переданы обществом истцу через его представителя на основании акта приема-передачи документов. 08.07.2019 в соответствии ст. 8 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» истец обратился к ответчику с требованием о предоставлении копий вышеуказанных документов. При этом истец, действуя разумно и добросовестно, с учетом п. 5 сл. 50 ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» собственноручно подписал два экземпляра Соглашения о неразглашении конфиденциальной информации по форме, установленной в ООО «Самарский Стройфарфор» (далее - Соглашение), которые были приложены к требованию. 29.07.2019 ответчик отказался подписать Соглашение, запрашиваемую информацию не предоставил, сославшись на отсутствие подписанного Соглашения. 02.08.2019 истцом повторно направлено в адрес ответчика два экземпляра Соглашения о неразглашении конфиденциальной информации и требование о предоставлении документов , указанных в требовании от 08.07.2019. Ответчик снова отказался подписать Соглашение и не предоставил запрашиваемую информацию. 12.08.2019 истцом от ответчика получено письмо № 2087/р-19, в котором указано, что в прилагаемом соглашении о неразглашении конфиденциальной информации от 08.07.2019 не заполнены пункты 1.2
что коллегиальный орган у Общества отсутствует, предоставить информацию о размере вознаграждения членов коллегиального органа не представляется возможным; требование о предоставлении Устава Общества также не может быть исполнимо, поскольку Устав в 2021 году не принимался, в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) отсутствует. Таким образом, с учетом выше изложенного, ответчик не согласен с передачей части документов хозяйственной деятельности Общества, цель получения которых истцом в ходе рассмотрения настоящего спора судом не установлена. ФИО3 не представлено доказательств, подтверждающих нарушение его прав как участника Общества. Податель жалобы полагает, что в силу положений Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» и Устава Общества передача конфиденциальныхдокументов предшествует подписанию соглашения о конфиденциальности, таким образом, в действиях истца усматривается злоупотребление своими процессуальными правами. Вывод суда о том, что в материалах дела отсутствуют доказательства, свидетельствующие о намерении истца распорядиться полученной информацией с целью причинить вред Обществу, по мнению ответчика, является ошибочным. Вместе с тем, судом допущены
2 статьи 67 Гражданского кодекса Российской Федерации участники хозяйственного общества обязаны не разглашать конфиденциальную информацию о деятельности общества. С учетом изложенных положений, суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о том, что наличие в договорах конфиденциального содержания не ограничивает право акционера на предоставление таких договоров. Возможность разглашения предоставленной участнику общества конфиденциальной информации о деятельности общества третьим лицам не может служить основанием для отказа в удовлетворении законных требований. Доводы апелляционной жалобы об ограничении прав истца рамками прав и законных интересов третьих лиц со ссылкой на ФЗ «О коммерческой тайне» не могут повлиять на выводы суда апелляционной инстанции по вышеуказанным основаниям. Доводы заявителя апелляционной жалобы о том, что истец не принимает участие в общих собраниях общества, не имеют правового значения по заявленному предмету спора. Доводы жалобы о недопустимом объеме запрашиваемых истцом документов не могут быть приняты во внимание, поскольку законодательство не содержит количественных ограничений. Доводы апелляционной жалобы о необходимости запроса сведений
подписывать за нее электронные документы, противоречит требованиям ст. 12 Федерального закона "Об электронной цифровой подписи", обязывающей владельца сертификата ключа подписи обеспечить условия хранения и использования подписи, в частности, согласно названной Инструкции, п. 29, передача СКЗИ, эксплуатационной и технической документации к ним, ключевых документов допускается только между пользователями СКЗИ и (или) сотрудниками органа криптографической защиты под расписку в соответствующих журналах поэкземплярного учета. Такая передача между пользователями СКЗИ должна быть санкционирована соответствующим органом криптографической защиты. Обладатель конфиденциальной информации с согласия органа криптографической защиты может разрешить передачу СКЗИ, документации к ним, ключевых документов между допущенными к СКЗИ лицами по актам без обязательной отметки в журнале поэкземплярного учета. В материалах дела отсутствуют сведения о соблюдении указанного пункта ФИО1 при передаче ею подписи иным лицам, изданные приказы о назначении уполномоченных лиц № от ДД.ММ.ГГГГ, № от ДД.ММ.ГГГГ, а также № от ДД.ММ.ГГГГ не свидетельствуют об этом, напротив, в них указано о возложении обязанностей администратора автоматизированного
31 августа 1993 года N 400 «О формировании и ведении централизованных оперативно-справочных, розыскных, криминалистических учетов, экспертно-криминалистических коллекций и картотек органов внутренних дел Российской Федерации» на основании имеющихся процессуальных документов. То обстоятельство, что процессуальные документы, послужившие основанием для заполнения учетных документов, в связи с истечением сроков хранения уничтожены, а также несогласие истца с самим фактом возбуждения и прекращения уголовного преследования не свидетельствует о недостоверности внесения в информационный банк оспариваемых данных. Разрешая требования истца о признании незаконными действий должностного лица ОМВД России по Артемовскому району Свердловской области ФИО2 по разглашению конфиденциальных сведений в отношении административного истца суд первой инстанции также пришел к верному выводу об озвучивании личных сведений в присутствии третьего лица и отсутствии полномочий по проверке сведений о привлечении заявителя к уголовной ответственности при подаче им заявления в отдел полиции, в том числе при отсутствии документов , удостоверяющих личность, что является основанием только для проверки личности заявителя. При этом факт
