Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску прокурора города Моршанска Тамбовской области в интересах Российской Федерации к Волкову П.М., Круговой Л.И., Качалкину В.М. об обращении в доход Российской Федерации объектов недвижимого имущества,

по апелляционным жалобам Кругова Ю.Н., представителя Волкова П.М. – Брыкина М.М. и адвоката Кучнова В.М., действующего в интересах Круговой Л.И. в порядке ст. 50 ГПК РФ, на решение Моршанского районного суда Тамбовской области от 09 декабря 2020 года.

Заслушав доклад судьи Коломниковой Л.В., судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

Прокурор г.Моршанска в интересах Российской Федерации (в порядке ст.45 ГПК РФ) обратился в суд с исковым заявлением к Волкову П.М. об обращении в доход Российской Федерации объектов недвижимого имущества, в котором указал следующее.

С 2001 года Кругова Л.И. занимала руководящие посты *** и с 07 сентября 2009 года являлась руководителем ***

С целью ухода от необходимости декларирования имущества, полученного в виде взятки, Кругова Л.И. регистрировала его на фиктивных владельцев, в качестве которых выступали родственники.

Прокуратурой города Моршанска по факту приобретения гражданином Волковым П.М. незаконным путем объектов недвижимого имущества - дома общей площадью 150 кв.м и гаража площадью 68,9 кв.м, расположенных в ***, проведена проверка, в рамках которой установлено, что 17 сентября 2013 года между Качалкиным В.М. и Волковым П.М. был заключен договор купли-продажи (купчая) земельного участка общей площадью 18203 кв.м с кадастровым номером ***, и размещенным на нем нежилым домом общей площадью 36 кв.м, по адресу: ***

Передача указанных объектов Качалкиным В.М. Волкову П.М. была вызвана тем, что в августе 2013 года руководитель *** Кругова Л.И. в целях извлечения выгоды для себя, используя свои должностные полномочия, действуя с корыстной целью, потребовала от Качалкина В.М. передать ее родственнику право собственности на земельный участок и дом. Качалкин В.М. понимая, что Кругова Л.И. наделена должностными полномочиями, опасаясь негативных последствий с ее стороны, 17 сентября 2013 года передал Волкову П.М.- брату Кругова Ю.Н., являющимся супругом Круговой Л.И., земельный участок и дом.

Приговором Моршанского районного суда Тамбовской области от 05 апреля 2018 года в отношении Круговой Л.И. установлено, что до сентября 2013 года Кругова Л.И., Кругов Ю.Н. и Волков П.М. предварительно договорившись, решили оформить принадлежащий Качалкину В.М. указанный земельный участок с кадастровым номером *** с расположенными на нем строениями, на Волкова П.М., в связи, с чем по требованию Круговой Л.И., был подписан договор купли-продажи от 17 сентября 2013 года, в результате чего Кругова Л.И. получила в свое распоряжение этот земельный участок площадью 1,8 га рыночной стоимостью 862 640 рублей. Первоначально договор купли-продажи земельного участка с нежилым домом был составлен 12 сентября 2013 года, в котором покупателем был указан Кругов Ю.Н., от имени Кругова Ю.Н. была оплачена госпошлина за государственную регистрацию права.

Таким образом, ФИО8 приобретены спорные объекты недвижимости, которые в целях сокрытия сведений о доходах, расходах, об имуществе и обязательствах имущественного характера были оформлены на ФИО9, и не были отражены в договоре с целью ухода от налогообложения, поскольку реальная стоимость объектов значительно превышала цену, указанную в договоре.

Полагают, что поскольку указанным приговором установлен умысел ФИО8 на получение в виде взятки земельного участка, оформленного на ФИО9 по сделке от 17 сентября 2013 года, и земельный участок конфискован, а факт строительства ФИО9 спорных объектов установлен не был, то следуя судьбе земельного участка объекты недвижимости, расположенные на нем, должны быть обращены в доход государства.

Вместе с тем, обращение в доход государства спорных объектов недвижимого имущества считают необходимым, в порядке статей 167, 169 Гражданского кодекса РФ, в виде последствий ничтожной сделки купли-продажи от 17 сентября 2013 года по причине ее противоправности.

С учетом изложенного, ссылаясь также на коррупционное нарушение ФИО8, связанное с невыполнением ей обязанностей по декларированию недвижимого имущества и расходов, на установленные приговором суда в отношении ФИО8 обстоятельства антисоциальности сделки и противозаконности намерений сторон сделки – ФИО10 и ФИО9, ничтожность сделки купли-продажи от 17 сентября 2013 года, единство конфискованного земельного участка и объектов недвижимого имущества, расположенных на нем, прокурор г.Моршанска просит обратить в доход Российской Федерации: дом, общей площадью 150 кв.м. с кадастровым номером *** и гараж общей площадью 68,9 кв.м с кадастровым номером ***, расположенные по адресу: ***

После уточнения исковых требований, прокурор просил обратить в доход Российской Федерации: нежилое здание, общей площадью 150 кв.м. с кадастровым номером ***, расположенное по адресу: *** и гараж общей площадью 68,9 кв.м с кадастровым номером ***, расположенный по адресу: ***

Решением Моршанского районного суда Тамбовской области от 09 декабря 2020 года исковые требования прокурора города Моршанска в интересах Российской Федерации удовлетворены.

