Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании дело по иску ФИО1 к гаражно-строительному некоммерческому кооперативу «Сенеж-1» о понуждении к исполнению обязательств по соглашению, встречному иску гаражно-строительного некоммерческого кооператива «Сенеж-1» к ФИО1, ФИО2 о признании сделок недействительными

по кассационной жалобе ФИО1

на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г.,

заслушав доклад судьи Гольман С.В.,

установила:

ФИО1 обратился в суд с иском к гаражно-строительному некоммерческому кооперативу «Сенеж-1» (далее – ГСНК «Сенеж-1», Кооператив), просил обязать ГСНК «Сенеж-1» исполнить обязательства по соглашению от 1 сентября 2015 г. и выделить земельный участок под застройку гаражами-боксами на 100 мест, размером 4,15 метра х 6,5 метра каждое, в границах земельного участка с кадастровым номером 50:09:0080104:223, на неосвоенной части земельного участка ГСНК «Сенеж-1» и установить предельный срок исполнения обязательств в пределах одного месяца, в обоснование исковых требований ссылаясь на заключением между ФИО2 и ГСНК «Сенеж-1» Соглашения от 1 сентября 2015 г. с учётом дополнительного соглашения к нему от 8 сентября 2015 г. о предоставлении ФИО2 земельного участка под застройку гаражами-боксами на 100 мест, размером 4,15 метра х 6,5 метра каждое, в границах земельного участка с кадастровым номером №, на неосвоенной части земельного участка ГСНК «Сенеж-1» в обмен на единоразовый взнос в сумме 500000 рублей, уступку прав и обязанностей по соглашению ФИО2 ФИО1, неисполнение обязательства по соглашению ГСНК «Сенеж-1».

ГСНК «Сенеж-1» обратился в суд с иском к ФИО1 и ФИО2 о признании недействительными соглашения от 1 сентября 2015 г., дополнительного соглашения от 8 сентября 2015 г. между ГСНК «Сенеж-1» и ФИО2, договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г. между ФИО2 и ГСНК «Сенеж-1», в обоснование исковых требований ссылаясь на отсутствие у ФИО10, действовавшего от имени ГСНК «Сенеж-1» при заключении соглашений от 1 сентября 2015 г. и от 8 сентября 2015 г. полномочий на заключение таких договоров, отсутствие одобрения сделки общего собрания членов Кооператива, установление границ земельного участка в ноябре 2018 г., в связи с чем указанный в соглашениях объект не может быть определён, распоряжение полученными денежными средствами ФИО11 в личных интересах, мнимость соглашений от 1 сентября 2015 г. и от 8 сентября 2015 г., их недействительность по пункту 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, недействительность договора уступки как не соответствующего закону в силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации в виду неполучения ФИО2 согласия общего собрания членов ГСНК «Сенеж-1» и/или Правления Кооператива на передачу прав требования как мнимого в виду непоступления денежных средств от ФИО1 в Кооператив.

Решением Солнечногорского городского суда Московской области от 19 марта 2019 г. постановлено: иск ФИО1 удовлетворить; обязать ГСНК «Сенеж-1» исполнить обязательства по соглашению от 1 сентября 2015 г., предоставив ФИО1 земельный участок под застройку гаражами-боксами на 100 мест, размером 4,15 метра х 6,5 метра каждое место, в границах земельного участка с кадастровым номером №, на неосвоенной части земельного участка ГСНК «Сенеж-1», установив ответчику предельный срок для исполнения обязательств 1 месяц с момента вступления решения суда в законную силу; встречные исковые требования ГСНК «Сенеж-1» к ФИО1 о признании сделок недействительными оставить без удовлетворения.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 20 ноября 2019 г. суд апелляционной инстанции перешёл к рассмотрению дела по правилам суда первой инстанции без учёта особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации.

Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г. к участию в деле в качестве соответчика привлечён ФИО2

Апелляционным определением судебном коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г. решение Солнечногорского городского суда Московской области от 19 марта 2019 г. отменено; исковые требования ФИО1 к ГСНК «Сенеж-1» об обязании ГСНК «Сенеж-1» исполнить обязательства по соглашению от 1 сентября 2015 г., предоставив ФИО1 земельный участок под застройку гаражами-боксами на 100 мест, размером 4,15 метра х, 5 метров каждое место, в границах земельного участка с кадастровым номером №, на неосвоенной части земельного участка ГСКН «Сенеж-1», установить ответчику предельный срок для исполнения обязательств 1 месяц с момента вступления решения суда в законную силу, оставлены без удовлетворения; встречные требования удовлетворены; признано недействительным соглашение, заключённое между ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО10 от 1 сентября 2015 г., дополнение к соглашению от 1 сентября 2015 г., заключённое ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО10 8 сентября 2015 г., договор уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г., заключённый между ФИО2 и ФИО1

В кассационной жалобе ФИО1, просит об отмене апелляционного определения как незаконного и необоснованного и о направлении дела на новое рассмотрение, ссылается на нарушение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, неправильное установление фактических обстоятельств дела.

Судебная коллегия, в соответствии с частью 5 статьи 379.5 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, статьи 165.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, принимая во внимание размещение сведений о судебном разбирательстве на сайте суда 8 апреля 2020 г., отсутствие ходатайств об отложении судебного заседания, рассматривает дело в отсутствие сторон.

