Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по исковому заявлению ФИО2 к некоммерческой организации «Адвокатская палата Чукотского автономного округа» о признании незаконными распоряжений о возбуждении дисциплинарных производств, заключений квалификационной комиссии и решений Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа,

УСТАНОВИЛ:

ФИО2 обратился в суд с двумя самостоятельными исковыми заявлениями к указанному ответчику, сославшись на следующие обстоятельства.

15.05.2015 истцу присвоен статус адвоката.

Решением Управления Минюста по Магаданской области и Чукотскому автономному от 22.05.2015 № 08-р истец включен в реестр адвокатов Чукотского автономного округа.

На основании распоряжений президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 27.05.2019 в отношении истца возбуждены дисциплинарные производства, поводом для которых послужили представления вице-президента о нарушении ФИО2 требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

11.06.2019 по результатам рассмотрения указанных дисциплинарных производств квалификационной комиссией Адвокатской палаты Чукотского автономного округа даны заключения о наличии в действиях истца нарушений требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

На основании указанных заключений квалификационной комиссии решениями Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 статус адвоката ФИО2 был прекращен за допущенные им нарушения п. 1 ч. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», ч. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8, ч. 1 и п. 1 ч. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, ч. 2.2 Раздела 2 Правил поведения адвокатов в Информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», выразившиеся в совершении им на копии сопроводительного письма, адресованного в Адвокатскую палату Чукотского автономного округа и снабженного резолюцией президента названной Адвокатской палаты Евграфовой В.В., надписи грубого содержания «пошла в ж…» в ее адрес, а также в употреблении им в отношении адвоката Евграфовой В.В. выражений, недопустимых в деловой переписке: <данные изъяты>.

Не оспаривая сам факт совершения им указанных действий, ФИО2 заявил в иске об отсутствии материально-правовых оснований для возбуждения в отношении него дисциплинарных производств, о необоснованности по существу выводов Квалификационной комиссии и Совета Адвокатской палаты о наличии в приведенных выше его действиях нарушения требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, а также о несоблюдении процедуры его привлечения к дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

По изложенным основаниям ФИО2 просил суд признать незаконными распоряжения президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 27.05.2019 о возбуждении в отношении истца дисциплинарных производств по факту совершения им на копии сопроводительного письма надписи грубого содержания и по факту употребления им в отношении другого адвоката выражений, недопустимых в деловой переписке, признать незаконными заключения квалификационной комиссии Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 11.06.2019 о наличии в указанных действиях истца нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, признать незаконными решения Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 о применении к истцу меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката за совершение им указанных выше действий, возложить на ответчика обязанность отменить указанные выше распоряжения президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, заключения квалификационной комиссии и решения Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, восстановить истца в членах Адвокатской палаты Чукотского автономного округа (т. 1 л.д. 1-11, т. 3 л.д. 1-9).

В возражениях на указанные исковые заявления ФИО2 некоммерческая организация «Адвокатская палата Чукотского автономного округа» просила суд отказать в удовлетворении его исковых требований в полном объеме, полагая доказанным в полном объеме факт совершения истцом вмененных ему нарушений требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката, ссылаясь также на соблюдение ответчиком и созданными при нем органами адвокатского сообщества надлежащим образом предусмотренной законом процедуры привлечения истца к дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, а также на соразмерность такой меры ответственности тяжести совершенных истцом нарушений (т. 1 л.д. 114-120, т. 3 л.д. 80-86).

В ходе судебного разбирательства определением суда от 16.09.2011 гражданские дела № 2-263/19 и 2-271/19 по указанным исковым заявлениям ФИО2 объединены в одно производство с присвоением ему номера 2-263/19 (т. 4 л.д. 50).

В судебном заседании ФИО2 поддержал свои исковые требования по основаниям, приведенным в его исках.

Представитель некоммерческой организации «Адвокатская палата Чукотского автономного округа» по доверенности Рыжкова И.Н. возражала против удовлетворения исковых требований ФИО2 по основаниям, приведенным в возражениях ее доверителя на его исковые заявления.

Выслушав объяснения истца и представителя ответчика, исследовав материалы дела, суд приходит к следующему.

В соответствии с п. 1 и 2 ст. 3 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 № 6-ФЗ адвокатура является профессиональным сообществом адвокатов и как институт гражданского общества не входит в систему органов государственной власти и органов местного самоуправления. Адвокатура действует на основе принципов законности, независимости, самоуправления, корпоративности, а также принципа равноправия адвокатов.

Согласно п. 1 ст. 4 названного Федерального закона, законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре основывается на Конституции РФ и состоит из данного Федерального закона, других федеральных законов, принимаемых в соответствии с федеральными законами нормативных правовых актов Правительства РФ и федеральных органов исполнительной власти, регулирующих указанную деятельность, а также из принимаемых в пределах полномочий, установленных Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», законов и иных нормативных правовых актов субъектов Российской Федерации.

Согласно положениям п. 2 приведенной нормы этого же Закона, принятый в предусмотренном им порядке кодекс профессиональной этики адвоката устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности.

Подпунктом 4 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» на адвоката возложена обязанность соблюдать кодекс профессиональной этики адвоката.

В соответствии со ст. 1 и 2 Кодекса профессиональной этики адвоката данный кодекс устанавливает обязательные для каждого адвоката правила поведения при осуществлении адвокатской деятельности, основанные на нравственных критериях и традициях адвокатуры, на международных стандартах и правилах адвокатской профессии, а также основания и порядок привлечения адвоката к ответственности; дополняет правила, установленные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре.

Согласно п. 1, 2 и 2.1 ст. 4 и п. 2 ст. 5 названного Кодекса, адвокат при всех обстоятельствах должен сохранять честь и достоинство, присущие его профессии. Необходимость соблюдения правил адвокатской профессии вытекает из факта присвоения статуса адвоката. Принося присягу адвоката, претендент, сдавший квалификационный экзамен, принимает на себя ответственность за выполнение обязанностей адвоката и соблюдение правил поведения, установленных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и данным Кодексом. Адвокат должен избегать действий (бездействия), направленных к подрыву доверия к нему или к адвокатуре.