В доход Российской Федерации обращено имущество, принадлежащее ФИО9, а именно:

-нежилое здание общей площадью 150 кв.м с кадастровым номером ***, расположенное по адресу: ***;

-гараж общей площадью 68,9 кв.м с кадастровым номером ***, расположенный по адресу: ***.

С ФИО9, ФИО10, ФИО8 взыскана в долевом порядке в местный бюджет государственная пошлина в размере по 5409 рублей 25 копеек с каждого.

В апелляционной жалобе и дополнении к ней ФИО11 просит отменить решение Моршанского районного суда Тамбовской области от 09 декабря 2020 года, принять по делу новое решение, отказав прокурору г. Моршанска в удовлетворении исковых требований, указав, что судом не учтено: что спорные объекты не являлись предметом сделки от 17.09.2013, нет ни одного судебного акта по гражданскому делу, которым это установлено;право ФИО9 на них никем, в том числе ФИО10, не оспорено в установленном действующим законодательством порядке; не установлено и отсутствуют достоверные доказательства принадлежности их ФИО10 на момент совершения сделки;снимки, свидетельствующие о их наличии на день совершения сделки и указание об этом в приговоре, сами по себе не являются доказательством фактического владения ими ФИО10 или ФИО8

Указывает, что, исходя из содержания договора купли-продажи земельного участка с нежилым домом от 17.09.2013, ФИО10 передал в собственность ФИО9 земельный участок, площадью 18 203 кв.м. и расположенный на нем нежилой дом, общей площадью 36 кв.м., Сведения о наличии на земельном участке других строений и сооружений, в том числе, принадлежащих по праву собственности продавцу, в договоре отсутствовали.

ФИО10 не отрицал того факта, что спорные объекты по акту приема-передачи ни ФИО8, ни ФИО9 он не передавал. Приговором Моршанского районного суда от 05.04.2018 в отношении ФИО8 указанный земельный участок, зарегистрированный на имя ФИО9, конфискован в доход государства. Расположенные на нем спорные нежилой дом и гараж не установлены предметом сделки и из обвинения ФИО8 в получении их в виде взятки исключены.

Кроме того, суд первой инстанции, ссылаясь на преюдицию приговора, не дал юридическую оценку установленному обстоятельству об отсутствии умысла ФИО8 на получение по указанной сделке спорных объектов недвижимости.

Ссылается, что аналогичная позиция в этой части о том, что спорные объекты не являлись предметом указанной сделки, изложена и в определении судебной коллегии по гражданским дела Второго кассационного суда общей юрисдикции от 16.06.2020 по делу №88-3764/2020.

Автор жалобы обращает внимание, что судом достоверно не установлено и то обстоятельство, кто являлся истинным владельцем спорных объектов недвижимости. Он никогда не отрицал, что помогал в строительных работах спорных объектов своему брату ФИО9, являющемуся собственником объектов недвижимости, по его личной просьбе, часто там бывал, в том числе руководил и занимался по его просьбе организационными вопросами, связанными как со строительством и ремонтом, так и с обустройством территории.

Считает, что не подлежал применению при разрешении данного спора пп.1 пункта 1 ст. 1 ЗК РФ (принцип единства судьбы земельного участка и прочно связанных с ним объектов), на который, как основание исковых требований, ссылается прокурор г. Моршанска, поскольку установление предметом взятки по сделке от 17.09.2013 земельного участка и конфискация его в доход государства не является безусловным основанием обращения в доход государства спорных объектов недвижимости, расположенных на нем, исключенных из объема обвинения и не являющихся предметом сделки, принадлежащих на праве собственности третьему лицу.

ФИО9, осуществляя в 2016 году постановку на кадастровый учет и регистрацию права собственности на вновь возведенные, с согласия ФИО10 спорные объекты, не знал и не мог знать, что земельный участок, на котором они расположены, купленный им у ФИО10 в 2013 году, будет признан предметом взятки по уголовному делу, возбужденному в отношении супруги брата ФИО8, и конфискован приговором суда в доход государства. Его действия не нарушали права и законные интересы третьих лиц, являлись открытыми и добросовестными, соответствовали нормам права, регламентирующих их применение.

Полагает, что судом незаконно не применен срок исковой давности при вынесении решения, судьей первой инстанции не заявлен самоотвод.

В апелляционной жалобе адвокат Кучнов В.М., действующий в интересах ФИО8 в порядке ст. 50 ГПК РФ, просит отменить решение Моршанского районного суда Тамбовской области от 09 декабря 2020 года, принять по делу новое решение, отказав прокурору г. Моршанска в удовлетворении исковых требований.

