Гражданский кодекс часть 1

рассмотрел в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО1, ФИО5 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ по гражданскому делу по иску ФИО1 к ФИО4 и ФИО5 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок.

Заслушав доклад судьи Малаевой В.Г., представителя ФИО1 по доверенности ФИО15, поддержавшего доводы кассационной жалобы, представителя ФИО4 по доверенности ФИО7, возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, ФИО6 кассационный суд общей юрисдикции

установил:

ФИО2 (далее – истец) обратилась в суд с иском к ФИО4 и ФИО5, в котором просила:

признать недействительными заключенные между ответчиками договоры купли-продажи <данные изъяты> штук акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» от ДД.ММ.ГГГГ и <данные изъяты> акций штук акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» от ДД.ММ.ГГГГ, применить последствия недействительности сделок;

истребовать указанные акции из чужого незаконного владения путем обязания акционерное общество «Независимая регистраторская компания Р.О.С.Т» списать указанное количество акций со счета ФИО4 и зачислить указанное количество акций на счет ФИО3;

признать <данные изъяты> и <данные изъяты> акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО», преданных ФИО3 по договорам купли-продажи от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГФИО4, совместной собственностью супругов ФИО1 и ФИО3

Решением Кировского районного суда <адрес> от ДД.ММ.ГГГГ признаны недействительными договоры купли-продажи акций, заключенные ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 и ФИО4

Применены последствия недействительности сделок путем возложения обязанности на акционерное общество «Независимая регистраторская компания Р.О.С.Т» списать <данные изъяты> и 6 <данные изъяты>, а всего <данные изъяты> обыкновенных именных бездокументарных акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» с лицевого счета ФИО4 и зачислить их на лицевой счет ФИО3

Признаны совместной собственностью супругов ФИО3 и ФИО1<данные изъяты> обыкновенных именных бездокументарных акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО».

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от ДД.ММ.ГГГГ решение Кировского районного суда г. Астрахани от ДД.ММ.ГГГГ отменено.

По делу принято новое решение, которым ФИО1 отказано в удовлетворении исковых требований к ФИО4 и ФИО3 в полном объеме.

В кассационных жалобах ФИО1 и ФИО3 ставится вопрос об отмене апелляционного определения от ДД.ММ.ГГГГ и об оставлении в силе решение суда первой инстанции от ДД.ММ.ГГГГ со ссылкой на то, что при вынесении апелляционного определения судом апелляционной инстанции существенно нарушены нормы процессуального и материального права.

Лица, участвующие в деле, извещены надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства.

На основании части 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) Четвертый кассационный суд общей юрисдикции находит возможным рассмотрение дела в отсутствие неявившихся лиц, участвующих в деле.

Проверив материалы дела, изучив доводы кассационной жалобы, выслушав представителя ФИО1 по доверенности ФИО15, поддержавшего доводы кассационной жалобы, представителя ФИО4 по доверенности ФИО7, возражавшего против удовлетворения кассационной жалобы, ФИО6 кассационный суд общей юрисдикции не нашел оснований для удовлетворения кассационной жалобы ввиду следующего.

В соответствии с частью 1 статьи 379.6 ГПК РФ кассационный суд общей юрисдикции рассматривает дело в пределах доводов, содержащихся в кассационных жалобе, представлении.

Согласно части 1 статьи 379.7 ГПК РФ основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких нарушений судом кассационной инстанции не установлено.

Как установлено судами и следует из материалов дела, истец ФИО1 и ответчик ФИО3 с ДД.ММ.ГГГГ состоят в зарегистрированном браке.

В период брака – ДД.ММ.ГГГГФИО3 (инвестор) по договору № на отчуждение ценных бумаг первому владельцу – участнику закрытой подписки в ходе их размещения приобрел обыкновенные именные акции номинальной стоимостью 1 рубль ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» (эмитент) в количестве <данные изъяты> штук.

На основании договора № от ДД.ММ.ГГГГ согласно передаточному распоряжению ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» акции обыкновенные именные номиналом 1 рубль в количестве <данные изъяты> штук были перерегистрированы на имя ФИО3 (цена сделки <данные изъяты> рублей).

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключен договор № купли-продажи <данные изъяты> обыкновенных именных акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» номинальной стоимостью 1 рубль на общую сумму <данные изъяты> рублей.