В силу положений п. 2 ст. 8, п. 5 ст. 9 и п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 этого же Кодекса при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан уважать права, честь и достоинство коллег и других лиц, придерживаться манеры поведения, соответствующей деловому общению. В любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней. Адвокат обязан строить свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав. Адвокат не должен употреблять выражения, умаляющие честь, достоинство или деловую репутацию другого адвоката либо авторитет адвокатуры.

В соответствии с п. 1 и 6 ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката нарушение адвокатом требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и названного Кодекса, совершенное умышленно или по грубой неосторожности, влечет применение мер дисциплинарной ответственности, предусмотренных законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре и данным Кодексом: замечание; предупреждение и прекращение статуса адвоката.

Согласно п. 1 ст. 20 и п. 1 ст. 21 Кодекса, поводами для возбуждения дисциплинарного производства являются, в том числе, жалоба, поданная в адвокатскую палату другим адвокатом, и представление, внесенное в адвокатскую палату вице-президентом адвокатской палаты либо лицом, его замещающим. По поступлению указанных документов президент адвокатской палаты субъекта Российской Федерации либо лицо, его замещающее, не позднее десяти дней со дня их получения своим распоряжением возбуждает дисциплинарное производство.

В силу положений ст. 22 Кодекса дисциплинарное производство включает следующие стадии: 1) возбуждение дисциплинарного производства; 2) разбирательство в квалификационной комиссии адвокатской палаты субъекта Российской Федерации; 3) разбирательство в Совете адвокатской палаты субъекта Российской Федерации.

При рассмотрении дела судом установлено, что решением квалификационной комиссии Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 15.05.2015 ФИО2 присвоен статус адвоката (т. 1 л.д. 125).

На основании распоряжения Управления Минюста по Магаданской области и Чукотского автономного округа от 22.05.2015 сведения о присвоении истцу данного статуса включены в реестр адвокатов Чукотского автономного округа (т. 1 л.д. 122).

27.05.2019 в Адвокатскую палату Чукотского автономного округа поступили два представления вице-президента названной адвокатской палаты Рыжковой И.Н. о возбуждении в отношении адвоката ФИО2 дисциплинарных производств по факту совершения им на копии сопроводительного письма СУ СК России по Чукотскому автономному округу от 01.04.2019 № 221-04-19/75, адресованного в Адвокатскую палату Чукотского автономного округа и снабженного резолюцией президента названной Адвокатской палаты Евграфовой В.В., надписи грубого содержания в ее адрес <данные изъяты>, а также по факту употребления им 02.04.2019 и 03.04.2019 в мобильном приложении «WhatsApp» в ходе переписки, участниками которой являлись адвокаты Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, в отношении адвоката Евграфовой В.В. выражений, недопустимых в деловой переписке: <данные изъяты> (т. 1 л.д. 179-180, т. 3 л.д. 146-147).

В судебном заседании ФИО2 в порядке ч. 2 ст. 68 ГПК РФ признал факт совершения им на копии упомянутого выше сопроводительного письма надписи <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В., а также факт использования им 02.04.2019 и 03.04.2019 в ходе переписки с другими адвокатами в специально созданной ими группе в мессенджере мгновенных сообщений «WhatsApp» выражений в адрес Евграфовой В.В.: <данные изъяты>

Данные обстоятельства подтверждаются и материалами дела (т. 1 л.д. 181-183, т. 3 л.д. 163, 164).

По указанным выше представлениям распоряжениями президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 27.05.2019 в отношении адвоката ФИО2 возбуждены два самостоятельных дисциплинарных производства (т. 1 л.д. 173-174, т. 3 л.д. 139-140).

11.06.2019 оба эти дисциплинарных производства были рассмотрены в закрытом заседании квалификационной комиссией Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, по результатам которого по каждому производству вынесены отдельные заключения о наличии в каждом из указанных выше действий ФИО2 нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката (т. 2 л.д. 2-6, т. 3 л.д. 176-180).

Решением Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 ФИО2 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката за нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8, п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившегося в совершении им на копии сопроводительного письма, адресованного в Адвокатскую палату Чукотского автономного округа и снабженного резолюцией президента названной адвокатской палаты Евграфовой В.В., надписи грубого содержания в ее адрес: <данные изъяты> (т. 2 л.д. 12-15).

Решением Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 ФИО2 привлечен к дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката за нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8, п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, ч. 2.2 Раздела 2, п. 2.2.2 Раздела 2 Правил поведения адвокатов в Информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», выразившегося в употреблении им в отношении адвоката Евграфовой В.В. выражений, не допустимых в деловой переписке: «бить теток нельзя, я объявляю Вике бойкот» и «пошла в ж…» (т. 3 л.д. 23-27).

Указанные фактические обстоятельства дела сторонами не оспаривались.

По результатам рассмотрения дела и оценки всех представленных сторонами доказательств судом установлено, что обжалуемые истцом и упомянутые выше распоряжения Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 27.05.2019 о возбуждении названных выше дисциплинарных производств в отношении адвоката ФИО2 приняты уполномоченным на то лицом, при наличии предусмотренного законом допустимого повода, в установленный законом десятидневный срок, в полном соответствии с требованиями ст. 20, 21 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Суд отклоняет доводы ФИО2 об отсутствии предусмотренного законом повода для возбуждения дисциплинарных производств в отношении него со ссылками на незаконное избрание Рыжковой И.Н. членом Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа с нарушением установленной законом процедуры, что, по мнению истца, влечет признание незаконным ее последующее избрание на должность вице-президента названной адвокатской палаты и свидетельствует об отсутствии у нее полномочий на обращение к президенту адвокатской палаты с представлениями о возбуждении дисциплинарных производств в отношении кого-либо из адвокатов.

Действительно, как правильно указано ФИО2 в иске, согласно положениям п. 2 и подп. 1 п. 3 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» от 31.05.2002 № 63-ФЗ, вице-президент адвокатской палаты избирается Советом адвокатской платы из своего состава. Состав же Совета адвокатской палаты избирается собранием (конференцией) адвокатов тайным голосованием.

Между тем, абз. 2 п. 2 этой же нормы Закона предусмотрено, что при очередной ротации президент адвокатской палаты вносит на рассмотрение совета кандидатуры членов совета на выбытие, а также кандидатуры адвокатов для замещения вакантных должностей членов совета адвокатской палаты. После утверждения советом адвокатской палаты представленные президентом кандидатуры вносятся на рассмотрение собрания (конференции) адвокатов для утверждения.