Считает, что принятое судом решение является незаконным и подлежит отмене, поскольку оно основано на недоказанных обстоятельствах, имеющих значение для дела. Так, судом, по его мнению, не учтено, что в соответствии с договором купли - продажи ФИО10 передал в ФИО9 земельный участок и нежилой дом площадью 36 кв.м. Сведения о наличии на земельном участке других строений и сооружений, принадлежащих ФИО10 в договоре отсутствовали. Нежилой дом и гараж исключены из объема обвинения, поскольку предметом взятки не являлись, и соответственно не имели никакого отношения к противоправным действиям ФИО8 Суд принял во внимание доказательства, которые не могут быть признаны относимыми, допустимыми и достоверными, и основываясь на них, принял необоснованное, незаконное решение, а именно: спутниковые снимки земельного участка, предоставленные ООО «МАПИНВЕСТ», заключение специалистов ООО «ГЕО Иннотер», ООО «Компания «СОВЗОНД» и информация ООО «Гео-Аьянс», фотоснимки спорных объектов, датированные якобы 22 августа и 27 сентября 2013 года, показания свидетелей и пояснения ответчика ФИО10, который фактически выступал на стороне истца, однако, не были приняты во внимание пояснения ответчика ФИО9 и третьего лица ФИО11

В апелляционной жалобе представитель ФИО9 – ФИО12 просит отменить решение Моршанского районного суда Тамбовской области от 09 декабря 2020 года, принять по делу новое решение, отказав прокурору г. Моршанска в удовлетворении исковых требований, частично ссылаясь на те же доводы, которые изложены в указанных выше апелляционных жалобах.

Обращает внимание на то, что предъявление иска в суд противоречит первоначальной позиции самой прокуратуры города.

Препятствий идентифицировать инкриминируемые объекты у органов предварительного следствия, либо у суда не было, по состоянию на дату составления обвинительного заключения спорные объекты недвижимости уже существовали и были зарегистрированы в ЕГРН.

Указывает, что суд посчитал установленным, что ФИО8 приобрела и иные объекты недвижимости по сделке (помимо земельного участка), оформив их на подставное лицо, тем самым, вышел за пределы предъявленного ФИО8 обвинения, расширив его (увеличив объем обвинения), при этом поступив незаконно, вразрез с нормами процессуального закона.

Ссылается на то, что одним из оснований исковых требований являлось то, что ФИО8 не предоставляла сведений о расходовании денежных средств, а также не декларировала сведения о спорных объектах недвижимости.

Прокуратура города не приводила обстоятельств, которые бы подтверждали либо опровергали факта превышения стоимости этого имущества по отношению к совокупному доходу ответчиков за три последних года, предшествовавших отчетному периоду, а также не представила материалов, свидетельствующих о соблюдении при осуществлении контроля за расходами процедуры, установленной Федеральным законом «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам». Несмотря на это, суд первой инстанции также не вынес этот вопрос на обсуждение, и не исследовал его.

Вывод суда о том, что ФИО8 по сделке от 17.09.2013 получила помимо самого земельного участка еще и строения, расположенные на нем по мнению автора жалобы, противоречит установленным обстоятельствам и материалам дела. Суд не сослался на доказательства того, что именно ФИО8 требовала и получила от ФИО10 спорные строения.

Суду, как считает представитель ответчика, следовало установить, что ФИО10 финансировал строительство за счет своих средств, передавая денежные средства тем или иным лицам для строительства, однако, таких доказательств не представлено, не исследовано имущественное положение указанного ответчика.

Автор жалобы указывает, что при рассмотрении настоящего дела ФИО9 заявлял о фальсификации представленных доказательств, а также о проведении судебных экспертиз, в удовлетворении которых ему незаконно было отказано, суд первой инстанции незаконно лишил ответчика права на судебную защиту, а также права на представление доказательств, не принял во внимание то, что заявленные исковые требования со стороны прокуратуры города фактически сводятся к конфискации имущества.

Суд первой инстанции, ссылаясь на положения ст. 290 УК РФ, ст. 1 ЗК РФ и ст. 167, 169 ГК РФ о недействительности сделки, не приводит каких-либо суждений, по которым пришел к выводу об отнесении спорных строений к предмету сделки, несмотря на то, что они её предметом не выступали, и, более того, не были в ней поименованы как объекты незавершенного строительства, фактически находящиеся на земельном участке. В данном случае, суд применил нормы материального права, не подлежащие применению к спорным правоотношениям. Суд первой инстанции не имел оснований применять правовые последствия недействительности ничтожной сделки в отношении объектов, которые не являлись предметом сделки.

Ссылаясь на определение судебной коллегии по гражданским делам Второго кассационного суда общей юрисдикции от 16.06.2020 по делу № 88-3764/2020, по иску ФИО9 к ФИО10 об установлении сервитута указывает, что суд пришел к выводу о том, что права и законные интересы ФИО9 на испрашиваемые объекты недвижимости подлежат судебной защите.

Полагает, что судом незаконно не была применена исковая давность к заявленным исковым требованиям.

В возражениях на апелляционные жалобы ФИО11 и представителя ФИО9 – ФИО12, ФИО10 просит оставить их без удовлетворения.

В возражениях на апелляционные жалобы ФИО11, адвоката Кучнов В.М., действующего в интересах ФИО8 в порядке ст. 50 ГПК РФ, и представителя ФИО9 – ФИО12, заместитель прокурора г. Моршанска просит оставить их без удовлетворения.

В судебном заседании апелляционной инстанции представитель ответчика ФИО9- ФИО12, представитель ответчика ФИО8- адвокат Шайсипова В.А., назначенная в порядке ст.50 ГПК РФ, поддержали апелляционные жалобы, представитель ответчика ФИО10 -ФИО13 и прокуроры Кочетыгова И.С. и ФИО14 просили оставить решение без изменения.

Остальные участвующие в деле лица своевременно извещены надлежащим образом о рассмотрении дела в апелляционной инстанции, однако, в судебное заседание не явились.

