в пункте 1 статьи 46 Федерального закона «О техническом регулировании» (в том числе в целях защиты жизни или здоровья граждан), а после этой даты он может являться обязательным для применения после самостоятельного принятия конкретным лицом такого решения. Данный вывод суда изложен в решении ясно и недвусмысленно, какой-либо правовойнеопределенности в позиции суда, как полагает административный истец, не имеется. Доводы ФИО2 о нарушении ее прав пунктом 1 Приказа по сути сводятся к ее несогласию с приговором Череповецкого городского суда Вологодской области от 13 июня 2017 г., проверка которого, включая выводы суда о составе преступления и ее виновности в совершении преступления, оценке доказательств по уголовному делу, может быть осуществлена лишь в порядке, предусмотренном Уголовно-процессуальным кодексом Российской Федерации. Установив, что Приказ был утвержден в пределах предоставленных Федеральному агентству по техническому регулированию и метрологии полномочий, не противоречит федеральному закону или другому нормативному правовому акту, имеющим большую юридическую силу, прав и законных интересов административного истца
апелляционной жалобы об имеющейся правовойнеопределенности в формулировках обвинительного заключения, постановления о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого и мирового судьи относительно того, за что именно последним были получены денежные средства. В постановлении о привлечении ФИО1 в качестве обвиняемого, обвинительном заключении, а также приговоре от 30 октября 2020 года указано, что ФИО1 обвинялся и признан виновным в совершении преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 291.2 УК РФ, то есть в получении взятки лично в размере, не превышающем десяти тысяч рублей, за не составление в отношении ФИО2 протоколов об административных правонарушениях, предусмотренных ч. 1 ст. 12.16, ст. 12.20 КоАП РФ. С данными выводами соглашается и суд апелляционной инстанции. Мировой судья верно пришел к выводу, что фактические обстоятельства дела, изложенные в обвинительном заключении соответствуют квалификации действий ФИО1, данной органами предварительного следствия, требования ст. 220 УПК РФ полностью соблюдены. Вопреки доводам стороны защиты, предварительное и судебное следствие по данному уголовному делу поведены в соответствии
одной стороны, и отсутствие события преступления, а также непричастность к его совершению, с другой стороны, хотя и признаются в равной мере реабилитирующими, но не являются - с точки зрения оценки фактических обстоятельств, лежащих в их основе, и возможных последствий - тождественными основаниями прекращения уголовного дела или уголовного преследования и потому не могут подменять друг друга. Иное свидетельствовало бы о правовойнеопределенности, вело бы к произвольному выбору нормы, подлежащей применению, к нарушению принципа равенства перед законом (статья 19, часть 1, Конституции Российской Федерации). Приведенная правовая позиция, выраженная применительно к основаниям прекращения уголовного дела частного обвинения, носит универсальный характер. Лишь при установлении с помощью уголовно-процессуальных средств фактических обстоятельств, свидетельствующих о наличии общественно опасного деяния, содержащего объективные признаки преступления, возможна дальнейшая правовая оценка поведения лица на предмет наличия или отсутствия в нем состава преступления как основания уголовной ответственности. Следовательно, применительно к стадии возбуждения уголовного дела, когда решается вопрос о наличии достаточных данных, указывающих
