Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании в г. Ижевске 1 ноября 2017 года гражданское дело по иску индивидуального предпринимателя ФИО8 (далее – ИП ФИО8) к ФИО9, Обществу с ограниченной ответственностью «Производственно-экологическая компания «Ленхиммаш» (далее – ООО «ПЭК «Ленхиммаш») и Публичному акционерному обществу «Химпром» (далее - ПАО «Химпром») о взыскании возмещения убытков, по апелляционной жалобе представителя истца ФИО10, действующего на основании доверенности от 4 ноября 2015 года сроком на 3 года, на решение Ленинского районного суда г. Ижевска от 28 апреля 2017 года.

Заслушав доклад судьи Гулящих А.В., объяснения представителей истца ФИО11 и ФИО10, действующих на основании доверенности от 4 ноября 2015 года сроком на 3 года, поддержавших доводы и требования жалобы, представителей ответчика ПАО «Химпром» ФИО12, действующей на основании доверенности от 20 декабря 2016 года сроком по 31 декабря 2017 года, ФИО13, действующего на основании доверенности от 13 ноября 2015 года сроком на 3 года, возражавших против удовлетворения жалобы, судебная коллегия

установила:

ИП ФИО8 обратился в суд с иском к ФИО9, ООО «ПЭК «Ленхиммаш» и ПАО «Химпром» о солидарном взыскании с них убытков в размере 58747925 рублей 82 копеек, указывая в обоснование своих требований на повреждение принадлежащего ему имущества в результате размещения в декабре 2011 года в битумохранилище, принадлежащем истцу, опасных химических отходов (четыреххлористого углерода).

Дело судом рассмотрено в отсутствие истца ИП ФИО8, ответчика ФИО9, ответчика ООО «ПЭК «Ленхиммаш», третьих лиц Правительства Удмуртской Республики, Главного управления Министерства Российской Федерации по дела гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации стихийных последствий по Удмуртской Республике, Удмуртской природоохранной межрайонной прокуратуры, Государственного учреждения Удмуртской Республики «Поисково-спасательная служба Удмуртской Республики», Государственного учреждения Удмуртской Республики «Служба гражданской защиты Удмуртской Республики», Управления Федеральной службы по надзору в сфере природопользования по Удмуртской Республике, извещенных о времени и месте рассмотрения дела.

В судебном заседании представители истца ФИО14 и ФИО10 исковые требования поддержали, ссылаясь на основания, изложенные в исковом заявлении.

Представители ответчика ПАО «Химпром» ФИО12 и ФИО13 исковые требования не признали, ссылаясь на отсутствие причинной связи между действиями ПАО «Химпром» по передаче опасного химического вещества ООО «ПЭК «Ленхиммаш», и сливом этого вещества в битумную яму, принадлежащую истцу, а также на недоказанность причинения истцу вреда и его размера.

Решением Ленинского районного суда г. Ижевска от 28 апреля 2017 года в удовлетворении исковых требований ИП ФИО8 отказано в полном объеме.

В апелляционной жалобе представитель истца ФИО10 просит данное решение суда отменить, считая его незаконным и необоснованным, принять новое решение об удовлетворении исковых требований ИП ФИО8 в полном объеме. Оспаривает вывод суда о том, что истец на момент слива в битумохранилище опасного химического вещества не являлся его собственником, а также собственником части здания лаборатории, здания котельной и железнодорожного тупика, которые не имеют самостоятельного назначения и являются принадлежностью битумохранилища как главной вещи. Полагает доказанным факт причинения вреда истцу в результате неправомерных действий всех ответчиков и наличие оснований для их солидарной ответственности. Считает, что суд не вправе был отказать в удовлетворении исковых требований по мотиву недоказанности точного размера причиненного истцу вреда, должен был определить его с учетом всех обстоятельств дела.

Определением Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Удмуртской Республики от 11 октября 2017 года принят отказ представителя истца ИП ФИО8ФИО10 от иска к ФИО9, ООО «ПЭК Ленхиммаш» и ПАО «Химпром» о солидарном взыскании с них убытков в виде рыночной стоимости металлической бочки объемом 100 куб. м в размере 556500 рублей 00 копеек и стоимости потерь от продажи песчано-гравийной смеси в размере 1457000 рублей 00 копеек. В связи с принятием отказа представителя истца ФИО10 от указанных исковых требований решение Ленинского районного суда г. Ижевска от 28 апреля 2017 года в части отказа в удовлетворении данных исковых требований отменено, производство по настоящему гражданскому делу в части указанных исковых требований прекращено.

В соответствии со ст. 327 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) дело судом апелляционной инстанции рассмотрено в отсутствие истца ИП ФИО8, ответчика ФИО9, ответчика ООО «ПЭК «Ленхиммаш» и третьих лиц, извещенных о времени и месте рассмотрения дела.

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, возражений на неё, проверив в соответствии с ч. 1 ст. 327-1 ГПК РФ законность и обоснованность решения суда первой инстанции исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, судебная коллегия приходит к следующим выводам.

