результате административного преследования, не происходит. В силу изложенного выше административная коллегия приходит к выводу о том, что, поскольку в настоящем дела отсутствуют обстоятельства, свидетельствующие о непричастности индивидуального предпринимателя ФИО1 к совершению административного правонарушения, то у предпринимателя отсутствует право на реабилитацию и, соответственно, на возмещение вреда, связанного с административным преследованием. В силу правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в Постановлении от 16 июня 2009 г. N 9-П, предприниматель имел возможность доказать в рамках настоящего дела свою невиновность и противоправность действий административных органов, однако в материалах дела доказательства этому отсутствуют предпринимателем не представлены. Коллегия считает необходимым отметить, что представитель ФИО1, имеющая познания в области юриспруденции, не может не понимать последствия прекращения производства по делу по нереабилитирующим основаниям, вследствие чего коллегия рассматривает действия предпринимателя ФИО1, осуществленные через его представителя, направленные на возмещение его расходов на оплату услуг лица, оказывавшего ему юридическую помощь в целях обжалования постановления Административной комиссии Владивостокского городского округа при
<данные изъяты> согласно индивидуальной программы реабилитации ФИО23. ответчиком не предоставлен, исковые требования судом удовлетворены. Таким образом, ни в индивидуальной программе реабилитации, ни в решении суда от 13.02.2015 не указана периодичность обеспечения ребенка – инвалида техническим средством реабилитации, а с учетом сроков эксплуатации средств реабилитации, заявительного характера на обращение за предоставлением средства реабилитации, суд приходит к выводу, что ссылка стороны административного ответчика на действие индивидуальной программы реабилитации до 2028 года в связи с чем требования исполнительного документа носят длящийся характер, несостоятельна. При вынесении решения суд также учитывает, что в соответствии п. 1 ст. 21 Федерального закона «Об исполнительном производстве », исполнительные листы, выдаваемые на основании судебных актов, за исключением исполнительных листов, указанных в частях 2, 4 и 7 настоящей статьи, могут быть предъявлены к исполнению в течение трех лет со дня вступления судебного акта в законную силу. Согласно п. 1 ч. 1 ст. 22 Федерального закона «Об исполнительном производстве» срок
в законную силу и продолжалось в рамках исполнительного производства, о чем судебному приставу направлялись соответствующие письма и документы. Однако, к настоящему времени требования исполнительного документа исполнены только в части обеспечения ребенка тремя видами технических средств реабилитации, поскольку взыскатель без объяснения мотивов либо без уважительных причин отказывается совершить действия, необходимые для исполнения решения суда. 6 декабря 2021 года судебному приставу-исполнителю было направлено заявление об окончании исполнительного производства и возвращении исполнительного документа взыскателю по соответствующим основаниям, однако постановлением судебного пристава-исполнителя от 13 декабря 2021 года в удовлетворении заявления (ходатайства) было отказано. Решением от 28 февраля 2022 года суд удовлетворил административный иск учреждения, признав незаконным постановление судебного пристава-исполнителя об отказе в удовлетворении ходатайства об окончании исполнительного производства и возложив на него обязанность повторного рассмотрения ходатайства, но 5 апреля 2022 года судебный пристав-исполнитель вновь вынес постановление об отказе в удовлетворении ходатайства. Однако, постановление вновь было вынесено формально, в отсутствии анализа действий, доводов взыскателя
