Право на судебную защиту в практике конституционного суда - гражданское законодательство и судебные прецеденты

конституционного равенства и принципа соразмерности ограничения конституционных прав (статья 19; статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации). Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно указывал на конституционное значение выявляемых в правовом регулировании пробелов, как снижающих уровень гарантий судебной защиты прав и свобод человека и гражданина (Постановление от 31 марта 2015 года N 6-П, Определение от 10 марта 2016 года N 448-О и др.). Общая позиция Конституционного Суда Российской Федерации состоит в том, что признание законодателем того или иного права при отсутствии его специального нормативного обеспечения ставит субъектов правоотношений в ситуацию недопустимой неопределенности, что свидетельствует о неконституционности правового регулирования (Постановление от 14 ноября 2005 года N 10-П). Неопределенность закона порождает возможность неоднозначного истолкования и, следовательно, произвольного его применения, что не отвечает конституционным принципам равенства и справедливости; вызванная такой неопределенностью противоречивая правоприменительная практика ослабляет гарантии государственной защиты прав, свобод и законных интересов граждан (постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 15 июля 1999 года

ограничение прав судебной власти и не только не умаляет ее авторитет, но и служит достижению публично-правовых целей ее защиты в целях дополнительной гарантии ее независимости и беспристрастности. При этом, как следует из правовых позиций Конституционного Суда Российской Федерации, при решении вопросов, связанных с изменением территориальной подсудности уголовного дела, судам надлежит исходить из необходимости обеспечения интересов правосудия и - в контексте требований статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45 (часть 1), 46 (часть 1), 52 и 53 Конституции Российской Федерации - из необходимости защиты как прав и свобод потерпевших от преступлений, так и прав и законных интересов лиц, привлекаемых к уголовной ответственности, которые считаются невиновными до тех пор, пока их виновность не будет доказана в предусмотренном законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда (статья 49, часть 1 Конституции Российской Федерации). В то же время в правоприменительной практике (что подтверждается, в частности, материалами, представленными в Конституционный Суд Российской

силу которой решение вопросов материального права должно осуществляться в судебном заседании при разрешении дела по существу на основе состязательности и равноправия сторон (определения от 8 июля 2004 года N 238-О, от 20 октября 2005 года N 513-О, от 24 января 2006 года N 3-О и др.). Приведенная правовая позиция Конституционного Суда Российской Федерации, сохраняющая свою силу, распространяется и на отношения, касающиеся обжалования решений и действий (бездействия) избирательных комиссий, связанных с подсчетом голосов и установлением итогов голосования, определением результатов выборов. Сложившаяся же правоприменительная практика, полностью исключающая возможность судебной защиты избирательных прав граждан, если их нарушения имеют место на стадиях избирательного процесса, следующих за моментом голосования, и тем самым отрицающая право избирателей на обжалование итогов голосования на том избирательном участке, на котором они принимали участие в выборах, не отвечает требованиям Конституции Российской Федерации. Вместе с тем истолкование в правоприменительной практике законоположений, являющихся предметом рассмотрения Конституционного Суда Российской Федерации по настоящему делу,

части пятой статьи 97 УПК РСФСР (в случаях, когда суды при рассмотрении дела не исследуют по существу его фактические обстоятельства, а ограничиваются только установлением формальных условий применения нормы, право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывается существенно ущемленным), правовые позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации и Верховного Суда Российской Федерации, сформулированные в пунктах 17, 18, 18.1 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 02 июня 2004 года №10 «О некоторых вопросах, возникших в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях» и в пункте 21 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24 марта 2005 года №5 «О некоторых вопросах, возникающих у судов при применении Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях», правовую позицию Конституционного Суда Российской Федерации, изложенную в Постановлении от 15 июля 1999 года №11-П, в Определениях от 16 июля 2009 года №919-О-О и от 15 апреля 2008 года №248-О-О, и Высшего

когда суды при рассмотрении дела не исследуют по существу его фактические обстоятельства, а ограничиваются только установлением формальных условий применения нормы, право на судебную защиту, закрепленное статьей 46 (часть 1) Конституции Российской Федерации, оказывается существенно ущемленным), правовой позиции Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 16 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17 марта 2003 года №71 «Обзор практики разрешения арбитражными судами дел, связанных с применением отдельных положений части первой Налогового кодекса Российской Федерации» (в процессе правоприменительной практики недопустимо расширять сферу действия норм о налоговой ответственности), в целях необходимости реализации задач судопроизводства в арбитражных судах, соблюдения конституционного запрета на произвольное ограничение имущественных прав граждан и юридических лиц (статья 35, часть 3 статьи 55 Конституции Российской Федерации) и соблюдения единообразия в толковании и практики применения арбитражными судами норм права, оценив имеющиеся в деле доказательства в их совокупности и взаимной связи, в соответствии с пунктами 1 и 6