Как следует из материалов дела, ФИО8 по договору купли-продажи, заключенному истцом 27 сентября 2008 года с ФГУП «УДСР № 922 при Спецстрое России» в лице конкурсного управляющего ФИО1, приобретены: битумная яма (подземное хранилище), находящееся по адресу: Удмуртская Республика, Балезинский район, юго-западнее черты п. Балезино, кадастровый номер земельного участка №, битум в количестве 120 т, находящийся в данной яме, металлическая бочка 100 куб. м, 2 насоса для битума модели ДС-125. Согласно п. 2.1 договора общая стоимость данного имущества составляет 39000 рублей 00 копеек, стоимость каждого предмета договора в договоре не определена.

Согласно акту приема-передачи от 27 сентября 2008 года к данному договору указанное в договоре имущество передано продавцом покупателю, а покупателем оплачена стоимость приобретенного имущества.

Как следует из товарной накладной № 55 от 27 сентября 2008 года, счета-фактуры № 55 от 27 сентября 2008 года, битумная яма продана за 35000 рублей 00 копеек, битум - за 3000 рублей 00 копеек, металлическая бочка - за 200 рублей 00 копеек, насосы для битума - за 800 рублей 00 копеек.

Право собственности ФИО8 на битумную яму (битумохранилище) зарегистрировано в Едином государственном реестре прав на недвижимое имущество и сделок с ним (далее – ЕГРП, в настоящее время Единый государственный реестр недвижимости (ЕГРН)) 20 октября 2014 на основании договора аренды земельного участка от 18 сентября 2014 года и декларации об объекте недвижимости от 16 октября 2014 года.

По договору купли-продажи, заключенному истцом 27 сентября 2008 года с ФГУП «УДСР № 922 при Спецстрое России» в лице конкурсного управляющего ФИО1, приобретен железнодорожный тупик (рельсы трамвайные 1520,8 м. шпалы деревянные - 3042 штуки, балластный слой (щебенчатый) 4197,4 куб. м, дренаж 3 пог. м. Стоимость имущества по договору составляет 99000 рублей 00 копеек.

Право собственности ФИО8 на данный железнодорожный тупик зарегистрировано в ЕГРП на основании указанного договора 20 октября 2014 года.

Часть здания «Лаборатория» (назначение: нежилое, площадь 44,3 кв. м, этаж 1, кадастровый (условный) №, адрес: Удмуртская Республика, п. Балезино) и здание котельной (назначение нежилое, 1-этажный, площадь 23,3 кв. м, инв. №, лит. А, кадастровый (условный) №, адрес объекта: Удмуртская Республика, п. Балезино) приобретены ФИО8 по договору купли-продажи, заключенному 12 июля 2010 года с ФИО2

Согласно договору купли-продажи данное имущество истцом приобретено за 50000 рублей 00 копеек: часть здания «Лаборатория» - за 25000 рублей 00 копеек, здание котельной - за 25000 рублей 00 копеек.

Право собственности ФИО8 на часть здания «Лаборатория» и здание котельной зарегистрировано в ЕГРП 13 августа 2010 года.

19 ноября 2014 года в ЕГРП на основании разрешения на ввод объекта в эксплуатацию от 23 декабря 2010 года и договора аренды земельного участка от 18 сентября 2014 года произведена государственная регистрация права собственности на здание котельной площадью 189,9 кв. м, кадастровый №.

Трансформаторная подстанция 233П, инвентарный №, находящаяся по адресу: Удмуртская Республика, Балезинский район, юго-западнее черты п. Балезино, приобретена истцом по договору купли-продажи, заключенному истцом 26 сентября 2008 года с ФГУП «УДСР № 922 при Спецстрое России» в лице конкурсного управляющего ФИО1, за 9000 рублей 00 копеек. Данная трансформаторная подстанция передана продавцом покупателю по акту приема-передачи 26 сентября 2008 года.

Приговором Балезинского районного суда Удмуртской Республики от 5 июня 2015 года, оставленным без изменения апелляционным определением Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда Удмуртской Республики от 19 ноября 2015 года, ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 признаны виновными в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 247 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) - в нарушении правил обращения с экологически опасными отходами, совершили незаконную транспортировку и хранение в битумохранилище, находящемся по адресу: Удмуртская Республика, Балезинский район, юго-западнее черты п. Балезино, кадастровый номер земельного участка №, химических отходов II класса опасности (четыреххлористого углерода). ФИО9 также признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 2 ст. 201 УК РФ – в злоупотреблении полномочиями, то есть в использовании лицом, выполняющим управленческие функции в коммерческой организации, своих полномочий вопреки законным интересам этой организации и в целях извлечения выгод и преимуществ для себя и других лиц, если это повлекло причинение существенного вреда правам и законным интересам организации и охраняемым законом интересам общества и государства, повлекшее тяжкие последствия.

Судом по результатам рассмотрения уголовного дела установлено, что ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 договорились в целях получения прибыли осуществлять совместную деятельность по обращению с отходами нефтепереработки путем их растворения четыреххлористым углеродом, используя для этого лицензию, выданную ООО «ПЭК «Ленхиммаш». При этом они осознавали, что лицензия, выданная ООО «ПЭК «Ленхиммаш», не предусматривает права ООО «ПЭК «Ленхиммаш» на обращение с данным веществом.