Необходимость тайного голосования по вопросам обновления (ротации) или замещения вакантных должностей членов Совета адвокатской палаты Законом не предусмотрено.

Исходя из приведенных положений Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ, а также положений п. 2 ст. 3 этого же Закона, устанавливающих в качестве одного из основополагающих принципов деятельности адвокатуры принцип независимости и самоуправления, органы адвокатского самоуправления вправе самостоятельно выбирать форму голосования при утверждении кандидатур адвокатов для замещения вакантных должностей.

Согласно п. 6.2.3 Устава Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, решение об обновлении членов Совета названной адвокатской палаты принимаются общим собранием адвокатом открытым голосованием (т. 1 л.д. 132).

Как следует из материалов дела, адвокат Рыжкова И.Н. была избрана в члены Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа 08.04.2019 общим собранием адвокатов открытым голосованием (т. 3 л.д. 107-135, 233-253, т. 4 л.д. 1-32).

При этом, согласно протоколу указанного собрания адвокатов, одним из вопросов его повестки являлся вопрос не о выборах членов совета адвокатской палаты, а об утверждении решения Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 03.04.2019 об избрании кандидатуры адвоката Рыжковой И.Н. для замещения вакантной должности члена совета адвокатской палаты, полномочия которого были прекращены в связи со смертью (т. 3 л.д. 129, 133).

При таких обстоятельствах избрание Рыжковой И.Н. в члены Совета Адвокатской палаты общим собранием адвокатов открытым голосованием суд признает соответствующим требованиям ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», а доводы истца об обратном – основанными на неправильном понимании закона.

Суд признает неубедительными доводы ФИО2 о том, что представленный ответчиком Устав Адвокатской палаты Чукотского автономного округа в последней его редакции от 08.11.2018 в установленном порядке не был зарегистрирован в налоговом органе. В любом случае указанный Устав обязателен для членов Адвокатской палаты и в силу закона может быть признан не влекущим каких-либо прав и обязанностей только для третьих лиц (п. 6 ст. 52 ГК РФ).

Отклоняются судом как неубедительные и доводы истца об отсутствии кворума на общем собрании адвокатов 08.04.2019 при избрании Рыжковой И.Н. в члены Совета адвокатской палаты со ссылками на участие в нем большинства адвокатов в заочной форме.

В соответствии с п. 1 ст. 30 названного выше Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ собрание адвокатов считается правомочным, если в его работе принимают участие не менее двух третей членов адвокатской палаты (делегатов конференции).

Аналогичные положения предусмотрены и п. 6.2.1 Устава Адвокатской палаты Чукотского автономного округа (т. 1 л.д. 132).

При этом ни указанный выше Закон, ни Устав названной адвокатской палаты не содержит запрета на заочное участие адвокатов в работе общего собрания адвокатов.

Более того, исходя из положений п. 1 ст. 181.2 ГК РФ с учетом ее разъяснений, содержащихся в п. 105 Постановления Пленума Верховного Суда РФ «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» от 23.06.2015 № 25, решения собраний могут приниматься посредством очного или заочного голосования; если специальным законодательством не предусмотрены особые требования к форме проведения голосования, участниками гражданско-правового сообщества такие требования также не устанавливались (в частности, порядок проведения собрания не определен в уставе), то голосование может проводиться как в очной, так и в заочной или смешанной (очно-заочной) форме.

Суд признает неубедительными ссылки истца на отсутствие в Уставе Адвокатской палаты Чукотского автономного округа положений о порядке проведения заочного голосования общим собранием адвокатов, необходимость определения которого предусмотрена п. 4.1 ст. 29 Федерального закона «О некоммерческих организациях» от 12.01.1996 № 7-ФЗ.

Вопреки утверждениям истца, само по себе указанное обстоятельство не предусмотрено законом в качестве обязательного условия для применения такой формы голосования высшим органом управления некоммерческой организацией и тем более в качестве безусловного основания для признания недействительными результатов проведенного голосования в указанной форме.

Кроме того, возможность проведения голосования общего собрания адвокатов Адвокатской палаты Чукотского автономного округа в очной-заочной форме и порядок проведения голосования в заочной форме во всяком случае установлены Положением о решении срочных вопросов, относящихся к компетенции общего собрания адвокатов Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, путем выражения адвокатами своей воли в письменном документы, утвержденным решением общего собрания адвокатов указанной адвокатской палаты от 04.06.2004, с учетом внесенных в него в последующем изменений решением собрания адвокатов от 22.05.2009 (т. 1 л.д. 139, 140).

Как следует из протокола общего собрания адвокатов Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 08.04.2019, именно в такой очно-заочной форме и было осуществлено участие (голосование) адвокатов, в том числе и по седьмому вопросу повестки дня об избрании Рыжковой И.Н. на вакантную должность члена Совета адвокатской палаты. Все 18 из присутствовавших на собрании адвокатов проголосовали по данному вопросу именными бюллетенями: 7 адвокатов проголосовали на месте (ФИО1, ФИО7, ФИО6, ФИО8, ФИО9, ФИО10 и ФИО11), а 11 – дистанционно (ФИО12, ФИО13, ФИО14, ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18, ФИО19, ФИО20, ФИО21 и ФИО22). Большинство адвокатов проголосовали за кандидатуру Рыжковой И.Н. (17 «за» и 1 «против).

Указанные сведения полностью подтверждаются представленными ответчиком именными бюллетенями каждого из участвовавших в голосовании адвокатов, которые были исследованы и оглашены в судебном заседании (т. 3 л.д. 233-253, т. 4 л.д. 1 -32).

Доводы истца о несоответствии именных бюллетеней проголосовавших заочно адвокатов ФИО15, ФИО16, ФИО19 и ФИО20 требованиям о необходимости их заверения печатью соответствующего адвокатского образования, установленным упомянутыми выше решениями общего собрания адвокатов от 04.06.2004 и 22.05.2009 (т. 4 л.д. 10-12, 13-15, 21-23, 24-26), а также об отсутствии в протоколе общего собрания адвокатов от 08.04.2019 в нарушение требований п. 3 и 5 ст. 181.2 ГК РФ сведений о дате, до которой принимались именные бюллетени заочно голосующих адвокатов, и о лицах, проводивших подсчет голосов, хотя и заслуживают внимание, но не могут повлечь признание недействительным решения указанного собрания адвокатов.

