважительности причин своего отсутствия, равно как и ходатайств об отложении судебного заседания, в связи с чем, судебная коллегия полагает возможным рассмотреть апелляционную жалобу в порядке части 3 статьи 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в их отсутствие.

В соответствии со статьей 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации судебная коллегия рассматривает дело в пределах доводов, изложенных в апелляционных жалобе, представлении и возражениях относительно жалобы, представления.

Обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив материалы дела, выслушав мнения участников процесса, судебная коллегия приходит к следующему.

В силу п. 2 ст. 1 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав, и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

В соответствии со ст. 421 Гражданского кодекса Российской Федерации граждане и юридические лица свободны в заключении договора. Понуждение к заключению договора не допускается, за исключением случаев, когда обязанность заключить договор предусмотрена настоящим Кодексом, законом или добровольно принятым обязательством.

Согласно п. 1 ст. 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору займа одна сторона (займодавец) передает или обязуется передать в собственность другой стороне (заемщику) деньги, вещи, определенные родовыми признаками, или ценные бумаги, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество полученных им вещей того же рода и качества либо таких же ценных бумаг. Если займодавцем в договоре займа является гражданин, договор считается заключенным с момента передачи суммы займа или другого предмета договора займа заемщику или указанному им лицу.

В соответствии со ст.808 Гражданского кодекса Российской Федерации договор займа между гражданами должен быть заключен в письменной форме, если его сумма превышает не менее чем в десять раз установленный законом минимальный размер оплаты труда, а в случае, когда займодавцем является юридическое лицо, - независимо от суммы.

В подтверждение договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу ему займодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей.

По смыслу указанных положений Гражданского кодекса Российской Федерации для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками) именно на условиях договора займа, то в случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 Гражданского кодекса Российской Федерации, а на заемщике - факт надлежащего исполнения обязательств по возврату займа, перечисления денежных средств истцу во исполнение заключенного между сторонами договора займа.

Согласно статье 431 Гражданского кодекса РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если правила, содержащиеся в части первой названной статьи, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимоотношениях сторон, обычаи делового оборота, последующее поведение сторон.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 6 августа 2015 года между ФИО1 (заимодавец) и К. (заемщик) заключен договор займа № б/н, по условиям которого займодавец передает заемщику денежные средства в размере 13 000 000 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу в срок до 6 августа 2015 года сумму 3 500 000 руб., в срок до 14 августа 2015 года - 500 000 руб. Денежные средства в сумме 9 000 00 руб. предоставляются заемщику на срок на 60 месяцев, то есть до 6 августа 2020 года. (т. 2 л.д. 107-108).

ФИО1 исполнил свои обязательства по договору в полном объеме путем передачи 6 августа 2015 года К. денежных средств в размере 13 000 000 руб., что подтверждается распиской К. (т. 2 л.д. 109).

Согласно условиям договора займа, за пользование предоставленными денежными средствами заемщик обязуется выплачивать займодавцу проценты на сумму займа в размере 55 000 руб. ежемесячно. Заемщик обязуется выплачивать сумму займа и проценты за пользование займом займодавцу в срок до 6 числа каждого месяца, равными суммами, а именно 150 000 руб. в счет уплаты основного долга, 55 000 руб. в качестве процентов за пользование заемными средствами (п. 2.3 договора).

В случае невозвращения суммы займа в срок, указанный в п.1.2, заемщик обязан уплатить на эту сумму проценты в размере, предусмотренном п.1 ст. 395 Гражданского кодекса Российской Федерации, со дня, когда сумма займа должна быть возращена, до дня ее возврата займодавцу независимо от уплаты процентов, указанных в п. 2.3 настоящего договора (п. 2.4 договора).

Пунктом 2.5 договора займа предусмотрено, что возврат суммы займа и уплата процентов производится заемщиком путем передачи денежных средств займодавцу, передача денежных средств подтверждается распиской.

Из дополнительного соглашения от 6 декабря 2018 года к договору займа денежных средств № б/н от 6 августа 2018 года следует, что стороны договорились внести изменения в п. 2.3 договора и изложить его в следующей редакции: «За пользование денежными средствами заемщик обязуется выплачивать займодавцу проценты на сумму займа, а именно 30 000 руб. в качестве процентов за пользование заемными средствами. Начиная с 6 декабря 2018 года, платеж по договору составляет 180 000 руб., оставшийся срок платежей составляет 20 месяцев, а именно до 6 августа 2020 года». Стороны договорились исключить из договора п.2.4. Внести изменения в п. 2.5 договора и изложить его в следующей редакции: «Возврат суммы займа и уплата процентов производится заемщиком путем передачи денежных средств займодавцу, передача денежных средств подтверждается распиской либо платежной квитанцией о перечислении денежных средств на счет в Сбербанке, либо по письменному согласованию сторон путем погашения обязательств займодавца перед третьими лицами».