ФИО4 и ФИО5 подыскали организацию (ОАО «Химпром», в настоящее время ПАО «Химпром»)), которая поставляла другим организациям, имеющим лицензию, четыреххлористый углерод, оплачивая услуги по его сбору и обезвреживанию. В целях введения в заблуждение работников ОАО «Химпром» относительно наличия у ООО «ПЭК «Ленхиммаш» права на обезвреживание таких отходов как четыреххлористый углерод ФИО9, злоупотребляя своими полномочиями директора представительства данной организации, вопреки её интересам, организовал подделку приложений к выданной ООО «ПЭК «Ленхиммаш» лицензии.

ФИО5, используя данную лицензию и поддельные приложения к ней, убедил работников ОАО «Химпром» в возможности заключения договора с представительством ООО «ПЭК «Ленхиммаш».

ФИО3 подыскал и определил место незаконного размещения данного вещества - битумохранилище бывшего асфальтобитумного завода, расположенного в п. Балезино Удмуртской Республики, достоверно зная, что данное хранилище явно не предназначено для размещения и хранения опасных отходов.

ФИО9 и ФИО3 подыскали организацию-экспедитора (ООО «ВиНТо»), имеющую лицевой счет в Технологическом центре по обработке перевозочных документов ОАО «Российские железные дороги». 1 декабря 2011 года ФИО9, используя свое должностное положение в ООО «ПЭК «Ленхиммаш», заключил с ООО «ВиНТо» договор №27/11 на оказание услуг по транзакции счета в Технологическом центре по обработке перевозочных документов ОАО «Российские железные дороги», чем обеспечил возможность получения железнодорожных цистерн с четыреххлористым углеродом на ст. Балезино Горьковской железной дороги.

12 декабря 2011 года ФИО4 и ФИО5 прибыли в ОАО «Химпром», где ФИО4, действуя на основании доверенности в качестве представителя ООО «ПЭК «Ленхиммаш», заключил с ОАО «Химпром» договор № 8913 на оказание услуг, согласно которому представительство ООО «ПЭК «Ленхиммаш» приняло на себя обязательство по сбору и обезвреживанию химического отхода – четыреххлористого углерода, а ОАО «Химпром», в свою очередь, обязалось доставить данное вещество своими цистернами до станции Балезино и оплатить представительству ООО «ПЭК «Ленхиммаш» стоимость услуг из расчета 3300 рублей за 1 тонну принятого для обезвреживания четыреххлористого углерода.

23 декабря 2011 года в результате совместных действий ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 был заключен договор между ООО «Удмурттоппром» и ООО «ВиНТо» на оказание услуг, чем указанные лица обеспечили себе доступ к железнодорожному тупику ООО «Удмурттоппром» для разгрузки вагонов с четыреххлористым углеродом.

24 декабря 2011 года железнодорожные вагоны-цистерны, поступившие от ОАО «Химпром», были помещены на железнодорожный тупик ООО «Удмурттоппром».

23-24 декабря 2011 года ФИО3 обратился к владельцу битумохранилища ФИО8 с просьбой о предоставлении данного хранилища в аренду, сообщив ФИО8 ложные сведения о планируемом использовании хранилища для хранения мазута, путем обмана получил согласие последнего на использование данного хранилища.

В то же время ФИО5 в целях разгрузки железнодорожных вагонов-цистерн договорился с индивидуальным предпринимателем ФИО6 об оказании транспортных услуг на принадлежащем ему автомобиле «КАМАЗ» транзитный номер №, оборудованном двумя цистернами объемом 5 куб. м каждая.

На указанном автомобиле при участии ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 в ночь с 24 на 25 декабря 2011 года четыреххлористый углерод в количестве 163,8 т из вагонов-цистерн был вывезен и размещен для хранения в принадлежащем истцу битумохранилище.

29 декабря 2011 года ФИО5 и ФИО4 в целях разгрузки 3 железнодорожных вагонов-цистерн, поступивших от ОАО «Химпром» 26, 27 и 29 декабря 2011 года и помещенных на железнодорожный тупик ООО «Удмурттоппром», договорились с индивидуальным предпринимателем ФИО7 (далее – ИП ФИО7) об оказании транспортных услуг на принадлежащем ему автомобиле «МАЗ КО524» с государственным регистрационным знаком №, оборудованном цистерной объемом 6,3 куб. м.

В тот же день на указанном автомобиле при участии ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 из одной из указанных вагонов-цистерн четыреххлористый углерод был слит в автомобиль ИП ФИО7, вывезен и размещен для хранения в принадлежащем истцу битумохранилище. При совершении второго рейса противоправная деятельность ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 был пресечена сотрудниками правоохранительных органов.

В силу ч. 4 ст. 61 ГПК РФ вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого вынесен приговор суда, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

В соответствии с п. 1 ст. 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред. Законом обязанность возмещения вреда может быть возложена на лицо, не являющееся причинителем вреда.

Пунктом 1 ст. 15 ГК РФ установлено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

В силу п. 2 ст. 15 ГК РФ под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно ст. 1082 ГК РФ, удовлетворяя требование о возмещении вреда, суд в соответствии с обстоятельствами дела обязывает лицо, ответственное за причинение вреда, возместить вред в натуре (предоставить вещь того же рода и качества, исправить поврежденную вещь и т.п.) или возместить причиненные убытки (пункт 2 статьи 15).

