договору от 07.05.2019 №167 на период отпуска по уходу за ребенком основного работника с окладом 11300рублей. Согласно листа нетрудоспособности № 346116410697, выданного ГБУЗ ГП 25 г. Краснодара ей предоставлен отпуск по беременности и родам с 24.07.2019 по 10.12.2019, то есть она была принята за 2 месяца и 16 дней до ухода в отпуск по беременности и родам. До момента принятия ФИО3 на работу в сети Интернет было размещено резюме о соискании должности секретарь учебной части, секретарь руководителя в Краснодарском крае. Должность секретаря-делопроизводителя введена в штатное расписание 01.01.2018, и имеется в штатном расписании на 01.01.2019 с окладом 11300руб. До принятия работника ФИО3 на указанную должность, на данной должности был работник ФИО4 (уволилась 06.05.2019г.), ранее вышеперечисленные обязанности исполняла ФИО5, которая с 22.03.2018 по 09.07.2019 находилась в отпуске по уходу за ребенком до достижения 1,5лет. При таких обстоятельствах судом установлено, что ФИО3 фактически была принята по срочному трудовому договору на должность секретаря-делопроизводителя на
приеме на работу без указания причин. После этого он 23 августа 2012 г. поехал в образовательное учреждении, где директор сообщила ему, что никакого резюме не получала. В этот же день 23 августа 2012 г. он отправил ответчику заказным письмом заявление с просьбой обосновать причину отказа в приеме на работу, на которое 27 августа 2012 г. получил ответ от 25 августа 2012 г. за №, в котором указывалось о неполучении резюме, о снятии заявки в Центре занятости, наличии кандидатуры для работы секретарем-делопроизводителем . Считая, что в нарушение ст. 64 Трудового кодекса РФ ответчик дал искаженный и не соответствующий действительности отказ в приеме на работу, допустив дискриминацию, и приведенная ответчиком аргументация отказа в приеме на работу является ограничением его в трудовых правах по дискриминационному признаку и не связана с его деловыми качествами, истец просил признать отказ в принятии на работу незаконным, обязать ответчика заключить с ним трудовой договор со дня обращения к
знакомого ФИО10., к которому он приехал в гости <адрес> по пути приобретя газету «Моя реклама». В судебном заседании представитель ответчика ФИО2 возражал против удовлетворения иска. Поддержал письменные возражения, согласно которым 14 мая 2019 года в Военный комиссариат Белгородской области поступило заявление ФИО1 о рассмотрении его кандидатуры на должность специалиста, какого специалиста в заявлении ФИО3 не уточнил, а лишь приложил резюме собственного составления, в котором в разделе «Желаемая должность» были указаны специальности: юрист, юрисконсульт, делопроизводитель. Поскольку в военном комиссариате на момент поступления заявления, вакантные места юридической направленности отсутствовали, а должность делопроизводителя отсутствует вовсе, в рассмотрении кандидатуры необходимости не возникло. 17 июня 2019 года поступило от Курбатова заявление, о сообщении ему причин отказа в приеме на работу. В тот же день ему был дан ответ о том, что в военном комиссариате Белгородской области должностей соответствующих его квалификации не имеется. Считает, что иск ФИО3 не направлен на восстановление якобы нарушенного права, он