ДД.ММ.ГГГГ между ФИО3 (продавец) и ФИО4 (покупатель) заключен договор № купли-продажи <данные изъяты> обыкновенных именных акций ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» номинальной стоимостью 1 руб. на общую сумму <данные изъяты> рублей.

Из передаточного распоряжения, зарегистрированного ОАО «Регистратор НИКойл» ДД.ММ.ГГГГ за №, следует, что ФИО3 просит перерегистрировать на имя ФИО4 акции обыкновенные именные номиналом 1 рубль, в количестве <данные изъяты> штук, цена сделки <данные изъяты> рублей, на основании договора купли-продажи ценных бумаг № от ДД.ММ.ГГГГ.

Из передаточного распоряжения, зарегистрированного ДД.ММ.ГГГГ ОАО «Регистратор НИКойл», следует, что ФИО3 просит перерегистрировать на имя ФИО4 акции обыкновенные именные номиналом 1 рубль, в количестве <данные изъяты> штук, цена сделки <данные изъяты> рублей, на основании договора купли-продажи ценных бумаг № от ДД.ММ.ГГГГ.

На основании указанных передаточных распоряжений указанное в них количество акций ОАО «Регистратор НИКойл» перерегистрировало на счет ФИО4

Истец, обращаясь с требованиями о признании сделок купли-продажи акций от ДД.ММ.ГГГГ и ДД.ММ.ГГГГ недействительными, сослалась на то, что акции приобретенные в период брака являются общей собственностью супругов, тогда как согласие на совершение сделок она своему супругу – продавцу акций не давала, о чем было известно покупателю ФИО4, что о совершении сделок между её супругом и ФИО4 ей стало известно только в августе 2019 года, когда супруг отклонил её требования об оформлении договора дарения акций на сына по причине их продажи по вышеуказанным сделкам.

Удовлетворяя решением от ДД.ММ.ГГГГ исковые требования истца, сославшись в качестве правового основания на часть 1 статьи 181, пункт 1 статьи 166, пункт 2 статьи 199, часть 1 статьи 200, статью 253, пункт 1 статьи 170, статьи 160, 161, 162, пункт 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пункт 1 статьи 34, пункт 1 статьи 35, абзац 1 пункта 2 статьи 35 Семейного кодекса Российской Федерации (далее – СК РФ), абзац 2 статьи 28, статьи 8, 29 Федерального закона «О рынке ценных бумаг», Положение о ведении реестра владельцев именных ценных бумаг, утвержденные постановлением Федеральной комиссии по рынку ценных бумаг от 2 октября 1997 года № 27, разъяснения, данные в пункте 10 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» (далее – постановление Пленума № 43), постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 года № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 25), установив то: что сторонами не оспаривалось, что истец ФИО1 нотариального удостоверенного согласия на совершение сделок супругу не давала, не выражено оно и в другой какой-либо письменной форме, позволяющей признать, что последняя знала о совершении данной сделки; что реализация спорных ценных бумаг ответчиком ФИО3ФИО4 не могла носить очевидного для истца характера, поскольку из ее реального обладания ничего не было утрачено, при волеизъявлении сторон данных сделок скрыть их от истца, последняя не имела возможности знать об их совершении; что показания ФИО1 о том, что о данных сделках ей стало известно лишь в августе 2019 года, когда она предложила ФИО3 оформить переход данных акций на сына, подтвердил в судебном заседании свидетель ФИО10, что сделки совершены лишь для вида, акции ответчиком ФИО11 не оплачены, в то время как переход прав на акции покупателю ФИО3 осуществлен, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что истцом срок исковой давности не пропущен, поскольку ответчиком не только не представлено достоверных доказательств того, что ФИО1 знала или могла знать о заключении ее супругом ФИО3 в 2010 и 2011 годах сделок по передаче ценных бумаг ФИО4, более того, все доказательства свидетельствуют о том, что оспариваемые сделки были порочны, носили мнимый характер с обеих сторон, то есть являлись ничтожными, направлены в ущерб интересов истца ФИО1, в связи с чем их совершение осуществлялось скрытно от неё, о чем обеим сторонам сделки (ФИО3 и ФИО4) было известно.

