округа руководствовались положениями статьи 48 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а также статей 361, 363, 365 и 382-385 Гражданского кодекса Российской Федерации и исходили из того, что фонд предоставил поручительство за предпринимателя по кредитному обязательству из договора от 10.10.2012 в части 3 150 000 руб. Поручитель свою обязанность исполнил, в связи с чем к нему в порядке суброгации перешло право требовать с предпринимателя компенсации выплаченных банку денежных средств, а также права, обеспечивавшие требования банка к предпринимателю в части указанной суммы. Основания не согласиться с названными выводами отсутствуют. Довод банка о том, что поручительство обеспечивало требования банка только в части, не покрытой залогом, получили надлежащую правовую оценку со стороны судов апелляционной инстанций и округа, в том числе путем толкования заключенных между сторонами соглашений по правилам статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации. Иных доводов, которые бы могли свидетельствовать о наличии оснований для передачи жалобы на рассмотрение в судебном заседании, заявителем не приведено.
некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством», исходили из обоснованности требования кредитора и наличия оснований для введения в отношении должника процедуры реструктуризации долгов. Учитывая обстоятельства настоящего спора, при наличии решения суда общей юрисдикции о взыскании солидарно с основного должника и поручителя задолженности по кредитному договору, у последнего имелась возможность исполнить обязательства перед банком и реализовать полученное в порядке суброгации требование к основному должнику, в связи с чем ссылка заявителя на пункт 52 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 12.07.2012 № 42 «О некоторых вопросах разрешения споров, связанных с поручительством » является попыткой переложить последствия собственного продолжительного неисполнения договорного обязательства на исправную сторону – кредитора, что недопустимо. Аналогичная правовая позиция изложена в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 17.05.2018 № 305-ЭС17-22521. Нарушений или неправильного применения норм процессуального права, которые могли бы явиться основанием для изменения или отмены судебных актов или которые привели или
право требования к должнику на указанную сумму. Исходя из того, что данная задолженность уже включена в реестр требований кредиторов должника с очередностью удовлетворения за счет имущества, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр (по требованию общества «Элемент Лизинг»), суды пришли к выводу о доказанности перехода от общества «Элемент Лизинг» к ФИО1 спорного права требования к должнику по правилам суброгации с сохранением очередности его удовлетворения, установленной для общества «Элемент- Лизинг». Довод подателя жалобы о необходимости квалификации его требования как заявленного в порядке регресса основан на ошибочном толковании положений о поручительстве при исполнении обязательств перед кредитором. Рассмотрев доводы заявителя и изучив судебные акты, судья полагает, что они не свидетельствуют о наличии оснований, предусмотренных статьей 291.11 АПК РФ, для рассмотрения дела в судебном заседании Судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации и пересмотра обжалуемых судебных актов, поскольку не позволяют сделать вывод о том, что при рассмотрении дела допущены нарушения норм материального права
доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что судами неверно применены нормы материального права, поскольку суды к одним и тем же отношениям по поручительству по-разному применили нормы о сроке исковой давности, необоснованно разграничили неоплаченное и оплаченное поручителем обязательство, тогда как сама оплата поручителем долга кредитору и переход к нему прав кредитора в порядке суброгации не могут влиять на исчисление срока исковой давности. Финансовый управляющий также отмечает, что в соответствии с разъяснениями, приведенными в пунктах 8, 9, 11, 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.06.2023 № 26 «Об особенностях применения судами в делах о несостоятельности (банкротстве) норм о поручительстве » (далее – постановление Пленума ВС РФ от 29.06.2023 № 26), к исполнившему поручителю переходят права кредитора в порядке правопреемства (статья 387 Гражданского кодекса Российской Федерации, далее - ГК РФ), то есть у поручителя права к должнику не возникают, а только переходят от кредитора на тех же условиях. Исходя из изложенного,
365 ГК РФ). Другими словами, при наличии договора должника и поручителя о порядке вступления поручителя в чужой долг последствия исполнения обязательства поручителем в отношениях между ним и должником регулируются упомянутым договором, в том числе специальным соглашением, определяющим условия покрытия расходов на погашение чужого долга (далее - договор о покрытии), а не правилами о суброгации. С учетом этого суд апелляционной инстанции признает, что для правильного разрешения спора прежде всего необходимо исследовать внутригрупповые отношения, в том числе сложившиеся между должником и компанией. Таким образом, в данном случае на заявителя перешло бремя раскрытия разумных экономических мотивов совершения договора поручительства и его исполнения. Доводы о необходимости раскрытия разумных экономических мотивов совершения договора поручительства и его исполнения также заявлялись уполномоченным органом, однако заявитель такие мотивы не раскрыл, указав только на то, что источник получения обществом «Приморская зерновая компания» денежных средств, за счет которых были исполнены обязательства за должника, не имеет правового значения для определения
соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. В данном случае требование ООО «Проспект» предъявлено к должнику в порядке суброгации как сопоручителя, исполнившего требования основного заемщика. Конкурсный управляющий ООО «Пихтовское» и уполномоченный орган возражали против удовлетворения требований, указывали на то, что кредитор и должник входили в одну группу лиц, контролируемую одними и теми же конечными бенефициарами, обязательства по договору поручительства были направлены на оптимизацию внутренних долговых обязательств, перераспределение денежных средств внутри группы. Отказывая в удовлетворении требований ООО «Проспект», суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего и уполномоченного органа, указав следующее. Так, директором ООО «Проспект» с 31.08.2011 являлся ФИО15. Участником ООО «Нива» до 05.06.2015 и с 20.10.2021 является ООО «Промышленные линии». С 04.03.2014 участником
счет конкурсной массы основного должника ввиду ее недостаточности. Суд первой инстанции установил, что основной должник общество «Строй Заказчик» не находился в процедуре банкротства; у поручителя ФИО5 было, по меньшей мере, три года для того, чтобы осуществить выплату кредитору и реализовать полученное в порядке суброгации требование к основному должнику. Таких действий поручитель не совершил. При изложенных обстоятельствах ссылки поручителя на пункт 52 Постановления № 42 расценены судом в качестве попытки переложить последствия собственного продолжительного неисполнения договорного обязательства на исправную сторону – кредитора, что недопустимо. Суд первой инстанции также исходил из того, что ФИО5, зная о том, что обязательства общества «Строй Заказчик» перед обществом «Сатурн-Уфа» обеспечены его поручительством , самостоятельно каких-либо действий для предотвращения исключения данного юридического лица из ЕГРЮЛ не предпринял, допустив ситуацию, когда он будет лишен предъявить какие-либо требования к основному должнику в порядке суброгации. Судами первой и апелляционной инстанций правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им
рублей в счет погашения задолженности ответчика перед Фондом по договору. К истцу как поручителю, исполнившему обязательство перед Фондом за ответчика, перешло право требования, принадлежавшее Фонду как кредитору, в объеме исполненного перед ним истцом требования. "__"____20__ истцом в адрес ответчика было направлено претензионное письмо с требованием о перечислении истцу указанной суммы, уплаченной за него в порядке суброгации, либо дать согласие на зачисление ее в счет погашения простого векселя серия №... от "__"____20__. Указанное суброгационное требование ответчиком не исполнено, ответ на него в адрес истца не поступил, задолженность не погашена. В соответствии с п. 3.2 договора поручительства предусмотрено наличие у истца права требовать от ответчика уплаты процентов на сумму, выплаченную Фонду, и возмещения иных убытков, понесенных в связи с ответственностью за истца, аналогичное предусмотренному п. 1 ст. 365 ГК РФ, на основании чего истцом произведен расчет процентов за пользование чужими денежными средствами за период с "__"____20__ по "__"____20__ в размере <...> рубль
право, которого раньше не было. Исполнение, произведенное поручителем, влечет за собой переход к нему всех прав, принадлежавших кредитору ( суброгация), только по отношению к должнику (заемщику), и именно к данным правоотношениям отнесены разъяснения, изложенные в п. 18 постановления Пленума Верховного Суда РФ №45 от 24.12.2020 года. Регрессное же требование - это право обратного требования лица, ограниченного условиями, установленными п. 2 ст. 325 ГК РФ, если иное не предусмотрено договором поручительства или соглашением сопоручителей. Поскольку из договоров поручительства, заключенных истцом и ответчиком в обеспечение обязательств заемщика ФИО3 по договору займа № от 26.12.2019 года, иных прав и обязанностей поручителей, чем это предусмотрено нормами п.2 ст. 325 ГК РФ не установлено, доказательств заключения соглашений между поручителями не представлено и из материалов дела не следует, требования истца (исполнившего обязательство сопоручителя) к ответчику (выдавшему поручительство ) о взыскании неустойки являются необоснованными и, как следствие, не подлежат удовлетворению. Оценивая доводы ответчика, о том, что погашение
тысяч восемьсот девяносто три) рубля 53 копейки. Полагал, что поскольку истцом в рамках Договора поручительства были осуществлены платежи по Кредитному договору и частичное исполнение им обязательств по договору поручительства влечет в порядке суброгации (ст. 387 ГК РФ) переход к нему части прав кредитора ПАО «Сбербанк России» по основному обязательству (Договор об открытии не возобновляемой кредитной линии № от 11.05.2018 г.), в связи с чем, он получает в порядке суброгации право предъявить требование о возмещении уплаченных им ранее в рамках договора поручительства платежей ко всем остальным поручителям. Просил взыскать с ФИО5, ФИО6, ООО «Ритейл групп», ИП ФИО7 в порядке суброгации денежных средств в размере 11 765 893,53 рублей, расходов по уплате государственной пошлины в размере 60 000 рублей. Согласно письменным пояснениям от 24.04.2020г. истец просил взыскать с ответчиков денежные суммы в солидарном порядке. В ходе рассмотрения дела сторона истца неоднократно увеличивала размер исковых требований со ссылкой на внесение платежей за