В соответствии с приведенными нормами права для возложения на ответчиков обязанности возместить причиненный материальный вред истцу необходимо доказать сам факт причинения материального вреда, неправомерные действия или бездействие ответчиков, прямую причинную связь между указанными неправомерными действиями (бездействием) ответчиков и наступившим вредом.

Данная процессуальная обязанность, установленная ст. 56 ГПК РФ, судом была разъяснена истцу при подготовке дела к судебному разбирательству, что подтверждается материалами дела.

Как следует из материалов дела, на момент указанных истцом событий, которые, по его мнению, причинили ему материальный вред, истец являлся собственником части здания «Лаборатория», здания котельной, трансформаторной подстанции, металлической бочки емкостью 100 куб. м., а также законным владельцем подземного хранилища (битумной ямы) и железнодорожного тупика.

Право собственности на часть здания «Лаборатория» и здание котельной на момент указанных истцом событий было зарегистрировано в установленном законом порядке в ЕГРП. Право собственности на трансформаторную подстанцию и металлическую бочку у истца возникло в соответствии с п. 1 ст. 223 ГК РФ на основании договора купли-продажи с момента передачи ему указанных движимых вещей.

Подземное хранилище (битумная яма) и железнодорожный тупик приобретены истцом по договорам купли-продажи от 27 сентября 2008 года, данное имущество было передано продавцом покупателю в день заключения договора, его стоимость покупателем оплачена. Однако на момент указанных истцом событий переход к истцу права собственности на данные объекты в установленном законом порядке истцом зарегистрирован не был.

В то же время отсутствие государственной регистрации права собственности истца на подземное хранилище и железнодорожный тупик не лишает истца, как законного владельца, права на получение возмещения причиненного вреда вследствие повреждения этого имущества.

В силу ст.ст. 433, 434 и 550 ГК РФ договор купли-продажи недвижимого имущества считается заключенным с момента подписания его сторонами письменного документа, содержащего условия договора.

Согласно п. 2 ст. 223 ГК РФ в случаях, когда отчуждение имущества подлежит государственной регистрации, право собственности у приобретателя возникает с момента такой регистрации, если иное не установлено законом. Недвижимое имущество признается принадлежащим добросовестному приобретателю (пункт 1 статьи 302) на праве собственности с момента такой регистрации, за исключением предусмотренных статьей 302 настоящего Кодекса случаев, когда собственник вправе истребовать такое имущество от добросовестного приобретателя.

Пунктом 1 ст. 551 ГК РФ предусмотрено, что переход к покупателю права собственности на недвижимое имущество по договору продажи недвижимости подлежит государственной регистрации.

Отсутствие государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к покупателю не является основанием для признания недействительным договора продажи недвижимости, заключенного между этим покупателем и продавцом.

Как разъяснено в п. 60 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 10, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 22 от 29 апреля 2010 года «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», после передачи владения недвижимым имуществом покупателю, но до государственной регистрации права собственности покупатель является законным владельцем этого имущества и имеет право на защиту своего владения на основании ст. 305 ГК РФ.

Согласно ст. 305 ГК РФ права, предусмотренные статьями 301 - 304 настоящего Кодекса, принадлежат также лицу, хотя и не являющемуся собственником, но владеющему имуществом на праве пожизненного наследуемого владения, хозяйственного ведения, оперативного управления либо по иному основанию, предусмотренному законом или договором. Это лицо имеет право на защиту его владения также против собственника.

В связи с этим то обстоятельство, что на момент указанных истцом событий его право собственности на подземное хранилище (битумную яму) и железнодорожный тупик не было зарегистрировано в установленном законом порядке, не могло являться основанием для отказа в удовлетворении иска. Кроме того, суд первой инстанции необоснованно применил к спорным правоотношениям положения ст. 219 ГК РФ, регулирующие возникновение права собственности на вновь создаваемое недвижимое имущество, которые к спорным правоотношениям применению не подлежат, поскольку указанное истцом имущество не было создано истцом, а приобретено им по договорам купли-продажи.

Из представленных суду доказательств также следует, что истцом 27 сентября 2008 года у ФГУП «УДСР № 922 при Спецстрое России» по договору купли-продажи также были приобретены битум в количестве 120 т и 2 насоса для битума модели ДС-125.

Однако представленные суду доказательства подтверждают лишь сам факт приобретения данного имущества истцом, но не подтверждают его наличие на момент размещения в подземном хранилище (битумной яме) в ночь с 24 на 25 декабря 2011 года четыреххлористого углерода.

Так, договор купли-продажи от 27 сентября 2008 года, акт приема-передачи к нему от 27 сентября 2008 года, товарная накладная № 55 от 27 сентября 2008 года, счет-фактура № 55 от 27 сентября 2008 года подтверждают лишь факт приобретения истцом битума в количестве 120 т и 2 насосов для битума модели ДС-125, но не подтверждают факт наличия битума в таком количестве и насосов по состоянию на 24 декабря 2011 года (спустя более 3 лет с момента его приобретения).