Суд апелляционной инстанции, отменяя решение суда первой инстанции от ДД.ММ.ГГГГ и отказывая истцу в удовлетворении её требований о признании недействительными спорных сделок о купле-продажи акций, применении последствий их недействительности и о признании <данные изъяты> штук спорных акций совместной собственностью супругов, руководствовался теми же нормами закона, разъяснениями, данными в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от ДД.ММ.ГГГГ№ «О применении судами законодательства при рассмотрении дел о расторжении брака», учел факты того, что возникновение права собственности ФИО4 на спорные акции, участие ФИО4 в управлении обществом ЗАО «ОТЕЛЬ 7 НЕБО» на протяжении более 8 лет, получение дивидендов, подтверждаются доказательствами, представленными как в суд первой, так и в суд апелляционной инстанции; признал необоснованным вывод суда первой инстанции о ничтожности оспариваемых сделок в силу их мнимости ввиду того, что истцом не указана мнимость сделки в качестве основания для признания оспариваемых договоров ничтожными и таковых оснований судом не установлено; признал ошибочным и не имеющим правового значения для рассмотрения настоящего спора вывод суда первой инстанции о возложении на ФИО4 бремени доказывания обстоятельств о наличии у неё денежных средств в необходимом размере в период заключения договоров купли-продажи акций, поскольку оспариваемые сделки купли-продажи спорных акций исполнены сторонами в 2010 и в 2011 году; признал не основанным на доказательствах вывод суда о том, что ФИО4 было известно об отсутствии согласия истца ФИО1, поскольку истец ФИО1 на данное обстоятельство в обоснование иска не ссылалась, доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО4 было известно об отсутствии согласия истца, не представляла; признал ошибочным вывод суда первой инстанции о возложении на ФИО4 бремени доказывания того обстоятельства, что ФИО4, заключая оспариваемые договоры купли-продажи акций, знала или должна была знать о несогласии супруги ФИО3 на совершение сделок.

Суд кассационной инстанции не нашел оснований для удовлетворения кассационных жалоб истца и ответчика ФИО3 ввиду следующего.

В соответствии со статьей 2 СК РФ семейное законодательство регулирует личные имущественные отношения между членами семьи, в том числе супругов. Отношения, возникающие между участниками гражданского оборота, не относящимися к членам семьи, регулируется гражданским законодательством.

В соответствии с пунктом 3 статьи 10 ГК РФ (в редакции, действующей на момент совершения оспариваемых сделок) в случаях, когда закон ставит защиту гражданских прав в зависимость от того, осуществлялись ли эти права разумно и добросовестно, разумность действий и добросовестность участников гражданских правоотношений предполагаются.

В соответствии с пунктом 2 статьи 209 ГК РФ собственник вправе по своему усмотрению совершать в отношении принадлежащего ему имущества любые действия, не противоречащие закону и иным правовым актам и не нарушающие права и охраняемые законом интересы других лиц, в том числе отчуждать свое имущество в собственность другим лицам, передавать им, оставаясь собственником, права владения, пользования и распоряжения имуществом, отдавать имущество в залог и обременять его другими способами, распоряжаться им иным образом.

В силу статьи 256 ГК РФ и статьи 34 СК РФ имущество, нажитое супругами во время брака, является их совместной собственностью.

В силу части 2 статьи 34 СК РФ к имуществу, нажитому супругами во время брака (общему имуществу супругов), относятся доходы каждого из супругов от трудовой деятельности, предпринимательской деятельности и результатов интеллектуальной деятельности, полученные ими пенсии, пособия, а также иные денежные выплаты, не имеющие специального целевого назначения (суммы материальной помощи, суммы, выплаченные в возмещение ущерба в связи с утратой трудоспособности вследствие увечья либо иного повреждения здоровья и другие).

Общим имуществом супругов являются также приобретенные за счет общих доходов супругов движимые и недвижимые ценные бумаги, паи, вклады, доли в капитале, внесенные в кредитные учреждения или коммерческие организации, и любое другое нажитое супругами в период брака имущество независимо от того, на имя кого из супругов оно приобретено либо на имя кого или кем из супругов внесены денежные средства.

Вместе с тем, в соответствии со статьей 253 ГК РФ участники совместной собственности, если иное не предусмотрено соглашением между ними, сообща владеют и пользуются общим имуществом. Распоряжение имуществом, находящимся в совместной собственности, осуществляется по согласию всех участников, которое предполагается независимо от того, кем из участников совершается сделка по распоряжению имуществом.