Третьему лицу ФИО11, подавшему апелляционную жалобу и дополнение к ней, извещения были направлены заказным письмом и телеграммой с уведомлением, повестка была возвращена за истечением срока хранения. В соответствии со статьей 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации и разъяснений, содержащихся в пункте 68 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. N 25 "О применении судами некоторых положений раздела 1 части 1 Гражданского кодекса Российской ", учитывая вышеизложенное, а также то, что ФИО11 был осведомлен о рассмотрении дела в апелляционном порядке, информация о дате и времени рассмотрения дела была своевременно размещена на официальном сайте суда, его представитель, участвовавший в рассмотрении дела в суде первой инстанции извещен о слушании, судебная коллегия пришла к выводу о надлежащем извещении указанного третьего лица и возможности рассмотрения дела в его отсутствие, а также в отсутствие других лиц, не явившихся в судебное заседание.

Изучив материалы дела, выслушав явившихся лиц, участвующих в деле, обсудив доводы апелляционных жалоб, проверив в порядке ч. 1 ст. 327.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации законность и обоснованность решения суда в пределах доводов апелляционных жалоб, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Согласно п. 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 23 от 19 декабря 2003 года "О судебном решении", решение является обоснованным тогда, когда имеющие значение для дела факты подтверждены исследованными судом доказательствами, удовлетворяющими требованиям закона об их относимости и допустимости, или обстоятельствами, не нуждающимися в доказывании (статьи 55, 59 - 61, 67 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации), а также тогда, когда оно содержит исчерпывающие выводы суда, вытекающие из установленных фактов.

В соответствии с положениями ст. 330 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены или изменения решения суда в апелляционном порядке являются: неправильное определение обстоятельств, имеющих значение для дела; недоказанность установленных судом первой инстанции обстоятельств, имеющих значение для дела; несоответствие выводов суда первой инстанции, изложенных в решении суда, обстоятельствам дела; нарушение или неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких оснований для отмены или изменения обжалуемого судебного постановления в апелляционном порядке по доводам апелляционной жалобы, изученным материалам дела, не имеется.

Разрешая исковые требования истца, суд, с учетом положений статей 166-169, 181, 235 Гражданского Кодекса Российской Федерации, статьи 1 Земельного Кодекса Российской Федерации, норм Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции», Федерального закона от 03 декабря 2012 года № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», разъяснений, содержащиеся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского Кодекса Российской Федерации», пришел к обоснованному выводу необходимости удовлетворения исковых требований прокурора в полном объеме.

Как следует из приговора Моршанского районного суда Тамбовской области от 5 апреля 2018 года, ФИО8 признана виновной в совершении нескольких должностных преступлений, в том числе по п. «в» ч.5 ст.290 Уголовного кодекса Российской Федерации (в редакции закона от 3.07.2016 г. № 324-ФЗ) по факту получения от ФИО10 взятки в виде земельного участка и ей за совершение указанного преступления назначено наказание в виде лишения свободы сроком 7 лет со штрафом в размере 1725280 рублей, а окончательно на основании ч.3 ст.69 Уголовного кодекса Российской Федерации в виде лишения свободы сроком 9 лет со штрафом в размере 25000000 рублей в доход государства.

В соответствии с п «а» ч.1 ст.104.1 Уголовного кодекса Российской Федерации земельный участок общей площадью 18203 кв. метра с кадастровым номером *** на имя ФИО9, расположенный в *** указанным приговором конфискован и обращен в доход государства.

При этом, органами предварительного расследования ФИО8 обвинялась в том, что, будучи руководителем ***, действуя умышленно, обладая необходимыми полномочиями для совершения желательных для возглавляемого ФИО10 *** действий, получила от него в 2013 году взятку в виде земельного участка с построенными на его территории домом, гаражом, строением в виде деревянной беседки и сооружением в виде забора, общей рыночной стоимостью 3207545 рублей, которые она получила в свое распоряжение путем оформления права собственности на земельный участок и дом на родственника – ФИО9.

Вследствие этого, пределы судебного разбирательства по данному уголовному делу, предопределяли для суда обязательность правовой оценки юридически значимых обстоятельств, которые вытекали из предъявленного ФИО8 обвинения, а именно: наличия у последней умысла и достаточных должностных полномочий для совершения действий, необходимых ФИО10, сам факт взятки и его способ, предмет взятки.

Приходя к выводу о виновности ФИО8 по данному эпизоду преступной деятельности, суд положил в основу приговора от 5 апреля 2018 года следующие доказательства:

- протокол осмотра местности от 8.12.2016 г. и заключение эксперта, которыми на земельном участке с кадастровым номером *** по адресу: ***, огороженном забором зафиксировано расположение одноэтажного жилого дома с мансардой и верандой (холодной пристройкой) общей площадью 162,2 кв.метра, кирпичного гаража размером 8х10 метра и высотой по коньку 5,5 метра и деревянной беседки размером 3,5х3,5 метра.

- показания свидетелей ФИО5 и ФИО6., подтвердивших факт строительства ими за счет ФИО10 и под контролем ФИО11 металлического забора.

- показания свидетеля ФИО7 подтвердившего факт осуществления в 2010-2011 г.. ФИО11 строительства на указанном участке жилого дома.

