Гражданский кодекс часть 1

рассмотрела в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к ФИО2ФИО3 о взыскании суммы неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами

по кассационной жалобе ФИО3, ФИО1 на апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 25 февраля 2021года

заслушав докладчика по делу судью Спрыгину О.Б., представителя ФИО3 ФИО4, поддержавшую доводы кассационной жалобы, объяснения ФИО1 и его представителей адвоката Купрейченко С.В., Ничепорова Д.В., возражавших по доводам жалобы, судебная коллегия

у с т а н о в и л а:

ФИО1 обратился в суд с иском указав, что является акционером акционерного общества «<данные изъяты>» с 2015 года. В период 2017 года ему принадлежало 53% именных обыкновенных акций Общества.

Указанные акции приобретены ФИО1 у общества на основании трех возмездных договоров отчуждения ценных бумаг от 16.12.2015г, 17.12.2015г. и 21.12.2015г., в соответствии с решением внеочередного собрания акционеров АО «КМА Проектжилстрой» от 14.08.2015г. об увеличении уставного капитала путем дополнительного выпуска акций. Общая стоимость приобретенных акций составляла 199 980 000 рублей.

По заключенному 10.03.2017г. договору купли-продажи ценных бумаг 139 из принадлежащих ФИО1 акций стоимостью 556 000 рублей проданы М.С.Я.

26.10.2017г. на общем собрании акционеров АО «<данные изъяты>» принято решение о выплате дивидендов по результатам 9 месяцев 2017 года – в размере 863 рубля на одну акцию. Причитающаяся ФИО1 сумма составила 43 025 728 рублей.

Держателем реестра акционеров АО «<данные изъяты>» является ООО «<данные изъяты>», одним из акционеров и директором по перспективному развитию – ФИО3

С 26.01.2017г. (с момента образования) ФИО1 является также участником ООО «<данные изъяты>» с долей в уставном капитале в размере 75%. Оставшаяся доля до 05.07.2018г. принадлежала ООО «<данные изъяты>», единственным участником которого в свою очередь является АО «<данные изъяты>».

10.10.2017г. общим собранием участников ООО «<данные изъяты>» принято решение о распределении в пользу ФИО1 чистой прибыли общества за 9 месяцев 2017 года в сумме 6 600 000 рублей в качестве дивидендов.

По договору банковского вклада от 17.10.2017г. в отделении ПАО «<данные изъяты>» в г. Старый Оскол на имя ФИО1 открыт счет №

17.10.2017г.ФИО1 в указанном банке оформлена доверенность на имя ФИО2, являвшейся главным бухгалтером АО «<данные изъяты>», с наделением ее полномочиями получать и вносить денежные средства, а также совершать любые иные операции по вкладу. Доверенность выдана сроком до 17.10.2020г.

18.10.2017г. ООО «<данные изъяты>» на вышеуказанный банковский счет ФИО1 перечислило 5 742 000 рублей – дивиденды за 9 месяцев 2017 года после вычета и удержания суммы НДФЛ (858 000 рублей).

20.10.2017г. данные денежные средства за вычетом уплаченной банку комиссии за выдачу наличных (38 770 рублей) со счета ФИО1 сняты ФИО2 на основании выданной ей доверенности – в сумме 5 703 230 рублей.

23.11.2017г. АО «КМАпроектжилстрой» на вышеуказанный банковский счет ФИО1 перечислило 37 432 383 рубля - дивиденды по результатам 9 месяцев 2017 года после вычета и удержания суммы НДФЛ (5 593 345 рублей).

Данные денежные средства 25.12.2017г. ФИО2 также сняла со счета ФИО1

26.12.2017г. ФИО3 составлена и выдана расписка о получении им от ФИО2 снятых ею со счета ФИО1 денежных средств в сумме 37 432 383 рублей.

