Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 и ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО4 о признании незаконным ордера, прекращении права пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета и встречному иску ФИО3 к ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО7 о признании прекращенным права собственности на жилое помещение, выселении и вселении,

по апелляционной жалобе ФИО1 и ФИО2 на решение Урайского городского суда от 1 марта 2012 года, которым постановлено:

«В удовлетворении иска ФИО1, ФИО2 к ФИО3, ФИО4, ФИО4 о признании незаконным ордера, о прекращении права пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета отказать.

Встречный иск ФИО3 к ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО6, ФИО7 о признании прекращенным права собственности на жилое помещение, о выселении и вселении удовлетворить частично.

Признать прекращенным право собственности ФИО1, ФИО2, ФИО5, ФИО6 на квартиру, расположенную по адресу: (адрес обезличен)

Выселить ФИО1 без предоставления другого жилого помещения из квартиру, расположенной по адресу: (адрес обезличен).

Вселить ФИО3 в квартиру, расположенную по адресу: (адрес обезличен).

В иске ФИО3 о выселении ФИО7 отказать».

Заслушав доклад судьи Вороной Н.Л., объяснения ФИО1 и её представителя ФИО8, поддержавших доводы апелляционной жалобы, представителя ФИО3 - ФИО9, возражавшего против удовлетворения апелляционной жалобы, заключение прокурора. Полагавшего решение законным, а апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению, судебная коллегия

установила:

ФИО1 (в девичестве ФИО10) и ФИО2 обратились в суд к семье Ш-ных с иском о признании незаконным ордера на жилое помещение - (адрес обезличен), прекращении права пользования жилым помещением и снятии с регистрационного учета.

Требования мотивировали тем, что они, а также ФИО5 и ФИО6 являются собственниками спорного жилого помещения на основании договора передачи квартиры в собственность граждан (приватизации) от 25 июля 1992 года. ФИО1 о данном факте стало известно только в 2004 году, поскольку на момент приватизации она являлась несовершеннолетней, а кроме того с 1990 года училась в г.Воткинск Удмуртской республики, куда в 1994 году выехали остальные члены семьи, снявшись с регистрационного учета из спорной квартиры.

В 2004 году ФИО1 вернулась в г.Урай на постоянное место жительства, однако их квартира была занята ответчиками. Об этом обстоятельстве ФИО2 и остальным членам семьи стало известно в 1998 году, когда они вновь переехали проживать в г.Урай, но полагая, что договор приватизации позволяет пользоваться квартирой только в случае проживания в ней, посчитали правомерными действия Ш-ных, проживавших в квартире на основании выданного в 1994 году ордера.

Ш-ны до настоящего времени зарегистрированы в квартире, но фактически не проживают, тогда как ФИО11 проживает в ней, несет бремя её содержания, уплачивает налоги, в связи с чем на основании ст.30 Жилищного кодекса Российской Федерации и 304 Гражданского кодекса Российской Федерации полагает право пользования Ш-ных основанное на ордере, как и сам ордер, незаконными, нарушающими её право собственника.

ФИО3 с иском не согласился, заявил встречные требования о признании прекращенным права собственности на спорное жилое помещение ФИО1 и ФИО17, выселении ФИО1 и ФИО7 и его вселении.

В обоснование своих требований указал, что спорное жилое помещение было ему предоставлено в рамках программы по улучшению жилищных условий, действовавшей на предприятии, в котором он и ФИО2 работали. Семье ФИО10, также участвовавшей в этой программе, в 1993 году взамен спорного было предоставлено иное жилое помещение ((адрес обезличен)), с условием их отказа от указанной квартиры. Они передали её администрации города, снялись с регистрационного учета и выехали в предоставленную им взамен этой квартиру, в последующем ею не пользовались и не несли бремя её содержания, выехав из города, а затем вернувшись обратно, вселиться в неё не пытались, что свидетельствует об их отказе от права собственности. Ему и членам его семьи эта квартира была предоставлена в соответствии с законом на основании ордера в 1994 году после её освобождения прежними собственниками. На протяжении всего времени он и члены его семьи пользовались этой квартирой как собственники. В июле 2011 года с целью ремонта квартиры он вывез из неё мебель и выехал в отпуск, по возвращении из которого не смог попасть в квартиру, поскольку ФИО1 в его отсутствие взломала замок во входной двери и самовольно вселилась в квартиру с сожителем ФИО7

Заявил о пропуске срока исковой давности, полагая, что истцы узнали или должны были узнать о нарушенном праве в декабре 1993 года, когда освободили квартиру и она была распределена ему. ФИО2 должен был оформить договор дарения на спорную квартиру, так как взамен неё ему была предоставлена другая квартира ТПП «Урайнефтегаз».