- спутниковые снимки от 17 мая 2010 г., 13.03.2011 г., 2.07.2013 г., 14.08.2013 г., (т.5 л.д. 19-49, 50-76, 77-86) в соответствии с которыми прослеживаются этапы возведения спорных объектов недвижимости, а согласно снимку от 14.08.2013 г. установлено наличие на исследуемом земельном участке забора, беседки, здания высотой около 10 метров общей площадью 320 кв. метра, а также здания высотой 5 метров и площадью около 60 кв.метра.

- показания свидетеля ФИО1, подтверждающие подготовку им в августе 2013 года договора купли-продажи земельного участка, с расположенным на нем недостроенным жилым домом, который предполагал его заключение между ФИО10 и ФИО11.

- сам договор купли-продажи, в котором в качестве покупателя указан ФИО11 и квитанция об оплате гос.пошлины на его имя.

- показания ФИО10 об обстоятельствах дачи им взятки ФИО8,

- фотографии от 22.08 и 27.09.2013 г., представленные ФИО10 на USB флеш-накопителе, подтверждающие то, что на момент сделки на передаваемом им земельном участке располагались недостроенный жилой дом, гараж и беседка (т.1 л.д.48-53).

- аудиофайлы с фонограммами телефонных переговоров ФИО10 с ФИО8 и ФИО11, находящиеся на USB флеш-накопителях, а также файлы с фотографиями, подтверждающие показания ФИО10 об обстоятельствах переоформления его земельного участка по требованию ФИО8 на «подставное» лицо- ФИО9.

- заключения фоноскопических экспертиз от 18.06.2015 г. и 22.06.2015 г. идентифицировавших принадлежность, зафиксированных на фонограммах голосов ФИО10, ФИО8 и ФИО11.

- рассекреченные результаты оперативно-розыскных действий по уголовному делу в отношении ФИО8

Как видно из приговора от 5.04.2018 г., вышеуказанные доказательства, признанные судом допустимыми, позволили суду установить, что изложенные в них обстоятельства полностью согласуются с показаниями ФИО10 по уголовному делу, которые положены в основу данного приговора, как достоверные и из которых следует, что, начиная с 2006 года за покровительство деятельности возглавляемого им *** он передавал ФИО8 взятки в виде денег, а также имущества, посредством его оформления на ее родственников. Примерно в июне 2013 года, с целью минимизации последствий производимой налоговой инспекцией проверки *** которое он возглавлял, ФИО8 потребовала у ФИО10 передать ей принадлежащий ему земельный участок с недостроенным домом по адресу ***. Указанный земельный участок она требовала ранее, однако, они договорились о его совместном использовании. За свой счет он согласился произвести строительство дома на указанном земельном участке, которое должно было осуществляться супругом ФИО8. Деньги на строительство дома ФИО10 передавал лично ФИО8. Когда ФИО8 вновь потребовала передать ей данный земельный участок с домом он согласился. По состоянию на сентябрь 2013 года на земельном участке находились дом, беседка и гараж. При этом фактическая площадь дома не соответствовала документальной, так как произведенные фактические изменения в правоустанавливающие документы внесены не были. Сначала ФИО8 требовала оформить участок и дом на ее мужа, но затем сообщила, что покупателем будет выступать ФИО9, с которым он впервые встретился при подписании договора купли-продажи его земельного участка и дома. Денег за передачу указанного имущества он не получал.

Вышеизложенные обстоятельства нашли свое дополнительное подтверждение при рассмотрении настоящего гражданского дела в письменных пояснениях ФИО10, свидетельских показаниях ФИО2, ФИО3 и ФИО4., которые подтвердили то, что нежилое одноэтажного строения, площадью 36 кв. м., которое было указано в правоустанавливающих документах на момент сделки от 17.09.2013 года, не существовало, а были дом и гараж, заключениях специалистов ООО «ГЕО Иннотер» от 4 сентября 2020 г. и ООО «Компания «СОВЗОНД» от 18.09.2019 г., из которых следует, что на 17 сентября 2013 года на земельном участке с кадастровым номером *** располагались объекты недвижимости площадью 67-85 кв. метра и 160-180 кв.метра, которые, учитывая погрешность измерения по космическим снимкам, соотносятся по характеристикам со спорными объектами недвижимости.

Правильно оценив доказательства по ранее рассмотренному в отношении ФИО8 уголовному делу в соответствии с ч.4 ст.61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, как обязательные для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действия одного из ответчиков, в отношении которого вынесен приговор суда, а также новые доказательства, исследованные непосредственно при рассмотрении настоящего гражданского дела, суд первой инстанции, обоснованно положил их в основу своего решения.

Оснований не согласиться с действиями суда первой инстанции по применению данной нормы процессуального права в отношении квалификации основания возникновения у ФИО9 права на имущество, переданного ФИО8 ФИО10 в качестве взятки, у судебной коллегии не имеется; указанные доказательства и обстоятельства, установленные на их основе, положенные в основу приговора суда, дополнительной проверки не требовали.

При таких обстоятельствах, как считает судебная коллегия, доводы апелляционных жалоб, направленные на признание недопустимыми вышеперечисленных доказательств, не основаны на требовании закона и фактически направлены на переоценку обстоятельств, установленных судом по приговору от 5.04.2018 года в отношении ФИО8, который в настоящее время вступил в законную силу.

ФИО9 в рамках рассмотренного уголовного дела в отношении ФИО8 допрашивался в качестве свидетеля, а его правовой статус ответчика по настоящему гражданскому делу обусловлен наличием зарегистрированных прав на имущество, являющееся предметом спора. Из содержания же приговора следует, что он является лицом, которое в силу совершения незаконных действий других ответчиков, стал титульным владельцем имущества, однако, реальных прав на него не приобрел.

