закона "О несостоятельности (банкротстве)", - принимать меры по защите имущества должника, анализировать его финансовое состояние, действовать добросовестно и разумно и т.д., - носят публично-правовой характер. Очевидно, это не так. Все эти требования прямо вытекают из Гражданского кодекса Российской Федерации. Федеральный закон "О несостоятельности (банкротстве)" исходит из того, что арбитражный управляющий обязан иметь регистрацию в качестве индивидуального предпринимателя, т.е. лица, осуществляющего индивидуальную деятельность от своего имени и на свой риск. Его обязанности, в том числе перечисленные выше, вполне укладываются в схему доверительного управления имуществом, т.е. отношений, также регулируемых гражданским правом (глава 53 Гражданского кодекса Российской Федерации). Что же касается социальной значимости его деятельности или публичных целей и интересов, на которые она направлена, то и любая другая профессия, например, дворника , вполне отвечает тем же критериям, однако никто на этом основании не наделяет его публично-правовыми функциями. Между тем именно на признании (по нашему мнению, ошибочном) арбитражного управляющего публично-правовым субъектом основывается вывод
к указанным требованиям применить срок, так как истец просит взыскать не начисленную ей доплату за совмещение. В связи с чем исковые требования Г. о взыскании с ответчика задолженности по заработной плате с июня 2013 года по июль 2014 года за работу истопника, дворника, горничной по совмещению не подлежат удовлетворению в связи с пропуском 3-х месячного срока для обращения в суд и отсутствием уважительных причин пропуска срока. Что касается исковых требований Г. о взыскании доплаты за совмещение профессий истопника, дворника, горничной за период с августа 2014 года по декабрь 2014 года, то судебная коллегия считает их обоснованными, поскольку, несмотря на то, что в штатном расписании предприятия отсутствуют такие должности, фактически истцом данная работа выполнялась, что подтверждено показаниями свидетелей Э., И. и не отрицалось представителями ответчика. Такие профессии как истопник, дворник , горничная включены в Квалификационный справочник профессий рабочих, которым устанавливаются месячные оклады, утвержденный Постановлением Госкомтруда СССР, ВЦСПС от 20.02.1984 года №
РАЙПО и штатным расписанием подтверждено установление доплаты за работу уборщицы в размере 10 рублей за 1 кв.м площади в месяц, то есть <данные изъяты> рублей в месяц. Относительно апелляционной жалобы ответчика истцом ФИО1 поданы возражения, в которых предлагается оставить жалобу ответчика без удовлетворения, а решение суда в части, оспариваемой ответчиком, – без изменения. В апелляционной жалобе истца ФИО1 ставится вопрос об отмене решения суда в части отказа в удовлетворении исковых требований о взыскании заработной платы за совмещение профессий кассира, дворника , кладовщика, бухгалтера, а также в части удовлетворения требования о компенсации морального вреда в размере <данные изъяты> рублей, и о принятии по делу в указанной части нового решения об удовлетворении требований в полном объеме. В обоснование жалобы указано на то, что имеющимися в материалах дела доказательствами подтверждено выполнение помимо основной работы по профессии продавца дополнительной работы по профессиям дворника (уборка урн и территории у магазина), кассира (работа с кассовым аппаратом,
Першакова О.В., Шеина Е.А. обратились в суд с исками к МУП «Е» о взыскании задолженности по заработной плате за совмещение профессий и компенсации морального вреда. В обоснование заявленных требований указали, что Евтеева О.А., Заздравнова Г.В., Коновалова Г.В., Першакова О.В., Шеина Е.А. состояли в трудовых отношениях с ответчиком до августа 2012 года. Евтеева О.А., Коновалова Г.В., Першакова О.В., Шеина Е.А. работали в должности <...>, Заздравнова Г.В. – в должности <...>. В 2010 году с работниками рынка был заключен коллективный договор, п. 9 раздела V которого предусматривалась доплата за совмещение профессий в размере не менее 30% от оклада. В связи с сокращением <...> на рынке по устной договоренности между директором и <...>, <...> было достигнуто соглашение по совмещению своей работы и работы дворника на условиях доплаты 30% от оклада. За выполнение этой работы выплачивалась доплата 30% от оклада, но как оказалось это была не доплата за совмещение, а премия, получаемая всеми