В соответствии с п. 1 ст. 181.3 ГК РФ решение собрания недействительно по основаниям, установленным названным Кодексом или иными законами, в силу признания его таковым судом (оспоримое решение) или независимо от такого признания (ничтожное решение). Недействительное решение собрания оспоримо, если из закона не следует, что решение ничтожно.

Исходя из положений подп. 1 п. 1 ст. 181.4 ГК РФ, приведенные истцом обстоятельства могли бы послужить основанием для оспаривания решения общего собрания адвокатов от 08.04.2019 в судебном порядке по мотивам существенного нарушения порядка созыва, подготовки и проведения собрания, влияющего на волеизъявление участников собрания.

Однако таких требований истцом по делу не заявлялось.

Решение общего собрания адвокатов от 08.04.2019 никем не оспорено и судом недействительным не признано.

Предусмотренных ст. 181.5 ГК РФ оснований для признания этого решения ничтожным не имеется.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу об отсутствии правовых оснований подвергать сомнению законность избрания Рыжковой И.Н. в члены Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа при рассмотрении настоящего гражданского дела.

Решением Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 08.04.2019 Рыжкова И.Н. единогласно была избрана вице-президентом названной адвокатской палаты с 09.04.2019 (т. 2 л.д. 183-185).

Представления вице-президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа Рыжковой И.Н. о возбуждении дисциплинарных производств по фактам нарушения истцом Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и Кодекса профессиональной этики адвоката по своей форме и содержанию соответствуют требованиям подп. 2 п. 1 ст. 20 названного Кодекса.

При таких обстоятельствах суд приходит к выводу о наличии у президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа Евграфовой В.В. предусмотренного законом повода для возбуждения дисциплинарных производств в отношении истца и об отсутствии правовых оснований для признания незаконными оспариваемых истцом распоряжений названного лица об их возбуждении от 27.05.2019.

Неподлежащими удовлетворению суд признает и исковые требования ФИО2 о признании незаконными заключений квалификационной комиссии Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 11.06.2019 о наличии в действиях истца нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Вопреки утверждениям истца разбирательство возбужденных в отношении него дисциплинарных производств проведено квалификационной комиссией Адвокатской палаты Чукотского автономного округа в полном соответствии с требованиями ст. 33 Федерльного закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Так, как следует из текста оспариваемых истцом заключений и представленного ответчика протокола заседания квалификационной комиссии от 11.06.2019, указанные дисциплинарные дела были рассмотрены в двухмесячный срок со дня их поступления в квалификационную комиссию с соблюдением принципов состязательности и равноправия участников дисциплинарного производства и с обеспечением их прав; разбирательство дел осуществлено в пределах требований и оснований, приведенных в представлениях вице-президента адвокатской палаты.

Согласно протоколу заседания квалификационной комиссии, оспариваемые истцом заключения вынесены комиссией в правомочном составе (присутствовали и принимали участие в голосовании 9 из 13 членов комиссии, то есть более двух третей), в том же заседании, в котором состоялось разбирательство дисциплинарных дел (т. 2 л.д. 44-98).

Протокол заседания комиссии содержит все существенные обстоятельства разбирательства, а также формулировку каждого из вынесенных комиссией заключений.

По каждому дисциплинарному делу решения о наличии в действиях истца нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката приняты членами комиссии единогласно именными бюллетенями, которые также были представлены ответчиком, проверены судом, исследованы и оглашены в судебном заседании (т. 3 л.д. 197-210, 211-224).

По своей форме и содержанию оспариваемые истцом заключения квалификационной комиссии соответствуют требованиям п. 7 ст. 33 названного выше Федерального закона и п. 9 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Вопреки утверждениям ФИО2 в иске и в судебном заседании, указанные заключения квалификационной комиссии являются мотивированными и обоснованными. В каждом из них, в частности, указаны фактические обстоятельства, установленные комиссией, доказательства, на которых основаны ее выводы, а также правила, предусмотренные законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодексом профессиональной этики адвоката, которыми руководствовалась комиссия при вынесении заключений.

Доводы ФИО2 об отсутствии в оспариваемых заключениях мотивов, по которым были отвергнуты доказательства истца, суд признает несостоятельными, поскольку каких-либо доказательств истец в ходе разбирательства его дисциплинарных дел комиссии и не представлял.

Суд признает неубедительными доводы ФИО2 о его несвоевременном извещении о месте и времени рассмотрения дисциплинарных производств квалификационной комиссией, в связи с чем он был лишен возможности представить секретарю комиссии письменные доказательства и документы не позднее десяти суток до начала заседания.

Как следует из материалов дела, первоначально заседание квалификационной комиссии по рассмотрению представлений вице-президента адвокатской палаты о возбуждении дисциплинарных производств в отношении истца было назначено на 17 часов 00 минут 07.06.2019.

Уведомление о месте и времени указанного заседания квалификационной комиссии было направлено в адрес истца по почте на адрес его адвокатского кабинета и по электронной почте (т. 1 л.д. 243, 246, т. 3 л.д. 166, 170).

Как следует из объяснений истца и представителя ответчика в судебном заседании, указанное заседание квалификационной комиссии в связи с отсутствием кворума не состоялось и было перенесено на 17 часов 00 минут 11.06.2019.

Таким образом, действительно, заседание квалификационной комиссии было изначально назначено, а затем перенесено на другой срок без учета положений п. 2 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, согласно которым письменные доказательства и документы, которые участники намерены представить в комиссию, должны быть переданы ее секретарю не позднее десяти суток до начала заседания.

Вместе с тем, само по себе указанное обстоятельство не свидетельствует о допущенном ответчиком нарушении прав ФИО2

Как следует из материалов дела и объяснений истца в судебном заседании, о месте и времени назначенного на 11.06.2019 заседания квалификационной комиссии он был извещен при личном посещении адвокатской палаты и ознакомлении с материалами дисциплинарных производств 07.06.2019, то есть заблаговременно (т. 1 л.д. 247, т. 3 л.д. 171).