Доводы апелляционных жалоб ФИО9 и его представителя о том, что ФИО9 являлся добросовестным приобретателем спорного имущества были опровергнуты еще при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО8

Принимая во внимание изложенное, ссылка ФИО9 и его представителя на возможность оспаривать в рамках настоящего гражданского судопроизводства, доказательства, положенные в основу приговора от 5.04.2018 г., также является несостоятельной, так как данные доказательства касаются существа, рассмотренного в отношении ФИО8 уголовного дела, и в соответствии с действующим законодательством могут быть оспорены только при обжаловании вышеуказанного приговора в вышестоящие судебные инстанции.

Оценив исследованные в судебном заседании доказательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что фактически вместе с земельным участком кадастровый номер *** ФИО10 передал ФИО8 не дом площадью 36 кв.м., фигурирующий в договоре купли-продажи от 17.09.2013 года, а расположенные на нем на момент заключения договоров купли-продажи с ФИО9 металлический забор, деревянную беседку, дом и гараж, общей рыночной стоимостью 3207545 рублей, то есть объекты недвижимости, которые существовали фактически, но не были надлежащим образом зарегистрированы в органах Росреестра.

То, что указанные объекты были созданы ФИО10, либо на его денежные средства подтверждается приговором от 5.04.2018 г. и опровергает доводы апелляционных жалоб о том, что суд не установил их истинного владельца.

Данные объекты имели материальную ценность и выбыли из фактического владения ФИО10, не теряя своей взаимосвязи с земельным участком, который он передал ФИО8 в качестве взятки, завуалировав свои действия заключением с подставным лицом - ФИО9 договора купли-продажи земельного участка и размещенного на нем нежилого дома площадью 36 кв.м., который к тому времени не существовал.

В соответствии с подп. 5 п. 1 ст. 1 Земельного кодекса Российской Федерации одним из основных принципов земельного законодательства является принцип единства судьбы земельных участков и прочно связанных с ними объектов, согласно которому все прочно связанные с земельными участками объекты следуют судьбе земельных участков, за исключением случаев, установленных федеральными законами.

В развитие данного принципа пункт 4 ст. 35 Земельного кодекса Российской Федерации запрещает отчуждение земельного участка без находящихся на нем здания, строения, сооружения в случае, если они принадлежат одному лицу.

Из приведенных нормативных положений Земельного кодекса Российской Федерации следует, что отчуждение земельного участка без находящихся на нем строений в случае принадлежности и того и другого вида имущества одному лицу будет нарушать установленный законом запрет.

При этом доказательством принадлежности конкретному лицу строений, является не только государственная регистрация права на эти объекты. При отсутствии государственной регистрации право собственности доказывается с помощью любых предусмотренных процессуальным законодательством доказательств, подтверждающих возникновение этого права у истца (п. 36 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 10/22 от 29 апреля 2010 г. "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав").

Вследствие этого, учитывая доказанность фактического нахождения на земельном участке незарегистрированных надлежащим образом спорных объектов недвижимости на момент совершения ничтожной сделки с этим земельным участком, довод апелляционных жалоб о том, что оснований для удовлетворения иска о применении последствий ничтожной сделки поскольку указанные объекты, не являлись предметом сделки, не обоснован.

Именно эта юридическая неопределенность, наряду с формулировкой обвинения, предъявленного ФИО8, послужили основанием к исключению из предмета взятки объектов недвижимости, расположенных на земельном участке с кадастровым номером ***, тогда как сам факт их выбытия из законного владения ФИО10 вместе с земельным участком при рассмотрении уголовного дела был установлен судом.

Данное обстоятельство, как считает судебная коллегия, учитывая то, что указанные в исковом заявлении прокурора дом, общей площадью 150 кв.м. и гараж площадью 68,9 метра, расположенные на вышеназванном земельном в дальнейшем были зарегистрированы с присвоением им кадастрового номера, не препятствовало суду первой инстанции, при рассмотрении настоящего гражданского дела, учитывать их как индивидуальные объекты недвижимости, определяя их судьбу с учетом установленных обстоятельств и принципа единства.

А то, что данные объекты недвижимости уже были зарегистрированы на момент рассмотрения уголовного дела в отношении ФИО8 в суде, не являлось основанием, препятствующим к рассмотрению настоящего искового заявления прокурора по существу и его удовлетворению.

Как считает судебная коллегия, способ восстановления нарушенного права был обусловлен выбором прокурора, который в данном случае, был реализован путем обращения с настоящими требованиями в порядке гражданского судопроизводства.

В связи с этим, довод апелляционной жалобы ФИО9 о наличии у прокурора возможности требовать обращения в доход государства спорных объектов недвижимости при рассмотрении уголовного дела, юридического значения при рассмотрении настоящего гражданского дела не имеет.

Что касается доводов о том, что требования прокурора, по своей сути, сводятся к конфискации имущества, то они юридически не верны, так как конфискация имущества по уголовному делу и применение последствий ничтожности сделки имеют разную юридическую природу.