Судом также установлено, что 6 августа 2015 года между ФИО1 (заимодавец) и К. (заемщик) заключен договор займа № 2, по условиям которого займодавец передает заемщику денежные средства в размере 2 000 000 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу в срок до 1 декабря 2015 года сумму 140 000 руб. Денежные средства в сумме 1 860 000 руб. предоставляются заемщику на срок 4 месяца, то есть до 6 декабря 2015 года (т. 2 л.д. 7).

ФИО1 исполнил свои обязательства по договору № 2 в полном объеме путем передачи 6 августа 2015 года К. денежных средств в размере 2 000 000 руб., что подтверждается распиской К. (т. 2 л.д. 8).

Согласно условиям договора займа, за пользование предоставленными денежными средствами заемщик обязуется выплачивать займодавцу проценты на сумму займа в размере 1000 руб. ежемесячно. Заемщик обязуется выплачивать сумму займа и проценты за пользование займом займодавцу в срок до 6 числа каждого месяца, равными суммами, а именно 35 000 руб. в счет уплаты основного долга и 1000 руб. в качестве процентов за пользование заемными средствами (п. 2.3 договора займа).

В случае невозвращения суммы займа в срок, указанный в п.1.2, заемщик обязан уплатить на эту сумму проценты в размере 20 % ежемесячно от суммы остатка по долгу со дня, когда сумма займа должна быть возвращена, до дня ее возврата займодавцу независимо от уплаты процентов, указанных в п. 2.3 настоящего договора (п. 2.4 договора займа).

Из дополнительного соглашения от 6 декабря 2018 года к договору займа денежных средств № 2 следует, что стороны договорились внести изменения в п. 2.3 договора и изложить его в следующей редакции: «За пользование денежными средствами заемщик обязуется выплачивать займодавцу проценты на сумму займа, а именно 30 000 руб. в качестве процентов за пользование заемными средствами». Стороны договорились исключить из договора п.2.4. Внести изменения в п. 2.5 договора и изложить его в следующей редакции: «Возврат суммы займа и уплата процентов производится заемщиком путем передачи денежных средств займодавцу, передача денежных средств подтверждается распиской либо платежной квитанцией о перечислении денежных средств на счет в Сбербанке, либо по письменному согласованию сторон путем погашения обязательств займодавца перед третьими лицами».

Разрешая исковые требования ФИО1 о взыскании задолженности по вышеуказанным договорам займа, руководствуясь нормами материального права, приведенными в решении суда, с учетом установленных по делу обстоятельств, правоотношений сторон, надлежащей оценки представленных в материалы дела доказательств, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о наличии оснований для частичного удовлетворения заявленных требований.

С учетом установленных по делу обстоятельств, суд первой инстанции, руководствуясь ст. 319.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришел к правильному выводу о том, что по договору займа № б/н от 6 августа 2015 года подлежат учету платежи К. от 6 августа 2015 года на сумму 3 500 000 руб. и от 12 августа 2015 года на сумму 500 000 руб., остальные платежи - по договору займа № 2 от 6 августа 2015 года, при этом обоснованно приняв представленный истцом расчет в части отнесения платежей по договорам в зависимости от срока наступления исполнения обязательств.

Судом верно не приняты во внимание и не включены в расчет задолженности платежи К. по расходных кассовым ордерам № 840 от 13.06.2017, № 1056 от 12.07.2017, № 1329 от 14.08.2017, № 1556 от 18.09.2017, № 1746 от 12.10.2017, № 1934 от 13.11.2017., № 2120 от 14.12.2017, № 46 от 18.01.2018, № 221 от 19.02.2018, № 371 от 16.03.2018, № 614 от 25.04.2018, № 743 от 18.05.2018, № 967 от 22.06.2018, № 1061 от 23.07.2018, № 1338 от 24.08.2018, № 1535 от 25.09.2018, № 1761 от 25.10.2018, № 1963 от 29.11.2018, № 2158 от 28.12.2018, № 91 от 29.01.2019 по 140 000 руб. каждый, денежные средства по которым получены А., а также сумма в размере 25 000 руб., полученная ФИО1 по расходному кассовому ордеру № 3783 от 13.11.2015 в качестве «членских взносов».