Из договора № 67-06/2012 безвозмездного пользования имуществом, заключенного 21 мая 2012 года между истцом и ГУ УР «Поисково-спасательная служба Удмуртской Республики», согласно которому ГУ УР «Поисково-спасательная служба Удмуртской Республики» передало ИП ФИО8 в безвозмездное временное пользование контейнеры с битумом в количестве 43 штук, договора № 33/05 безвозмездного хранения, заключенного 22 мая 2012 года между истцом и ГУ УР «Служба гражданской защиты Удмуртской Республики», согласно которому ГУ УР «Служба гражданской защиты Удмуртской Республики» передало ИП ФИО8 в безвозмездное временное пользование открытую площадь 55 кв. м для хранения 43 контейнеров объемом 1 куб. м каждый, постановления Главы муниципального образования «Балезинский район» № 7 от 21 мая 2012 года, строительно-технического заключения ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» № 112/13 от 12 сентября 2013 года следует, что извлеченный во время ликвидации последствий чрезвычайной ситуации из битумной ямы истца четыреххлористый углерод, смешанный с битумом, помещен в контейнеры. Однако данные доказательства также не подтверждают факт наличия битума в подземном хранилище истца по состоянию на 24 декабря 2011 года в количестве 120 т.

Указывая на необходимость взыскания стоимости насосов для битума, истец и его представители указывают на их размещение в подземном хранилище для битума.

Из технического паспорта на битумную яму, составленного Якшур-Бодьинским отделением МУП «Верещагинское БТИ» по состоянию на 25 декабря 2012 года, эскизного проекта на объект «Подземное хранилище (битумная яма) юго-западнее поселка Балезино» с инвентарным номером 83/10-91, составленным ФГУП «УДСР №922 при Спецстрое России» в 1991 году, усматривается, что битумные насосы должны располагаться в подземном хранилище (битумной яме).

Вместе с тем сам факт наличия данных насосов в данном хранилище на момент размещения в нём четыреххлористого углерода никакими объективными доказательствами не подтвержден.

Истцом суду не представлено никаких доказательств, в которых была бы зафиксирована обстановка в месте нахождения объектов истца как до, так и после размещения в подземном хранилище четыреххлористого углерода. Материалы дела содержат лишь сведения о состоянии части данного имущества на сентябрь 2013 года, установленном ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» при его обследовании.

В связи с чем судебная коллегия признает недоказанным факт повреждения (приведения в негодное состояние) битума в количестве 120 т и 2 насосов для битума ДС-125.

Требуя взыскать с ответчиков возмещение материального вреда, истец указывает, что такой вред ему причинен вследствие залива территории, занятой принадлежащими ему объектами недвижимости, опасными отходами (четыреххлористым углеродом).

Вместе с тем, материалами дела подтверждается лишь факт размещения данного опасного вещества в подземном хранилище (битумной яме), принадлежащем истцу.

Факт попадания данного вещества на другие объекты, указанные истцом в исковом заявлении: битум, металлическую бочку емкостью 100 куб. м., 2 насоса для битума ДС-125, трансформаторную подстанцию, часть здания «Лаборатория», здание котельной, железнодорожный тупик никакими относимыми и допустимыми доказательствами, представленными в материалы дела, не подтверждается.

Строительно-технические заключения ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» №№ 110/13, 111/13, 112/13 от 12 сентября 2013 года, составленные по результатам обследования объектов, принадлежащих истцу, не содержат сведений о загрязнении их четыреххлористым углеродом или повреждении их вследствие воздействия на них данного вещества.

На совершение ответчиками других действий, разрушающих или повреждающих указанное имущество, истец не указывает и доказательств не представляет.

Как следует из материалов дела, принадлежащие истцу объекты длительное время не эксплуатируются. Мер к сохранности данного имущества истцом не принимается, к нему имеется беспрепятственный доступ неограниченного числа лиц.

Оснований полагать, что в результате размещения в подземном хранилище истца четыреххлористого углерода истец лишен возможности использовать все принадлежащие ему объекты, расположенные в непосредственной близости к данному хранилищу, не имеется. Доводы истца о том, что принадлежащие ему объекты являются единым имущественным комплексом (асфальтовым заводом), не подтверждены относимыми и допустимыми доказательствами. Данное имущество не предназначено для изготовления асфальта, приобреталось истцом в разное время, у разных лиц, ни продавцами имущества, ни самим истцом не использовалось в таком качестве. Доказательств, которые бы объективно подтверждали единое предназначение данного имущества, суду не представлено.

Размер материального вреда истцом определен на основании заключений АНО «Специализированная коллегия экспертов»: № 33/14-43-12/2 от 18 декабря 2014 года (в отношении битума), № 33/14-43-12/3 от 18 декабря 2014 года (в отношении металлической бочки), № 33/14-43-12/4 от 18 декабря 2014 года (в отношении 2 насосов ДС-125), № 33/14-43-12/5 от 18 декабря 2014 года (в отношении котельной, подземного хранилища (битумной ямы), части здания лаборатории, электроподстанции и железнодорожного тупика).