22.01.2018 по письменному распоряжению ФИО1 от 18.01.2018г., держателем реестра на основании договора купли-продажи ценных бумаг от 03.11.2017г. произведена перерегистрация 49 856 акций АО «<данные изъяты>» со ФИО1 на ФИО3

ФИО1, обращаясь в суд, просил взыскать солидарно с ФИО3 и ФИО2. неосновательное обогащение в сумме 43 174 383 рубля (5 742 000 + 37 432 383), проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 21.10.2017г. по 06.02.2020г. в размере 6 774 159,3 рублей (974 959,9 + 5 799 199,4), указывая на то, что выплаченные ему в качестве дивидендов денежные средства ФИО2 сняла с принадлежащего ему банковского счета при отсутствии к тому законных оснований, действуя по своему усмотрению, передала ФИО3 До настоящего времени деньги ему не возвращены, полагает, что совместными действиями ответчиков ему причинен ущерб, к которому подлежат применению правила о неосновательном обогащении.

Ответчики представили отзыв на иск, в котором с требованиями ФИО1 не согласились, указав, что ФИО1 не имел намерение стать акционером АО «<данные изъяты>», и согласился по просьбе ФИО3 на совершение от своего имени сделок, связанных с проводимым в 2015 году дополнительной эмиссией акций. Не имел он также цели стать учредителем и участником ООО «<данные изъяты>», по просьбе ФИО3 согласился на совершение от его имени сделок, связанных с участием в обществе. ФИО3 доверил ФИО1 выступить инвестором и акционером АО и участника ООО, поскольку не мог лично приобретать акции и иное имущество из-за существовавшего в это время бракоразводного процесса. Денежные средства в сумме 199 980 000 рублей в указанных целях ФИО1 по договорам займа предоставил ФИО3 Договорами займов предусмотрено обязательное согласование ФИО1 всех действий по осуществлению прав акционера и сделок с акциями, что предполагает право на получение дивидендов.

В представленных суду возражениях ответчики подтвердили, что ФИО2 сняла с банковского счета ФИО1 поступившие в качестве дивидендов 5 742 000 рублей и 37 432 383 рубля и передала их ФИО3, действуя в соответствии с полномочиями, предусмотренными выданными на ее имя ФИО1 доверенностями.

03.11.2017г. подписан договор купли-продажи об отчуждении ФИО1 всех акций ФИО3, 18.01.2018г. – соглашение об их оплате путем зачета требований по договорам займа на сумму 199 424 000 рублей.

В тот же день, 18.01.2018г., ФИО1 подписал и передал регистратору распоряжение о переходе акций к ФИО3

Полагают, что полученные ФИО3 от ФИО2 деньги неосновательным обогащением не являются и возврату истцу не подлежат.

Кроме того, ответчики заявили о применении годичного срока исковой давности к оспоримым сделкам, совершенным, по мнению ФИО1, ФИО2 с превышением полномочий.

ФИО3 предъявил встречный иск, в котором окончательно сформулировав исковые требования, просил взыскать со ФИО1 неустойку (пеню) по договорам займа от 15.12.2015г., от 16.12.2015г. и от 17.12.2015г. за периоды соответственно с 16.12.2016г., с 17.12.2016г. и с 18.12.2016г. по 18.01.2018г. в размере 7 920 610 рублей (2 898 100 + 2 692 800 + 2 329 710); долг по договору займа от 17.12.2015г. с начисленной на эту сумму неустойкой (пени) за период с 18.01.2018г. по 18.05.2020г. – 602 815,2 рублей (556 000 + 46 815,20); взыскать в качестве платы за пользование заемными средствами, предусмотренные п. 1 ст. 809 ГК РФ проценты по ст. 395 ГК РФ за пользование чужими денежными средствами, полученными по договорам займа от 15.12.2015г., от 16.12.2015г. и от 17.12.2015г. за те же периоды в общем размере 19 338 175 рублей (7 027 000 + 6 527 068 + 5 656 113 + 127 994).

Общая сумма встречного иска составила 27 861 600 рублей.

В обоснование встречного иска ФИО3 указал на то, что по условиям договоров беспроцентного займа от 15.12.2015г. на сумму 73 000 000 рублей, от 16.12.2015г. на сумму 68 000 000 рублей, от 17.12.2015г. на сумму 58 980 000 рублей он предоставил в долг ФИО1 с целью приобретения акций АО «<данные изъяты>» денежные средства в размере 199 980 000 рублей. Условиями каждого договора предусмотрен срок возврата займа продолжительностью в 1 год, возможность возврата займа как в денежном выражении, так и акциями АО «<данные изъяты>», взыскание пени в размере 0,01% от неуплаченной суммы за каждый день просрочки. Спорные 49 995 акций АО «<данные изъяты>» ФИО1 в 2015 году приобрел на полученные от него заемные средства. Полагает, что нарушение ФИО1 срока возврата суммы займа и не полный возврат суммы долга являются основанием для уплаты, предусмотренной договорами пени.