Определяя размер задолженности, подлежащей взысканию по договору займа № 2 от 6 августа 2015 года, суд первой инстанции, установив, что в период с 15 апреля 2016 года по 22 июля 2019 года К. в счет погашения задолженности выплачено 2 732 145 руб. (138 000 руб. (остаток после оплаты основного долга 15 апреля 2016 года)+5 000 руб. (30 апреля 2016 года)+205000 (17 июня 2016 года)+100 000 руб. (12 июля 2016 года)+100 000 руб. (13 сентября 2016 года)+ 385 000 руб. (12 ноября 2016 года)+ 205 000 руб. (12 декабря 2016 года)+205 000 руб. (18 января 2017 года)+ 205 000 руб. (21 февраля 2017 года)+205 000 руб. (20 марта 2017 года) + 205 000 руб. (24 апреля 2017 года)+205 000 руб. (22 мая 2017 года)+19 145 руб. (16 августа 2017 года)+ 25 000 руб. (15 мая 2018 года)+40 000 руб. (19 июля 2018 года)+40 000 руб. (22 октября 2018 года)+ 40 000 руб. (22 ноября 2018 года)+5 000 руб. (14 января 2019 года)+40 000 руб. (17 января 2019 года)+180 000 руб. (12 февраля 2019 года)+180 000 руб. (12 марта 2019 года), размер задолженности, определенный с 7 декабря 2015 года с учетом заявленного истцом периода, по процентам, предусмотренным п.2.4, составляет 345 739,39 руб., сумма пени составляет 26 4220 руб., принимая во внимание, что истцом сумма процентов за пользование займом в размере 1000 руб. ежемесячно после указанной даты не рассчитывается, пришел к выводу, что задолженность по данному договору полностью погашена, остаток денежных средств после погашения процентов и пени по нему составляет 2 122 185,61 руб. (2 732 145 руб. - 345 739,39 руб. - 264220 руб.).

При этом суд, руководствуясь разъяснениями Верховного суда Российской Федерации, а также исходя из условий данного договора, указал, что предусмотренные п.2.4 ежемесячные проценты в размере 20 % являются мерой гражданско-правовой ответственности за ненадлежащее исполнение заемщиком обязательств по возврату займа, поэтому указанные проценты должны погашаться после погашения процентов за пользование займом и основного долга.

Сопоставляя условие, изложенное в дополнительном соглашении от 6 декабря 2018 года к договору займа денежных средств № б/н от 6 августа 2015 года об уплате процентов за пользование заемными средствами с условием, действующим до его изменения (п.2.3 договора займа № б/н от 6 августа 2015 года), а также принимая во внимание условие дополнительного соглашения о том, что с 6 декабря 2018 года платеж по договору составляет 180 000 руб., оставшийся срок платежей составляет 20 месяцев, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что стороны согласовали проценты за пользование займом в размере 30 000 руб. ежемесячно.

Определяя размер задолженности, подлежащей взысканию по договору займа б/н от 6 августа 2015 года, суд первой инстанции, установив, что по состоянию на 6 июня 2016 года ответчику необходимо было уплатить 2 050 000 руб. (205 000 руб. х 10 платежей), пришел к выводу, что остаток денежных средств в размере 72 185,61 руб. (2 122 185,61 руб. - 2 050 000 руб.) подлежит зачету в счет задолженности по уплате процентов по состоянию на 6 июля 2016 года (72 185,61 руб. - 55 000 руб.=17 185,61 руб. и частично в счет уплаты основного долга (150000 руб.- 17 185,61 руб. =132 814,39 руб.). Также установив, что в период с 6 августа 2016 года по 22 июля 2019 года необходимо было произвести 36 платежей по 150 000 руб. основного долга, 29 платежей по 55 000 руб. процентов, 7 платежей по 30 000 руб. процентов, пришел к выводу, что задолженность по данному договору по состоянию на 22 июля 2019 года составляет 5 532 814,39 руб. (150 000 руб.х36+132 814,39 руб.) - основной долг, 1 805 000 руб. (55000 руб.х29 + 30 000 руб. х 7) - проценты за пользование займом.

Суд верно указал, что проценты, предусмотренные п.2.4 указанного договора, взысканию не подлежат, поскольку исходя из условий договора, содержащихся в данном пункте, обязанность по их уплате возникает у заемщика в случае невозвращения суммы долга до 6 августа 2020 года.