Каждый из участников совместной собственности вправе совершать сделки по распоряжению общим имуществом, если иное не вытекает из соглашения всех участников. Совершенная одним из участников совместной собственности сделка, связанная с распоряжением общим имуществом, может быть признана недействительной по требованию остальных участников по мотивам отсутствия у участника, совершившего сделку, необходимых полномочий только в случае, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать об этом (пункт 3 статьи 253 ГК РФ).

В силу частей 1, 2 статьи 35 СК РФ владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов также осуществляются по обоюдному согласию супругов.

При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга. Сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки.

Таким образом, статья 253 ГК РФ и статья 35 СК РФ устанавливают презумпцию согласия супруга на действия другого супруга по распоряжению общим имуществом, то есть при совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга (пункт 5 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 13 апреля 2016 года).

Таким образом, исходя из анализа указанной нормы, бремя доказывания о том, что другая сторона в сделке, знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки, по смыслу абзаца 2 пункта 2 статьи 35 СК РФ, возложено на супруга, заявившего требование о признании сделки недействительной. В данном случае на истца – ФИО1

В соответствии со статьей 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений.

Суд апелляционной инстанции исследовал и проанализировал условия оспариваемых договоров.

Пунктом 2.1 договора от ДД.ММ.ГГГГ предусмотрено, что покупатель в срок до ДД.ММ.ГГГГ осуществляет оплату по договору денежными средствами в рублях.

Пунктом 2.1. договора от ДД.ММ.ГГГГ предусмотрено, что покупатель в срок до ДД.ММ.ГГГГ осуществляет оплату по договору денежными средствами в рублях.

В пунктах 2.2 обоих договоров предусмотрена обязанность продавца в течение 10 банковских дней с момента оплаты покупателем договора совершить все действия, необходимые для регистрации перехода права собственности на ценные бумаги в реестре владельцев ценных бумаг к покупателю и предоставить покупателю оригинал или копию документа реестродержателя, подтверждающего переход права собственности на ценные бумаги к покупателю.

Установленные судом апелляционной инстанции факт оплаты ФИО4 спорных акций, подтвержденный представленными по запросу суда апелляционной инстанции декларациями физического лица формы № НДФЛ за 2010 и за 2011 годы, выполнение ответчиком ФИО3 условий пункта 2.2. договоров, то есть действий по подписанию и передаче передаточных распоряжений в ОАО «Регистратор НИКойл» о перерегистрации спорных акций на покупателя ФИО4, отсутствие претензий со стороны продавца акций к покупателю по поводу оплаты акций на протяжении 8 лет свидетельствуют об осуществлении сторонами оспариваемых сделок (участников гражданских правоотношений) их прав разумно и добросовестно, о разумности и добросовестности их действий.

При этом, в пункте 3.1 договоров, продавец гарантировал, что является владельцем представленных к продаже ценных бумаг и вправе осуществлять такую продажу, и указано, что передаваемые ценные бумаги являются действительными и свободными от обязательств третьих лиц.

При проявлении продавцом акций – супругом истца - ответчиком ФИО3 разумности и добросовестности действий при исполнении условий пунктов 2.2. договоров, у суда апелляционной инстанции не имелось оснований сомневаться в разумности и добросовестности продавца при включении в договор пункта 3.1 о вышеуказанных гарантиях, тогда как истец не привела и не представила доказательств обратного (отсутствие разумности и присутствие недобросовестности у супруга при продаже акций).

Согласно статьям 166, 167 ГК РФ сделка недействительная по основаниям, установленных Гражданским кодексом РФ, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка) не влечет юридических последствий.

Согласно пункту 2 статьи 1 ГК РФ граждане (физические лица) и юридические лица приобретают и осуществляют свои гражданские права своей волей и в своем интересе. Они свободны в установлении своих прав и обязанностей на основе договора и в определении любых не противоречащих законодательству условий договора.

Любое ограничение прав и обязанностей субъектов гражданских правоотношений противоречит основным началам, на которых базируется гражданское законодательство.

Порядок отчуждения акционером принадлежащих ему акций на момент совершения сделок был установлен в пункте 3 статьи 7 ФЗ от 26 декабря 1995 года № 208-ФЗ «Об акционерных обществах» (в ред. от 3 ноября 2010 года).