По мнению ФИО3, согласно условиям заключенного между сторонами 18.01.2018г соглашения заемные обязательства ФИО1 перед ним по договорам займа на сумму 199 424 000 рублей прекращены зачетом встречных обязательств ФИО1 по передаче акций АО «<данные изъяты>» ФИО3 по договору купли-продажи ценных бумаг от 03.11.2017.

Истец ФИО1 дополнил исковые требования, просил признать незаключенными договоры займа от 15.12.2015г., 16.12.2015г. и 17.12.2015г., соглашение о прекращении обязательств зачетом от 18.01.2018г. и договор купли-продажи акций АО «<данные изъяты>» от 03.11.2017г, заключенных между ФИО1 и ФИО3, указывая на то, что договоры и соглашение он не заключал, документы и расписки, а также распоряжение о перерегистрации акций не подписывал, займы у истца не брал, денежные средства по распискам не получал.

Указал, что акции АО «<данные изъяты>» в 2015 году он приобретал за собственные денежные средства и 03.11.2017года ФИО3 их не продавал.

Возражая против иска ФИО1, ФИО3 просил не принимать во внимание первоначальный отзыв на иск. Указал на то, что условиями договоров займов от декабря 2015 года предусмотрена обязанность ФИО1 согласовывать с ФИО3 действия по осуществлению прав, удостоверенных ценными бумагами; таким образом, право ФИО1 на получение дивидендов было ограничено, в том числе согласованием с ФИО3 передачи начисленных ФИО1 дивидендов займодавцу, т.е. ФИО3

Указал, что доверенностью от 17.10.2017г. право ФИО2 на снятие денежных средств со счета ФИО1 не ограничено и последующим распоряжением не обременено, данная доверенность ФИО1 не отзывалась, действия ФИО2. основаны на доверенности и соответствовали воле ФИО1

Решением Старооскольского городского суда от 04 сентября 2020 года в удовлетворении первоначального и встречного исков отказано.

Апелляционным определением судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 25 февраля 2021 года решение Старооскольского городского суда Белгородской области от 04 сентября 2020 года по делу по иску ФИО1 к ФИО3 и ФИО2 о взыскании суммы неосновательного обогащения и процентов за пользование чужими денежными средствами, признании договоров займа, соглашения о прекращении обязательств зачетом и договора купли-продажи акций незаключенными, встречному иску ФИО3 к ФИО1 о взыскании долга и неустойки по договорам займа, процентов за пользование чужими денежными средствами отменено в части отказа в удовлетворении исковых требований ФИО1 о взыскании неосновательного обогащения, процентов за пользование чужими денежными средствами. Принято в этой части новое решение, которым требования ФИО1 удовлетворены частично – взыскано в его пользу с ФИО3 сумма неосновательного обогащения в размере 43 135 613 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 6 719 117,62 рублей, расходы по уплате государственной пошлины в размере 59 886 рублей.

В кассационной жалобе ФИО3, ФИО1 оспаривают законность апелляционного определения по основаниям несоответствия выводов суда, установленным по делу обстоятельствам, нарушения норм материального и процессуального права.

Проверив законность судебного постановления принятого судом апелляционной инстанций в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, судебная коллегия не находит оснований для его отмены (ч. 1 ст. 379.6 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с п.1 ст.379.7 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, основаниями для отмены или изменения судебных постановлений кассационным судом общей юрисдикции являются несоответствие выводов суда, содержащихся в обжалуемом судебном постановлении, фактическим обстоятельствам дела, установленным судами первой и апелляционной инстанций, нарушение либо неправильное применение норм материального права или норм процессуального права.

Таких нарушений судом апелляционной инстанции не допущено.

Как установлено судом и следует из материалов дела, в течение 2017 года ФИО1 являлся акционером АО «<данные изъяты>».

С декабря 2015 года ему принадлежало 49 995 именных обыкновенных бездокументарных акций общества, 139 из которых 10.03.2017г. проданы М.С.Я.