При изложенных обстоятельствах, доводы апелляционных жалоб о том, что согласно приговору от 5.04.2018 г. спорные объекты недвижимости не являлись предметом взятки ФИО8 – а значит не могли быть обращены в доход государства, являются несостоятельными, так как основанием к их обращению в доход государства в соответствии с обжалуемым решением явилось не то, что они входили в состав взятки, а то, что они были переданы ФИО10 вместе с земельным участком по сделке, признанной судом ничтожной.

Как следует из положений пункта 6 статьи 9 Приложения 3 Постановления Межпарламентской Ассамблеи государств - участников Содружества Независимых Государств от 3 апреля 1999 г. №13-4 "О правовом обеспечении противодействия преступности на территории стран Содружества" государственным должностным лицам и лицам, приравненным к ним, запрещается заключение гражданско-правовых сделок не под своим именем - на подставных лиц, анонимно, под псевдонимом и других. Эти сделки признаются недействительными в установленном законом порядке.

В соответствии с подпунктами 1 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

В силу статьи 169 Гражданского кодекса Российской Федерации (в редакции, действовавшей на момент возникновения спорных отношений) сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и влечет последствия, установленные статьей 167 настоящего Кодекса. В случаях, предусмотренных законом, суд может взыскать в доход Российской Федерации все полученное по такой сделке сторонами, действовавшими умышленно, или применить иные последствия, установленные законом.

В соответствии с пунктом 1 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Ничтожная сделка является недействительной с момента ее заключения (абзац 2 пункта 84 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации").

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено стороной сделки или иным лицом, указанным в законе (пункт 2 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Определении от 08 июня 2004 года №226-О, статья 169 ГК Российской Федерации особо выделяет опасную для общества группу недействительных сделок - так называемые антисоциальные сделки, противоречащие основам правопорядка и нравственности, признает такие сделки ничтожными и определяет последствия их недействительности: при наличии умысла у обеих сторон такой сделки - в случае ее исполнения обеими сторонами - в доход Российской Федерации взыскивается все полученное по сделке, а в случае исполнения сделки одной стороной с другой стороны взыскивается в доход Российской Федерации все полученное ею и все причитавшееся с нее первой стороне в возмещение полученного; при наличии умысла лишь у одной из сторон такой сделки все полученное ею по сделке должно быть возвращено другой стороне, а полученное последней либо причитавшееся ей в возмещение исполненного взыскивается в доход Российской Федерации.

При этом, как правильно отмечено судом в обжалуемом решении, ст. 169 ГК Российской Федерации указывает на то, что квалифицирующим признаком антисоциальной сделки является ее цель, то есть достижение такого результата, который не просто не отвечает закону или нормам морали, а противоречит - заведомо и очевидно для участников гражданского оборота - основам правопорядка и нравственности.

Оценив приведенные правовые нормы и разъяснения в совокупности с вышеизложенными обстоятельствами, суд первой инстанции пришел к обоснованному и мотивированному выводу о том, что действия участников ничтожной сделки - ФИО10 и ФИО9 были направлены на придание законной формы незаконным доходам ФИО8, с целью сокрытия имущества от возможного обращения в доход Российской Федерации, в нарушение законодательства Российской Федерации, с преследованием заведомо противоправных целей, в том числе, связанных с уменьшением стоимости отчуждаемого имущества и налогооблагаемой базы, и являлись антисоциальной сделкой, поскольку обе стороны сделки преследовали достижение такого результата, который заведомо и очевидно для участников гражданского оборота противоречит основам правопорядка и нравственности, что служит основанием для отказа в судебной защите участникам такой сделки.

Принимая во внимание ничтожность указанной сделки, последующие действия ФИО9, направленные на государственную регистрацию спорных объектов: нежилого здания общей площадью 150 кв.м с кадастровым номером ***, и гаража общей площадью 68,9 кв.м с кадастровым номером ***, как считает судебная коллегия, нельзя рассматривать в отрыве от данного обстоятельства, так как установленное судом свидетельствует о том, что данные объекты уже были созданы и находились на этом земельном участке на момент заключения договора от 17 сентября 2013 года, тогда как объект недвижимости в виде нежилого дома общей площадью 36 кв.м., который в соответствии с договором купли-продажи якобы передавался ФИО9, не существовал.

Что касается права на вышеуказанные объекты недвижимости, то ФИО9 получил их в связи с наличием у него зарегистрированного права на данный земельный участок, приобретенный по ничтожной сделке.

При таких обстоятельствах, суд пришел к обоснованному выводу о том, что прав у ФИО9 на спорные объекты недвижимости не возникло, в связи с чем, с учетом абзац 2 пункта 84 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", все последствия, связанные с противоправной антисоциальной ничтожной сделкой по регистрации ФИО9 на свое имя спорных объектов недвижимости, аннулируются.

Отвергая довод апелляционных жалоб о том, что обращение в доход государства не может быть произведено, ввиду зарегистрированного и не оспоренного права ФИО9 на спорные объекты недвижимости, суд первой инстанции обоснованно сослался пункт 36 Постановления Пленума Верховного Суда РФ и Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 29 апреля 2010 г. №10/22 "О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав" поскольку факт включения недвижимого имущества в реестр государственной или муниципальной собственности сам по себе не является доказательством права собственности или законного владения.

При этом, следует отметить то, что в соответствии с приговором от 5.04.2018 года утверждение ФИО9 о том, что спорные объекты недвижимости являлись вновь созданными им, проверялось при рассмотрении уголовного дела в отношении ФИО8 и было мотивированно отвергнуто судом со ссылкой на приведенные выше доказательства, свидетельствующие о титульном характере его владения указанным имуществом.

