что при заключении государственного контракта предприниматель не мог не понимать его предмет и цель заключения. Пункт 2.3.1 технического задания государственногоконтракта предписывал выполнение работ на программном обеспечении «Программа для автоматизации процессов в органах власти (организациях) и взаимодействия с населением «Открытый регион». Именно интеграция данного программного обеспечения являлась предметом государственного контракта. Применение предпринимателем иного программного обеспечения явилось нарушением государственного контракта. Кроме того, суды пришли к выводу о пропуске предпринимателем годичного срока исковой давности, установленного пунктом 2 статьей 181 Гражданского кодекса Российской Федерации, по требованию о признании оспоримой сделки недействительной. Применяя к спорному требованию годичный срок исковой давности, суды признали, что оспариваемый лицензионный договор нельзя отнести к сделкам, которые противоречат существу законодательного регулирования, поскольку его заключение не посягает на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, к каковым не относятся непосредственные участники такого договора . Следовательно, к нему не подлежат применению положения Гражданского кодекса Российской Федерации о ничтожности
недействительностью сделки. При этом нарушение публичных интересов выражается в том, что отсутствие публичных процедур способствовало созданию преимущественного положения исполнителя услуг и лишило возможности других хозяйствующих субъектов реализовать свое право на заключение договора. Исходя из разъяснений пункта 18 Обзора судебной практики применения законодательства Российской Федерации о контрактной системе в сфере закупок товаров, работ, услуг для обеспечения государственных и муниципальных нужд, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.06.2017, государственный (муниципальный) контракт, заключенный с нарушением требований Закона о контрактной системе и влекущий, в частности, нарушение принципов открытости, прозрачности, ограничение конкуренции, необоснованное ограничение числа участников закупки, а следовательно, посягающий на публичные интересы и (или) права и законные интересы третьих лиц, является ничтожным. Поскольку в данном случае торги не проводились, сделка, оформленная спорными договорами , является недействительной (ничтожной) как противоречащая требованиям Закона № 44-ФЗ. Иные доводы первого ответчика судом рассмотрены и отклонены, поскольку противоречат фактическим обстоятельствам подтвержденным материалами дела и вышеизложенным нормам права. При
ДОД ДООЦ «Россонь» от 22.10.2014, заключенного Залогодателем с ГБОУДОД «Детский оздоровительно-образовательный центр «Россонь», как существующие на момент заключения договора о залоге, так и которые могут возникнуть в рамках указанного договора в дальнейшем путем продажи этих прав с публичных торгов, установив начальную продажную цену в размере 375 859,44 руб.; Договору о залоге имущественных прав № 05518-3076 от 19.11.2014, вытекающих из государственногоконтракта № 0372200129814000049-0084785-01 на выполнение работ по косметическому ремонту квартир для дальнейшего заселения в многоквартирных домах Невского района для нужд Санкт-Петербурга в 2014 г. от 18.11.2014, заключенного Залогодателем с Санкт-Петербургским ГКУ «Жилищное агентство Невского района Санкт-Петербурга», как существующие на момент заключения договора о залоге, так и которые могут возникнуть в рамках указанного договора в дальнейшем путем продажи этих прав с публичных торгов, установив начальную продажную цену в размере 448 196,22 руб.; Договору о залоге имущественных прав № 05519-3076 от 28.11.2014, вытекающих из государственного контракта № 0372200129814000055-0084785-01 на выполнение работ