26.10.2017г. общим собранием акционеров АО «<данные изъяты>» принято решение о выплате дивидендов по результатам 9 месяцев 2017 года – в размере 863 рубля на одну акцию. Таким образом, причитающаяся ФИО1 сумма составила 43 025 728 рублей.

С 26.01.2017г. ФИО1 является также участником ООО «<данные изъяты>

10.10.2017г общим собранием участников ООО «<данные изъяты>» принято решение о распределении в пользу ФИО1 чистой прибыли общества за 9 месяцев 2017 года в сумме 6 600 000 рублей в качестве дивидендов.

На основании указанных решений ООО «<данные изъяты>» и АО «<данные изъяты>» 18.10.2017г. и 23.11.2017г., исчислив и удержав налог по 2НДФЛ, перечислили на счет ФИО1 в Липецккомбанке дивиденды соответственно в суммах 5 742 000 рублей и 37 432 383 рубля.

Изложенные обстоятельства ответчиками не оспаривались.

Выплаченные в качестве дивидендов и поступившие на банковский счет денежные средства принадлежали непосредственно ФИО1

Как установлено судом, ФИО2. произвела снятие со счета ФИО1 денежных средств (20.10.2017 – в сумме 5 703 230 рублей (после уплаты банку комиссии за выдачу наличных), 25.12.2017 – в сумме 37 432 383 рубля) и передала их ФИО3

Разрешая спор и, отказывая в удовлетворении первоначально заявленных исковых требований о взыскании неосновательного обогащения, процентов, суд первой инстанции, руководствуясь ч.2 ст.1 ст. ст. 156, 185, 410, 421, 431, 807, 808, 812, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, положениями ч.1 ст.28 ФЗ «О рынке ценных бумаг», проанализировав объяснения свидетеля К.Г.В. установив обстоятельства заключения договора купли - продажи ценных бумаг и соглашения о прекращении обязательства зачетом требований от 18.01.2018г., заключенных между ФИО3 и ФИО1, согласование всех существенных условий сделки купли - продажи, ее фактическое исполнение, последующее оформление доверенности на снятие денежных средств с принадлежащих истцу счетов ФИО2, составление им доверенностей ФИО3 и иным лицам на представление интересов истца, как участника обществ, исходил из того, что между ФИО3 и ФИО1 состоялся договор, по условиям которого распределенные и перечисленные на имя ФИО1 дивиденды причитаются и подлежат передаче ФИО3 Суд указал, что снимая денежные средства со счета, принадлежащего ФИО1 и, предавая их ФИО3, ФИО2 действовала в пределах полномочий, предусмотренных выданной ФИО1 доверенности. Кроме того, суд применил исковую давность, посчитав пропущенным срок исковой давности, предусмотренный ст. 181 ГК РФ, юридически квалифицировав требования истца о взыскании неосновательного обогащения как оспаривание сделки по передаче ФИО2. денежных средств, снятых со счета ФИО1 ФИО3, совершенной при отсутствии полномочий.

Суд апелляционной инстанции, частично отменяя решение суда в части отказа в удовлетворении требований ФИО1, руководствуясь п.1 ст.8, п.1 ст.67, ст.136, п.1 ст.218, ст.153, 161-162, 181, 209, 1102 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст.ст.31,42 Федерального закона «Об акционерных обществах», ст.28 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», с выводами суда первой инстанции не согласился, посчитав их не соответствующими фактическим обстоятельствам дела, сделанными в результате неверной оценки доказательств, при неправильном применении норм материального права. Доходы, полученные в результате использования имущества, к которым относятся дивиденды, входят в круг объектов гражданских правоотношений, а их получение относится к основаниям приобретения права собственности. По смыслу закона как указала апелляционная инстанция, именно у владельца акций акционерного общества и у участника общества с ограниченной ответственностью возникает право на получение соответствующих дивидендов, общее правило об этом закреплено в п.1 ст. 67 ГК РФ.

Оснований не согласиться с выводами суда апелляционной инстанции у судебной коллегии Первого кассационного суда общей юрисдикции не имеется.