Данные заключения судом первой инстанции обоснованно признаны недостоверными доказательствами размера причиненного истцу вреда, поскольку рыночная стоимость битума, металлической бочки, насосов для битума, а также рыночная стоимость восстановительного ремонта трансформаторной подстанции, здания лаборатории, здания котельной, подземного хранилища (битумной ямы) и железнодорожного тупика определены не на дату размещения в подземном хранилище четыреххлористого углерода (24-25 декабря 2011 года), а по состоянию на декабрь 2014 года - на момент обращения истца в суд с настоящим иском.

Как следует из заключения № 33/14-43-12/2 от 18 декабря 2014 года, рыночная стоимость битума определялась без осмотра битума, без установления его вида, марки, количества, качества и возможности использовать по назначению, на основании документов, подтверждающих его приобретение истцом в сентябре 2008 года. В заключении указаны лишь 2 источника получения информации о цене битума, но к заключению не приложены документы, подтверждающие данные сведения, что не позволяет проверить достоверность использованных экспертом сведений. В заключении отсутствует указание на то, цена какого вида и марки битума применялась для определения рыночной стоимости битума, принадлежавшего истцу.

Согласно заключению № 33/14-43-12/3 от 18 декабря 2014 года рыночная стоимость металлической бочки также определялась без её осмотра, на основании документов, подтверждающих её приобретение истцом в сентябре 2008 года, и фотографий, источник получения которых в заключении не указан, а их содержание противоречит друг другу. Экспертом определена рыночная стоимость бочки и её годных остатков. При этом эксперт указал, что бочка имеет дефекты, по которым её можно признать утратившей свои функциональные качества, а также что такие дефекты возникли в результате устранения причин возникновения загрязнения окружающей среды на земельном участке по адресу: Удмуртская Республика, юго-западная часть п. Балезино. При этом в заключении отсутствует описание состояния бочки и её дефектов, в связи с наличием которых эксперт признал её утратившей свои функциональные качества. Износ бочки принят экспертом в размере 30% только исходя из того, что на момент приобретения её истцом бочка была в эксплуатации, не утратила первоначальные технико-эксплуатационные качества. В заключении указаны лишь 2 источника получения информации о цене металлической бочки объемом 100 куб. м и цене металлолома, но к заключению не приложены документы, подтверждающие данные сведения.

Согласно заключению № 33/14-43-12/4 от 18 декабря 2014 года рыночная стоимость насосов ДС-125 также определялась без их осмотра, на основании документов, подтверждающих их приобретение истцом в сентябре 2008 года, без установления их технического состояния. За основу принято утверждение истца о том, что они являлись исправными. Техническое состояние экспертом без установления фактического состояния насосов охарактеризовано как хорошее, износ принят равный 30%. Документы, подтверждающие сведения о цене насосов, стоимости их доставки в Удмуртскую Республику, принятые для определения рыночной стоимости насосов истца, к заключению также не приложены.

Согласно заключению № 33/14-43-12/5 от 18 декабря 2014 года расчет рыночной стоимость восстановительного ремонта битумной ямы, здания котельной, части здания лаборатории, железнодорожного тупика и трансформаторной подстанции определена в размере расходов, необходимых для демонтажа существующих объектов и возведения указанных объектов вновь, уменьшенных на процент износа объектов, поскольку по результатам осмотра и строительно-технических заключений №№ 110/13, 111/13, 112/13 от 12 сентября 2013 года, составленных ФГУП «Ростехинвентаризация – Федеральное БТИ» данные объекты признаны ветхими, хотя и пригодными для эксплуатации, но требующими значительного капитального ремонта и работ по усилению некоторых конструкций и модернизации, которые экономически не целесообразны. Однако стоимость восстановительного ремонты экспертом определялась исходя из того состояния, в котором объекты находятся на момент проведения экспертизы, без определения и учета повреждений, которые были причинены или могли быть причинены имуществу истца вследствие размещения в принадлежащей ему битумной яме четыреххлористого углерода.

По этим же основаниям не могут быть приняты в качестве достоверных доказательств и заключения АНО «Специализированная коллегия экспертов» № 33/14-43-12/6, № 33/14-43-12/7, № 33/14-43-12/8, № 33/14-43-12/9, № 33/14-43-12/10 от 18 декабря 2014 года. Рыночная стоимость битума, металлической бочки, насосов для битума, рыночная стоимость восстановительного ремонта трансформаторной подстанции, здания лаборатории, здания котельной подземного хранилища (битумной ямы) и железнодорожного тупика также определены не на дату предполагаемого причинения ущерба, а на 4 июня 2012 года, то есть к дате, которая никак не соотносится с указанными истцом событиями, которые, по мнению истца, причинили ему материальный вред.

Принимая во внимание установленные судом обстоятельства, судебная коллегия полагает необоснованными требования истца о возмещении ему расходов, необходимых для демонтажа подземного хранилища (битумной ямы), здания котельной, части здания лаборатории и возведения вместо них новых объектов, а также по возведению новых железнодорожного тупика и трансформаторной подстанции, даже и с учетом износа данных объектов.