Согласно части 1 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Такие нарушения были допущены судом апелляционной инстанции.

В соответствии с частью 1 статьи 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации решение суда должно быть законным и обоснованным.

Согласно части 1 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации при принятии решения суд оценивает доказательства, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела, установлены и какие обстоятельства не установлены, каковы правоотношения сторон, какой закон должен быть применён по данному делу и подлежит ли иск удовлетворению.

В пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 19 декабря 2003 г. № 23 «О судебном решении» разъяснено, что решение является законным в том случае, когда оно принято при точном соблюдении норм процессуального права и в полном соответствии с нормами материального права, которые подлежат применению к данному правоотношению, или основано на применении в необходимых случаях аналогии закона или аналогии права (часть 1 статьи 1, часть 3 статьи 11 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 148 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации задачами подготовки дела к судебному разбирательству являются, в частности: уточнение фактических обстоятельств, имеющих значение для правильного разрешения дела; разрешение вопроса о составе лиц, участвующих в деле, и других участников процесса.

При определении закона и иного нормативного правового акта, которым следует руководствоваться при разрешении дела, и установлении правоотношений сторон следует иметь в виду, что они должны определяться исходя из совокупности данных: предмета и основания иска, возражений ответчика относительно иска, иных обстоятельств, имеющих юридическое значение для правильного разрешения дела.

Поскольку основанием иска являются фактические обстоятельства, то указание истцом конкретной правовой нормы в обоснование иска не является определяющим при решении судьёй вопроса о том, каким законом следует руководствоваться при разрешении дела (пункт 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 июня 2008 г. № 11 «О подготовке гражданских дел к судебному разбирательству»).

Таким образом, суду при рассмотрении дела следует вынести на обсуждение вопрос о юридической квалификации правоотношений и определить, какие нормы права подлежат применению при разрешении спора.

По смыслу статей 3, 148, 150, 195 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суды при рассмотрении дел обязаны исследовать по существу фактические обстоятельства и не вправе ограничиваться установлением формальных условий применения нормы, поскольку иное приводило бы к тому, что право на судебную защиту, закрепленное частью 1 статьи 46 Конституции Российской Федерации, оказывалось бы существенно ущемлённым.

Однако, требования указанных норм права и разъяснений официального акта их толкования судом апелляционной инстанции, рассмотревшим дело по правилам суда первой инстанции без учёта особенностей, предусмотренных главой 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не выполнены.

Из искового заявления ФИО1 следует, что им заявлено требование об исполнении ГСНК «Сенеж-1» обязательства в натуре, в соответствии с соглашением от 1 сентября 2015 г. между ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО10 и членом ГСНК «Сенеж-1» ФИО2, дополнением к Соглашению от 1 сентября 2015 г. от 8 сентября 2015 г. между ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ГСНК «Сенеж-1» ФИО10 и членом Кооператива ФИО2 как правопреемником ФИО2 по данному соглашению на основании договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г. между ФИО2 и ФИО1, действующими с ведома и согласия ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО2, действующего на основании Устава.

Судом апелляционной инстанции установлено и из материалов дела следует, что 1 сентября 2015 г. между ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО10 и членом Кооператива ФИО2 было заключено соглашение, согласно пункту 1.1 которого данное соглашение определяет права и обязанности сторон по внесению членом Кооператива единоразового взноса и предоставлению ему Кооперативом возможности застройки гаражами-боксами участка, расположенного по адресу: <адрес> и обозначенного в Приложении № 1 на плане-схеме, являющимся неотъемлемой частью данного Соглашения.

Пунктом.2. соглашения от 1 сентября 2015 г. предусмотрено, что в соответствии с положениями Устава и в целях скорейшего и эффективного освоения пустующей территории находящейся в бессрочном пользовании Кооператива, а также увеличению суммы взносов, формирующих бюджет Кооператива, по настоящему соглашению члену Кооператива предоставляется возможность застройки гаражами-боксами участка.

План-схема участка, его параметры, план застройки и проект гаражей-боксов согласовываются, описываются и утверждаются сторонами в приложении № 1 к данному соглашению (пункт 2.2. Соглашения от 1 сентября 2015 г.).

Член Кооператива осуществляет застройку участка гаражами-боксами самостоятельно в соответствии с действующим законодательством и с соблюдением требований действующих подзаконных актов, планом застройки и проектом гаражей-боксов (пункт 2.3 Соглашения от 1 сентября 2015 г.).

Кооператив осуществляет контроль за всеми выполняемыми членом Кооператива работами по застройке участка гаражами-боксами (пункт 2.7 Соглашения от 1 сентября 2015 г.).

В соответствии с пунктами 3.1, 3.2, 3.3, 3.4 Соглашения от 1 сентября 2015 г., член Кооператив вносит наличными деньгами в кассу Кооператива единоразовый взнос на улучшение общекооперативной инфраструктуры – общедолевой собственности Кооператива. Взнос оформляется на основании данного Соглашения и принимается приходным кассовым ордером с выдачей квитанций члену Кооператива. Сумма единоразового взноса составляет 500000 рублей. Сумма единоразового взноса вносится членом Кооператива в течение 7 дней со дня подписания данного Соглашения частями или единовременно.