При этом, действующее законодательство (Гражданский кодекс Российской Федерации, Федеральные законы «О рынке ценных бумаг» и «Об акционерных обществах») не содержит указаний на необходимость регистрации сделки с ценными бумагами, в том числе с акциями. Внесение записи в реестр о переходе прав на ценные бумаги государственной регистрацией не является. Поэтому при продаже супружеских акций одним из супругов не требуется отдельно выраженное, в том числе нотариально удостоверенное, согласие другого супруга на совершение указанной сделки (пункт 1 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации «Некоторые вопросы судебной практики по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации»).

Заявляя требование о признании сделки недействительной по мотиву отсутствия согласия на совершение продажи акций, о котором было заведомо известно ответчику ФИО4, истец в силу требований статьи 56 ГПК РФ обязана была представить доказательства в обоснование своих доводов.

Однако, в нарушение вышеуказанной статьи истец убедительных доказательств, достоверно свидетельствующих о том, что ФИО4 заведомо знала либо должна была знать об отсутствии её согласия на заключение договоров купли-продажи и того, что она предупреждала приобретателя акций о своем несогласии на сделку, истцом представлено не было.

Приведенные же в обоснование осведомленности доводы истца противоречат презумпции наличия согласия супруга при заключении сделки и безусловно не доказывают того, что покупатель ФИО4 знала или должна была знать о несогласии истца на заключение договоров.

В этой связи, суд апелляционной инстанции правомерно признал не основанным на доказательствах вывод суда первой инстанции о том, что ФИО4 было известно об отсутствии соответствующего согласия истца ФИО1 на совершение оспариваемых сделок её супругом.

Поскольку материалы дела, в том числе и показания свидетеля ФИО12 не содержат сведений об источнике, из которого последний, присутствовавший при сделках, узнал об отсутствии согласия истца на совершение её супругом спорной сделки, что истец уполномочила указанного свидетеля заявить об этом ответчику ФИО4, что до сведения последней доведена ведущая между этим свидетелем и её супругом ФИО3 при подписании договора речь об отсутствии согласия ФИО1 на данную сделку, соответствующие доводы истца в кассационной жалобе не могут служить основанием для выводов суда кассационной инстанции о необоснованности соответствующих выводов суда апелляционной инстанции.

Поскольку в силу пункта 2 статьи 35 СК РФ сделка, совершенная одним из супругов по распоряжению общим имуществом супругов, может быть признана судом недействительной по мотивам отсутствия согласия другого супруга только по его требованию и только в случаях, если доказано, что другая сторона в сделке знала или заведомо должна была знать о несогласии другого супруга на совершение данной сделки, истцом в нарушение статьи 56 ГПК РФ не представлены доказательства осведомленности приобретателя акций о несогласии супруга, суд апелляционной инстанции правомерно отказал истцу в иске.

При этом, непредставление истцом доказательства осведомленности приобретателя акций о её, как супруги, несогласии является самостоятельным и достаточным основанием для отказа истцу в иске.

Суд кассационной инстанции находит правильным и вывод суда апелляционной инстанции о том, что для рассмотрения настоящего спора не имеет правового значения выяснение обстоятельств о наличии у ответчика ФИО4 денежных средств в необходимом размере в период заключения договоров купли-продажи акций, поскольку сам по себе факт неоплаты акций указанным ответчиком, если бы таковой имел место, при всех установленных судом апелляционной инстанцией обстоятельств основанием для выводов суда о мнимости договоров купли-продажи акций и основанием для признания сделок недействительными не является.

Супруги не лишены были права обратиться в суд с иском о взыскании стоимости акций с ответчика в установленном законом порядке.

Кроме того, следует отметить, что супруга ФИО1, полагая, что в результате совершения спорных сделок она понесла материальные потери в виде неполученного дохода от продажи акций, также не лишена права требования своей части супружеской доли от стоимости указанных сделок от своего супруга ФИО3

Таким образом, фактические обстоятельства, входящие в предмет доказывания по настоящему спору, установлены судом апелляционной инстанции на основании полного, всестороннего и объективного исследования имеющихся в деле доказательств, в том числе и представленных в суд апелляционной инстанции, с учетом всех доводов и возражений участвующих в деле лиц, выводы суда апелляционной инстанции об отказе истцу в удовлетворении его исковых требований в полном объеме соответствуют фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, основаны на правильном применении норм материального и процессуального права, в связи с чем оснований для отмены обжалуемого апелляционного определения не имеется.

Что касается вывода суда апелляционной инстанции о пропуске истцом срока исковой давности, то у суда кассационной инстанции не имеется оснований согласится с выводами суда апелляционной инстанций о пропуске истцом такового по следующим основаниям.