По общему правилу, предусмотренному п. 2 ст. 218 ГК РФ право собственности на имущество, которое имеет собственника, может быть приобретено другим лицом на основании сделки об отчуждении этого имущества либо в порядке универсального правопреемства.

Согласно ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Тем самым сделку характеризует изъявление воли на достижение определенного юридически значимого результата. Для заключения договора необходимо выражение согласованной воли двух (в двусторонней сделке) либо трех и более сторон (в многосторонней сделке) (ст. 154 ГК РФ).

В силу ст. 209 ГК РФ права владения, пользования и распоряжения имуществом принадлежат его собственнику.

Согласно ст. 1102 ГК РФ лицо, которое без установленных законом, иными правовыми актами или сделкой оснований приобрело или сберегло имущество (приобретатель) за счет другого лица (потерпевшего), обязано возвратить последнему неосновательно приобретенное или сбереженное имущество (неосновательное обогащение). Данное правило применяются независимо от того, явилось ли неосновательное обогащение результатом поведения приобретателя имущества, самого потерпевшего, третьих лиц или произошло помимо их воли.

Судом апелляционной инстанции установлено, что ФИО3 получил через ФИО2 и оставил у себя принадлежащие ФИО1 денежные средства в общем размере 43 135 613 рублей, то есть приобрел и сберег данную сумму за счет ФИО1

По делам о взыскании неосновательного обогащения на истца возлагается обязанность доказать факт приобретения или сбережения имущества ответчиком, а на ответчика - обязанность доказать наличие законных оснований для приобретения или сбережения такого имущества либо наличие обстоятельств, при которых неосновательное обогащение в силу закона не подлежит возврату.

Вместе с тем, ответчик ФИО3 доказательств, которые бы достоверно подтверждали наличие законных оснований для получения и сбережения им денежных средств полученных истцом ФИО1, в том числе наличия между ними соглашения об иной их природе и принадлежности выплачиваемых ФИО1 дивидендов. Такое соглашение сторонами в письменной форме не заключалось.

Как верно указано судом апелляционной инстанции заключение такого соглашения в рассматриваемом споре в силу ст. 60 ГПК РФ и ст.ст. 161, 162 ГК РФ не может быть подтверждено свидетельскими показаниями. В данном случае несоблюдение простой письменной формы сделки ограничивает стороны в средствах доказывания, не позволяя им ссылаться в подтверждение сделки и ее условий на свидетельские показания, поэтому апелляционная инстанция обоснованно указала, что ссылка суда на показания свидетеля вследствие их недопустимости неправомерна.

Апелляционная инстанция обоснованно пришла к выводу, что выдача ФИО1 16.12.2015г., 10.06.2016г. и 07.03.2017г. доверенностей ФИО3, С.С.И.., Г.И.Г.. и К.Г.В. на представление интересов в процессе реализации прав акционера, в том числе с полномочиями по совершению сделок с ценными бумагами, а равно выдача 26.01.2017г. ФИО5 доверенности на представление его интересов, как участника ООО «<данные изъяты>», не подтверждают состоявшееся между ФИО3 и ФИО1 соглашение о том, что выплаченные истцу дивиденды причитаются или подлежат передаче ФИО3 и указала, что предоставление займа, в том числе целевого, не влечет возникновения у займодавца права на приобретаемое заемщиком на заемные средства имущество или на доходы, получаемые от такого имущества.

Иное заключенными между ФИО3 и ФИО1 договорами займа от 15.12.2015г., 16.12.2015г. и 17.12.2015г. не предусмотрено. Условие о том, что выплачиваемые истцу как акционеру дивиденды причитаются или подлежат передаче ФИО3, в них отсутствует.

Имеющееся в договорах условие о необходимости согласования с займодавцем сделок по осуществлению прав, удостоверенных ценными бумагами, в частности сделок по распоряжению ими, может быть расценено как направленное на обеспечение возврата займов, но не означает принадлежность дивидендов займодавцу.

Согласно п. 1 ст. 185 ГК РФ доверенностью признается письменное уполномочие, выдаваемое одним лицом другому лицу или другим лицам для представительства перед третьими лицами.

В соответствии с п. 3 ст. 185 ГК РФ письменное уполномочие на получение представителем гражданина его вклада в банке, внесение денежных средств на его счет по вкладу, на совершение операций по его банковскому счету, в том числе получение денежных средств с его банковского счета, а также на получение адресованной ему корреспонденции в организации связи может быть представлено представляемым непосредственно банку или организации связи.