ФИО1 встречный иск не признала, дополнила, что ФИО7 в спорную квартиру не вселялся. Ордер, полагает, выдан незаконно, поскольку администрация не имела полномочий по распоряжению чужой собственностью, от права на которую ни она, ни иные собственники не отказывались. Надлежащих доказательств этому не представлено. Взамен спорной квартиры в 1994 году им ничего не предоставляли. Тот факт, что она и Д-ны не пользовались квартирой с 1994 года и не несли бремя её содержания, не свидетельствует об их отказе от права собственности. Вселилась она в спорную квартиру законно - на правах собственника.

Считает, что ФИО3 пропущен срок исковой давности для обращения в суд с заявленными требованиями.

Опрошенный по судебному поручению ФИО2 исковые требования поддержал, пояснил, что действительно работал в ТПП «Урайнефтегаз» с 1983 года по декабрь 2003 года. О приобретении спорной квартиры ФИО3 ему ничего не известно, квартиру в (адрес обезличен) он приобрел в собственность на личные средства, а не в результате распределения.

Опрошенная по судебному поручению ФИО5 с исковыми требованиями согласилась, пояснила, что её супруг ФИО2 с 1983 года по декабрь 2003 года работал в ТПП «Урайнефтегаз». Спорную квартиру они приватизировали. В дальнейшем её мужу работодатель предложил оставить эту квартиру, что они и сделали, поскольку юридически неграмотные. В настоящее время желают её вернуть. Квартиру в (адрес обезличен) они купили. О распределении жилья в 1993 году ей ничего не известно.

Дело рассмотрено в отсутствие ФИО6, ФИО3, ФИО4

Представитель ФИО3 - ФИО9 исковые требования не признал, встречный иск поддержал. Заявил о пропуске трехгодичного срока давности на признание ордера недействительным, полагая, что об этом факте ФИО12 стало известно в 2004 году. Заявление же данного иска свидетельствует о злоупотреблении ФИО1 и ФИО10 своим правом. Напротив, считает, что ФИО3 срок исковой давности не пропустил.

Представитель администрации г.Урая ФИО13 возражал против удовлетворения иска ФИО1 и ФИО2, пояснив, что вселение Ш-ных в спорное жилое помещение произошло с согласия собственников на основании ордера, который не может быть признан недействительным в связи с пропуском срока давности. Встречные требования полагает подлежат удовлетворению в части выселения ФИО1 и вселении ФИО3, в части признания прекращенным права собственности считает следует отказать.

Представитель ООО «ЛУКойл - Западная Сибирь» ФИО14 возражала против удовлетворения иска ФИО1 и ФИО2, считая, что они действуют недобросовестно. Ранее квартиру в (адрес обезличен) занимал Б. На основании списков очередности на улучшение жилищных условий на предприятии, в связи с окончанием строительства нового дома, ему была предоставлена квартира во вновь построенном доме, а эта квартира передана также в порядке очередности улучшения жилищных условий ФИО2 В свою очередь, спорная квартира, которую ранее занимал ФИО2, с его согласия была в таком же порядке распределена их работнику ФИО15. При этом, с целью исключения передачи освободившихся квартир в муниципальную собственность и их распределения иным лицам, состоящим в городском писке нуждающихся в жилье, имела место договоренность о том, что переход права собственности будет оформляться между работниками самостоятельно. Договоры передачи жилья в собственность от одного работника к другому носили безвозмездный характер. Встречный иск ФИО16 считает подлежащим удовлетворению в полном объеме.

ФИО7 предъявленные к нему исковые требования не признал, указав, что не вселялся в спорную квартиру и не проживает там.

Прокурор полагал не подлежащими удовлетворению исковые требования ФИО1 и ФИО2, исковые требования ФИО3 в части выселения ФИО7, признании прекращенным права собственности; подлежащими удовлетворению исковые требования о выселении ФИО1 из спорной квартиры.

Судом постановлено вышеуказанное решение, об отмене которого просят в апелляционной жалобе ФИО1 и в её лице ФИО2

Жалоба основана на доводах, аналогичных, изложенным в суде первой инстанции. Полагают недопустимым принятие в качестве доказательств копий списков и положения о распределении жилья и не подтвержденным вывод суда о том, что освобождение спорного жилья ими произошло в связи с распределением иного жилья. Их семье жилье в целях улучшения жилищных условий не предоставлялось. Из договора купли-продажи квартиры в (адрес обезличен) следует, что он является возмездным, поэтому показания Б. не могут быть приняты во внимание.