Согласно пункту 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется только по заявлению стороны в споре, которая в силу положений статьи 56 ГПК РФ несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности (пункт 10 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29 сентября 2015 года № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности», далее – постановление Пленума № 43).

Суд первой инстанции, определяя дату начала течения срока исковой давности с августа 2019 года, указал на то, что ответчиком не представлено достоверных доказательств, что ФИО1 знала или могла знать о заключении ее супругом ФИО3 в 2010 и 2011 годах сделок по передаче ценных бумаг, тогда как реализация акций ФИО3ФИО4 не могла носить очевидного для ФИО1 характера, поскольку из ее реального обладания ничего не было утрачено; ФИО1 по своему правовому положению, не являясь реестровым держателем ценных бумаг, не могла получать информацию об их движении, получении и начислении дивидендов от иных источников, кроме как от ФИО3 либо ФИО11; фактически истец узнала о совершенных сделках из разговора с мужем по поводу дарения акций сыну в августе 2019 года. С учетом изложенных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО1 обратилась за защитой своего нарушенного права в течение одного года с момента как ей стало известно о совершенных сделках, оформленных в отсутствии ее согласия, и нарушения ее прав на распоряжение общим имуществом.

Не соглашаясь с выводом суда первой инстанции о предъявлении истцом иска в пределах годичного срока исковой давности, предусмотренного пунктом 2 статьи 181 ГК РФ, со ссылкой на то, что ответчиком не представлено достоверных доказательств того, что ФИО1 знала или могла знать о заключении ее супругом ФИО3 в 2010 и 2011 годах сделок купли-продажи ценных бумаг с ФИО4, суд апелляционной инстанции, принял во внимание то, что супруги ФИО1 и ФИО3 состоят в зарегистрированном браке, проживают совместно, имущество не делили, доходы ФИО3 поступали в совместную собственность, что ФИО1 не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что в период с 2011 года ФИО1 не могла узнать у супруга о наличии спорных акций, а исковое заявление предъявлено ФИО1ДД.ММ.ГГГГ, то есть спустя более 8 лет после заключения оспариваемых сделок, следовательно, истцом ФИО1 срок исковой давности пропущен, что, в свою очередь, в силу абзаца 2 пункта 2 статьи 199 ГК РФ является самостоятельным основанием для отказа истцу в иске.

Вместе с тем суд апелляционной инстанций не принял во внимание то, что, в силу положений статьи 56 ГПК РФ, пункта 10 постановления Пленума № именно ответчик ФИО4 несет бремя доказывания обстоятельств, свидетельствующих об истечении срока исковой давности, тогда как ФИО4 не представила доказательств, в подтверждение таковых обстоятельств.

При недоказанности ответчиком ФИО4 таковых обстоятельств кассационный суд соглашается с судом первой инстанции о необходимости отсчета срока исковой давности с августа 2019 года.

Однако, поскольку допущенное судом апелляционной инстанции нарушение норм процессуального и материального права, регламентирующего исчисление срока исковой давности, в данном случае не является существенным, поскольку не влияет на выводы суда апелляционной инстанции об отказе истцу в иске в связи с непредставлением истцом в нарушение статьи 56 ГПК РФ доказательства осведомленности приобретателя акций – ФИО4 о несогласии супруги – истца ФИО1 на совершение спорных сделок ФИО3, суд кассационной инстанции пришел к выводу о том, что обжалуемое апелляционное определение от ДД.ММ.ГГГГ отмене не подлежит.

Доводы заявителя кассационных жалоб направлены на переоценку доказательств и установленных судом апелляционной инстанции обстоятельств по настоящему делу, а потому не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта в кассационном порядке, поскольку в соответствии с частью 3 статьи 390 ГПК РФ суд кассационной инстанции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими.

Несогласие заявителя кассационной жалобы с выводами судов первой и апелляционной инстанции связано с неверным толкованием им норм материального и процессуального права, что не свидетельствует о судебной ошибке.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в силу статьи 379.7 ГПК РФ могут являться основанием для отмены судебных актов, не установлено.

Руководствуясь статьями 379.5, 379.7, 390 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд

определил:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Астраханского областного суда от 23 декабря 2020 года оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1, ФИО3 – без удовлетворения.

Председательствующий В.Г. Малаева

Судьи С.Е. Дагуф

ФИО8

Постановление30.04.2021