Согласно протоколу заседания квалификационной комиссии от 11.06.2019, истец принимал активное участие в разбирательстве дисциплинарных производств с его участием, давал объяснения, высказывал свою позицию, возражал против признания его действий нарушающими законодательство об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекс профессиональной этики адвоката (т. 2 л.д. 44-98).

Что касается его утверждений о лишении его ответчиком возможности представить в квалификационную комиссию доказательства и документы в установленный законом срок, то их нельзя признать убедительными.

В соответствии с п. 2 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката квалификационная комиссия может принять от участников дисциплинарного производства к рассмотрению дополнительные материалы непосредственно в процессе разбирательства, если они не могли быть представлены заранее.

Как следует из протокола заседания квалификационной комиссии от 11.06.2019, никаких письменных доказательств и документов ФИО2 в процессе разбирательства комиссии к рассмотрению не представлял. В процессе своего выступления перед комиссией истец лишь ссылался на некоторые документы в подтверждение своей позиции, заявляя, что они при нем имеются, однако о приобщении их к материалам дисциплинарного производства не ходатайствовал и рассмотреть их комиссию не просил.

В судебном заседании указанные обстоятельства истец по существу не оспаривал, утверждая, что он не знал о наличии у него права заявить ходатайство о приобщении к дисциплинарным делам каких-либо письменных доказательств и документов, поскольку не был ознакомлен ответчиком с Положением о квалификационной комиссии.

Между тем, такие доводы суд признает надуманными, поскольку, являясь адвокатом, в силу закона обязанным самостоятельно постоянно совершенствовать свои знания и повышать свой профессиональный уровень (подп. 2 п. 1 Федерального закона от 31.05.2002 № 63-ФЗ), истец обязан был знать о наличии у него такого права. Тем более, что оно прямо вытекает из положений п. 2 и подп. 3 п. 5 Кодекса профессиональной этики адвоката.

Неубедительными суд признает и доводы ФИО2 о ведении квалификационной комиссией дисциплинарных производств в отношении истца с нарушением принципов состязательности и равноправия участников этого производства со ссылками на то, что его постоянно перебивали в ходе разбирательства и не давали возможность высказаться.

Действительно, как следует из протокола заседания квалификационной комиссии от 11.06.2019, в ходе разбирательства дисциплинарных производств в отношении истца члены комиссии неоднократно прерывали объяснения ФИО2 Однако, при этом фактически истцу была предоставлена возможность подробно привести свою позицию по существу вмененных ему дисциплинарных проступков, которую он реализовал.

Доводы истца о том, что в ходе дисциплинарного производства письменные материалы дел не оглашались комиссией в присутствии ФИО2, о незаконности оспариваемых заключений не свидетельствует.

Исходя из положений п. 2 ст. 23 Кодекса профессиональной этики адвоката, все представленные участниками производства доказательства должны быть непосредственно исследованы комиссией в ходе разбирательства дела по существу. При этом требований об оглашении указанных материалов непосредственно в присутствии адвоката, в отношении которого осуществляется дисциплинарное разбирательство, названный Кодекс не содержит.

Как следует из протокола заседания квалификационной комиссии от 11.06.2019, указанные выше требования закона были соблюдены в ходе рассмотрения каждого из дисциплинарных производств в отношении истца. Так, в каждом случае после удаления ФИО2 и вице-президента адвокатской палаты Рыжковой И.Н. из зала заседания члены комиссии непосредственно исследовали письменные материалы дисциплинарного дела и только после этого приступали к голосованию именными бюллетенями (т. 2 л.д. 61, 74).

О несоответствии действительности содержащихся в указанном протоколе сведений ФИО2 в ходе судебного разбирательства не ссылался, утверждая лишь, что непосредственно сам он не видел, что в ходе заседания комиссии кто-либо вел этот протокол и вообще осуществлял какие-либо записи.

Однако указанные утверждения истца не опровергают содержание протокола.

Кроме того, судом истцу неоднократно разъяснялись положения ст. 56 ГПК РФ, возлагающие на каждую из сторон обязанность доказать те обстоятельства, на которые она ссылается в обоснование своих требований и возражений.

Боле того, судом истцу разъяснялось его право ходатайствовать о вызове и допросе в качестве свидетеля секретаря квалификационной комиссии адвоката Кустова И.С., однако истец от этого отказался.

Доводы ФИО2 о непредоставлении ему ответчиком для ознакомления материалов дисциплинарных дел с участием истца, несмотря на его неоднократные обращения, отклоняются судом как не имеющие правового значения при оценке законности оспариваемых истцом заключений квалификационной комиссии от 11.06.2019, поскольку согласно материалам дела и объяснениям истца в судебном заседании, все эти обращения имели место начиная с 26.06.2019, то есть уже после рассмотрения указанных дисциплинарных дел квалификационной комиссией и Советом Адвокатской палаты Чукотского автономного округа (т. 2 л.д. 124-126).

Неубедительными суд признает и доводы ФИО2 об отсутствии нарушения норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекса профессиональной этики адвоката в его действиях по совершению надписи совершения им надписи <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В. на копии упомянутого выше сопроводительного письма СУ СК России по Чукотскому автономному округу от 01.04.2019 № 221-04-19/75, а также по факту употребления им 02.04.2019 и 03.04.2019 в адрес Евграфовой В.В. выражений «<данные изъяты> при переписке в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp».

В обоснование указанных доводов истец сослался на то, что указанные выражения не являются оскорбительными, не были направлены на умаление чести, достоинства и деловой репутации президента адвокатской палаты Евграфовой В.В., равно как и на демонстрацию неуважения к ней, не умаляли авторитет адвокатуры в целом, что указанные выражения носили эмоциональный характер и были вызваны многочисленными нарушениями Евграфовой В.В. действующего законодательства при исполнении обязанностей президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа.

Между тем, согласно заключению проведенного ООО «Столичный центр экспертизы и оценки» лингвистического исследования от 25.04.2019 № 25-04/19/Л, употребленное истцом в адрес Евграфовой В.В. высказывание <данные изъяты> на копии упомянутого выше сопроводительного письма СУ СК России по Чукотскому автономному округу имеет неприличную форму и является оскорбительным; использование такой фразы недопустимо в тексте официального-делового стиля речи и официального документа (т. 1 л.д. 221-232).

