привлечения к уголовной и административной ответственности, а также процессуальных механизмов и процедур в сфере уголовной и административной ответственности. 5. В отличие от статей 13 и 14 Федерального закона "Об общих принципах организации законодательных (представительных) и исполнительных органов государственной власти субъектов Российской Федерации" Уголовно - процессуальным кодексом Российской Федерации предусмотрено, что решение о возбуждении уголовного дела в отношении депутата законодательного (представительного) органа государственной власти субъекта Российской Федерации принимается прокурором субъекта Российской Федерации с согласия коллегии, состоящей из трех судей верховного суда республики, краевого или областного суда, суда города федерального значения, суда автономной области и суда автономного округа (пункт 9 части первой статьи 448); с соблюдением такой же процедуры производятся избрание в отношении депутата в качестве меры пресечения заключения под стражу, а также обыск (за исключением задержания на месте преступления), выемка , наложение ареста на почтово - телеграфную корреспонденцию, прослушивание телефонных и иных переговоров (часть первая статьи 450). Названные нормы вводятся
2.1 КоАП Российской Федерации. При этом в отличие от физических лиц в отношении юридических лиц КоАП Российской Федерации формы вины не выделяет. Следовательно, в отношении юридических лиц требуется лишь установление того, что у соответствующего лица имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но им не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению. Обстоятельства, указанные в части 1 или части 2 статьи 2.2 КоАП Российской Федерации, применительно к юридическим лицам установлению не подлежат. В данном случае общество имело возможность не допустить совершение административного правонарушения, однако при отсутствии объективных, чрезвычайных и непреодолимых обстоятельств не приняло все зависящие от него меры по соблюдению требований действующего законодательства. Доказательств обратного обществом в материалы дела не представлено. Ссылку заявителя на осуществленную правоохранительными органами выемку документов и компьютерной техники общества суд не принимает, поскольку согласно представленному заявителем протоколу обыска (выемки ) он был осуществлен 17.10.2017. При этом
2.1 КоАП Российской Федерации. При этом в отличие от физических лиц в отношении юридических лиц КоАП Российской Федерации формы вины не выделяет. Следовательно, в отношении юридических лиц требуется лишь установление того, что у соответствующего лица имелась возможность для соблюдения правил и норм, за нарушение которых предусмотрена административная ответственность, но им не были приняты все зависящие от него меры по их соблюдению. Обстоятельства, указанные в части 1 или части 2 статьи 2.2 КоАП Российской Федерации, применительно к юридическим лицам установлению не подлежат. В данном случае общество имело возможность не допустить совершение административного правонарушения, однако при отсутствии объективных, чрезвычайных и непреодолимых обстоятельств не приняло все зависящие от него меры по соблюдению требований действующего законодательства. Доказательств обратного ответчиком в материалы дела не представлено. Ссылку заявителя на осуществленную правоохранительными органами выемку документов и компьютерной техники общества суд не принимает, поскольку согласно представленному заявителем протоколу обыска (выемки ) он был осуществлен 17.10.2017, то есть
По мнению апеллянта, судом также не разъяснено, в чем заключается отличие между истребуемыми конкурсным управляющим документами в части обязания ответчика представить копии договоров, соглашений и контрактов с контрагентами и документами о гражданско-правовых сделках, заключенных с контрагентами. Конкурсный управляющий в отзыве на апелляционную жалобу указал на пассивную позицию ответчика, занятую в суде первой инстанции, в этой связи настаивал на отказе в приобщении на стадии апелляционного обжалования дополнительных доказательств, представленных ответчиком. Конкурсный управляющий указал на несостоятельность довода ФИО1 о невозможности исполнения обязанности по передаче документов арбитражному управляющему из-за изъятия документов правоохранительными органами, как документально неподтвержденного. Счел, что заключение эксперта №7-31 от 30.12.2020 подтверждает лишь наличие в следственном органе кассовой книги за октябрь 2019, а также договоров оказания услуг и актов сдачи-приемки выполненных работ, однако перечень сведений и документов, истребуемый конкурсным управляющим, является более расширительным. Также отметил, что протоколы обысков и выемок , ответ Следственного управления не позволяют определить перечень изъятой документации
