Гражданский кодекс часть 1

рассмотрев в открытом судебном заседании гражданское дело по иску ФИО1 к Союзу потребительских обществ УР, Первомайскому потребительскому обществу о признании действий ответчиков недобросовестными, признании соглашения от 23.08.2012 о переводе прав и обязанностей и соглашения от <дата> о прекращении договорных и обязательственных отношений ничтожными

у с т а н о в и л:

ФИО1 обратился в суд с вышеуказанным иском к ответчикам. Исковые требования мотивированы следующим.

Адвокатским кабинетом № <номер> Палаты адвокатов Самарской области в лице адвоката ФИО1 в 2010 году с ответчиками Удмуртпотребсоюзом и Первомайским потребительским обществом были заключены хозяйственные Договоры (договоры поручения) на оказание последним юридической помощи (услуг). Договоры являлись возмездными.

По результатам правоотношений указанных лиц - указанные ответчики задолжали ФИО1 4865 904 руб., что подтвердили подписанными отчетами и соглашениями.

ФИО1 в связи с невыплатой ему денежной задолженности ответчиками, обратился в Октябрьский районный суд г. Ижевска, по результатам рассмотрения спора между сторонами было заключено мировое соглашение, по которому ответчики, в счет расчетов на сумму 4865904 руб., передали ФИО1 в собственность два объекта недвижимости.

В 2014 году Первомайский районный суд г. Ижевска по иску ООО Меркурий признал отсутствующими права ФИО1 на объекты. Данное решение вступило в законную силу. Судебными актами установлено, что Удмуртпотребсоюз не имел права передавать ФИО1 объекты асфальтовое покрытие и ограждение, так как он их ранее передал в ЗАО «Центральный рынок» вместе с земельным участком.

19 февраля 2014 года Верховный суд УР отменил определение Октябрьского районного суда г. Ижевска об утверждении мирового соглашения от <дата>. По результатам повторного рассмотрения дела Октябрьский районный суд отказал ФИО1 в иске, использовав при отказе ранее подписанные соглашения о прекращении обязательств и о переводе прав от <дата> года, подписанные ответчиками и ФИО1 и которые впервые были представлены в суд только в июне 2014 года. О существовании данных соглашений до июня 2014 года ФИО1 не знал, так как данные соглашения сформированы не им, с использованием печати адвоката и бланков с подписями ФИО1 работниками Удмуртпотребсоюза, где хранились подписанные бланки и печать адвоката в его служебном кабинете на четвертом этаже здания принадлежащего Удмуртпотребсоюзу.

После получения решения Первомайского районного суда, Определения Верховного суда УР, ФИО1 счел, что соглашениями от <дата> года нарушены его материальные права и интересы, так как они являются ничтожными (мнимыми, противоречат закону, нарушают права 3х лиц (ст. 166-168,170 ГК РФ).

Оспариваемые соглашения от <дата> года являются ничтожными по следующим признакам.

А) Соглашение о прекращении обязательств является мнимым так оно подписано без цели порождения прав и обязанностей, без придания ему последствий, установленных законом, оно подписано с нарушением закона (ст. 166,167, 168, 170 ГК РФ). Сделка совершена путем введения в заблуждение истца, передачей ему документов не относящихся к оборотоспособным вещам (гл.6 ГК РФ), при отсутствии надлежащего встречного эквивалентного обеспечения.

Представляя в июле 2014 года соглашение о прекращении обязательств от <дата> года в Октябрьский районный суд г. Ижевска (после подписания мирового соглашения), Удмуртпотребсоюз, как юридическое лицо, имеющее в штате юристов, понимал, что данное соглашение мнимое, или не заключенное, так как основные положения соглашения не выполнены (отсутствие госрегистрация перехода права, отсутствие фактической передачи объектов, документов, отсутствие расчетов с ФИО1, отсутствие волеизъявления ФИО1 на прощение долга, отсутствие расписки о прощении долга и т.д.) - т.е. ответчики злоупотребили в момент подписания соглашения и позднее, гражданскими правами, продолжают поддерживать незаконную позицию, отказываются от погашения задолженности, получили неосновательное обогащение от ФИО1.

Б) Обстоятельства ничтожности соглашению о переводе прав от 23.08.2012 года.

Данное соглашение подписано без цели порождения и исполнения прав и обязанностей по нему, переход права по объектам на Первомайское общество не произведено, объекты не передавались, при отсутствии права владения у Удмуртпотребсоюза у него отсутствовало право на передачу объектов в Первомайское потребобщество, что подтверждено решением Первомайского районного суда г. Ижевска, регистрация в ЕГРП перехода права в пользу Первомайского потребобщества на объекты не производилась.

Впоследствии, заведомо зная об отсутствии права на объекты асфальт и ограждение, ответчики в Октябрьском районном суде, повторно, в нарушение закона передали не оборотоспособные вещи (объекты, находящиеся по адресу <адрес>)) ФИО1 по мировому соглашению в Октябрьском районном суде г. Ижевска <дата> года, в счет расчетов по собственным обязательствам перед ФИО1, т.е. нарушили закон (ст. 1 ГК РФ, ст. 10, ст. 128, ч.2 ст. 129 ГК РФ). Независимо от даты вынесения ВС УР определения от <дата> года ответчики должны были знать об отсутствии права на объекты и должны были действовать осмотрительно, не причиняя истцу убытки, не ущемляя его гражданские права, не вводя в заблуждение относительно своих прав на не оборотоспособные вещи.