Согласно пункту 4.2.1 Соглашения от 1 сентября 2015 г., Кооператив обязуется, руководствуясь действующим законодательством Российской Федерации, Уставом, другими внутренними документами Кооператива и настоящим Соглашением, предоставить члену Кооператива возможность застройки гаражами-боксами участка.

В соответствии с пунктами 4.2.2, 4.2.3, 4.2.4 Соглашения от 1 сентября 2015 г., ГСНК «Сенеж-1» также обязался осуществлять все необходимые действия, предусмотренные Уставом Кооператива, направленные на строительство гаражей-боксов, увеличение суммы взносов, формирующих бюджет Кооператива, обеспечить контроль за соблюдением действующего законодательства и действующих подзаконных актов, плана застройки и проекта гаражей-боксов при строительстве, расходовать денежные средства, внесённые членом Кооператива в качестве единоразового взноса, исключительно на улучшение общекооперативной инфраструктуры – общедолевой собственности Кооператива.

Согласно дополнению к Соглашению от 1 сентября 2015 г. от 8 сентября 2015 г., ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО10 и член Кооператива ФИО2 на основе добровольного волеизъявления сторон, в соответствии с законодательством Российской Федерации и положениями Устава ГСНК «Сенеж-1», с целью конкретизации условий, прав и обязанностей сторон при выполнении работ по освоению (застройке гаражами-боксами) части пустующей территории, находящейся в бессрочном пользовании Кооператива, повышению эффективности использования этой территории и увеличению суммы взносов, формирующих бюджет Кооператива, заключили соглашение о том, что ФИО2 предоставляется право постройки гаражей-боксов в обмен на единоразовый взнос в сумме 500000 рублей; при этом стороны исходили из того, что стоимость предоставления одного стандартного места для возведения гаража-бокса соответствует взносу в сумме 5000 рублей; одно стандартное место для возведения гаража-бокса имеет размеры пятна застройки 4,15х6,15 метров. Таким образом, по Соглашению от 1 сентября 2015 г. члену Кооперативу ФИО2 выделяется под застройку гаражами-боксами 100 мест, размером 4,15х6,15 метров.

В дело представлено также квитанция к приходному кассовому ордеру от 1 сентября 2015 г. от ФИО2 на сумму 50000 рублей за подписью ФИО10 и печатью ГСНК «Сенеж-1».

Согласно пункту 1.1 договору уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г. цедент ФИО2 уступает, а цессионарий ФИО1 принимает в полном объёме права и обязанности по Соглашению от 1 сентября 2015 г. между цедентом и ГСНК «Сенеж-1» о внесении единоразового целевого взноса в сумме 500000 рублей и предоставлении возможности застройки гаражами-боксами земельного участка.

За уступаемые цедентом права цессионарий выплачивает цеденту компенсацию в размере 500000 рублей (пункт 1.2 договора от 1 августа 2018 г.).

В соответствии с пунктами 3.1, 3.2 договора от 1 августа 2018 г., права и обязанности цедента по соглашению от 1 сентября 2015 г. между цедентом и ГСНК «Сенеж-1» о внесении единоразового целевого взноса в сумме 500000 рублей и предоставлении возможности застройки гаражами-боксами земельного участка переходят к цессионарию в полном объёме, в частности цессионарию переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие, связанные с требованием права, в том числе право на проценты. Данный договор является основанием для изменения лиц в судебном и исполнительном производстве с переходом процессуальных прав и обязанностей.

В пункте 5. 1 договора от 1 августа 2018 г. указано, что он вступает в силу со дня его подписания цедентом и цессионарием и действует до полного исполнения обязанностей сторонами.

Пунктом 5.3 договора от 1 августа 2018 г. предусмотрено, что цедент и цессионарий подписывают данный договор с ведома и согласия ГСНК «Сенеж-1».

Согласно пункту 5.6 договора от 1 августа 2018 г., данный договор составлен в трёх экземплярах по одному для каждой из сторон; экземпляр № 3 предоставляется ГСНК «Сенеж-1».

Судом апелляционной инстанции установлено, что решением Арбитражного суда Московской области от 25 июня 2018 г. удовлетворены исковые требования ГСНК «Сенеж-1» к администрации Солнечногорского муниципального района Московской области об установлении границ земельного участка с кадастровым номером №, находящегося в пользовании ГСНК «Сенеж-1».

Приговором Солнечногорского городского суда Московской области от 12 апреля 2019 г. установлено, что ФИО10 не имел полномочий рассматривать вопросы, связанные с развитием Кооператива и заключать сделки на сумму более 500000 минимально законодательно установленных зарплат на дату совершения сделки. Данным приговором ФИО10 признан виновным в совершении преступлений, предусмотренных частью 3 статьи 159 и частью 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации.