Как следует из материалов дела, указанное заключение выполнено лицом, обладающим специальными познаниями в области судебной экспертизы и необходимой квалификацией (т. 1 л.д. 235-239).

Вопреки утверждениям истца, указанное заключение специалиста не содержит каких-либо противоречий.

Не соглашаясь с выводами данного заключения, ФИО2 каких-либо доказательств в подтверждение своей позиции суду не представил, о назначении судебно-лингвистической экспертизы не ходатайствовал, несмотря на разъяснение ему судом такого права в судебном заседании (т. 4 л.д. 40), воспользовавшись своими процессуальными правами и обязанностями по своему усмотрению.

Между тем, в силу положений ст. 35 ГПК РФ лица, участвующие в деле, несут процессуальные обязанности, установленные названным кодексом, и должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами.

Наделенные равными процессуальными средствами защиты субъективных материальных прав в условиях состязательности процесса, стороны должны доказать те обстоятельства, на которые они ссылаются в обоснование своих требований и возражений, и принять на себе все последствия совершения или несовершения процессуальных действий (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ч. 3 ст. 123 Конституции РФ).

По изложенным основаниям, руководствуясь ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, факт наличия оскорбительного характера и неприличной формы выражения у совершенной ФИО2 надписи <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В. на копии упомянутого выше сопроводительного письма суд признает доказанным ответчиком, а доводы истца об обратном – голословными и надуманными.

Принимая во внимание выводы представленного ответчиком и упомянутого выше заключения специалиста от 25.04.2019 № 25-04/19/Л, аналогичным образом суд оценивает и это же выражение, употребленное истцом в адрес Евграфовой В.В. 03.04.2019 в ходе переписки в группе «Адвокаты г. Анадыря» в мессенджере мгновенных сообщений «WhatsApp».

Суд также учитывает, что на заседании квалификационной комиссии 11.06.2019 истец прямо заявил членам указанной комиссии, что выражение <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В. он использовал именно с целью высказать к ней свое неуважение (т. 2 л.д. 58, 59).

При таких обстоятельствах действия ФИО2 по совершению им надписи <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В. на копии упомянутого выше сопроводительного письма СУ СК России по Чукотскому автономному округу от 01.04.2019 № 221-04-19/75, а также по факту употребления им этого же выражения в адрес Евграфовой В.В. 03.04.2019 в ходе переписки в группе «Адвокаты г. Анадыря» в мессенджере мгновенных сообщений «WhatsApp» суд признает явным проявлением неуважения истцом прав, чести и достоинства другого коллеги, которое по свой форме и содержанию очевидно наносит ущерб авторитету адвокатуры.

Такие действия ФИО2 прямо противоречат требованиям п. 2 ст. 8, п. 5 ст. 9 и п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката в силу которых при осуществлении профессиональной деятельности адвокат обязан уважать права, честь и достоинство коллег и других лиц, придерживаться манеры поведения, соответствующей деловому общению; в любой ситуации, в том числе вне профессиональной деятельности, адвокат обязан сохранять честь и достоинство, избегать всего, что могло бы нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней; адвокат обязан строить свои отношения с другими адвокатами на основе взаимного уважения и соблюдения их профессиональных прав; адвокат не должен употреблять выражения, умаляющие честь, достоинство или деловую репутацию другого адвоката либо авторитет адвокатуры.

Суд отклоняет как неубедительные доводы ФИО2 об отсутствии правовых оснований для признания указанных выше действий истца совершенными им при осуществлении профессиональной деятельности, об ошибочном отнесении квалификационной комиссией к деловой переписке общения в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp», о создании адвокатами указанной группы исключительно для личного общения, а также о необоснованном распространении квалификационной комиссией на переписку в данной группе Правил поведения адвокатов в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», поскольку эта группа является закрытой и включает в себя определенное число участников.

Вопреки утверждениям истца, предусмотренные ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ст. 8 Кодекса профессиональной этики адвоката ограничения и запреты распространяются не только непосредственно на осуществляемую адвокатами адвокатскую деятельность, понятие которой раскрыто в ст. 1 указанного Федерального закона и под которой понимается оказание адвокатами квалифицированной юридический помощи, но и в целом на всю их профессиональную деятельность, которая включает в себя в том числе ведение адвокатского производства и работу в органах адвокатского сообщества, в частности на выборных и других должностях в адвокатской палате субъекта Российской Федерации, Федеральной палате адвокатов, общественных объединениях адвокатов.

Как следует из материалов дела и не оспаривалось истцом, сопроводительное письмо СУ СК России по Чукотскому автономному округу от 01.04.2019 № 221-04-19/75, на котором им была совершена надпись некорректного содержания в адрес президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа Евграфовой В.В., было отписано ему в работу названным лицом как вице-президенту указанной адвокатской палаты.

В этой связи размещение им на копии данного письма надписи некорректного содержания очевидно выполнено им при осуществлении профессиональной деятельности.

Что касается переписки в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp», то согласно объяснениям обеих сторон в судебном заседании, состав участников названной группы включает в себя только адвокатов, то есть она сформирована по профессиональному признаку.

Как следует из представленных ответчиком распечаток переписки участников указанной группы за 02.04.2019 и 03.04.2019, эта переписка носила профессиональный характер и была связана с функционированием органов адвокатского сообщества (т. 3 л.д. 157-163).

Размещенное истцом в указанной группе 03.04.2019 сообщение с текстом <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В. было связано именно с реализацией ею полномочий президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа.

При таких обстоятельствах использование им указанного выражения в этой переписке также следует признать совершенным при осуществлении профессиональной деятельности.

Более того, исходя из положений приведенных выше Кодекса профессиональной этики адвоката, предусмотренные ими требования об уважительном отношении адвоката с другими коллегами, о запрете на употребление им выражений, умаляющих честь, достоинство или деловую репутацию другого адвоката либо авторитет адвокатуры, а также на совершение адвокатом любых действий, способных нанести ущерб авторитету адвокатуры или подорвать доверие к ней, во всяком случае распространяются и на всю вне профессиональную деятельность адвоката.