По смыслу закона доверенность может быть использована только для осуществления воли доверителя и для совершения действий в его интересах, причем строго в рамках предоставленных полномочий.

Банковская доверенность от 17.10.2017г., на основании которой ФИО2 произвела снятие денежных средств со счета ФИО1, уполномочивала ее получать денежные средства по вкладу, вносить денежные средства на счет, совершать иные операции по вкладу, включая его переоформление и закрытие. Указанной доверенностью ФИО2 не уполномочена распоряжаться денежными средствами истца, передавать их кому-либо кроме самого ФИО1, такого поручения истец ФИО2. не давал.

С учетом изложенного, суд второй инстанции верно указал, что состоявшаяся ФИО2 передача принадлежащих истцу денежных средств ФИО3 произведена с превышением полномочий, предусмотренных выданной ей доверенностью. Самостоятельного права на имущество истца у ФИО2 также не возникло, в связи с чем, она не могла распоряжаться им по своему усмотрению, поэтому апелляционная инстанция пришла к выводу о том, что полученные и находящиеся у ФИО3 денежные средства истца в сумме 43 135 613 рублей являются неосновательным обогащением ответчика и подлежат возврату истцу.

По общему правилу сделка создает, изменяет и прекращает гражданские права и обязанности непосредственно участников сделки.

Согласно п. 1 ст. 183 ГК РФ при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица.

Поскольку полномочия по распоряжению имуществом ФИО1 у ФИО6 отсутствовали, передача денежных средств ФИО3 не может считаться совершенной от его имени, не является для истца сделкой и не изменила его прав на денежные средства.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу, что с ФИО3 в пользу истца должно быть взыскано неосновательное обогащение в размере 43 135 613 рублей.

В соответствии с п. 2 ст. 1107 ГК РФ на сумму неосновательного денежного обогащения подлежат начислению проценты за пользование чужими средствами (ст. 395) с того времени, когда приобретатель узнал или должен был узнать о неосновательности получения или сбережения денежных средств.

Размер процентов определяется ключевой ставкой Банка России, действовавшей в соответствующие периоды (ст.395 ГК РФ).

Суд апелляционной инстанции, проанализировав имеющуюся в деле расписку о передаче полученных 25.12.2017г. ФИО6 со счета ФИО1 в банке денежных средств в сумме 37 432 383 рубля и 20.10.2017 г. - 5 703 230 рублей, объяснения ФИО3, данные в порядке проведенной уголовно-процессуальной проверки, и его представителей в судах первой и апелляционной инстанций, согласно которым снятые ФИО6. со счета истца денежные средства переданы ФИО3 и остались у него после написания ФИО1 расписки об отсутствии претензий к ФИО6, обоснованно пришел к выводу о том, что неосновательность обогащения была для ФИО3 получившего заведомо принадлежащие другому лицу денежные средства, явной и очевидной с момента их приобретения.

В этой связи, как верно указано судом апелляционной инстанции исходя из действовавших значений ключевой ставкой Банка России, с него подлежали взысканию проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 21.10.2017 по 06.02.2020 в общем размере 6 719 117,62 рублей (из них на сумму 5 703 230 рублей за период с 28.11.2017 по 06.02.2020 – 919 918,22 рублей, на сумму 37 432 383 рубля за период с 26.12.2017 по 06.02.2020 – 5 799 199,4 рублей).

Доводы жалобы жалобе о недоказанности заключения между ФИО3 и ФИО1 договоров займа 15.12.2015г., 16.12.2015г. и от 17.12.2015г., договора купли-продажи акций от 03.11.2017г. и соглашения о прекращении обязательств зачетом от 18.01.2018г. несостоятельны.

Как правильно указал суд, заключение спорных договоров подтверждено соответствующими документами, долговыми расписками от 15.12.2015г., 16.12.2015г. и от 17.12.2015г., отражающими получение истцом сумм займов, письменным распоряжением ФИО1 регистратору от 18.01.2018г. о перерегистрация 49 856 акций АО «<данные изъяты>» на имя ФИО3

Доводы ФИО1 о том, что вышеуказанные документы не подписывал, что мог подписывать чистые листы, опровергнуты экспертными заключениями <данные изъяты> от 14.12.2018 и от 25.12.2018 и <данные изъяты> РФ от 30.06.2020, составленными в ходе проведенной в порядке УПК РФ проверки.