Учитывая данное обстоятельство, а также то, что распоряжение имуществом ГСНК «Сенеж-1», заключение договоров, соглашений, и иных распорядительных действий, согласно действующему законодательству и пункту 7.4.6 Устава Кооператива, является исключительной компетенцией высшего органа управления Кооператива – общего собрания членов Кооператива, решение о заключении сделки по отчуждению основных средств, земельных участков, их приобретение должно быть принято на общем собрании 2/3 голосов от общего числа членов ГСНК «Сенеж-1», а общее собрание членов Кооператива не принимало решение по отчуждению либо распоряжению земельным участком, в последующем согласия общего собрания на совершение указанных сделок не было получено, не было получено и согласие правления Кооператива по вопросу передачи земельного участка и строительства гаражей, при этом заключение оспариваемого во встречном иске соглашения является распоряжением имуществом от имени Кооператива, в соглашении и дополнительном соглашении, догворе уступки отсутствуют координаты земельного участка, подлежащего передаче под застройку, не указано, на каком праве передаётся указанный земельный участок, экономическое обоснование единовременного взноса в размере 50000 рублей не подтверждено, доказательств наличия у председателя Кооператива ФИО10 права на единоличное распоряжение земельными участками не имеется, безусловных доказательств поступления в кассу Кооператива 500000 рублей не имеется, суд апелляционной инстанции, руководствуясь статьями 309, 310, 166, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, пришёл к выводу о ничтожности Соглашения от 1 сентября 2015 г. и дополнительного соглашения от 8 сентября 2015 г., и в связи с этим – о наличии оснований для признания недействительным договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г., заключённому между ФИО2 и ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО2, поскольку ФИО2 не поставил в известность ГСНК «Сенеж-1» о передаче ему прав по застройке гаражными боксами.

Ссылаясь на нормы пункта 1 статьи 200, пункта 2 статьи 199, пункта 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции не усмотрел оснований для применения срока исковой давности по заявленным ГСНК «Сенеж-1» требованиям, о котором заявил ФИО1, так как доказательств того, что ГСНК «Сенеж-1» знало о заключении соглашения от 1 сентября 2015 г. и дополнительного соглашения от 8 сентября 2015 г. не представлено.

Между тем, выводы суда апелляционной инстанции основаны на неправильном толковании и применении норм материального и процессуального права.

Как следует из встречного искового заявления ГСНК «Сенеж-1», Кооперативом заявлены требования о признании недействительными Соглашения от 1 сентября 2015 г. и дополнительного соглашения от 8 сентября 2015 г. по основаниям пункта 2 статьи 168 и пункта 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации с указанием в качестве обоснования на отсутствие необходимых полномочий у председателя Кооператива, отсутствие необходимого одобрения (согласия) органа юридического лица на совершение сделки, непоступление Кооперативу денежных средств и неустановление границ земельного участка применительно к предмету соглашений.

ФИО1 в возражениях на встречный иск ссылался на то, что по таким основаниям законом предусмотрена оспоримость договоров в статьях 173, 173.1, 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, истечение срока исковой давности.

Между тем, в нарушение требований статей 195, 198, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации какой-либо оценки доводам ФИО1 относительно оспоримости сделок, совершённых председателем Кооператива ФИО10, судом апелляционной инстанции не дано.

Согласно пункту 1 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, за исключением случаев, предусмотренных пунктом 2 настоящей статьи или иным законом, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В соответствии с пунктом 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В силу пункта 1 статьи 179 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

В соответствии с пунктом 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершённая без согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, необходимость получения которого предусмотрена законом, является оспоримой, если из закона не следует, что она ничтожна или не влечет правовых последствий для лица, управомоченного давать согласие, при отсутствии такого согласия. Она может быть признана недействительной по иску такого лица или иных лиц, указанных в законе.

Законом или в предусмотренных им случаях соглашением с лицом, согласие которого необходимо на совершение сделки, могут быть установлены иные последствия отсутствия необходимого согласия на совершение сделки, чем её недействительность.

Поскольку законом не установлено иное, оспоримая сделка, совершенная без необходимого в силу закона согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления, может быть признана недействительной, если доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об отсутствии на момент совершения сделки необходимого согласия такого лица или такого органа (пункт 2 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В пункте 90 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что сделка может быть признана недействительной по основанию, предусмотренному пунктом 1 статьи 173.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, только тогда, когда получение согласия третьего лица, органа юридического лица или государственного органа либо органа местного самоуправления (далее в этом пункте - третье лицо) на её совершение необходимо в силу указания закона (пункт 2 статьи 3 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Не может быть признана недействительной по этому основанию сделка, получение согласия на которую необходимо в силу предписания нормативного правового акта, не являющегося законом. По общему правилу последствием заключения такой сделки без необходимого согласия является возмещение соответствующему третьему лицу причинённых убытков (статья 15 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях.

В пункте 92 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что пунктом 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации установлены два условия для признания сделки недействительной: сделка совершена с нарушением ограничений, установленных учредительным документом (иными корпоративными документами) или договором с представителем, и противоположная сторона сделки знала или должна была знать об этом. При этом не требуется устанавливать, нарушает ли сделка права и законные интересы истца каким-либо иным образом.

При рассмотрении споров о признании сделки недействительной по названному основанию следует руководствоваться разъяснениями, содержащимися в пункте 22 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

В соответствии с пунктом 22 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», третьи лица, полагающиеся на данные ЕГРЮЛ о лицах, уполномоченных выступать от имени юридического лица, по общему правилу вправе исходить из неограниченности этих полномочий (абзац второй пункта 2 статьи 51 и пункт 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Положения учредительного документа, определяющие условия осуществления полномочий лиц, выступающих от имени юридического лица, в том числе о совместном осуществлении отдельных полномочий, не могут влиять на права третьих лиц и служить основанием для признания сделки, совершенной с нарушением этих положений, недействительной, за исключением случая, когда будет доказано, что другая сторона сделки в момент совершения сделки знала или заведомо должна была знать об установленных учредительным документом ограничениях полномочий на ее совершение (пункт 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Бремя доказывания того, что третье лицо знало или должно было знать о таких ограничениях, возлагается на лиц, в интересах которых они установлены (пункт 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По смыслу статьей 51 и 53 Гражданского кодекса Российской Федерации неясности и противоречия в положениях учредительных документов юридического лица об ограничениях полномочий единоличного исполнительного органа толкуются в пользу отсутствия таких ограничений.

