не представило. Тот факт, что акт осмотра был подписан работником Общества, не может свидетельствовать о том, что данный представитель предприятия согласился с тем, что зафиксировано в акте. Более того, из заявления Общества следует, что его работник - начальник производства, не являлся законным представителем организации, поэтому не имел права участвовать в проведении проверки, подписывать от имени Общества какие-либо документы. Кроме того, Общество не было поставлено в известность об обстоятельствах, при которых было выявлено вменяемое в вину юридическому лицу нарушение . О самой проверке Общество не уведомлялось. Суд посчитал, что допущенные прокурором процессуальные нарушения, касающиеся обеспечения процессуальных гарантий защиты лица, привлекаемого к ответственности, носят существенный характер. При таких обстоятельствах суд пришел к выводу о том, что событие вменяемого Обществу правонарушения по ч. 1 ст. 14.8 КоАП не было доказано. 5. Юридическое лицо, систематически допускающее нарушение законодательства в сфере защиты прав потребителей, может быть ликвидировано по решению суда по иску органа Роспотребнадзора. Управление
права которого нарушены, должен быть признан потерпевшим. Так, Управлением Роспотребнадзора по Алтайскому краю был привлечен к административной ответственности по статье 14.15 КоАП индивидуальный предприниматель Нагорных В.И. по факту отсутствия вывески с наименованием и местом расположения предприятия. Вынесенное по данному делу Постановление от 06.05.2008 N 170 о назначении административного наказания предприниматель обжаловал. Суд, рассматривая жалобу, указал, что Управлением относительно вменяемого предпринимателю правонарушения допущена неправильная квалификация, поскольку состав правонарушения охватывается статьей 14.5 КоАП. На этом основании постановление Управления было признано незаконным и отменено. Что касается предприятий общественного питания, для которых в случае нарушения санитарно-эпидемиологических требований к организации питания предусматривается административная ответственность согласно статье 6.6 (общая норма), отсутствие или невыполнение программы производственного контроля на таких предприятиях не должно квалифицироваться иначе как по статье 6.3 КоАП, являющейся специальной в случаях обнаружения правонарушений, связанных с невыполнением санитарно-гигиенических и противоэпидемических мероприятий. 1.4. Проблема неправильного применения правил, установленных статьей 4.4 КоАП В тесной связи с проблемой
содержала и карточка данной алкогольной продукции. Изложенное в совокупности свидетельствовало о наличии неустранимых сомнений в том, что событие вменяемого Ж. административного правонарушения в рассматриваемом случае являлось установленным, что, в свою очередь, не позволило судье Верховного Суда Российской Федерации ни подтвердить, ни опровергнуть доводы указанного лица о том, что вменяемое ему административное правонарушение он не совершал. Обстоятельства, относящиеся к событию административного правонарушения, в ходе рассмотрения дела должным образом не исследованы, указанные выше противоречия в представленных в материалы дела доказательствах, касающиеся установления и описания предмета административного правонарушения, судебными инстанциями оставлены без внимания. Таким образом, дело об административном правонарушении в отношении Ж. рассмотрено с нарушением требований статей 24.1, 26.1 КоАП РФ, что явилось основанием для прекращения производства по делу. Вместе с тем изъятая и направленная на уничтожение районным судом алкогольная продукция обществу не возвращена, поскольку находилась в незаконном обороте на основании части 3 статьи 3.7, статьи 29.10 КоАП РФ и пунктов 1 и
суд кассационной инстанции, отметив, что Постановление № 265 служило основанием для заключения между администрацией и предприятием новых договоров и пролонгации ранее заключенных соглашений, что свидетельствует о длительном его применении, при этом Постановление № 392 неразрывно связано с Постановлением № 265, поскольку его положения применяются при последующих действиях администрации, пришел к выводу об отсутствии оснований для признания срока, предусмотренного статьей 41.1 Закона о защите конкуренции (в отношении оценки Постановления № 265), пропущенным управлением, так как вменяемое нарушение антимонопольного законодательства не было окончено на момент вынесения ненормативных правовых актов. Доводы, изложенные в жалобах, с учетом установленных фактических обстоятельств, выводы суда кассационной инстанции не опровергают. Несогласие заявителей жалоб с выводами суда округа, иная оценка ими фактических обстоятельств дела и иное применение к ним положений закона, не свидетельствуют о том, что судом допущены существенные нарушения норм материального права и процессуального права, не позволившие всесторонне, полно и объективно рассмотреть дело. В связи с отказом в