Доводы заявителей жалоб о том, что судом необоснованно не принято во внимание, что в платежных документах от 2017-2019 года, по которым А. получал денежные средства, отражено основание платежа - «договор займа от 6 августа 2015 года», а также доводы о том, что в указанный период между ФИО1 и К., К. и А. не было заключено каких-либо договоров аренды недвижимости, на правильность выводов суда не влияют, поскольку из показаний свидетеля А. следует, что денежные средства являлись платой по договору аренды нежилого помещения с последующим выкупом от 25 ноября 2015 года, которые получал непосредственно он, что подтверждается его подписью в расходных кассовых ордерах. В материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о получении А. указанных денежных средств для передачи ФИО1 от имени К. по договору займа от 6 августа 2015 года. Кроме того, в ходе судебного разбирательства представители К. указывали, что их доверитель платил ФИО9 арендные платежи ежемесячно в размере 140 000 руб.

Доводы апелляционной жалобы о несогласии с произведенным судом расчетом задолженности по договорам займа от 6 августа 2015 года, по мотивам его не соответствия расчету истца по первоначальному иску и контррасчету ответчика, подлежат отклонению, поскольку при расчете задолженности судом первой инстанции правомерно применены положения статей 319, 809, 811 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 8 октября 1998 года N 13 "О практике применения положений Гражданского кодекса Российской Федерации о процентах за пользование чужими денежными средствами", пункта 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 года N 7 "О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств", учтены условия договоров займов и дополнительных соглашений, заключенных между ФИО1 и К. данные о размере и сроках фактически произведенных платежей, размер процентов за пользование займами.

Судом апелляционной инстанции данный расчет проверен и призван правильным. Оснований для иного вывода у суда апелляционной инстанции не имеется.

Довод апелляционной жалобы о злоупотреблении правом со стороны ФИО1 судебная коллегия находит несостоятельным, поскольку в соответствии с положениями ст. 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации истец вправе изменить основание или предмет иска, увеличить или уменьшить размер исковых требований либо отказаться от иска, ответчик вправе признать иск, стороны могут окончить дело мировым соглашением.

При таких обстоятельствах оснований для отмены решения и отказа в иске по мотиву злоупотребления правом истцом, судебная коллегия не усматривает.

Вопреки доводам апеллянта, судом первой инстанции положения статьи 333 Гражданского кодекса Российской Федерации не применялись.

Указание заявителя жалобы о том, что судом необоснованно отказано в удовлетворении ходатайства об оставлении искового заявления ФИО1 о взыскании денежных средств без рассмотрения в виду несоблюдении досудебного порядка, отклоняется судом апелляционной инстанции как необоснованное, поскольку в соответствии со ст. 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, исходя из буквального толкования договора займа б/н от 6 августа 205 года следует, что стороны предусмотрели досудебный порядок урегулирования спора в случае расторжения данного договора. Из материалов дела не усматривается, что ФИО1 заявлены требования о расторжении договора займа б/н от 6 августа 2015 года.

Вопрос о взыскании судебных расходов судом первой инстанции разрешен правильно, в соответствии со ст. 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Возражая против исковых требований ФИО1 и заявляя самостоятельные исковые требования о признании договоров займа недействительными, представители ответчика (истца по иску К.) указывали, что денежные средства ФИО1 по договорам займа К. не передавались, а платежи по ним осуществлялись К. в качестве платы ФИО3 за приобретаемое у него нежилое помещение, данные договоры займа являются мнимыми и прикрывали договор аренды и предварительный договор купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на земельный участок и нежилое помещение. ФИО1 обманул и ввел в заблуждение К. относительно того, что в последующем доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение и земельный участок буду оформлены на него. К. подписывая договоры займа, не понимал их правовых последствий.