В связи с этим, ссылка в апелляционной жалобе ФИО11 на ст.271 Гражданского Кодекса Российской Федерации, предусматривающую возможность ФИО9 пользоваться объектами недвижимости после прекращения права собственности на землю, на которых они расположены, является несостоятельной, так как при установленных судом обстоятельствах, таким правом ФИО9 изначально не обладал.

Доводы жалоб со ссылкой на определение Второго кассационного суда общей юрисдикции от 16 июня 2020 года по иску ФИО9 к ФИО10 об устранении препятствий, связанных с установлением постоянного бессрочного сервитута в ***, а также апелляционное определение Тамбовского областного суда от 02 сентября 2019 года и определение Второго кассационного суда от 4 июня 2020 года по иску ФИО10 к ФИО9 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки, которая оспаривалась по безденежности являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции.

Однако, учитывая, что имеющиеся в них выводы были сделаны в рамках спора по иным предмету и основаниям, суд первой инстанции, как считает судебная коллегия, обоснованно не принял их во внимание при рассмотрении настоящего дела.

Согласно пункту 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки.

Установив то, что заявивший исковые требования по настоящему гражданскому делу прокурор не являлся стороной ничтожной сделки, а также принимая во внимание, что об изменении предмета взятки в рамках уголовного дела и отсутствии оснований для обращения спорного имущества в доход государства в порядке конфискации имущества, прокурору стало известно только после вступления приговора в отношении ФИО8 в законную силу, суд первой инстанции обоснованно исходил из того, что срок исковой давности для подачи настоящего иска следует исчислять со дня вступления в законную силу приговора суда, то есть со дня вынесения апелляционного определения Тамбовского областного суда 22 июня 2018 года.

Вследствие этого, довод апелляционных жалоб о том, что прокурором был пропущен срок исковой давности по делу, не основан на фактических обстоятельствах настоящего гражданского дела.

Одним из оснований, положенных прокурором в обоснование своих исковых требований, являлось то, что ФИО8 было совершено коррупционное нарушение, связанное с невыполнением ею обязанности по декларированию недвижимого имущества и расходов.

Однако, вопреки доводам апелляционной жалобы представителя ФИО9, данному основанию иска судом первой инстанции со ссылками на положения статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации, положения Федерального закона от 25 декабря 2008 г. №273-ФЗ «О противодействии коррупции», Федерального закона от 03 декабря 2012 года № 230-ФЗ «О контроле за соответствием расходов лиц, замещающих государственные должности, и иных лиц их доходам», дана надлежащая оценка, и сделан правильный вывод об отсутствии основания для применения положений статьи 235 Гражданского кодекса Российской Федерации о принудительном изъятии имущества.

Обстоятельств, исключающих рассмотрение судьей Туевой А.Н. настоящего гражданского дела, не усматривается, а обстоятельства, приведенные в дополнительной апелляционной жалобе ФИО9 и его представителя, как считает судебная коллегия, таковыми не являются. В материалах дела отсутствуют данные, на основании которых можно полагать, что судья, рассмотревший исковое заявление прокурора был заинтересован в исходе рассмотрения иска и имеются какие-либо основания для сомнения в его беспристрастности, а также иные обстоятельства, перечисленные в статье 16 ГПК РФ, при которых судья не может рассматривать исковое заявление и подлежит отводу.

Таким образом, на основании изложенного, суд пришел к мотивированному и обоснованному выводу о том, что исковые требования прокурора об обращении в доход Российской Федерации нежилого здания общей площадью 150 кв.м с кадастровым номером ***, и гаража общей площадью 68,9 кв.м с кадастровым номером ***, расположенных по адресу: ***, подлежат удовлетворению.

Как правильно указал суд, согласно статье 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, пункту 2 части 4 статьи 35 и частям 1 и 3 статьи 58 Федерального закона от 13 июля 2015 г. №218-ФЗ "О государственной регистрации недвижимости" принятое судом решение является основанием для государственной регистрации перехода права собственности от ФИО9 к Российской Федерации на спорные объекты.

В связи с удовлетворением имущественных исковых требований прокурора, освобожденного от уплаты в бюджет государственной пошлины за рассмотрение исков в защиту интересов Российской Федерации, государственная пошлина в соответствии со статьями 88, 99 и 98 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, подпунктом 1 пункта 1 статьи 333.19, подпункта 5 пункта 1 статьи 333.25, подпункта 9 пункта 1 статьи 333.36 Налогового кодекса Российской Федерации была обоснованно исчислена согласно кадастровой стоимости изъятого имущества 1605550 рублей 51 копейка (505356 рублей 01 копейка плюс 1100194 рублей 50 копеек) – 16227 рублей 75 копеек и взыскана с ответчиков в доход местного бюджета в долевом порядке – по 5409 рублей 25 копеек с каждого.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Моршанского районного суда Тамбовской области от 09 декабря 2020 года оставить без изменения, апелляционные жалобы ФИО11, представителя ФИО9 – ФИО12 и адвоката Кучнова В.М., действующего в интересах ФИО8 в порядке ст. 50 ГПК РФ - без удовлетворения.

Апелляционное определение вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий:

Судьи:

Апелляционное определение в окончательной форме составлено 12.07.2021.