Выражает несогласие и с выводом суда о пропуске срока исковой давности для предъявления иска о признании ордера незаконным. Суд определил момент, с которого следует исчислять этот срок 1993 годом, когда семья ФИО10 освободила спорную квартиру, в то время как ФИО1 находилась в ином месте жительства на учебе. Из материалов дела следует, что спорное жилое помещение не находилось в муниципальной собственности, а потому выданный администрацией города ордер не может служить законным основанием вселения Ш-ных. На незаконные сделки срока исковой давности нет (ст.208, 301 ГК РФ).

ФИО1 фактически владеет квартирой, поскольку там проживает и несет бремя её содержания, оплачивает налог на недвижимое имущество, все документы на квартиру находятся у неё. Тот факт, что её семья не несла этого бремени в какой-то период, не может свидетельствовать об их отказе от права собственности, предусмотренного ст.236 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Судом не учтено, что ФИО1 в то время выехала на учебу за пределы города Урая, а ФИО6 являлся несовершеннолетним, ввиду чего они не могли отказаться от права собственности на спорную квартиру. Орган опеки же привлечен не был. Их отец, ФИО2, как сособственник спорного жилья, не мог единолично им распоряжаться.

Ш-ны же ни одного дня не проживали в указанном жилом помещении, по назначению не использовали, сдавали её в аренду иным лицам, бремя содержания не несли.

В соответствии со ст.236 Гражданского кодекса Российской Федерации собственник может отказаться от права собственности, но это не означает, что собственник может быть признан судом отказавшимся от этого права. Отказ от права собственности не влечет его автоматического прекращения, оно сохраняется до приобретения права собственности на это имущество другим лицом.

В возражениях ФИО3 указал на согласие с решением суда, полагая его законным и обоснованным. Отказ от права собственности - самостоятельное основание прекращения права собственности. ФИО1 и Д-вы совершили ряд действий (бездействие) достоверно свидетельствующих об их отказе от спорной квартиры, поэтому иск к ФИО15 является злоупотреблением права, имеющим своей целью нарушение прав иных лиц.

В судебное заседание суда апелляционной инстанции Д-вы, Ш-ны, ФИО7, администрация г.Урая, ООО «ЛУКойл - Западная Сибирь» не явились. О времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом. Руководствуясь ст.ст. 327, 167 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации суд счел возможным рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся лиц.

Выслушав ФИО1, её представителя, представителя ФИО3, прокурора, проверив законность и обоснованность решения суда первой инстанции исходя из доводов, изложенных в апелляционной жалобе, возражениях, оценив имеющиеся в деле доказательства, судебная коллегия приходит к следующему.

Из материалов дела следует и установлено судом, что 25 июля 1992 года семьей ФИО10 была приватизирована трехкомнатная квартира ... в деревянном доме ... о чем БТИ выдано регистрационное удостоверение (л.д.9, 14 т.1).

17 января 1994 года органом местного самоуправления на основании решения профкома от 18 июня 1993 года Урая ФИО3 на состав семьи 4 человека выдан ордер на вселение в указанную квартиру (л.д.32).

Предметом возникшего спора являются правомочия сторон в отношении обозначенного жилого помещения и основания возникновения прав на него у ФИО3

При разрешении данного дела, по мнению судебной коллегии, следует учесть, что спорные правоотношения возникли в переходный период кардинального изменения гражданского законодательства (1992 - 1994 годы).

Действовавший в указанное время Гражданский кодек РСФСР 1964 года значительно устарел в условиях образования свободного рынка и частной собственности, предполагающей свободу деятельности индивидов-собственников. Многие общественные отношения оказались неурегулированными, в законодательстве возникли многочисленные пробелы. Указанное приводило к тому, что граждане не могли сориентироваться в своем правовом поведении относительно приватизированного жилья, порядке его отчуждения, поскольку такой формы его приобретения ранее не было.

Судом установлено и подтверждается материалами дела, что в целях закрепления высококвалифицированных специалистов, стимулирования труда, улучшения жилищных условий в 1992 году в УДНГ ПО «Урайнефтегаз» (в последующем преобразованном в ТПП «Урайнефтегаз») было разработано и действовало положение о распределении жилья (л.д.30-31 т.1).

Указанное положение, по сути, представляло собой программу по улучшению жилищных условий в рамках одной организации и только для её работников. Как и любая подобная программа, она предусматривала ряд необходимых условий, прав и обязанностей её участников. В частности, жилые помещения предоставлялись работникам предприятия с условием освобождения ими ранее занимаемого жилья и передачи его работодателю для дальнейшего распределения.