В силу п. 1 ст. 166 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

В соответствии со статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Согласно п. 1 ст. 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В пунктах 70,72 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" закреплено, что сделанное в любой форме заявление о недействительности сделки и о применении последствий недействительности сделки (требование, предъявленное в суд, возражение ответчика против иска и т.п.) не имеет правового значения, если ссылающееся на недействительность лицо действует недобросовестно, в частности если его поведение после заключения сделки давало основание другим лицам полагаться на действительность сделки (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сторона сделки, из поведения которой явствует воля сохранить силу оспоримой сделки, не вправе оспаривать эту сделку по основанию, о котором эта сторона знала или должна была знать, когда проявляла волю на сохранение сделки (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из п. 7 указанного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25, если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Как установлено судом и следует из материалов дела, 06.08.2015 между ФИО3 и ФИО1 заключен договор займа денежных средств, по условия которого ФИО3 предоставил ФИО10 в долг 13 000 000 руб. Заемщик обязался возвратить сумму займа до 12.08.2015 в размере 4 000 000 руб. и 9 000 000 руб. на срок 60 месяцев, до 06.08.2020. Сумма займа и проценты за пользование займом выплачиваются до 12 числа каждого месяца, равными суммами, а именно 150 000 руб. в счет уплаты основного долга и 30 000 руб. в качестве процентов за пользование заемными средствами.

12.08.2015 между ФИО3 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи доли в праве собственности на земельный участок и доли в праве собственности на нежилое помещение строение (склад), по условиям которого ФИО3 продал ФИО1 2422/4813 доли в праве собственности на земельный участок, адрес объекта: ****, с кадастровым номером ****, общей площадью 4813 кв.м., представленный для размещения склада 66х18, и 843/1674 доли в праве общей долевой собственности на нежилое строение (склад), находящийся по адресу: ****, общей площадью 1674,3 кв.м., ****, с кадастровым номером ****, за 14 800 000 руб., расчет между сторонами произведен полностью до подписания настоящего договора. Переход права собственности зарегистрирован 24.08.2015.

25.08.2015 между ФИО1 (продавец) и К.. (покупатель) заключен предварительный договор купли-продажи, по условиям которого стороны договорились о подготовке и заключении в последующем договора купли-продажи 2422/4813 доли в праве собственности на земельный участок, адрес объекта: ****, с кадастровым номером ****, общей площадью 4813 кв.м., представленный для размещения склада 66х18, и 843/1674 доли в праве общей долевой собственности на нежилое строение (склад), находящийся по адресу: ****, общей площадью 1674,3 кв.м., ****.

В пункте 1.2 данного предварительного договора купли-продажи указано, что доли в праве собственности на земельный участок и нежилое помещение принадлежат продавцу на основании договора купли-продажи.

Согласно п.2.1, 2.2 предварительного договора купли-продажи, стоимость продаваемого недвижимого имущества, за которую продавец намеревается его продать по основному договору покупателю, а покупатель намеривается купить, составляет 14 800 000 руб. Вся сумма за приобретаемые объекты недвижимости оплачивается покупателем продавцу за счет собственных средств покупателя в момент подписания основного договора купли-продажи.

Пунктом 3.2 предварительного договора купли-продажи предусмотрено, что стороны обязались заключить основной договор не позднее 22.07.2017.

25.11.2015 между К. (арендатор) и ФИО1 (арендодатель) заключен договор аренды с последующим выкупом помещения общей полезной площадью 843 кв.м., адрес: ****, для производственных целей.

Разрешая заявленные требования К. в части признания договоров займа от 6 августа 2015 года недействительными, мнимыми, притворными, безденежными сделками, прикрывающими предварительный договор купли-продажи от 25 августа 2015 года и договор аренды нежилого помещения с последующим выкупом от 25 ноября 2015 года, суд первой инстанции, руководствуясь положениями ст. 166, 170, 179,178, 812, пунктом 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", исходил из отсутствия доказательств, подтверждающих, что К. заблуждался относительно природы сделки, а также относительно совокупности свойств сделки, характеризующих ее сущность; доказательств отсутствия его воли на совершение договоров займа либо того, что воля сформировалась под влиянием факторов, нарушающих нормальный процесс такого формирования; доказательств, свидетельствующих, что стороны, заключая оспариваемые договоры, преследовали иные цели, чем предусматривают договоры займа; иных доказательств, свидетельствующих о том, что денежные средства по договорам займа не передавались, пришел к верному выводу, что сам по себе факт того, что предметом договора займа от 6 августа 2015 года, заключенного между ФИО1 и ФИО3 и договора займа № б/н от 6 августа 2015 года, заключенного между ФИО1 и К., являются 13 000 000 руб., договоры имеют схожие условия, не может служить безусловным основанием для признания договоров займов, заключенных между ФИО1 и К., притворными, мнимыми сделками.