Целью передачи не оборотоспособных вещей, безосновательного прекращения обязательств по оспариваемым соглашениям, односторонний отказ от исполнения обязательств по погашению задолженности перед истцом и желание уйти от материальной ответственности - это и явилось неправомерной целью ответчиков при формировании оспариваемых соглашений от <дата> года.

В) Стороны соглашений от <дата> года могли быть свободны в своих решениях относительно прекращения обязательств с использованием законного механизма и возможностей если бы ответчики и их действия не нарушали бы и не ограничивали бы права других лиц и федеральные законы (ст. 37, 55 Конституции РФ, ст. 1, 415 ГК РФ, нарушили соглашение от <дата> года, подписанное ответчиками и ФИО1, нарушили ст. 1,8 ГК РФ.

По соглашению от <дата> года, подписанного до формирования оспариваемых соглашений от <дата> года ФИО1, ответчикам запрещено было подписывать какие либо договоры отчуждения прав, обязательств по соглашениям об оказании юридических услуг, подписанных ответчиками и ФИО1, без согласия Проскурякова О.В.

Оспариваемыми соглашениями от <дата> года о переводе прав и о прекращении обязательств, нарушены ст. 415 ГК РФ. И в этой связи оспариваемые соглашения являются ничтожными.

Виновными действиями ответчиков причинены убытки истцу.

Кроме того, истец просил признать действия ответчиков недобросовестными как злоупотребление гражданскими правами по основаниям, приведенным выше и в связи со злоупотреблением гражданскими правами (ст.1, 10 ГК РФ, Постановление Пленума ВС РФ №25 от 2015 года), признание соглашений от <дата> года ничтожными, как способ защиты прав истца, обусловлено ст. 10, 12, 166-168,170, главами 27-28 ГК РФ. Данный способ защиты права позволит восстановить гражданские права истца путем последующего пересмотра вынесенного решения Октябрьским районным судом г. Ижевска по делу 2-2765/2014 (2-1476/13) по вновь открывшимся обстоятельствам или по новым обстоятельствам, или будет обеспечено право истца на заявление самостоятельного иска о взыскании ущерба с ответчиков Удмуртпотребсоюза и Первомайского потребительского общества УР.

На основании изложенного истец просил:

- признать действия ответчиков злоупотреблением гражданскими правами и недобросовестными, а условия, указанные в пунктах 2; 2.2. в соглашении от <дата> года о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между Союзом потребительских обществ УР, Первомайским потребительским обществом и ФИО1, а именно:

«все договорные отношения исходя из имеющихся Соглашений на оказание правовых и представительских услуг, включая: Соглашение от <дата> года, Соглашение № 1 от <дата> года, Соглашение № <данные изъяты> года, Соглашение № <данные изъяты> года, Соглашение № <данные изъяты> года, Соглашение № <данные изъяты> года, а также все обязательства из отчетов, связанных с перечисленными соглашениями, считаются прекращенными-, а также о том, что с момента подписания настоящего соглашения Союз потребительских обществ УР, Первомайское потребительское общество и ФИО1 друг к другу никаких претензий, в том числе денежных, не имеют. – считать ненаступившими (п. 1 Пленума ВС РФ №<данные изъяты> года) и не порождающими прав и обязанностей для участников гражданского оборота.

2. Признать соглашения от <дата> года о переводе прав и обязанностей и о прекращении обязательственных правоотношений - ничтожными с момента их подписания, не порождающими правовых последствий для участников гражданского оборота.

При рассмотрении дела истец неоднократно уточнял основания заявленных требований в части признаков ничтожности оспариваемых соглашений:

- по пункту 1 статьи 168 ГК РФ;

- статье 169 сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, в т.ч.: пункт 2 статьи 391 ГК РФ соглашение о переводе должником своего долга на другое лицо при отсутствии согласия кредитора; пункт 4 статьи 401 ГК РФ заключенное заранее соглашение об устранении или ограничении ответственности за умышленное нарушение обязательства;

- статье 170 ГК РФ мнимая или притворная сделка,

- пункту 1 статьи 174 ГК РФ сделки совершенные с нарушением ограничений, установленных учредительным документом (иными корпоративными документами) ответчиков;

- пункту 2 статьи 179 ГК РФ сделки совершенные под влиянием обмана;

- по размеру причиненного ущерба и убытков истцу от неправомерных действий ответчиков в результате злоупотребления ими гражданскими правами, недобросовестностью.

Просил признать истца в рамках настоящего гражданского судопроизводства потерпевшим (слабой стороной обжалуемых соглашений), основываясь на приведенных нормах права, судебной практике, руководящих ППВС и ВАС РФ, с вынесением соответствующего Определения. Указанное требование разрешено судом путем вынесения протокольного определения от <дата>, в связи с тем, что не является материально-правовым требованием.

Истец в судебном заседании исковые требования поддержал по основаниям, изложенным в иске. Представил письменные пояснения, которые приобщены к материалам дела. Считает, что срок исковой давности им не пропущен, так как он обращался в суд сначала с заявлением о выдаче судебного приказа, затем, после его отмены, в исковым заявлением о взыскании задолженности с ответчиком в свою пользу. Об оспариваемых соглашениях он узнал только при вынесении решения Октябрьским районным судом г. Ижевска в 2014 году. Соглашения от <дата> являются подложными, созданными ответчиками без его ведома с целью избежать выплаты имеющейся перед ним задолженности. Ответчики недобросовестно пользовались гражданскими правами в целях умышленного причинения ФИО1 материального ущерба, поскольку знали дол <дата> об отсутствии у них права на объекты, которые были переданы. Соглашениями ответчики разрешили вопрос кредитора ФИО1 без его согласия относительно уступки 1212491,80 рублей и установили, что указанную сумму им должен ФИО1, то есть превратили кредитора в должника. Оспариваемые сделки сторонами не исполнялись, расписки ФИО1 должникам о прощении долга по соглашению от <дата> не выдавалось.

В судебном заседании представители ответчика Союза потребительских обществ Удмуртской Республики ФИО2, ФИО3 исковые требования не признали, представили письменные возражения. Кроме того, заявили ходатайство о применении судом последствий пропуска истцом срока исковой давности, поскольку течение указанного трехлетнего срока начинается с даты подписания оспариваемых соглашений, а именно с <дата> г., тогда как иск предъявлен в 2016 году, и в соответствии со ст. 181 ГК РФ срок на момент обращения истца в суд истек. Считают, что решением Октябрьского районного суда г. Ижевска установлено, что оспариваемые соглашения подписаны самим истцом и в те сроки, которые указываются в договоре. Данное решение имеет преюдициальное значение и указанным обстоятельствам не может быть дана иная оценка.

Ответчик Первомайское потребительское общество Удмуртской Республики явку своего представителя не обеспечило, извещено надлежащим образом. Дело рассмотрено в отсутствие ответчика в соответствии со ст. 167 ГПК РФ.

Третье лицо Проскуряков О.В., его представитель ФИО4 исковые требования считают обоснованными и подлежащими удовлетворению. Представили письменный отзыв на исковое заявление. Пояснили, что в соглашении от 2010 года был пункт о том, что ФИО1 имеет право оказывать услуги с участием помощников, которым и был Проскуряков. Однако это не было учтено в соглашениях 2012 года. Соглашение от <дата> было подписано сторонами, оригинал представлен на экспертное исследование, поэтому выводы специалиста ФИО8 имеют большое значение, поскольку он видел сам оригинал соглашения. Кинельским районным судом г. Самары Проскурякову было отказано в удовлетворении требований по оспариванию данных соглашений, поскольку он не являлся стороной в сделке. Свидетель Иванов, являясь очевидцем заключения соглашений, пояснял, что они не исполнялись, и не подписывались ФИО1.

Допрошенная в качестве свидетеля в судебном заседании <дата><данные изъяты> суду показала, что является директором Удмуртпотребсоюза с 1997 года. Четырехсторонне оглашение между участниками процесса от <дата> она не подписывала, печать организации не ставила, подобное соглашение никогда и не могло быть заключено, исходя из его содержания. Кроме того, в апреле 2012 она отсутствовала в России, ездила на Украину, о чем имеются отметки в загранпаспорте. Подпись в соглашении ей не принадлежит. Соглашения от <дата> подписаны ею, ФИО1 сам подписывал данные соглашения. Задолженность перед ФИО1 отсутствует.

Допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании <дата><данные изъяты>. суду показал, что с 2011 по май 2013 года был руководителем Первомайского потребительского общества УР. Соглашение от <дата> подпись ему не принадлежит, печать также не принадлежит организации. Соглашение о прекращении обязательств и договор о переводе долга он подписывал, ставил печать организации. Печать в организации одна, без его согласия печать поставить никто не мог.

Допрошенный в качестве свидетеля в судебном заседании <дата><данные изъяты> показал, что с января 2010 года стал работать вместе с ФИО1 и Потребсоюзом. Отношения они с ФИО1 не оформляли никаким образом, он помогал добровольно. Соглашение от 16.04.2012 ему передал Проскуряков для хранения, но в настоящее время оно отсутствует. По сложившейся практике он подписывал документы от имени ФИО1, подражая его подписи, ставил печать. Указанные действия он, как правило, согласовывал с ФИО1, однако в августе 2012 он не смог дозвониться до него и без извещения ФИО1 подделал его подпись в соглашении о прекращении обязательств. Об этом факте он сообщил ФИО1 только в январе 2015 года. В феврале-марте 2015 ФИО1 показал ему договор о переводе прав и акт приема-передачи, до этого времени он указанные документы не видел.

Выслушав явившихся участников процесса, исследовав материалы гражданского дела, а также гражданского дела №2-2765/2014, суд приходит к следующим выводам.

Между Первомайским потребительским обществом Удмуртской Республики, Союзом потребительских обществ Удмуртской Республики и адвокатом ФИО1 подписан договор о переводе прав от <данные изъяты> года, согласно которому все права и обязанности по Соглашению от <дата> г. со всеми изменениями, включая последнее Соглашение № <данные изъяты> г. от Удмуртпотребсоюза были переданы к Первомайскому потребительскому обществу, последнее стало стороной по указанному Соглашению вместо Удмуртпотребсоюза.

Между Первомайским потребительским обществом Удмуртской Республики, Союзом потребительских обществ Удмуртской Республики и адвокатом ФИО1 подписано соглашение о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами от <дата> года, которым были прекращены все договорные отношения исходя из имеющихся Соглашений на оказание правовых и представительских услуг, включая: Соглашение от <дата> г., Соглашение № <данные изъяты> г., Соглашение № <данные изъяты> г., Соглашение № <данные изъяты> г., Соглашение № <данные изъяты> г., Соглашение № <данные изъяты> г., а также были прекращены все обязательства из отчетов, связанных с перечисленными соглашениями.

Согласно положений указанного Соглашения от <дата> года:

- Пункт 2.1. «С момента подписания настоящего Соглашения все ранее достигнутые и подписанные письменные договоренности и обязательственные отношения между Союзом потребительских обществ Удмуртской Республики, Первомайским потребительским обществом и ФИО1 прекращаются, а именно все договорные отношения исходя из имеющихся Соглашений на оказание правовых и представительских услуг, включая: Соглашение от <дата> года, Соглашение №<данные изъяты> года, Соглашение №<данные изъяты> года, Соглашение № <данные изъяты> года, Соглашение М <данные изъяты> года, Соглашение №<данные изъяты> года, а также все обязательства из отчетов, связанных с перечисленными соглашениями, считаются прекращенными»;

- Пункт 2.2 «С момента подписания настоящего Соглашения Союз потребительских обществ Удмуртской Республики, Первомайское потребительское общество и ФИО1 друг к другу никаких претензий, в том числе денежных не имеют»;

- Пункт 2.4. «Соглашение является одновременно актом приема-передачи»;

- Пункт 1.4 «Волеизъявление подписавших настоящее Соглашение соответствуют их целям и задачам, установленным учредительными документами. Настоящее Соглашение обеспечено свободой договора (ст. 421 ГК РФ). Условия настоящего Соглашения принимаются во внимание в буквальном значении содержащихся в нем слов и выражений, условия Соглашения понятны и не вызываю сомнения (ст. 431 ГК РФ). Подписавшие настоящее Соглашение не имеют право на односторонний отказ от его исполнения или на одностороннее расторжение данного Соглашения».

В судебном заседании истец оспаривал подписание им Соглашения о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами от <дата> г., Договора о переводе прав от <дата> г., акта приема-передачи документов (приложение к договору о переводе прав от <дата> г.), пояснив, что истец, доверяя ответчикам, а также ФИО5, передал ответчикам чистые листы бумаги со своей подписью и печатью.

Несмотря на утверждение истца о недопустимости принятия судом доказательств, содержащихся в материалах иного гражданского дела, суд считает данные доводы не основанными на требованиям процессуального законодательства, и считает необходимым исследовать материалы гражданского дела № 2-2765/2014 (2-1476/13), рассмотренного Октябрьским районным судом г. Ижевска по иску ФИО1 к Союзу потребительских обществ Удмуртской Республики, Первомайскому потребительскому обществу о взыскании суммы, изменении договора.

Предметом исследования являлись оспариваемые истцом соглашения от <дата>, при этом то обстоятельство, что в настоящее время истцом данные соглашения оспариваются по иным основаниям, никакого правового значения не имеет. ГПК РФ не содержит запрета на принятие судом доказательств, содержащихся в материалах другого гражданского дела, более того, в силу положений п. 2 ст. 61 ГПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным постановлением по ранее рассмотренному делу, обязательны для суда. Указанные обстоятельства не доказываются вновь и не подлежат оспариванию при рассмотрении другого дела, в котором участвуют те же лица.

Так, согласно материалов гражданского дела № 2-2765/2014, по ходатайству ФИО1 <дата> г. судом была назначена судебно-техническая экспертиза документа - Соглашения о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами от <дата>, производство которой поручено Пермскому представительству Центра независимых судебных экспертиз «ТЕХЭКО».

На разрешение экспертов судом поставлен следующий вопрос:

- Соответствует ли время выполнения подписи и нанесения оттиска печати «Адвокатский кабинет – Адвокатский кабинет ФИО1», нанесенных в нижней части исследуемого документа – Соглашения о прекращении договорных и обязательственных отношений между сторонами от 23 августа 2012 г. – в разделе «4. Подписи сторон» после слов «ФИО1», до слов «ФИО1» дате, указанной в документе – <дата> г.?

Согласно выводам эксперта, изложенным в Заключении эксперта № 262/2014 от 23 октября 2014 г. (том 5 л.д. 80-104 дело № 2-2765/2014), подпись от имени ФИО1, расположенная в Соглашении о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами, заключенном в г. Ижевске 23 августа 2012 г. между Первомайским потребительским обществом, Союзом потребительских обществ Удмуртской Республики и гражданином РФ, физическим лицом ФИО1, выполнена ФИО1 в период с 30 июля по 10 ноября 2012 года, что может соответствовать исходящей дате данного документа, указанной в нём.

Оттиск печати адвоката Адвокатского кабинета № <номер> Палаты адвокатов Самарской области ФИО1, регистрационный номер в реестре адвокатов № <номер>, расположенный в Соглашении о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами, заключённом в г. Ижевске 23 августа 2012 г. между Первомайским потребительским обществом, Союзом потребительских обществ Удмуртской Республики и гражданином РФ, физическим лицом ФИО1 был проставлен в период с <дата> г. и может соответствовать по времени нанесения исходящей дате Соглашения от <дата> г.

Также по ходатайству ответчиков <дата> г. судом была назначена судебная техническая экспертиза документов - Соглашения о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами от <дата> г., Договора о переводе прав от <дата> г., акта приема-передачи документов (приложение к договору о переводе прав от <дата> г.), производство которой поручено Государственному учреждению Экспертный Криминалистический Центр МВД Удмуртской Республики (ЭКЦ МВД УР).

Согласно выводам эксперта, изложенным в Заключении эксперта № <данные изъяты> г. (том 5 л.д. 66-71 дело № 2-2765/2014):

1. В Договоре о переводе прав от 23 августа 2012 года сначала был выполнен печатный текст документа, а затем нанесен оттиск печати от имени адвоката ФИО1 и выполнена подпись от имени ФИО1, расположенные на оборотной стороне листа, в разделе: «6.АДРЕСА И БАНКОВСКИЕ РЕКВИЗИТЫ СТОРОН», под текстом «Уведомлен», в строке перед текстом: «Адвокат ФИО1».

Установить последовательность выполнения цифровой записи даты и печатного текста в Договоре о переводе прав от <дата>. не представилось возможным из-за отсутствия мест пересечения штрихов записи с печатным текстом.

2. В Акте приема-передачи документов от <дата>. приложении к Договору о переводе прав от <дата>. сначала был выполнен печатный текст документа, а затем нанесен оттиск печати от имени адвоката ФИО1, расположенный на лицевой стороне, в нижней части листа, справа от печатного текста: «Уведомлен», «Адвокат ФИО1».

3. В Соглашении о прекращении всех договорных обязательственных отношений между сторонами от <дата> г. сначала был выполнен печатный текст документа, а затем нанесен оттиск печати от имени адвоката ФИО1 и выполнена подпись от имени ФИО1, расположенные на оборотной стороне листа, в разделе: «4. ПОДПИСИ СТОРОН:», под печатным текстом: «ФИО1», в строке перед текстом: «ФИО1».

Указанным экспертным заключениям № <данные изъяты> г. судом дана надлежащая оценка по правилам статей 67, 187 ГПК РФ. Указано, что заключения содержат подробные описания проведенных исследований, сделанные в результате него выводы и ответы на поставленные судом вопросы (часть 2 статьи 86 ГПК РФ). Оценив заключения экспертов, проверив их соответствие вопросам, поставленным перед экспертами, полноту и обоснованность содержащихся в нем выводов, суд признал указанные заключения экспертов допустимыми по делу доказательствами.

Таким образом, при рассмотрении гражданского дела № 2-2765/2014 установлено, что Соглашение о прекращении всех договорных обязательственных отношений между сторонами от <дата> г. подписано истцом и его подпись заверена печатью адвоката Адвокатского кабинета № <номер> Палаты адвокатов Самарской области ФИО1. При этом в указанном документе сначала был выполнен печатный текст документа, а затем нанесен оттиск печати от имени адвоката ФИО1 и выполнена подпись от имени ФИО1, подпись от имени ФИО1 выполнена ФИО1 в период с 30 июля по 10 ноября 2012 года, что соответствует исходящей дате данного документа, указанной в нём - 23 августа 2012 г. Оттиск печати адвоката Адвокатского кабинета № 273 Палаты адвокатов Самарской области ФИО1, регистрационный номер в реестре адвокатов № 63/163, расположенный в Соглашении о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами проставлен в период с <дата> г., что соответствует по времени нанесения исходящей дате Соглашения от <дата> г.

Доводы истца о том, что эксперт вышел за пределы поставленных перед ним вопросов суд считает необоснованными, по следующим основаниям. Как следует из заключения эксперта № 262/2014 Центра независимых судебных экспертиз «ТЕХЭКО» экспертом производилось почерковедческое исследование подписи от имени ФИО1 раздела «4. ПОДПИСИ СТОРОН» текста оборотной стороны соглашения от 23.08.2012, с учетом рекомендаций, изложенных в криминалистической научно-методической литературе, с целью решения вопроса о времени выполнения подписи ФИО1

В соответствии с ч. 2 ст. 86 ГПК РФ в случае, если эксперт при проведении экспертизы установит имеющие значение для рассмотрения и разрешения дела обстоятельства, по поводу которых ему не были поставлены вопросы, он вправе включить выводы об этих обстоятельствах в свое заключение.

Таким образом, учитывая как процессуальные, так и методические требования, никаких препятствий для выводов эксперта относительно принадлежности подписи не имелось.

Изложенное подтверждает, что оспариваемые истцом соглашения подписаны им самим на листах, имеющих печатный текст, что опровергает данные им пояснения и показания свидетеля ФИО5 о выполнении подписи от имени истца ФИО5 Кроме того, никаких доказательств, что ФИО5 состоял в каких-либо отношениях с ФИО1 и имел право не только подписывать документы, но и иметь к ним доступ, истцом не представлено.

Суд считает, что пояснения истца о том, что он узнал в январе 2015 года от ФИО5, что последний за него подписался в оспариваемых Соглашениях от 23.08.2012 года и поставил его печать, являются недостоверными, поскольку до настоящего судебного разбирательства истец не заявлял об этом. При этом суд учитывает пояснения ФИО1, данные им в ходе рассмотрения дела №2765/2014 (том 4 л.д. 262-274 протокол судебного заседания от <дата>, том 5 л.д. 3-5 протокол судебного заседания от <дата>), согласно которых он утверждал, что передал ФИО3 чистые листы с оттиском его адвокатского кабинета и его подписью.

Таким образом, суд приходит к выводу о том, что оспариваемые истцом договор о переводе прав и соглашение о прекращении обязательств выполнены самим ФИО1

Доводы о подложности данных документов не нашли своего подтверждения при рассмотрении дела, опровергаются пояснениями представителей ответчика ФИО2, ФИО3, показаниями свидетелей ФИО6, ФИО7, материалами гражданского дела № 2-2765/2014. Ответчиком представлены оригиналы оспариваемых соглашений, подписанных, как установлено судом по вышеуказанным основаниям, самим истцом. Ранее данные документы являлись предметом экспертных исследований, признаков их поддельности не выявлено.

Одновременно истцом не опровергнуто заявление ответчика Союза потребительских обществ Удмуртской республики о подложности соглашения от <дата> года, заключенного между Первомайским потребительским обществом Удмуртской республики, Союзом потребительских обществ Удмуртской республики с одной стороны, адвокатом ФИО1 с другой стороны и с участием Проскурякова О.В., в связи с чем указанное соглашение не может рассматриваться судом как допустимое доказательство, подлежащее оценке. Допрошенные ранее в качестве свидетелей <данные изъяты> в судебном заседании показали, что данное соглашение ими никогда не подписывалось, оттиски печатей своих организаций на указанный «документ» также не ставили, более того, соглашение и не могло быть подписано в частности ФИО31 в связи с ее нахождением в период подписания на территории другого государства. Оригинал данного соглашения суду не представлен, внятных пояснений о месте нахождения оригинала ни ФИО1, ни Проскуряков О.В., являющиеся сторонами данного соглашения, суду не представили. Их доводы, что соглашение либо обгорело, либо находится у адвоката Проскурякова, либо хранится в материалах гражданского дела, рассмотренного Кинельским районным судом г. Самары, либо передавалось Иванову, никаким доказательствами не подтверждены, соответственно оцениваются судом как надуманные, не обоснованные.

Ссылки истца на необходимость оценки в качестве доказательства подложности оспариваемых соглашений заключения специалиста НЗО Пермский центр независимых экспертиз ФИО8 от <дата> (т.2 л.д.42-49 дело № 2-2765/2014) из которого следует, что две подписи в соглашении от <дата> года выполнены самой ФИО32 представителем Удмуртпотребсоюза, не могут быть приняты во внимание судом, поскольку ранее данное исследование уже являлось предметом судебной оценки, и судом было установлено, что данное исследование не является судебным, не отвечает требованиям ст.ст. 80-81,84-86 ГПК РФ, эксперт не предупреждался об уголовной ответственности за дачу заведомо ложного заключения. При этом, суд повторно отмечает, что ни ФИО1, ни Проскуряков О.В. не представили оригинал данного соглашения, лишив ответчиков права реализовать заявленное ими ходатайство о назначении экспертизы в подтверждении заявления о подложности данного соглашения. При допросе в качестве свидетеля ФИО6 не подтвердила принадлежность ей подписи.

Как верно указано Самарским областным судом в апелляционном определении от <дата>, на основании ст. 12 ГПК РФ правосудие по гражданским делам осуществляется на основе состязательности и равноправия сторон. Следовательно, непредставление доказательств должно квалифицироваться исключительно как отказ от опровержения того факта, на наличие которого аргументированного со ссылкой на конкретные документы указывает процессуальный оппонент, участвующее в деле лицо, не совершившее процессуальное действие, несет риск наступления последствий такого своего поведения.

Представленное истцом соглашение об отступном от <дата> не подтверждают заявленные исковые требования, поскольку не имеет никакого правового отношения и значения по настоящему делу, не является основанием для оспаривания действительности Договора о переводе прав от <дата>, Соглашения о прекращении обязательств от <дата> года.

В судебном заседании ответчиком было заявлено ходатайство о пропуске ФИО1 срока исковой давности, рассматривая которое суд приходит к следующему.

Договор о переводе прав и соглашение о прекращении всех договорных и обязательственных отношений между сторонами были заключены <дата>. Однако истец обратился в суд только <дата>, то есть, как полагает ответчик, после истечения срока исковой давности, установленного гражданским законодательством РФ.

В соответствии со ст.196 Гражданского кодекса РФ общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 настоящего Кодекса.

Согласно ст.198 ГК РФ сроки исковой давности и порядок их исчисления не могут быть изменены соглашением сторон. Основания приостановления и перерыва течения сроков исковой давности устанавливаются настоящим Кодексом и иными законами.

В соответствии со ст. 200 ГК РФ:

1. Если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

2. По обязательствам с определенным сроком исполнения течение срока исковой давности начинается по окончании срока исполнения.

Оспариваемые соглашения не содержат срока их исполнения, само соглашение о прекращении является актом приема-передачи, соответственно именно дата заключения и является началом исчисления указанного срока, таким образом <дата> истец и должен был узнать о нарушении своего права. Срок исковой давности истек <дата>. Истец обратился в суд <дата>, после истечения срока исковой давности. Доказательств уважительности причин пропуска срока исковой давности истец не представил. Материалами дела №2-2765/2014 также подтверждает, что истцу было известно о наличии оспариваемых им соглашений. Так, по ходатайству ФИО1 в судебном заседании <дата> им было приобщено требование о завершении сделок, датированное <дата> на имя председателя Совета «Удмуртпотребсоюз» ФИО9 и председателя Правления Союза Потребительских обществ ФИО33., согласно которого истец устанавливает срок для устранения недостатков договоренности сторон и указывает, что в случае не выполнения его условий, «буду считать отношения по соглашению о прекращении обязательств от <дата> не состоявшимися и прекратившими». В данном же требовании истец указывает и на то, что «<дата> года между 3мя сторонами подписаны соглашения о переводе прав и передаче объектов недвижимости» (том 5 л.д. 31-32,46, 52-53 дело № 2-2765/2014). С даты составления данного требования трехлетний срок прошел <дата>.

Кроме того, при заключении между сторонами мирового соглашения <дата> договор о переводе прав от <данные изъяты> и акт передачи к нему были приобщены к материалам дела, пункт 3 заявления об утверждении мирового соглашения, подписанного самим истцом, содержит ссылку на указанные документы. С даты утверждения мирового соглашения трехлетний срок истек <дата>.

Основания для приостановления течения срока исковой давности либо перерыва, указанные в статьях 202-204 ГК РФ по настоящему делу отсутствуют.

Пунктом 20 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ №43 от 29.09.2015 года установлено, что течение срока исковой давности прерывается совершением обязанным лицом действий, свидетельствующих о признании долга (статья 203 ГК РФ). К действиям, свидетельствующим о признании долга в целях перерыва течения срока исковой давности, в частности, могут относиться: признание претензии; изменение договора уполномоченным лицом, из которого следует, что должник признает наличие долга, равно как и просьба должника о таком изменении договора (например, об отсрочке или о рассрочке платежа); акт сверки взаимных расчетов, подписанный уполномоченным лицом. Ответ на претензию, не содержащий указания на признание долга, сам по себе не свидетельствует о признании долга.

Ответчики никаких действий, свидетельствующих о признании долга, не совершали.

Ранее истец обращался в суд с самостоятельными исковыми требованиям о взыскании задолженности по иным соглашениям, что, безусловно, не может свидетельствовать о «признании долга ответчиками», в том числе в правовом понимании статьи 203 ГК РФ. Доводы истца в данной части основаны на неверном толковании норм материального права. Мировое соглашение, утвержденное определением от <дата> года Октябрьского районного суда г. Ижевска по вышеуказанному гражданскому делу №2-2765/2014 (том 1 л.д. 56-60), также не является действием, свидетельствующим о признании недействительности двух сделок от <дата>, поскольку данное мировое соглашение заключено в рамках возникшего между сторонами спора о наличии долговых обязательств, исключая спор о недействительности двух сделок от <дата> года, то есть по тем исковым требованиям, которые по делу и заявлялись.

Согласно ч.2 ст.199 ГК РФ, п. 15 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 29.09.2015 N 43 "О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности" Истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 ГК РФ). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности и не имеется уважительных причин для восстановления этого срока для истца - физического лица, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела. Исковая давность применяется судом по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Принимая во внимание ст.195, ст.196, ст. 198, ст. 200 ГК РФ суд считает, что срок исковой давности для обращения с иском в суд истек, в связи с чем полагает в иске ФИО1 следует отказать в полном объеме.

Также основанием для отказа в иске являются недоказанность истцом заявленных им оснований для признания сделок недействительными:

- по ст. 169 ГК РФ:

В соответствии с пунктом 85 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" В качестве сделок, совершенных с указанной целью, могут быть квалифицированы сделки, которые нарушают основополагающие начала российского правопорядка, принципы общественной, политической и экономической организации общества, его нравственные устои. К названным сделкам могут быть отнесены, в частности, сделки, направленные на производство и отчуждение объектов, ограниченных в гражданском обороте (соответствующие виды оружия, боеприпасов, наркотических средств, другой продукции, обладающей свойствами, опасными для жизни и здоровья граждан, и т.п.); сделки, направленные на изготовление, распространение литературы и иной продукции, пропагандирующей войну, национальную, расовую или религиозную вражду; сделки, направленные на изготовление или сбыт поддельных документов и ценных бумаг; сделки, нарушающие основы отношений между родителями и детьми.

Нарушение стороной сделки закона или иного правового акта, в частности уклонение от уплаты налога, само по себе не означает, что сделка совершена с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности.

Указанные обстоятельства при заключении оспариваемых соглашений от <дата> отсутствуют, в связи с чем по указанным основаниям требования истца удовлетворению не подлежат.

- по ст. 170 ГК РФ:

Истцом не представлено доказательств, что оспариваемые соглашения от <дата> являются мнимыми либо притворными сделками, в связи с чем по указанным основаниям требования истца удовлетворению не подлежат. Доводы истца, что ответчики, в нарушение Правил бухгалтерского учета, не вели учет и движение данного имущества, что свидетельствует о мнимости данных соглашений, судом подобным образом оценено быть не может, поскольку возможное установление нарушений бухгалтерской, кассовой дисциплины, не отражения каких-либо действий в реестрах общества, не может безусловно свидетельствовать о мнимости соглашения.

- по ч. 1 ст. 174 ГК РФ:

Согласно которой в случае, если полномочия лица на совершение сделки ограничены договором или положением о филиале или представительстве юридического лица либо полномочия действующего от имени юридического лица без доверенности органа юридического лица ограничены учредительными документами юридического лица или иными регулирующими его деятельность документами по сравнению с тем, как они определены в доверенности, в законе либо как они могут считаться очевидными из обстановки, в которой совершается сделка, и при ее совершении такое лицо или такой орган вышли за пределы этих ограничений, сделка может быть признана судом недействительной по иску лица, в интересах которого установлены ограничения, лишь в случаях, когда доказано, что другая сторона сделки знала или должна была знать об этих ограничениях.

Исходя из толкования данной нормы следует, что надлежащим истцом по указанному основанию может являться только лицо, в отношении которого установлены какие-то ограничения оспариваемой сделкой. Поскольку ФИО1 таким лицом не является, по указанным основаниям требования ненадлежащего истца удовлетворению не подлежат.

- по ч. 2 ст. 179 ГК РФ:

Как следует из пункта 99 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" сделка под влиянием обмана, совершенного как стороной такой сделки, так и третьим лицом, может быть признана судом недействительной по иску потерпевшего (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Обманом считается не только сообщение информации, не соответствующей действительности, но также и намеренное умолчание об обстоятельствах, о которых лицо должно было сообщить при той добросовестности, какая от него требовалась по условиям оборота (пункт 2 статьи 179 ГК РФ).

Сделка, совершенная под влиянием обмана, может быть признана недействительной, только если обстоятельства, относительно которых потерпевший был обманут, находятся в причинной связи с его решением о заключении сделки. При этом подлежит установлению умысел лица, совершившего обман.

Указанное основание истцом также не доказано, не указано, относительно каких обстоятельств он был обманут ответчиками, наличие причинной связи между действиями ответчика и его решением заключить оспариваемые соглашение. В целом, заявляя указанное основание для оспаривания сделок, истец противоречит сам себе, поскольку по основанию мнимости потерпевший не оспаривает заключение сделки, а лишь доказывает несоответствие его действительного волеизъявления относительно условий сделки, тогда как ФИО1 отрицал заключение самих сделок.

Поскольку истцом не представлено доказательств, что оспариваемые соглашения от <дата> являются сделками, совершенными под влиянием обмана, в связи с чем по указанным основаниям требования истца удовлетворению не подлежат.

В связи с отказом в удовлетворении требований о признании недействительными соглашений от <дата> не подлежат удовлетворению и требования о признании действий ответчиков недобросовестными.

Основанием для отказа является и то, что требования истца ФИО1 В..Ф.: «считать не наступившими.. . и не порождающими права и обязанности для участников гражданского оборота» согласно пункта 2.2.2 Соглашения «О прекращении всех договорных и обязательственны отношений между сторонами от 23.08.2012 года, является неправильным способом защиты со стороны истца, поскольку не предусмотрено ст. 12 Гражданского кодекса Российской Федерации, и само по себе не может привести к непосредственному восстановлению каких-либо прав и законных интересов ФИО1

В соответствии с частью 1 статьи 8 Гражданского кодекса Российской Федерации гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом, иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. В силу статьей 11, 12 Гражданского кодекса Российской Федерации судебная защита нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляется в судебном порядке способами, предусмотренными законом. В силу статьи 3 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации в суд может обратиться лицо только в случае нарушение его прав и законных интересов. Из толкования указанных норм права следует, что обращение в суд должно быть обусловлено необходимостью защиты (восстановления) нарушенных прав лица. Условиями предоставления судебной защиты лицу, обратившемуся в суд с соответствующим требованием, является установление у данного лица принадлежащего ему субъективного материального права или охраняемого законом интереса, а также факта нарушения права истца, и при этом удовлетворение судом заявленных истцом требований должно напрямую, а не опосредовано приводить к восстановлению его нарушенных прав. В исковом заявлении такого лица, должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего исполненного по сделке.

Изложенное является основанием для отказа ФИО1 к Союзу потребительских обществ УР, Первомайскому потребительскому обществу УР о признании действий ответчиков недобросовестными, признании соглашения от <дата> о переводе прав и обязанностей и соглашения от <дата> о прекращении договорных и обязательственных отношений ничтожными.

Руководствуясь ст. ст. 194-199 ГПК РФ, суд

р е ш и л :

Исковые требования ФИО1 к Союзу потребительских обществ УР, Первомайскому потребительскому обществу о признании действий ответчиков недобросовестными, признании соглашения от <дата> о переводе прав и обязанностей и соглашения от <дата> о прекращении договорных и обязательственных отношений ничтожными оставить без удовлетворения.

Решение может быть обжаловано в Верховный суд Удмуртской Республики в течение месяца со дня его принятия в окончательной форме через районный суд.

Решение изготовлено в окончательной форме председательствующим 13.02.2017.

Судья М.А. Иванова