Работникам предприятия было рекомендовано имевшиеся у них в пользовании жилые помещения предварительно приватизировать в соответствии с изданным 4 июля 1991 года законом № 1541-1 "О приватизации жилищного фонда в Российской Федерации" (л.д.110 т.1), что позволяло такие квартиры после их освобождения передать другим работникам предприятия участвовавшим в этой программе, а не в муниципалитет. Обязанность по передаче от прежнего собственника-работника жилого помещения к новому работодателем была возложена на самих работников.

Сторонами не оспаривается, что ФИО3, ФИО2 и Б. являлись работниками ТПП «Урайнефтегаз», состояли по месту работы в списке нуждающихся в улучшении жилищных условий и принимали участие в обозначенной программе по улучшению жилищных условий, что установлено судом первой инстанции и подтверждается копией Списка распределения дома (адрес обезличен) и в связи с этим освободившегося жилья работникам УДНГ ПО «Урайнефтегаз» от 1993 года утвержденного руководством УДНГ, администрацией города и согласованного с профкомом (л.д.29-30 т.1).

Доводы апелляционной жалобы о том, что копии Положения о распределении жилого дома и Списка при отсутствии оригиналов являются недопустимыми доказательствами, не основана на законе. Так, из ч.2 ст.71 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации следует, что письменные доказательства представляются в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Подлинные документы представляются тогда, когда обстоятельства дела согласно законам или иным нормативным правовым актам подлежат подтверждению только такими документами, когда дело невозможно разрешить без подлинных документов или когда представлены копии документа, различные по своему содержанию.

В настоящем случае подтверждение обстоятельств дела оригиналами Положения и Списка законом не предусмотрено, доказательств, свидетельствующих о наличии копий этих документов, различных по своему содержанию ФИО1 и ФИО2 не представлено. Из пояснений представителя ТПП «Урайнефтегаз» следует, что представленные администрацией города копии тождественны имеющимся у них копиям этих документов.

Из Указанного Списка следует, что Б. было предоставлено жилое помещение во вновь построенном жилом доме ..., а ранее занимаемое им приватизированное жилое помещение по адресу (адрес обезличен) он освободил для предоставления ФИО2

ФИО2, в свою очередь, получив указанную квартиру, освободил ранее занимаемую в (адрес обезличен) для предоставления другому нуждающемуся в жилье работнику предприятия, коим оказался ФИО3

Список распределения жилья был утвержден и согласован в 1993 году. Из показаний свидетелей и объяснений сторон следует, что Д-вы переехали по новому месту жительства по адресу (адрес обезличен) в декабре 1993 года. 29 июля 1994 года их семья в полном составе зарегистрировалась в указанной квартире, снявшись с регистрационного учета из спорного жилья (л.д.12 т.1).

Договор купли-продажи между Б. и ФИО2 был оформлен только 30 ноября 1995 года (л.д.137 т.1), то есть, спустя более года. Допрошенный свидетель Б. подтвердил, что указанный договор был заключен во исполнение его обязательства по передаче этого жилого помещения взамен полученного и носил безденежный характер (л.д.158-159 т.1). Оснований ставить под сомнение показания Б., предупреждённого об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, у суда не имеется. Доказательств наличия какой бы то ни было заинтересованности в исходе дела с его стороны ФИО1, ФИО2 не представлено.

Таким образом, совокупность представленных суду доказательств свидетельствуют о том, что семья ФИО10 улучшила свои жилищные условия посредством участия в жилищной программе УДНГ ПО «Урайнефтегаз» и опровергает доводы первоначальных истцов о приобретении ими квартиры на личные денежные средства по договору купли-продажи с Б.

Д-вы, реализовав свое право на улучшение жилищных условий, обязанности по надлежащему оформлению передачи ранее принадлежавшего им жилого помещения не исполнили. Однако, как поясняют и ФИО1, и Д-вы, они не претендовали на оставленное жилое помещение, считая, что утратили на него право, поскольку получили иное жилое помещение. Проживая в г.Урае, мер к возвращению спорной квартиры не предпринимали; бремя содержания жилого помещения не несли, считая, что после освобождения квартиры в связи с получением жилья по программе УДНГ ПО «Урайнефтегаз» спорная квартира им на праве собственности более не принадлежит. Так, на требования соседей по спорной квартире о возмещении ущерба, причиненного возгоранием и заливом квартиры, ФИО5 поясняла, что у квартиры новый собственник - ФИО15 (л.д.8 т.2).