Ссылка в договоре, заключённом от имени организации, на то, что лицо, заключающее сделку, действует на основании устава данного юридического лица, должна оцениваться судом с учётом конкретных обстоятельств заключения договора и в совокупности с другими доказательствами по делу. Такое доказательство, как и любое другое, не может иметь для суда заранее установленной силы и свидетельствовать о том, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать об указанных ограничениях.

В соответствии с пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, совершённая представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица, может быть признана судом недействительной по иску представляемого или по иску юридического лица, а в случаях, предусмотренных законом, по иску, предъявленному в их интересах иным лицом или иным органом, если другая сторона сделки знала или должна была знать о явном ущербе для представляемого или для юридического лица либо имели место обстоятельства, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя или органа юридического лица и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого или интересам юридического лица.

В пункте 93 постановления Пленума Верховного суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что пунктом 2 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрены два основания недействительности сделки, совершенной представителем или действующим от имени юридического лица без доверенности органом юридического лица (далее в этом пункте - представитель).

По первому основанию сделка может быть признана недействительной, когда вне зависимости от наличия обстоятельств, свидетельствующих о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки, представителем совершена сделка, причинившая представляемому явный ущерб, о чём другая сторона сделки знала или должна была знать.

О наличии явного ущерба свидетельствует совершение сделки на заведомо и значительно невыгодных условиях, например, если предоставление, полученное по сделке, в несколько раз ниже стоимости предоставления, совершенного в пользу контрагента. При этом следует исходить из того, что другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба в том случае, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент её заключения.

По этому основанию сделка не может быть признана недействительной, если имели место обстоятельства, позволяющие считать её экономически оправданной (например, совершение сделки было способом предотвращения еще больших убытков для юридического лица или представляемого, сделка хотя и являлась сама по себе убыточной, но была частью взаимосвязанных сделок, объединённых общей хозяйственной целью, в результате которых юридическое лицо или представляемый получили выгоду, невыгодные условия сделки были результатом взаимных равноценных уступок в отношениях с контрагентом, в том числе по другим сделкам).

По второму основанию сделка может быть признана недействительной, если установлено наличие обстоятельств, которые свидетельствовали о сговоре либо об иных совместных действиях представителя и другой стороны сделки в ущерб интересам представляемого, который может заключаться как в любых материальных потерях, так и в нарушении иных охраняемых законом интересов (например, утрате корпоративного контроля, умалении деловой репутации).

Вместе с тем, если директор филиала или иной сотрудник юридического лица совершает от его имени сделку без наличия доверенности или с превышением полномочий, ограниченных в ней, и при этом полномочия на совершение такой сделки не следуют из обстановки, к такой сделке положения стать 174 Гражданского кодекса Российской Федерации не применяются, а применяются положения статьи 183 Гражданского кодекса российской Федерации. В случаях превышения полномочий органом юридического лица (статья 53 Гражданского кодекса Российской Федерации) при заключении сделки пункт 1 статьи 183 Гражданского кодекса Российской Федерации применяться не может.

Таким образом, в случае превышения органом юридического лица, в том числе гаражно-строительного некоммерческого кооператива, полномочий при совершении сделок, отсутствия на совершение сделки органа данного юридического лица, предусмотрена иная правовая квалификация такой сделки и оснований её недействительности, оспоримость таких сделок, предусматривающая годичный срок исковой давности по правилам пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также другой, нежели предусмотренный правилами статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, круг юридически значимых по делу обстоятельств и распределения бремени доказывания.

В соответствии со статьёй 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, бремя доказывания того, что другая сторона сделки знала или заведомо должна была знать об отсутствии необходимых полномочий, об отсутствии согласия (одобрения) на её совершение, возлагается на истца, требующего признания сделки недействительной, на ответчике лежит обязанность по опровержению таких доводов истца.

Утверждая об отнесении вопроса о заключении спорной сделки к исключительной компетенции общего собрания членов кооператива действующим законодательством суд апелляционной инстанции в нарушение правил статей 195, 198, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации какого-либо положения нормативно-правового акта, не являющегося внутренним документом юридического лица, не привёл, что влияет на правильную квалификацию спорной сделки.

Указаний на положение нормативно-правового акта либо внутренного документа ГСНК «Сенеж-1», предусматривающего необходимость согласия Правления Кооператива для заключения спорной сделки между ФИО2 и ГСНК «Сенеж-1», апелляционное определение также не содержит.

Вопрос о том, знала ли другая сторона сделки (ФИО2) или должен ли был знать существующих ограничениях полномочий ФИО10 на совершение сделки, судом апелляционной инстанции не выяснялся.