товара (химическим составом) и не сопряжена с недостоверным декларированием количественных характеристик товара. Таким образом, в рассматриваемой ситуации имело место заявление недостоверных сведений о качественных характеристиках фактически ввезенного товара, при том, что сам товар задекларирован полностью, а, следовательно, такие действия образуют состав правонарушения, ответственность за которое установлена частью 2 статьи 16.2 КоАП РФ. Допущенное обществом нарушение при декларировании товара неправомерно квалифицировано таможней и судами по части 1 статьи 16.2 КоАП РФ, поскольку в рассматриваемой ситуации вменяемое нарушение должно квалифицироваться по части 2 статьи 16.2 КоАП РФ. При таких обстоятельствах, Судебная коллегия Верховного Суда Российской Федерации считает, что обжалуемые судебные акты подлежат отмене на основании части 1 статьи 291.11 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а заявление общества – удовлетворению. Руководствуясь статьями 176, 291.11-291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации определила: решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.09.2016 по делу № А56-23725/2014,
инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и отказывая в удовлетворении заявления о привлечении арбитражного управляющего к административной ответственности, суд округа руководствовался положениями Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», регулирующими порядок опубликования и состав сведений, подлежащих опубликованию в деле о банкротстве гражданина, и исходил из того, что указанными нормами не предусмотрено опубликование сведений об удовлетворении заявлений третьих лиц о намерении погасить обязательства должника, в связи с чем в деяниях арбитражного управляющего отсутствует вменяемое нарушение законодательства о банкротстве. Доводы жалобы противоречат правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.02.2020 № 309-ЭС19-15908. Указанные доводы не свидетельствуют о существенных нарушениях судом норм материального права и (или) норм процессуального права, повлиявших на исход дела, и не могут быть признаны достаточным основанием для пересмотра обжалуемый судебный актов в кассационном порядке. На основании изложенного и руководствуясь статьями 291.1, 291.6, 291.8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судья определил: в передаче кассационной жалобы
о привлечении к административной ответственности, предусмотренной ст. 11.4 Закона Удмуртской Республики от 13.10.2011 № 57-РЗ «Об установлении административной ответственности за отдельные виды правонарушений», в виде штрафа в размере 25 000 рублей. Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 24.07.2015, принятым в порядке упрощенного производства, в удовлетворении заявленных требований отказано. Не согласившись с решением суда первой инстанции, ООО «УК «Жилфонд» обратилось с апелляционной жалобой, в которой просит решение отменить. В апелляционной жалобе ссылается на то, что вменяемое нарушение неправильно квалифицировано по ст. 11.4 Закона Удмуртской Республики от 13.10.2011 № 57-РЗ «Об установлении административной ответственности за отдельные виды правонарушений»; административная ответственность за нарушение правил содержания жилых домов предусмотрена ст. 7.22 КоАП РФ, в связи с чем полагает, что оспариваемое постановление о привлечении к административной ответственности вынесено неправомочным органом. Кроме того, по мнению заявителя, при проведении осмотра административным органом не соблюдены требования Федерального закона от 26.12.2008 № 294-ФЗ «О защите прав юридических лиц и