Доводы ФИО2 об использовании им названного выше выражения в адрес Евграфовой В.В. в рамках сложившейся среди адвокатов г. Анадыря манеры общения и в качестве эмоциональной реакции на допущенные ею многочисленные нарушениями действующего законодательства при исполнении обязанностей президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа суд признает не имеющими правового значения для дела.

Указанные обстоятельства, равно как и обстоятельства использования другими адвокатами при общении между собой недопустимых слов и выражений, не освобождают истца от необходимости соблюдения непосредственно им самим требований и запретов, возложенных на него Кодексом профессиональной этики адвоката.

Суд соглашается с доводами истца об отсутствии в его действиях по использованию 02.04.2019 в ходе переписки в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp» выражения <данные изъяты> нарушения каких-либо норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката.

Доказательств, подтверждающих факт проявления указанным высказыванием истца неуважения либо умаления прав, чести и достоинства Евграфовой В.В. либо других адвокатов, равно как и умаления собственных чести и достоинства ФИО2, а также доказательств, подтверждающих факт нанесения им этим высказыванием ущерба адвокатуре или подрыв доверия к ней, материалы дисциплинарного производства в отношении истца не содержат. Не представлено таких доказательством ответчиком и суду в ходе судебного разбирательства настоящего гражданского дела.

Вопреки утверждениям представителя ответчика, завуалированной угрозы расправой указанное выше сообщение ФИО2 не содержит.

Правовых оснований для признания такого высказывания истца в ходе переписки с другими адвокатами в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp» неприличным и недопустимым в порядке ч. 1 ст. 61 ГПК РФ суд не усматривает.

Вместе с тем, ошибочное признание квалификационной комиссией высказывания ФИО2 <данные изъяты> в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp» нарушением законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, а также Кодекса профессиональной этики адвоката не может повлечь признание судом незаконным заключения указанной комиссии, поскольку второе размещенное ФИО2 в указанной группе высказывание <данные изъяты> в адрес Евграфовой В.В., также являвшееся предметом дисциплинарного производства в отношении истца, было признано судом нарушением ФИО2 указанного выше законодательства и Кодекса.

При таких обстоятельствах оспариваемое истцом заключение квалификационной комиссии адвокатской палаты от 11.06.2019 по факту размещения им недопустимого высказывания в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp» является обоснованным и правильным по существу.

Обобщая изложенное, суд не усматривает правовых оснований для признания незаконными оспариваемых ФИО2 заключений квалификационной комиссии Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 11.06.2019.

Кроме того, при разрешении в указанной части исковых требований ФИО2 суд также исходит из того, что заключения квалификационной комиссии адвокатской палаты не могут быть предметом самостоятельного обжалования в судебном порядке, поскольку являются промежуточным процедурным решением на соответствующей стадии дисциплинарного производства и сами по себе в этой связи не нарушают прав истца.

Более того, исходя из положений ст. 23 и 25 Кодекса профессиональной этики адвоката, заключение квалификационной комиссии носит рекомендательный характер и не является обязательным для Совета при принятии решения о применении или неприменении к адвокату мер дисциплинарной ответственности.

При разрешении исковых требований ФИО2 о признании незаконными решений Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 о применении к нему по каждому из дисциплинарных производств меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката суд исходит из следующего.

Согласно положениям п. 1 и 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», совет адвокатской палаты является коллегиальным исполнительным органом адвокатской палаты, который избирается собранием (конференцией) адвокатов в количестве не более 15 человек.

В соответствии с п. 5 и 6 приведенной нормы Закона заседание совета считается правомочным, если на нем присутствуют не менее двух третей членов совета. Решения совета принимаются простым большинством голосов членов совета, участвующих в его заседании.

Исходя из приведенных выше положений Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» в их взаимосвязи, наличие кворума для принятия решений советом адвокатской палаты обусловлено не просто формальным присутствием на его заседании двух третей членов этого совета, а фактическим участием не менее двух третей членов совета в голосовании по поставленным на разрешение совета вопросам.

Таким образом, по смыслу закона правомочным решение совета адвокатской палаты может быть признано только в том случае, если в процессе его принятия участвовали (голосовали) не менее двух третей от общего количества членов совета.

Иное толкование ответчиком п. 5 и 6 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» суд признает ошибочным.

Подобное толкование ответчиком закона допускает возможность признания правомочным такого решения совета, которое может быть принято голосованием лишь одного из числа предусмотренных законом членов совета при воздержании всех остальных членов совета от участия в голосовании по тем или иным причинам.

Между тем, по мнению суда, такая ситуация очевидно будет являться парадоксальной и противоречащей воли самого законодателя, выраженной в п. 5 и 6 ст. 31 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации».

Кроме того, приведенное ответчиком толкование закона противоречит Регламенту Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа, утвержденным решением названного совета от 02.11.2018, исходя из п. 3 и 3.1 которого заседание совета признается правомочным при участии и голосовании в нем не менее двух третей членов совета. При этом участие и голосование членов совета допускается в очной и заочной форме путем использования различных средств связи (т. 2 л.д. 34-39).

Согласно п. 6.2.3 Устава Адвокатской палаты Чукотского автономного округа и п. 1.1 названного выше Регламента, Совет указанной адвокатской палаты избирается в количестве не более пяти человек (т. 2 л.д. 34, т. 3 л.д. 99).

Как следует из протокола заседания Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019, на его заседании присутствовали все пять членов совета: ФИО1, ФИО7, ФИО6, ФИО8 и сам ФИО2 (т. 2 л.д. 99-122).

Вместе с тем, в голосовании по обоим дисциплинарным производствам в отношении ФИО2 участие принимали только три члена совета, что составляет менее двух третей.

Указанное обстоятельство было подтверждено представителем ответчика в судебном заседании (т. 4 оборот л.д. 20).

При таких обстоятельствах суд признает убедительными доводы истца об отсутствии кворума на заседании Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа 24.06.2019 при принятии решений о применении к нему мер дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката, а само указанное заседание совета – неправомочным.

По изложенным основаниям суд приходит к выводу об удовлетворении исковых требований ФИО2 о признании незаконными решений Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 о применении к нему по каждому из дисциплинарных производств меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.