Выводы суда второй инстанции о том, что экономическое обоснование единовременного взноса в размере 500000 рублей не подтверждено, не мотивированы. При этом доводы ФИО1 о размерах членских взносов для предоставления земельного участка под строительство гаража в размере 5000 рублей с представлением копий членских книжек с записями о данном размере членского взноса, о производстве благоустройства оговоренной части земельного участка оставлены без какой-либо оценки по правилам статей 12, 56, 67, 195, 198, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, не опровергнуты, а в опросе свидетеля ФИО13, члена Кооператива, отказано в виду того, что он не является стороной по оспариваемым сделкам без учёта круга юридически значимых обстоятельств, подлежащих выяснению.

При этом в силу статьи 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, бремя доказывания совершения оспариваемой сделки за пределами обычной хозяйственной деятельности, её экономической нецелесообразности, по общему правилу, лежит на лице, заявляющем о недействительности такой сделки с учётом данного обстоятельства, что судом апелляционной инстанции также не учтено.

Согласно статье 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путём сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. Если данные правила не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора; при этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон.

Таким образом, право, на котором передаётся указанный земельный участок, в Соглашении от 1 сентября 2015 г. с учётом дополнительного соглашения от 8 сентября 2015 г. должно квалифицироваться с учётом статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации. Данные соглашения каких-либо непосредственных указаний на отчуждение земельных участков, то есть переход права собственности на земельный участок ФИО2 (его правопреемнику) не содержат, в связи с чем необходимо определить практику, установившуюся во взаимных отношениях членов ГСНК «Сенеж-1» и ГСНК «Сенеж-1», по предоставлению земельного участка для строительства гаража, с учётом чего произвести толкование положений спорных соглашений о предоставлении земельных участков для строительства гаражей ФИО2 (его правопреемнику).

Однако, судом апелляционной инстанции данных юридически значимых обстоятельств по делу не установлено. На основании каких доказательств и фактов произведена правовая квалификация действий ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО10, как указано в соглашениях, в отношении земельного участка как отчуждение, распоряжение, для осуществления которых суд счёл необходимым наличие согласия (одобрения) иных органов Кооператива, в апелляционном определении не приведено.

Отсутствие конкретизации права на земельный участок с учётом толкования спорных соглашений по правилам статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации основанием к признанию договора недействительным согласно статье 168 Гражданского кодекса Российской Федерации не является.

Отсутствие координат земельного участка, подлежащего передаче под застройку и права, на котором передаётся земельный участок, по смыслу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации само по себе не может влечь ничтожность соответствующего соглашения, поскольку в силу статей 1, 421 Гражданского кодекса Российской Федерации стороны вправе и закон не содержит положений, запрещающих заключение договоров передачи на каком-либо праве, в том числе не предусматривающем переход права собственности, недвижимого имущества, право собственности продавца на которое на дату заключения договора не зарегистрировано в ЕГРН, границы земельного участка которого не установлены. При этом для индивидуализации предмета договора передачи прав на недвижимое имущество достаточно указания в договоре кадастрового номера объекта недвижимости (при его наличии). Если сторонами заключён договор передачи права в отношении будущей недвижимой вещи, то индивидуализация предмета договора может быть осуществлена путём указания иных сведений, позволяющих установить недвижимое имущество, подлежащее передаче по договору (например, местонахождение, ориентировочная площадь, иные характеристики, свойства недвижимости).

Между тем, план-схемой участка в Приложении № 1 к Соглашению от 1 сентября 2015 г. предусмотрено, что участков прямоугольной формы, подлежащий предоставлению, находится в планируемых границах земельного участка с кадастровым номером №; физические границы участка, план застройки и проект гаражей-боксов подлежат уточнению после формирования границ земельного участка Кооператива.

В решении Арбитражного суда Московской области от 29 июня 2018 г. по делу № А41-33423/18 указано, что земельный участок с кадастровым номером №, был сформирован и предоставлен ГСК «Сенеж-1» в результате изъятия земельных участков, на общую площадь 7,35 гектара, в соответствии с решением исполнительного комитета Солнечногорского городского совета депутатов трудящихся Московской области от 13 августа 1976 г. № 370/1/17, решениями исполнительного комитета Солнечногорского городского совета народных депутатов Московской области от 5 ноября 1990 г. № 476-01/22, от 9 декабря 1991 г. № 5113-34/21, постановления Главы Администрации Солнечногорского района Московской области от 28 июня 1993 г. № 1875/18, от 19 декабря 1994 г. № 3461/33. После создания ГСНК «Сенеж-1» выделенный земельный участок был огорожен забором, по согласованию с Управлением архитектуры разработан и подтверждён план застройки, возведены гаражные бокс, принадлежащие гражданам. Участок поставлен на кадастровый учёт без определения границ. По заказу ГСНК «Сенеж-1» были проведены кадастровые работы по определению границ земельного участка с кадастровым номером №, по результатам которых кадастровым инженером ФИО14 был составлен межевой план; в ходе выполнения кадастровых работ было выявлено наложение границ данного земельного участка, площадью <данные изъяты> квадратных метров, с земельным участок с кадастровым номером №, площадью <данные изъяты> квадратных метров, принадлежащим администрации Солнечногорского муниципального района Московской области. Решением Арбитражного суда Московской области от 29 июня 2018 г. по делу № А41-33423/18 установлены границы данного земельного участка.

С учётом уточнения границ земельного участка с кадастровым номером № ФИО1 и обратился в суд с иском о понуждении ГСНК «Сенеж-1» к исполнению обязательства, предусмотренного соглашением от 1 сентября 2015 г. с учётом дополнительного соглашения к нему от 8 сентября 2015 г., в натуре.

Если же в случае толкования соглашения суд придёт к выводу о том, что сторонами не достигнуто соглашения по всем существенным условиям договора, то данный факт может служить основанием для признания договора незаключённым (в случае отсутствия предусмотренных пунктом 3 статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации обстоятельств), которое исключает возможность признания договора недействительным, так как незаключённый договор не может быть признан недействительной сделкой, поскольку незаключённость договора свидетельствует об отсутствии между сторонами какой-либо сделки. Соответственно, основания для понуждения к исполнению обязательства в натуре, основанного на незаключённой сделке, в силу статей 431, 8, 12, 153, 307 Гражданского кодекса Российской Федерации отсутствуют.

Если же по результатам толкования соглашения и установления фактических обстоятельств в отношении его предмета, существа самого обязательства, а также положений Гражданского кодекса Российской Федерации, иного закона, суд, разрешающий иск об исполнении должником обязательства в натуре, определяя, является ли такое исполнение объективно возможным, придёт к тому, что осуществление такого исполнения объективно невозможно, то соответствующего требования кредитора не может быть удовлетворено (пункт 1 статьи 308.3, статья 396 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункты 22, 23, 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Объективная возможность исполнения обязательства в натуре является юридически значимым обстоятельством, подлежащим установлению по спору об исполнении обязательства в натуре.

При этом, удовлетворяя требование кредитора о понуждении к исполнению обязательства в натуре, суд обязан установить срок, в течение которого вынесенное решение должно быть исполнено (часть 2 статьи 206 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации). При установлении указанного срока, суд учитывает возможности ответчика по его исполнению, степень затруднительности исполнения судебного акта, а также иные заслуживающие внимания обстоятельства (пункт 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств»).

Судебная коллегия также отмечает, что по смыслу статей 56, 148, 195, 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, разрешая требования стороны о недействительности сделки, суд ограничен предметом и основаниями соответствующего иска и не вправе выходя за его пределы подменять их, признавая недействительной сделку по другому основанию, а только может и должен указать на правильную правовую квалификацию сделки в порядке оценки доводов сторон относительно существа спорных правоотношений, исходя из юридически значимых обстоятельств по делу, а также с учётом того, что ничтожной является сделка независимо от такого признания (пункт 1 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Судебная коллегия согласна с доводами кассационной жалобы о том, что приговор Солнечногорского городского суда Московской области от 12 апреля 2019 г. преюдициальным в силу части 4 статьи 61 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не является, так как вступивший в законную силу приговор суда по уголовному делу обязателен только для суда, рассматривающего дело о гражданско-правовых последствиях действий лица, в отношении которого они вынесены, по вопросам, имели ли место эти действия и совершены ли они данным лицом.

ФИО10 к участию в деле ни в качестве третьего лица, ни в качестве ответчика не привлекался. Определением судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г. в привлечении ФИО10 к участию в деле в качестве соответчика по ходатайству представителя ГСНК «Сенеж-1» отказано.

Между тем, судом апелляционной инстанции по сути постановлены выводы относительно правовой квалификации действий ФИО10 в своём интересе, в отсутствие необходимых полномочий при совершении спорных сделок, то есть принято решение о правах и обязанностях ФИО10, что свидетельствует о предусмотренном пунктом 4 части 4 статьи 379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации нарушении, допущенным судом нижестоящей инстанции.

Отклоняя доводы ФИО1 о пропуске срока исковой давности применительно к требованиям о признании недействительными спорных соглашений, суд апелляционной инстанции не учёл следующего.

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации, исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

В соответствии с пунктом 1 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения.

В силу пункта 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год. Течение срока исковой давности по указанному требованию начинается со дня прекращения насилия или угрозы, под влиянием которых была совершена сделка (пункт 1 статьи 179), либо со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Срок исковой давности по искам о признании недействительной сделки, совершенной с нарушением порядка её совершения, и о применении последствий ее недействительности, исчисляется со дня, когда лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, узнало или должно было узнать о том, что такая сделка совершена с нарушением требований закона к порядку её совершения, в том числе если оно непосредственно совершало данную сделку.

Если же лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, находилось в сговоре с другой стороной сделки, срок исковой давности исчисляется со дня, когда о соответствующих обстоятельствах узнало или должно было узнать лицо, которое самостоятельно или совместно с иными лицами осуществляет полномочия единоличного исполнительного органа, иное, чем лицо, совершившее сделку. Лишь при отсутствии такого лица до момента предъявления участником кооператива или членом правления кооператива требования срок давности исчисляется со дня, когда о названных обстоятельствах узнал или должен был узнать участник или член правления, предъявивший такое требование.