При этом суд первой инстанции, установив, что спорные договоры содержат все существенные условия договора займа, которые совершены в надлежащей форме, содержание договоров позволяло истцу оценить сущность и последствия совершения сделки; предварительный договор купли-продажи от 25 августа 2015 года и договор аренды нежилого помещения от 25 ноября 2015 года являются реальными сделками, заключенными между сторонами; собственником долей в праве общей долевой собственности на нежилое помещение и земельный участок на момент их заключения являлся ФИО1, о чем К. должен быть знать с момента заключения предварительного договора купли-продажи; ФИО1 действовал по отношению к спорному имуществу как собственник, реализовывая свое право по распоряжению данным имуществом, увеличил доли в праве и произвел раздел в натуре земельного участка и нежилого помещения в соответствии с принадлежащими ему долями с остальными сособственниками, что подтверждено соглашениями от 15 ноября 2016 года и 20 декабря 2016 года; К. пользовался нежилым помещением на основании договора аренды, что не отрицалось представителями ответчика (истца по иску К.), уплачивал арендные платежи до марта 2019 года, что свидетельствует о признании ответчиком обязательств по спорным договорам займа, пришел к обоснованному выводу о том, что фактически сложившиеся между сторонами отношения свидетельствуют о реальном исполнении договоров займа, заключенных 6 августа 2015 года, и подтверждают достижение тех правовых последствий, на которые была направлена воля сторон при их заключении. Судом также приято во внимание, что 6 августа 2015 года К. приобрел в собственность жилой дом, нежилое здание и земельный участок под ними по адресу: ****, что подтверждено выпиской из Единого государственного реестра недвижимости.

Каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что денежные средства передавались ФИО1 именно в счет выкупной стоимости долей в праве собственности на нежилое помещение и земельный участок, материалы дела не содержат. Напротив, из предоставленных ответчиком расписок и расходных кассовых ордеров, подписанных ФИО1, следует, что денежные средства передавались именно по договору займа от 6 августа 2015 года. Указание в расходных кассовых ордерах «Федоров-Здание» данное обстоятельство не опровергает.

Поскольку по истечении срока, в который стороны должны были заключить основной договор купли-продажи долей в праве общей долевой собственности на нежилое помещение и земельный участок, К. с требованиями к ФИО1 по его заключению либо о возврате средств, переданных в счет уплаты за указанное имущество, не обращался, истцом по первоначальному иску на основании договора дарения от 14 декабря 2017 года указанное имущество было подарено своей матери О.

Довод жалобы о том, что ФИО1 на момент заключения договоров займа не располагал денежными средствами в сумме 15 000 000 руб., судебной коллегией отклоняется как необоснованный, поскольку, как правильно указано судом первой инстанции, факт наличия либо отсутствия у займодавца денежных средств при разрешении спора о взыскании задолженности по договору займа не имеет значения, так как законом не предусмотрена обязанность заимодавца доказывать наличие и источники денежных средств для передачи их в долг.

Вопреки доводам апелляционной жалобы, применяя срок исковой давности по ходатайству стороны ФИО1 (т. 5 л.д. 186), суд первой инстанции, руководствуясь ст. 181,199 Гражданского кодекса Российской Федерации, установив, что срок исковой давности предъявления требований о признании договоров притворными и мнимыми сделками истек 6 августа 2018 года и 6 сентября 2018 года соответственно; годичный срок для обращения с требованиями о признании договора займа № 2 от 6 августа 2015 года в части недействительным истек 6 августа 2016 года; срок исковой давности о признании договоров займа недействительными, совершенными под влиянием обмана и заблуждения, К. также пропущен, правомерно отказал в удовлетворении требований К. о признании условий договора займа № 2 недействительными в части, признании договоров займа недействительными сделками.

Указание заявителя жалобы о том, что в нарушение положений ст. 200 Гражданского кодекса Российской Федерации судом не учтено, что о своем нарушенном праве К. узнал только в ходе судебного разбирательства, являются необоснованными, поскольку, как верно указал суд первой инстанции, о наличии в договоре условий о повышенных процентах и пени К. должен был узнать не позднее даты заключения сделки. О том, что ФИО1 является собственником доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение и земельный участок К. должен был узнать не позднее даты подписания им предварительного договора купли-продажи от 25 августа 2015 года, а о том, что договор купли-продажи с ним не заключен - не позднее срока, указанного в данном предварительном договоре купли-продажи - 22 июля 2017 года.

Заявляя требования о признании условий договора займа № 2 от 6 августа 2015 года недействительными, К. указывал на включение в данный договор крайне невыгодных и кабальных условий о процентах за пользование займом в размере 20 % ежемесячно и пени в размере 0,5 % за каждый день просрочки, чем ФИО1 воспользовался, а также включением этих условий в договор под влиянием обмана.