Согласно данным заключениям решить вопрос кем, ФИО1 или другим лицом выполнены подписи в представленных на экспертизу документах, не представилось возможным, но при этом расшифровка подписи – рукописные записи «Степанов Владимир Васильевич» в исследуемых документах выполнены ФИО1 в документах, где имеются пересечения подписей ФИО1 и рукописных записей «ФИО1» с линиями графления, подписи и записи выполнены после нанесения печатного текста.

Заключение эксперта <данные изъяты> от 21.08.2018г., на которое указывает истец, и согласно которому линии графления в части документов выполнены поверх подписей, являлось первоначальным, менее полным. Поэтому ему не может быть отдан приоритет перед результатами повторных, более тщательных комиссионных исследований.

При этом доказательств безденежности спорных договоров, а равно наличия у него необходимости в подписании чистых листов бумаги, истец вопреки ст. 56 ГПК РФ не представил.

ФИО1 принял от ФИО3 исполнение по договорам займа, получив суммы займов. Через непродолжительное время после получения займов, 16.12.2015г., 17.12.2015г. и 21.12.2015г. им приобретены акции АО «<данные изъяты>» стоимостью, равной общей сумме займов. Доказательств того, что источник этих денег являлся иным, истцом не представлено. Ссылка в жалобе на то, что ФИО3 акциями возвращал ему ранее возникший долг, доказательствами не подтверждаются.

После заключения договора купли-продажи ценных бумаг от 03.11.2017г. и соглашения о прекращении обязательств зачетом от 18.01.2018г. ФИО1 совершил действия по его исполнению, прибыв 18.01.2018г. к регистратору и оформив передаточное распоряжение для списания акций со своего лицевого счета и зачисления их на лицевой счет ФИО3 Тем самым он не считал данные договоры незаключенными, а обязательство ответчика по оплате акций неисполненным.

С учетом изложенного, решение суда первой инстанции в части отказа в удовлетворении встречных требований ФИО3 о взыскании со ФИО1 сумы долган и процентов, правильно признано судом апелляционной инстанции обоснованным и не подлежащим отмене.

Ссылка на то, что судом не исследована фактическая возможность ФИО3 предоставить займы на сумму 200 000 000 рублей, неубедительна. Суд апелляционной инстанции принял во внимание представленные АО «<данные изъяты>» сведения о получении ФИО3 от общества за период с 2005 по 2015 годы дохода более 300 000 000 рублей, оснований сомневаться в наличии у ФИО3 на момент заключения договоров финансовой возможности предоставления суммы займов, не имелось. Суд исходил из презумпции добросовестности участников гражданских правоотношений, указав, что вопрос о конкретном источнике возникновения принадлежащих займодавцу денежных средств, переданных им заемщику, существенного значения не имеет.

Иные доводы, изложенные в кассационной жалобе основаны на неверном толковании действующего законодательства, сводятся к изложению фактических обстоятельств дела, повторяют позицию заявителей, выраженную в суде апелляционной инстанции, тщательно исследованную судом и нашедшие отражение и оценку в постановленном по делу судебном акте, не опровергают выводы суда, не содержат правовых оснований, предусмотренных ст. 330 ГПК РФ и фактически направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств, оспариваемые судебные акты содержат все необходимые суждения по соответствующим вопросам, тогда как по правилам ч.3 ст. 390 ГПК РФ кассационный суд общей юрисдикции не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции. Дополнительные доказательства судом кассационной инстанции не принимаются.

При таких обстоятельствах судебная коллегия не находит предусмотренных ст. 379.7 ГПК РФ оснований для удовлетворения кассационной жалобы.

руководствуясь статьями 379.7, 390, 390.1 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, судебная коллегия,

о п р е д е л и л а :

апелляционное определение судебной коллегии по гражданским делам Белгородского областного суда от 25 февраля 2021года оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО3, ФИО1 - без удовлетворения.

Председательствующий:

судьи: