Институт условно досрочного освобождения - гражданское законодательство и судебные прецеденты

(часть 3) Конституции Российской Федерации права просить о смягчении наказания, но и ставилась бы под сомнение эффективность уголовного судопроизводства как необходимое условие справедливого правосудия, что приводило бы к нарушению статей 17 (часть 3) и 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации и в конечном счете - к нарушению баланса конституционных ценностей. В таком аспекте обеспечение в производстве по рассмотрению вопросов, связанных с применением института условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, баланса прав осужденных и лиц, пострадавших от преступлений, во многом предопределяется наличием в распоряжении суда, рассматривающего ходатайство об условно-досрочном освобождении , организационных механизмов, позволяющих получить актуальную информацию о местонахождении потерпевшего и тем самым считать его извещенным о поступлении соответствующего ходатайства. Между тем федеральный законодатель, введя в правовое регулирование положения, предусматривающие возможность участия потерпевшего, его законного представителя и (или) представителя в рассмотрении судом вопроса об условно-досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания, по существу, не определил порядок их реализации (адрес потерпевшего вместе со всеми

399 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации в связи с запросом Кетовского районного суда Курганской области Признать часть вторую.1 статьи 399 УПК Российской Федерации соответствующей Конституции Российской Федерации в той мере, в какой установленный ею институт участия потерпевшего, его законного представителя и (или) представителя в судебном заседании при рассмотрении вопроса об условно-досрочном освобождении осужденного от отбывания наказания не обусловливает разрешение судом данного вопроса по существу позицией потерпевшего, его законного представителя и (или) представителя. Признать часть вторую.1 статьи 399 УПК Российской Федерации не соответствующей Конституции Российской Федерации, ее статьям 17 (часть 3), 19 (часть 1), 46 (часть 1) и 50 (часть 3), в той мере, в какой она, предполагая в качестве условия рассмотрения судом ходатайства осужденного об условно-досрочном освобождении от отбывания наказания обязательность подтверждения получения потерпевшим, его законным представителем и (или) представителем извещения, уведомляющего о дате, времени и месте предстоящего судебного заседания, в силу неопределенности механизма такого уведомления препятствует своевременному разрешению судом

жалоба осужденного удовлетворению не подлежит.По смыслу ч. 4 ст. 79 УК РФ применение условно-досрочного освобождения, при отсутствии иных ограничений, установленных частями 2 и 5 статьи 79 УК РФ, возможно только после фактического отбытия осужденным не менее шести месяцев лишения свободы. Как видно из материалов дела ФИО1 осужден 03 июля 2014 г. Краснокамским городским судом Пермского края по ст. 314.1 УК РФ к наказанию в виде лишения свободы на срок шесть месяцев. Таким образом, институт условно-досрочного освобождения от отбывания наказания на ФИО1 не распространяется. Руководствуясь ст. 389.28, ст. 389.33 УПК РФ, суд ПОСТАНОВИЛ: постановление Пермского районного суда Пермского края от 18 сентября 2014 года в отношении ФИО1 оставить без изменения, а его апелляционную жалобу - без удовлетворения. Судебное решение может быть обжаловано в суд кассационной инстанции - Президиум Пермского краевого суда в течение одного года со дня его вынесения. Судья Пермского краевого суда В.А. Белозеров

за весь период отбывания назначенного приговором суда наказания, а также мнение прокурора и представителя ФКУ ИК-9 ГУФСИН России по Ростовской области. Поскольку за период отбывания наказания ФИО1о поощрений не получал, имел 6 взысканий, которые, хотя и являются погашенными, однако характеризуют отрицательным образом его поведение в период отбывания наказания, суд пришел к правильным выводам об отсутствии оснований полагать, что цели назначенного осужденному наказания достигнуты. Факт же наличия у ФИО1о инвалидности, согласно приведенным нормам, регулирующим институт условно-досрочного освобождения от отбывания наказания, основанием для его реализации в отношении осужденного не является. Сведения о нахождении ФИО1о на профилактическом учете как «ИНФОРМАЦИЯ ОБЕЗЛИЧЕНА», изложены в его характеристике, представленной администрацией Учреждения, в котором он отбывает наказание. При таких обстоятельствах, выводы суда о том, что цели назначенного ФИО1 наказания не достигнуты, и он нуждается в дальнейшем отбывании назначенного приговором суда наказания, суд апелляционной инстанции считает правильными. Нарушений уголовно-процессуального закона, влекущих отмену или изменение указанного судебного решения,

ФИО1 от отбывания назначенного судом дополнительного вида наказания. Суд апелляционной инстанции находит, что установленные в судебном заседании обстоятельства оценены судом правильно, нарушений положений УПК РФ допущено не было. Доводы жалобы о том, что не восстановлена социальная справедливость и не достигнуты иные цели наказания, изложенные в ст. 43 УК РФ нельзя признать состоятельными, поскольку социальная справедливость была восстановлена путем вынесения судом обвинительного приговора и назначения ФИО1 наказания, а что касается остальных целей наказания, то институт условно – досрочного освобождения не предполагает полного освобождения осужденного от наказания, а только дает возможность продолжить исправление в условиях не связанных с изоляцией от общества, но под контролем специализированного полномочного органа. Из изложенного следует, что оснований для отмены обжалуемого постановления суда и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется. Руководствуясь ст.ст.389.15, 389.20, 389.28, 389.33 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции, постановил: постановление Скопинского районного суда Рязанской области от 11 июня 2020 года, которым удовлетворено ходатайство осужденного ФИО1 об

выводу о том, что условно-досрочное освобождение не применяется к такому виду основного наказания как лишение права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, в связи с чем отказал в удовлетворении ходатайства. Доводы осужденного о возможности условно-досрочного освобождения от отбывания наказания в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью, поскольку данное наказание является менее суровым, нежели наказания, от которых возможно условно-досрочное освобождение, несостоятелен и основан на неверном толковании норм права. Создавая институт условно-досрочного освобождения от отбывания наказания и включая в него определенные виды наказаний, от которых возможно условно-досрочное освобождение, законодатель руководствовался не степенью суровости наказаний, а принимал во внимание особенности исполнения конкретных видов наказаний. Кроме того, удовлетворение ходатайства осужденного ФИО1 повлечет нарушение фундаментальных требований закона и исказит смысл судебного решения как акта правосудия.Наличие у осужденного ФИО1 семьи, малолетних детей, постоянного места жительства, положительные характеристики с прежних мест работы, а так же невозможность его трудоустройства по специальности по