Кроме того, следует учитывать, что в соответствии с пунктами 3 и 4 статьи 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Согласно пункту 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

В силу пункта 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 данной статьи, суд с учётом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд при рассмотрении дела выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если стороны на них не ссылались (статья 56 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), например, признает условие, которому недобросовестно воспрепятствовала или содействовала эта сторона соответственно наступившим или ненаступившим (пункт 3 статьи 157 Гражданского кодекса Российской Федерации); указывает, что заявление такой стороны о недействительности сделки не имеет правового значения (пункт 5 статьи 166 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Между тем, с учётом представленных в материалах дела документах об обсуждении на общем собрании участков ГСНК «Сенеж-1» деятельности ФИО10, о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО10 и участии в этом членов ГСНК «Сенеж-1», доводов сторон об уголовном преследовании ФИО10 и изъятии документов в рамках уголовного дела, суд апелляционной инстанции данным документам и доводам какой-либо оценки не дал, не установил, в какой момент ГСНК «Сенеж-1», действуя добросовестно и с необходимой степенью заботливости и осмотрительности, узнал или должен был узнать о нарушении своего права.

Делая вывод о пропуске срока исковой давности, суд апелляционной инстанции в апелляционном определении в целом не определил, когда ГСНК «Сенеж-1» в лице соответствующего органа узнал или должен был узнать о нарушении своего права, не установил начало течения срока исковой давности и дату его окончания.

Согласно части 3 статьи 196 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, суд принимает решение по заявленным истцом требованиям. Однако суд может выйти за пределы заявленных требований в случаях, предусмотренных федеральным законом.

Во встречном исковом заявлении ГСНК «Сенеж-1» просил признать недействительным договор уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г., заключённый между ФИО2 и ГСНК «Сенеж-1».

В порядке статьи 39 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации встречные исковые требования в данной части не были уточнены.

В мотивировочной части апелляционного определения содержатся выводы о наличии оснований для признания недействительным договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г., заключённого между ФИО2 и ГСНК «Сенеж-1» в лице председателя ФИО2, поскольку ФИО2 не поставил в известность Кооператив о передаче ему прав по застройке земельного участка гаражными боксами.

Между тем, резолютивная часть апелляционного определения содержит выводы о признании недействительным договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г., заключённого между ФИО2 и ФИО1

Мотивов, по которым суд апелляционной инстанции пришёл к выводу о необходимости признания недействительным договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г., заключённого между ФИО2 и ФИО1, в апелляционном определении в нарушение статей 195, 196, 198, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации не приведено.

Какой нормой права, в том числе внутренними документами ГСНК «Сенеж-1» предусмотрено указанное уведомление о передаче права, апелляционное определение также не содержит.

Сама правовая конструкция договора уступки прав (цессии) от 1 августа 2018 г. не содержит условий относительно изменения, возникновения или прекращения каких-либо прав и обязанностей ГСНК «Сенеж-1», ограничиваясь уведомительным характером данного соглашения на стороне члена Кооператива по Соглашению от 1 сентября 2015 г. с учётом дополнительного соглашения к нему от 8 сентября 2015 г. в отношении Кооператива.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 381 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования), для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Соглашение от 1 сентября 2015 г. с учётом дополнительного соглашения к нему от 8 сентября 2015 г. запрета на переход права не содержат. Между тем, необходимо учитывать правовой статус лица, претендующего на земельный участок для возведения гаражей, как члена Кооператива, на который содержится указание в данном соглашении, а также на порядок предоставления земельных участков для возведения гаража, предусмотренный законом и Уставом Кооператива, необходимость наличия или возможность приобретения членства в Кооперативе для возникновения соответствующего права на предоставление земельного участка, принадлежащего Кооперативу, под строительство гаража с учётом требований разделов 4.3, 8.2 Устава ГСНК «Сенеж-2».

Между тем, членство ФИО1 в Кооперативе не было проверено. Определением судебной коллеги по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г. в удовлетворении ходатайства представителя ФИО1 о приобщении к материалам дела членских книжек ФИО1 и ФИО2 было отказано. Каких-либо материалов о составе членов Кооператива в период совершения юридически значимых действий и до разрешения спора судом материалы дела не содержат.

Положений о запрете либо обязанности на получение согласия, какой-либо платы на осуществление передачи каких-либо прав на получение будущего земельного участка при уплате единовременного взноса между членами Кооператива, не влекущими выход из состава членов Кооператива, Устав Кооператива не содержит.

По общим правилам пунктов 3 и 4 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации, отсутствие надлежащего уведомления должник по состоявшейся уступке прав между первоначальным и последующим кредитором влечёт иные, нежели недействительность сделки, последствия.

При таком положении, апелляционное определение нельзя признать законным и обоснованным.

Допущенные судом апелляционной инстанции нарушения норм материального и процессуального права являются существенными, без устранения которых невозможны восстановление и защита нарушенных прав и законных интересов.

С учётом необходимости соблюдения разумных сроков судопроизводства (статья 6.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации) судебная коллегия находит подлежащим отмене апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г. с направлением дела на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции.

При новом рассмотрении дела суду апелляционной инстанции следует учесть изложенное и разрешить возникший спор в соответствии с установленными по делу обстоятельствами и требованиями закона.

Руководствуясь статьями 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия по гражданским делам Первого кассационного суда общей юрисдикции

определила:

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда от 4 декабря 2019 г. отменить, направить дело на новое рассмотрение в апелляционную инстанцию судебной коллегии по гражданским делам Московского областного суда.

Председательствующий: (подпись)

Судьи: (подпись)