Расходы на демонтаж здания котельной, части здания лаборатории, а также работы по возведению новых здания котельной, части здания лаборатории, железнодорожного тупика и трансформаторной подстанции не состоят в прямой причинной связи с размещением в подземном хранилище (битумной яме) четыреххлористого углерода.

Необходимость демонтажа подземного хранилища (битумной ямы) в целях возведения вместо неё новой битумной ямы истцом не обоснована.

Как следует из эскизного проекта и технического паспорта на битумную яму она представляет собой котлован прямоугольной пирамидальной формы, углубленный от поверхности земли на 4,6 м, закрытый перекрытием из металлического шифера, перекрытия установлены на колонны из труб. Дно котлована выполнено из монолитного бетона, стены из дорожных плит, связанных между собой арматурой, и покрытых монолитным бетоном толщиной 120 мм.

После извлечения из битумной ямы четыреххлористого углерода произведена консервация ямы путем засыпки дна и откосов ямы суглинком толщиной 1 м, и песком от отметок прилегающей территории, поверх песка уложена светостабилизационная пленка, которая в свою очередь засыпана песком толщиной 0,3 м и торфом 0,3 м, произведен посев трав.

Такая консервация битумной ямы сама по себе не свидетельствует об утрате её как объекта права и о невозможности её восстановления в состояние, существовавшее до размещения в ней четыреххлористого углерода и её консервации после извлечения данного вещества из неё.

Основная конструкция ямы как бетонного котлована сохранена, консервация произведена путем её засыпки суглинком и песком.

Как следует из технических условий ТУ 2412-321-05763441-2000 «Углерод четыреххлористый технический», утвержденных ОАО «Химпром» 13 марта 2000 года, пролитый продукт удаляют с помощью песка, а загрязненный песок обезвреживают в соответствии с порядком транспортирования, обезвреживания и захоронения промышленных отходов (п. 3.5).

Доказательства в подтверждение того, что после размещения в битумной яме четыреххлористого углерода её использование по назначению невозможно, истцом суду не представлены.

На основании представленных суду доказательств определить размер расходов, необходимых для восстановления битумной ямы в прежнее состояние, не представляется возможным, на что также указано в заключении судебной экспертизы № 0905 от 20 февраля 2017 года, составленном ООО «Средне-Волжский Региональный центр Независимой экспертизы».

Доводы истца и его представителей со ссылкой на п. 12 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» о том, что суд не вправе был отказать в удовлетворении иска по мотиву недоказанности точного размера причиненного истцу вреда, судебной коллегией отклоняются.

В соответствии с разъяснениями, данным в п. 12 названного постановления, размер подлежащих возмещению убытков должен быть установлен с разумной степенью достоверности. По смыслу п. 1 ст. 15 Гражданского кодекса Российской Федерации в удовлетворении требования о возмещении убытков не может быть отказано только на том основании, что их точный размер невозможно установить. В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Вместе с тем, определение рыночной стоимости имущества истца и рыночной стоимости восстановительного ремонта имущества истца требует специальных познаний, которыми суд не обладает.

Представленным истцом заключениям АНО «Специализированная коллегия экспертов» о размере причиненного истцу вреда суд дал надлежащую оценку и обоснованно их отклонил как недостоверные.

Для определения рыночной стоимости имущества истца и рыночной стоимости восстановительного ремонта имущества истца суд первой инстанции назначил комплексную судебную экспертизу. В ходе проведения экспертизы определить рыночную стоимость имущества истца и рыночную стоимость восстановительного ремонта имущества истца не представилось возможным в связи с тем, что истцом не обеспечен доступ экспертов к объектам экспертизы, а также недостаточно представленных истцом доказательств технического состояния объектов экспертизы на момент указанных истцом событий, с которыми он связывает причинение ему вреда.

До окончания производства экспертизы истец заявил об отказе от её проведения. Несмотря на это ООО «Средне-Волжский Региональный центр Независимой экспертизы» составлено заключение по материалам дела.

В суде первой инстанции истец и его представители о назначении дополнительной и повторной экспертизы не просили. Доказательств, опровергающих выводы заключения ООО «Средне-Волжский Региональный центр Независимой экспертизы» суду не представили.

Судебной коллегией истцу было предложено представить дополнительные доказательства в подтверждение того, в каком состоянии находилось принадлежащее истцу имущество на момент его загрязнения опасными химическим отходами. Дополнительные доказательства суду истцом и его представителями не представлены.

При отсутствии заключения специалиста о размере причиненного вреда, а также других доказательств, которые бы позволяли определить рыночную стоимость утраченного истцом имущества и рыночную стоимость восстановительного ремонта поврежденного имущества истца, на дату причинения вреда истцу, суд лишен возможности сделать вывод о размере причиненного истцу вреда.

Судом истцу созданы все необходимые условия для предоставления доказательств, в том числе и в подтверждение размера причиненного ему вреда. Однако истец пользовался своими процессуальными правами недобросовестно, не использовал предоставленную ему судом возможность представить необходимые доказательства в подтверждение своих требований.

Судебная коллегия также находит необоснованными доводы истца о причинении ему вреда в результате совместных действий ответчиков.