В соответствии с п. 3 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка на крайне невыгодных условиях, которую лицо было вынуждено совершить вследствие стечения тяжелых обстоятельств, чем другая сторона воспользовалась (кабальная сделка), может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего.

Из смысла п. 3 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что для признания сделки недействительной по данным основаниям необходимы два условия: заключение сделки под влиянием таких обстоятельств на крайне невыгодных условиях и наличие действий другой стороны, свидетельствующих о том, что она такими тяжелыми обстоятельствами воспользовалась. Только при наличии совокупности указанных признаков сделка может быть оспорена по мотиву ее кабальности; самостоятельно каждый из признаков не является основанием для признания сделки недействительной по указанному мотиву. При этом в п. 3 ст. 179 Гражданского кодекса Российской Федерации говорится не об одном тяжелом обстоятельстве, а о стечении тяжелых обстоятельств, под воздействием которых лицо совершило сделку, и не о простой невыгодности совершенной сделки, а о крайне невыгодных условиях.

В пункте 99 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" разъяснено, что сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации). Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман. Сделка, совершенная под влиянием обмана потерпевшего третьим лицом, может быть признана недействительной по иску потерпевшего при условии, что другая сторона либо лицо, к которому обращена односторонняя сделка, знали или должны были знать об обмане. Считается, в частности, что сторона знала об обмане, если виновное в обмане третье лицо являлось ее представителем или работником либо содействовало ей в совершении сделки.

Разрешая спор в данной части, суд исходил из того, что в ходе рассмотрения дела ответчиком не было представлено доказательств в подтверждение заключения договора займа № 2 на крайне невыгодных условиях, а именно: доказательств совершения ФИО1 каких-либо действий, направленных на его обман относительно спорных условий договора займа; что условия о повышенных процентах и пени в случае неисполнения обязательств по договору займа носят кабальный характер, включены в договор вследствие стечения тяжелых обстоятельств; что другая сторона сознательно использовала эти обстоятельства в своих интересах при том, что размер процентов за пользование займом составил лишь 1000 руб. ежемесячно.

При этом суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что разрешая вопрос о взыскании задолженности по договору займа № 2 от 6 августа 2015 года необходимо исходить из тех условий, которые предусмотрены данным договором, учитывая, что сама по себе невыгодность данных условий договора для ответчика либо экономические просчеты потерпевшего при его заключении не могут свидетельствовать о кабальности договора. При этом суд принял во внимание приобретение К. 28 июля 2015 года автомобиля Lexus, что подтверждено карточкой учета транспортного средства.

Также обоснованными являются выводы суда первой инстанции о том, что заявляя требование о недействительности отдельных условий договора займа, К. фактически преследовал цель изменить условия этого договора и привести их в соответствие с его интересами, что свидетельствует о его недобросовестности, поскольку получение К. заемных средств именно на тех условиях, что были предусмотрены заключенным между сторонами 6 августа 2015 года договором займа № 2, а также исполнение его условий вплоть до 12 марта 2019 года являлось тем поведением К., которое давало истцу (ответчику по иску К.) основание полагаться на действительность сделки.

Судебная коллегия соглашается с выводами, изложенными в оспариваемом судебном постановлении, поскольку указанные выводы основаны на законе, соответствуют обстоятельствам дела, установленным судом и представленным доказательствам.

Доводы апеллянта о том, что суд первой инстанции необоснованно отказал в удовлетворении ходатайств о передаче материалов дела в УВД г. Коврова для проверки на предмет наличия в действиях ФИО1 состава уголовно наказуемого деяния; о назначении по делу судебной бухгалтерской и судебной почерковедческой экспертизы, не свидетельствуют о незаконности постановленного по делу судебного акта, учитывая, что заявленные ходатайства разрешены судом первой инстанции в соответствии с положениями ст. 166 ГПК РФ после заслушивания мнения участников процесса.

В соответствии со ст. 166 ГПК РФ удовлетворение ходатайства стороны является правом, а не обязанностью суда, в связи с чем, не согласие с результатами рассмотрения судом первой инстанции заявленных ходатайств, само по себе, применительно к обстоятельствам данного дела, не свидетельствует о нарушении норм ГПК РФ и не является основанием для отмены обжалуемого решения суда.