Кроме того, выданный ФИО3 ордер на спорную квартиру на основании решения профкома Урайнефтегаза свидетельствует о передаче ФИО10 правомочий по распоряжению этой квартирой данному предприятию, что отвечало требованиям выше приведённой программы.

При таких обстоятельствах ссылка первоначальных истцов о неприменении к спорным правоотношениям положений ст.236 Гражданского кодекса Российской Федерации, ошибочна.

В силу указанной статьи гражданин может отказаться от права собственности на принадлежащее ему имущество, объявив об этом либо совершив другие действия, определенно свидетельствующие о его устранении от владения, пользования и распоряжения имуществом без намерения сохранить какие-либо права на это имущество.

Все вышеприведенные обстоятельства без сомнения свидетельствуют о том, что Д-вы устранились от владения, пользования и распоряжения спорной квартирой. Указание на то, что им не было известно о том, что это жилье будет и было предоставлено именно ФИО3, лишь подтверждает их отказ от права собственности, поскольку законодателем предполагается такой отказ вообще, а не в пользу конкретного лица.

Ссылка подателей жалобы на необходимость отчуждения такого имущества (чего сделано не было) противоречит ст.235 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которой отказ от права собственности - самостоятельное основание прекращения права собственности, как и отчуждение собственником своего имущества.

При таких обстоятельствах вывод суда первой инстанции о том, что имеются основания для признания прекращённым право собственности на спорную квартиру первоначальных истцов, является правильным.

В силу ст. ст. 235, 236 Гражданского кодекса Российской Федерации ФИО1 и Д-вы прекратили правоотношения собственности по поводу спорного жилого помещения. В связи с возникновением настоящего спора, в результате которого у ФИО3 возникла необходимость защиты права пользования спорным жилым помещением, судебная коллегия полагает заявленное им и удовлетворенное требование о признании данного обстоятельства (о признании прекращённым права собственности) не противоречащим ст.12 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводы ФИО1 о том, что ей не было известно о сдаче её родителями жилого помещения, на которое она имела долю в праве собственности, поскольку находилась в ином месте жительства, а потому нет оснований для вывода о прекращении ею права собственности на спорную квартиру, судебная коллегия не принимает. Основные принципы гражданского законодательства предполагают добросовестность всех участников гражданских правоотношений. Как следует из материалов дела ФИО1 и её отец являются соистцами, первая по доверенности представляет интересы второго, то есть, оба лица действуют в интересах себя и друг друга. Передача квартиры произошла более 17-ти лет назад, когда ФИО1 было 18 лет. За всё это время ФИО1 претензий к родителям по поводу невозможности пользования квартирой не предъявляла.

Не оспорена и добросовестность действий родителей в отношении спорной квартиры и их сыном, ФИО6, находившимся в период передачи квартиры в несовершеннолетнем возрасте.

Удовлетворение встречного иска ФИО3 о признании прекращённым права собственности ФИО1 и ФИО10 на спорное жилое помещением является основанием для отказа в удовлетворении первоначального иска, поскольку в таком случае, в связи с отсутствием у последних вещного права в отношении указанного жилья, они являются ненадлежащими истцами.

Кроме того, первоначальное требование о признании ордера недействительным не подлежит удовлетворению в связи с истечением срока исковой давности. Названный ордер ФИО3 был выдан 17 января 1994 года. Основания и порядок признания ордера на жилое помещение недействительным устанавливались ст.48 Жилищного кодекса РСФСР, согласно которой требование о признании ордера недействительным могло быть заявлено в течение трех лет со дня его выдачи. В обозначенный период такое требование ФИО2, иными лицами заявлено не было.

ФИО1, ссылаясь на то, что узнала о наличии ордера только в 2004 году, тем не менее, не предоставила доказательств уважительности пропуска срока исковой давности и с этого момента, который в силу ст.196, 200 Гражданского кодекса Российской Федерации составляет три года, то есть до 2007 года. Она же обратилась в суд с данным требованием только 3 мая 2011 года.

На основании изложенного судебная коллегия считает, что принятое судом первой инстанции решение по существу является правильным, оснований для его отмены нет.

Доводы апелляционной жалобы ФИО1 и ФИО2 не содержат фактов, которые не были учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность решения, либо опровергали выводы суда первой инстанции; в целом направлены на переоценку обстоятельств, в связи с чем не могут служить основанием для отмены обжалуемого решения суда.

Руководствуясь статьями 328, 329 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия

определила:

решение Урайского городского суда от 1 марта 2012 года - оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО1 и ФИО2 - без удовлетворения.

Председательствующий С.Л. Цыганков

Судьи: Н.Л. Вороная

Е.А. Дука