Как установлено ст. 1080 ГК РФ, лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. По заявлению потерпевшего и в его интересах суд вправе возложить на лиц, совместно причинивших вред, ответственность в долях, определив их применительно к правилам, предусмотренным п. 2 ст. 1081 настоящего Кодекса.

Истец, полагая, что вред ему причинен в результате совместных действий ответчиков, указывает, что неправомерные действия ПАО «Химпром» выражаются в том, что оно, как собственник опасных отходов производства, в нарушение установленного Федеральным законом от 24 июня 1998 года № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» запрета на отчуждение опасных отходов лицу, не имеющему лицензии на право осуществления деятельности по сбору, транспортированию, обработке, утилизации, обезвреживанию опасных отходов, 12 декабря 2011 года заключило договор с ООО «ПЭК «Ленхиммаш» на оказание услуг по сбору таких отходов с целью их последующего обезвреживания и во исполнение данного договора передало ООО «ПЭК «Ленхиммаш» данные отходы.

ООО «ПЭК «Ленхиммаш», в свою очередь, не имея права на осуществления деятельности по сбору, транспортированию, обработке, утилизации, обезвреживанию опасных отходов четыреххлористого углерода, приняло от ПАО «Химпром» данное вещество (опасные отходы производства) и разместило их для хранения в принадлежащем истцу подземном хранилище.

ФИО9 является руководителем представительства ООО «ПЭК «Ленхиммаш» в г. Ижевске.

Однако указанные действия, по мнению судебной коллегии, не являются совместными.

Каких-либо доказательств, что ПАО «Химпром» заключило договор с представительством ООО «ПЭК «Ленхиммаш» в г. Ижевске на оказание услуг по сбору отходов производства для их последующего обезвреживания именно с целью размещения его в подземном хранилище (битумной яме) истца суду не представлено. Наоборот, приговором Балезинского районного суда Удмуртской Республики от 5 июня 2015 года установлено, что данное хранилище было подыскано после заключения данного договора. Договоренность об аренде хранилища была достигнута с истцом уже после поступления вагонов-цистерн с четыреххлористым углеродом в п. Балезино, договор аренды битумной ямы заключен с истцом 25 декабря 2011 года. Указанным приговором суда установлено, что работники ПАО «Химпром», участвовавшие в заключении договора, были введены в заблуждение относительно наличия у ООО «ПЭК «Ленхиммаш» лицензии на право обращения с четыреххлористым углеродом.

Заключение ПАО «Химпром» с представительством ООО «ПЭК «Ленхиммаш» в г. Ижевске договора на оказание услуг по сбору отходов производства с целью их последующего обезвреживания в нарушение Федерального закона от 24 июня 1998 года № 89-ФЗ «Об отходах производства и потребления» и передача этих отходов во исполнение данного договора не состоят в прямой причинной связи с размещением этих отходов в подземном хранилище, принадлежащем истцу.

ПАО «Химпром» на момент размещения четыреххлористого углерода в битумной яме истца также не являлось законным владельцем данного вещества, поскольку во исполнение договора передало данное вещество котрагенту по договору.

Согласно п. 3.12 договора, заключенного 12 декабря 2011 года между ОАО «Химпром» и ООО «ПЭК «Ленхиммаш», право собственности на отходы переходит от заказчика к исполнителю с даты передачи отходов исполнителю. Датой передачи отходов считается дата штемпеля железнодорожной станции назначения на накладной на соответствующую партию отходов.

В связи с чем оснований для возложения на ПАО «Химпром» обязанности возместить вред, причиненный данными отходами, в порядке ст. 1079 ГК РФ также не имеется.

ООО «ПЭК «Ленхиммаш» также не может быть признано надлежащим ответчиком по заявленным истцом требованиям, поскольку оно использовано ФИО9, являвшимся директором представительства данной организации в г. Ижевске, для получения возможности совершения незаконных действий по обороту с опасными отходами производства, для придания легитимности совершаемым им действиям, вопреки законным интересам данной организации, в целях извлечения собственной выгоды, за что ФИО9 привлечен к уголовной ответственности вышеуказанным приговором суда.

В связи с эти судебная коллегия также не признает ООО «ПЭК «Ленхиммаш» и законным владельцем четыреххлористого углерода, полученного ФИО9, ФИО3, ФИО4 и ФИО5 от ПАО «Химпром» и размещенного в подземном хранилище (битумной яме), принадлежащем истцу.

По мнению судебной коллегии из указанных истцом ответчиков лишь действия ФИО9 состоят в прямой причинной связи с размещением четыреххлористого углерода в подземном хранилище (битумной яме), принадлежащем истцу. Вместе с тем, поскольку истцом не доказаны обстоятельства, являющиеся основанием гражданской ответственности за причинение вреда, исковые требования к данному ответчику также удовлетворению не подлежат.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, основаны на неправильном применении норм материального и процессуального права, а потому не могут быть приняты судебной коллегией в качестве основания к отмене обжалуемого решения.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 328 ГПК РФ, судебная коллегия

определила:

решение Ленинского районного суда г. Ижевска от 28 апреля 2017 года оставить без изменения, апелляционную жалобу представителя истца ФИО10 оставить без удовлетворения.

Председательствующий И.Л. Глухова

Судьи А.В. Гулящих

А.А. Рогозин