При разрешении указанных исковых требований суд также учитывает, что согласно протоколу заседания Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 и объяснениям сторон, рассмотрение советом поступивших дисциплинарных дел в отношении адвоката ФИО2 осуществлялось в следующей последовательности. Сначала советом было рассмотрено дело по факту совершения истцом надписи некорректного содержания на сопроводительном письме СУ СК России по Чукотскому автономному округу с принятием по данному дисциплинарному производству решения о прекращении статуса адвоката. После этого советом адвокатской палаты было рассмотрено второе дело по факту размещения истцом недопустимых высказываний в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp» с принятием по нему аналогичного решения в отношении истца (т. 2 л.д. 99-122).

В этой связи суд признает заслуживающими внимание доводы ФИО2 о фактическом применении к нему советом адвокатской палаты дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката по второму дисциплинарному производству после того, как его статус адвоката уж был прекращен решением совета по первому дисциплинарному производству, то есть в момент, когда он уже не являлся адвокатом.

Между тем, исходя из положений п. 1 ст. 2 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» и ст. 18 Кодекса профессиональной этики адвоката в их взаимосвязи, применение предусмотренных указанными нормативными правовыми актами мер дисциплинарной ответственности возможно только к действующему адвокату, то есть к лицу, обладающему статусом адвоката и имеющему право

осуществлять адвокатскую деятельность.

Суд признает неубедительными доводы представителя ответчика в судебном заседании о том, что на момент принятия советом адвокатской палаты решения по второму дисциплинарному производству ФИО2 еще не был исключен территориальным органом юстиции из регионального реестра адвокатов.

В силу положений п. 3 ст. 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации» лицо, статус адвоката которого прекращен, не вправе осуществлять адвокатскую деятельность, а также занимать выборные должности в органах адвокатской палаты или Федеральной палаты адвокатов. Нарушение указанного запрета влечет за собой ответственность, предусмотренную федеральным законом.

Исходя из положений приведенной нормы закона в их взаимосвязи с положениями п. 1 ст. 2 этого же закона, решение совета адвокатской палаты о прекращении статуса адвоката вступает в силу немедленно; статус адвоката считается прекращенным с момента принятия советом указанного решения, а не со дня исключения лица из регионального реестра адвокатов.

Аналогичная позиция сформулирована в Определении Конституционного Суда РФ от 25.01.2012 № 124-О-О, в котором указано, что законоположения, предусмотренные п. 3 и 4 ст. 17 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», направлены в том числе на незамедлительное исключение из числа адвокатов лиц, не отвечающих предъявляемым к ним требованиям и выступают гарантией конституционного права граждан на квалифицированную юридическую помощь.

По изложенным основаниям решение Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 о прекращении статуса адвоката ФИО2 по второму дисциплинарному производству по факту размещения им недопустимых высказываний в группе «Адвокаты г. Анадыря» мессенджера мгновенных сообщений «WhatsApp» во всяком случае подлежит признанию незаконным.

В связи с безусловным удовлетворением исковых требований ФИО2 о признании незаконными оспариваемых им решений Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа суд не усматривает необходимости в оценке иных приведенных истцом доводов в обоснование этих требований о несвоевременном получении истцом заключения квалификационной комиссии (26.06.2019, то есть уже после заседания Совета), повлекшим лишение его гарантированного ему п. 3 ст. 24 Кодекса права на предоставление в совет адвокатской палаты письменного заявления о несогласии с заключением квалификационной комиссии или о его поддержке; о малозначительности вмененных истцу нарушений требований законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре и Кодекса профессиональной этики адвоката; о несоразмерности примененных к нему мер дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката тяжести указанных нарушений; о применении к нему советом адвокатской палаты таких крайних мер дисциплинарной ответственности без учета признания им своей вины в совершении вмененных ему действий, без учета обстоятельств их совершения истцом, отсутствия у него до этого дисциплинарных взысканий, факта награждения его грамотой, а также факта представления его к награждению почетной грамотой Федеральной палаты адвокатов.

На основании изложенного, руководствуясь ст. 194-199 ГПК РФ, суд

РЕШИЛ:

удовлетворить частично исковые требования ФИО2 к некоммерческой организации «Адвокатская палата Чукотского автономного округа».

Признать незаконным решение Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 о применении к истцу меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката за нарушение им подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8, п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, выразившееся в совершении ФИО2 на копии сопроводительного письма, адресованного в Адвокатскую палату Чукотского автономного округа и снабженного резолюцией президента названной адвокатской палаты Евграфовой В.В., надписи грубого содержания в ее адрес: <данные изъяты>

Признать незаконным решение Совета Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 24.06.2019 о применении к истцу меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката за нарушение им подп. 1 п. 1 ст. 7 Федерального закона «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в Российской Федерации», п. 1 ст. 4, п. 2 ст. 8, п. 1 и подп. 1 п. 2 ст. 15 Кодекса профессиональной этики адвоката, ч. 2.2 Раздела 2, п. 2.2.2 Раздела 2 Правил поведения адвокатов в Информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», выразившееся в употреблении ФИО2 в отношении адвоката Евграфовой В.В. выражений, не допустимых в деловой переписке: <данные изъяты>

Возложить на Совет Адвокатской палаты Чукотского автономного округа обязанность отменить указанные решения.

Восстановить истца в членах Адвокатской палаты Чукотского автономного округа.

Отказать в удовлетворении остальных исковых требований ФИО2 к некоммерческой организации «Адвокатская палата <адрес>» о признании незаконными распоряжений президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 27.05.2019 о возбуждении в отношении истца дисциплинарных производств по факту совершения им на копии сопроводительного письма надписи грубого содержания и по факту употребления им в отношении другого адвоката выражений, недопустимых в деловой переписке, о признании незаконными заключений квалификационной комиссии Адвокатской палаты Чукотского автономного округа от 11.06.2019 о наличии в указанных действиях истца нарушений норм законодательства об адвокатской деятельности и адвокатуре, Кодекса профессиональной этики адвоката, а также требований истца о возложении на ответчика обязанности отменить указанные заключения квалификационной комиссии Адвокатской палаты Чукотского автономного округа и распоряжения президента Адвокатской палаты Чукотского автономного округа.

Настоящее решение суда может быть обжаловано путем подачи на него апелляционной жалобы в суд Чукотского автономного округа через Анадырский городской суд в течение одного месяца со дня принятия решения в окончательной форме.

Судья

А.В. Кодес