Кроме того, поскольку в силу ст. 67 ГПК РФ определение круга обстоятельств, имеющих значение для разрешения спора, и доказательств, необходимых для их установления, относится к исключительной компетенции суда. Разрешая настоящий спор, суд исходил из того, что совокупности собранных по делу доказательств достаточно для правильного рассмотрения дела.

Ссылка в жалобе на то, что суд, отказывая в удовлетворении ходатайства о назначении по делу судебной почерковедческой экспертизы, необоснованно усмотрел в действиях К. и его представителей злоупотребление правом, является несостоятельной, поскольку, как верно указал суд первой инстанции, данное ходатайство заявлено по истечении 9 месяцев после поступления и принятия гражданского дела к производству суда.

В целом доводы апелляционных жалоб не содержат правовых оснований для отмены обжалуемого решения суда, основаны на неправильном толковании действующего законодательства, по существу сводятся к изложению обстоятельств, являвшихся предметом исследования и оценки суда первой инстанции, и выражению несогласия с произведенной судом в соответствии с положениями ст. 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации оценкой представленных по делу доказательств, тогда как у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания для переоценки этих доказательств.

При рассмотрении дела судом первой инстанций на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, выводы суда соответствуют представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм, регулирующих спорные правоотношения.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые привели или могли привести к неправильному разрешению данного дела (в том числе и тех, на которые имеются ссылки в апелляционной жалобе), судом не допущено.

Как указано выше, в соответствии с определением Ковровского городского суда Владимирской области от 22 октября 2020 правопреемниками умершего К. являются его жена - ФИО7 и сын - ФИО8, фактически принявшие наследство, но не оформившие своих наследственных прав.

Разрешая вопрос о пределах ответственности наследников, судебная коллегия исходит из следующего.

В соответствии со ст. 1175 Гражданского кодекса РФ наследники, принявшие наследство, отвечают по долгам наследодателя солидарно. Каждый из наследников отвечает по долгам наследодателя в пределах стоимости перешедшего к нему наследственного имущества.

Как разъяснено в п. 60 постановления Пленума Верховного Суда РФ Пленума Верховного Суда РФ от N 9 "О судебной практике по делам о наследовании" при отсутствии или недостаточности наследственного имущества требования кредиторов по обязательствам наследодателя не подлежат удовлетворению за счет имущества наследников и обязательства по долгам наследодателя прекращаются невозможностью исполнения полностью или в недостающей части наследственного имущества (пункт 1 статьи 416 ГК РФ).

Согласно ст. 416 Гражданского кодекса РФ обязательство прекращается невозможностью исполнения, если она вызвана наступившим после возникновения обязательства обстоятельством, за которое ни одна из сторон не отвечает.

Таким образом, в случае недостаточности наследственного имущества наследники становятся правопреемниками только в части соответствующей стоимости принятого наследственного имущества, в иной части обязательство прекращается.

Как следует из материалов дела, К. на день смерти (****) принадлежало следующее имущество: 1/3 доля в праве общей долевой собственности на жилое помещение, площадью 53,9 кв.м. по адресу: ****, кадастровый ****; - жилое помещение, площадью 61,2 кв.м., по адресу: ****, кадастровый ****; - жилое помещение, площадью 93,3 кв.м., по адресу: ****, кадастровый ****, с долей в праве общей долевой собственности на земельный участок, площадью 852 кв.м., по адресу: ****, кадастровый **** (доля в праве общей долевой собственности на земельный участок пропорциональна размеру общей площади квартиры по адресу: ****) и 1/2 доля в праве общей долевой собственности на данное жилое помещение; - транспортных средств: марки Лексус GS350, гос.номер ****, марки Лексус ES250, гос.номер **** (т.6 л.д. 183-189, 190 -192, т.7 л.д.64).

В связи с изложенным, размер ответственности ФИО7 и ФИО8 перед ФИО1 ограничен стоимостью наследственного имущества, принадлежащего на день смерти К.

Между тем, данное обстоятельство не влияет на правильность принятого по делу судебного акта, поскольку суд апелляционной инстанции проверяет законность решения суда первой инстанции на дату его принятия.

Руководствуясь ст.ст. 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

О П Р Е Д Е Л И Л А:

решение Ковровского городского суда Владимирской области от 9 октября 2019 года оставить без изменения, апелляционные жалобы К. в лице правопреемников - ФИО7 и ФИО8 - без удовлетворения.

Председательствующий П.Н. Никулин

Судьи Л.В. Огудина

ФИО11