когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права. Наличие и реализация участником общества своих прав в пределах установленного давностного срока сопряжены не только с моментом, когда он узнал о совершенном нарушении, но и предполагает наличие реальной возможности заявить свои требования (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.11.2019 № 310-ЭС19-9515). В настоящем случае, исходя из установленных по делу обстоятельств, только после восстановления компанией корпоративного контроля в обществе на основании решений арбитражных судов по делам № А40-72863/2015, № А18-1557/2018, прекращения полномочий генерального директора ФИО12 и назначения генеральным директором ФИО11, у компании появилась возможность реализовать свое право на судебную защиту, а суды не учли эти обстоятельства и поэтому неправомерно признали пропущенным срок исковой давности. Применение судами исковой давности в настоящем случае без учета конкретных обстоятельств дела, лишило общество возможности защитить нарушенные права
следует из решения, истцы исчисляют сроки исковой давности не с момента получения информации о существовании данных сделок, а с момента установления судом апелляционной инстанции при вынесении постановления по делу № А56-38334/2011, о признании недействительными корпоративных актов (решений) об одобрении сделок по продаже акций. Как указывают податели жалоб, на общем собрании 26.08. 2008 ими была получена только информация о незаконном выбытии в 2005 году пакета акций, и они не могли ввиду сокрытия информации Заводом и ФИО13 об обстоятельствах незаконного выбытия пакета сделок, при этом о взаимосвязанности и единой цели сделок истцы узнали только при уточнении исковых требований в 2014 году при рассмотрении дела А56-1820/2010, однако при этом не указывают, из каких документов (источников) ими была получена такая информация, в связи с чем суд апелляционной инстанции не может согласиться с данной позицией подателей апелляционной жалобы. Изучение доводов апелляционных жалоб свидетельствует о неправильном толковании истцами норм права , регулирующих вопрос о сроках
узнать о нарушении своего права). Кроме того, Общество считает, что суд первой инстанции неправильно применил положения абзаца 3 пункта 18 статьи 21 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Так, по мнению подателя жалобы, суд должен был применить положения пункта 1 статьи 196 Гражданского кодекса РФ об общем сроке исковой давности, а не положения абзаца 3 пункта 18 статьи 21 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью», устанавливающие сокращенный срок исковой давности для лиц, приобретших долю (т.е. имущественные и корпоративныеправа ) в уставном капитале общества с ограниченной ответственностью и ставших участниками общества. Сокращенный срок исковой давности в данном случае не может быть применен к ФИО3, поскольку она не являлась и не является в настоящее время участником ООО «ОВЕРСИЗ ФРЕЙТ ЭЙДЖЕНСИ» и не приобрела корпоративные права участника указанного Общества. ФИО3 также обратилась с апелляционной жалобой, в которой просила изменить мотивировочную часть решения от 13.10.2021 и исключить из мотивировочной части следующие
Таких доказательств в материалы дела не представлено с учетом даты восстановления корпоративного контроля ФИО6, родственных, аффилированных связей семьи ФИО12 и наличия корпоративного конфликта в обществе длительное время. Нереализация участником общества гарантированных федеральным законом прав на осуществление контроля финансово-хозяйственной деятельности последнего является личным волеизъявлением такого участника. В рассматриваемом случае именно совокупность перечисленных обстоятельств, очевидно имевших определяющее значение для правильного разрешения вопроса о моменте начала течения срока исковой давности по корпоративным требованиям, получила надлежащую оценку судами обеих инстанций в рамках настоящего спора. Поскольку ФИО6 является правопредшественником корпоративных прав ФИО4, срок исковой давности по спорным сделкам начал течь со дня, когда первоначальный обладатель права узнал или должен был узнать о нарушении своего права. В этой связи ФИО6, как первоначальный обладатель корпоративных прав, могла знать о нарушении своего права с даты восстановления корпоративного контроля ООО «ПКС» – 13.08.2015, с учетом внесения записи о ней как об участнике общества в ЕГРЮЛ – 19.10.2018 имела возможность
и 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе. При рассмотрении спора судами установлено, что между обществом (правообладателем) и ФИО1 (пользователем) был заключен комплексный лицензионный договор от 07.12.2017 № 143 (далее – договор), в соответствии с пунктом 1.1 которого правообладатель принял на себя обязанность предоставить пользователю за вознаграждение на срок, право использовать в предпринимательской деятельности пользователя комплекс прав, принадлежащих правообладателю, включающий право на секрет производства, корпоративный стиль правообладателя, иные результаты интеллектуальной деятельности и средства индивидуализации, в том числе включенные в указанные в договоре понятия. Согласно пункту 1.2 договора использование комплекса прав , деловой репутации и коммерческого опыта правообладателя в определенном объеме, установленном в настоящем договоре, в течение срока и на территории использования применительно к определенной сфере деятельности (в т.ч. предпринимательской) пользователя –применительно к оказанию услуг. В силу пункта 1.3 договора за предоставление ему комплекса прав в соответствии с договором пользователь обязуется выплачивать правообладателю вознаграждение на
статьи 71 названного Кодекса. Обстоятельства совершения ФИО1, являющейся истцом по настоящему делу и генеральным директором завода в период подачи заявок на получение патентов на полезные модели, действий по подаче соответствующих заявок по доверенности, выданной обществом «Стройресурс», участвующими в деле лицами не оспариваются. Совершение указанных выше действий за пределами установленного законом четырехмесячного срока истцами не подтверждено. Таким образом, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении заявленных требований по основанию недоказанности наличия нарушенных прав истцов. Ссылки истцов и завода на то, что суду необходимо было дать оценку правоотношениям завода и общества «Стройресурс» с позиций корпоративного влияния, в результате которого права завода были нарушены, а также установить цель, с которой обществом «Стройресурс» были приобретены права на спорные технические решения, и принять во внимание дальнейшую их судьбу, в рамках данного спора являются ошибочными, поскольку указанные вопросы находятся за пределами рассмотрения иска работников о признании патентных прав. Оценка законности гражданско-правовых сделок и иных правоотношений