в удовлетворении заявленных требований отказано. Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.02.2015 (судьи Риб Л.Х., Муравьева Е.Ю., Щеклеина Л.Ю.) решение суда оставлено без изменения. В кассационной жалобе общество «Росгосстрах» просит обжалуемые судебные акты отменить, принять по делу новый судебный акт, заявленные требования удовлетворить, ссылаясь на нарушение норм материального и процессуального права, несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам. По мнению заявителя жалобы, в деятельности общества «Росгосстрах» отсутствовало нарушение страхового законодательства, вменяемое нарушение не является основанием для выдачи органом страхового надзора предписания об устранении нарушения. Предписание управления содержит требования, которые не могут в него включаться, кроме того, не соответствует критерию исполнимости. В отзыве на кассационную жалобу управление просит оставить жалобу без удовлетворения, судебные акты - без изменения, ссылаясь на отсутствие оснований для их отмены. Как следует из материалов дела, заинтересованным лицом на основании обращений граждан, в ходе рассмотрения сведений и документов, представленных обществом «Росгосстрах», выявлено нарушение страховщиком
Не согласившись с указанным решением, общество обратилось в Третий арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, сославшись на следующее: - на общество незаконно возложены обязанности по переоформлению лицензии, поскольку действующее законодательство не содержит требования по переоформлению лицензии на вещание в случае изменения формы распространения массовой информации, указанной в ней, - соглашаясь с доводом ответчика, что у общества имеется возможность устранить нарушение различными способами, выбранными заявителем самостоятельно, суд не указывает, каким еще способом общество может устранить вменяемое нарушение , кроме как путем переоформления лицензии, - переоформление телеканала НВК в телепрограмму НВК невозможно, т.к. в соответствии с законом о средствах массовой информации телевещание теперь возможно только в форме телеканала, - на то, что в данном случае в качестве способа устранения вменяемого нарушения Управление подразумевало именно переоформление лицензии, указывает, в том числе содержание протокола №857 от 10.10.2014, заявления о привлечении общества к административной ответственности, в которых отражено, что на момент составления протокола лицензия не
от 26.03.2014 оставлено без изменения. В жалобе ФИО1 просит состоявшиеся по делу судебные акты отменить, производство по делу прекратить. В обоснование жалобы указывает, что при рассмотрении дела мировым судьей инспектор ДПС Г. так и не смог объяснить, как именно определил факт его (ФИО1) выезда на встречную полосу на большом удалении и при отсутствии дорожной разметки, однако мировой судья не дал ему (ФИО1) возможности прояснить данный вопрос. Мировой судья не принял во внимание то, что вменяемое нарушение могло быть совершено только за пределами перекрестка, вместе с тем инспектор ДПС не мог видеть движение автомобиля вне перекрестка, так как проезжая часть в данном месте закрыта капитальным строением, расположенным на перекрестке улиц /__/ и /__/. Таким образом, полагает, что показания инспектора ДПС являются вымышленными и не могут служить доказательством по делу. Отмечает, что суд не проанализировал и не принял в качестве доказательств фотоснимки, подтверждающие невозможность наблюдения с места расположения наряда ДПС проезжей части
проверки исполнения ранее выданных предписаний № от ДД.ММ.ГГГГ и № от ДД.ММ.ГГГГ, и в силу этого результаты данной проверки не могут являться доказательствами нарушения юридическим лицом обязательных требований и требований, установленных муниципальными правовыми актами, и подлежат отмене вышестоящим органом государственного контроля (надзора) или судом на основании заявления юридического лица. Таким образом, протокол об административном правонарушении не может являться надлежащим доказательством по данному делу. По первому пункту нарушений защитник юридического лица указывает на то, что вменяемое нарушение считает необоснованным и недоказанным, поскольку в протоколе об административном правонарушении в описании нарушения не указано конкретно, какие именно средства автоматики, используемые по плану мероприятий по локализации и ликвидации последствий аварий, по месту их установки на опасных производственных объектах должны быть обозначены. По мнению защитника, в соответствии с п. 6.1.5 указанных Федеральных норм и правил, используемые по плану мероприятий по локализации и ликвидации последствий аварии на опасных производственных объектах средства автоматики обозначены по месту их
