Определение № А40-208852/15-160-361 от 17.09.2020 АС города Москвы

142255_26661996

АРБИТРАЖНЫЙ СУД ГОРОДА МОСКВЫ

http://www.msk.arbitr.ru

О П Р Е Д Е Л Е Н И Е

г. Москва Дело № А40-208852/15-160-361

Резолютивная часть определения объявлена 17 сентября 2020 г.
В полном объеме определение изготовлено 05 октября 2020 г.

Арбитражный суд в составе: 

Председательствующего- судьи Романченко И. В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Рыловой А.А., 

рассмотрев в судебном заседании в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО  «Гринфилдбанк» (ОГРН <***>, ИНН <***>), заявление государственной  корпорации «Агентство по страхованию вкладов» о привлечении к субсидиарной  ответственности по обязательствам АО «Гринфилдбанк», 

Ответчики: ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,  ФИО6, ФИО7, ФИО8, 

при участии:
от ФИО1: Поповских А.П., дов. от 13.05.2020,
ФИО1, паспорт
от ФИО7: ФИО9, дов. от 14.12.2018,
от ФИО2: ФИО10, дов. от 09.12.2019,
ФИО2, паспорт
от ФИО4: ФИО11, дов. от 29.04.2019,
ФИО4, паспорт
от ФИО6: ФИО12, дов. от 30.11.2018,
ФИО13, паспорт,
От ФИО8: ФИО12, дов. от 30.11.2018,
ФИО8, паспорт,
от ФИО3: ФИО14, дов. от 26.11.2019,
конкурсный управляющий: ФИО15, дов. от 12.07.2018

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 23.12.2015 г. АО «Гринфилдбанк»,  признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное  производство, функции конкурсного управляющего возложены на государственную  корпорацию «Агентство по страхованию вкладов». 

Сообщение об открытии в отношении должника процедуры конкурсного  производства опубликовано в газете "Коммерсантъ" № 5 от 16.01.2016 г. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2019 привлечены  солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Гринфилдбанк»  контролирующие должника лица ФИО16, ФИО17,  ФИО18, ФИО19, ФИО2, ФИО3, ФИО5; взыскано  солидарно с указанных лиц 6 006 956 000 рублей. В удовлетворении остальной части  требований отказано. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.09.2019  определение Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2019 в части привлечения  ФИО2 к субсидиарной ответственности отменено, в удовлетворении заявления  конкурсного управляющего в указанной части отказано. В остальной части определение  оставлено без изменения. 

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 19.02.2020 определение  Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2019 года и постановление Девятого  арбитражного апелляционного суда от 18.09.2019 года по делу № А40-208852/15 отменено в  части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3,  ФИО5, а также в части отказа в привлечении к субсидиарной  ответственности ФИО8, ФИО6, ФИО7, ФИО1, ФИО4 и ФИО2. В отмененной части обособленный спор  направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы. 

В судебном заседании подлежало рассмотрению требование конкурсного  управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам Банка  ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5,  ФИО6, ФИО7, ФИО8 и о взыскании с указанных лиц в пользу АО КБ «Гринфилд» 6 006 956  000 руб. 

В судебном заседании представитель ГК «АСВ» поддержал заявленные требования в  полном объеме. 

Представитель ФИО3 возражал против заявленных требований.  ФИО8 возражал против заявленных требований. 

Представитель ФИО6 возражал против заявленных требований.  Представитель ФИО7 возражал против заявленных требований. 

Представитель ФИО1 возражал против заявленных требований.  Представитель ФИО4 возражал против заявленных требований. 

Представитель ФИО2 возражал против заявленных требований.

Как следует из доводов заявления, требования заявителя основаны на ст. 189.23  Закона о банкротстве (в редакции федерального закона от 13.07.2015), в соответствии с  положениями которой, если банкротство кредитной организации наступило вследствие  действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, такие лица в  случае недостаточности имущества кредитной организации несут субсидиарную  ответственность по ее обязательствам в порядке, установленном статьей 10 настоящего  Федерального закона, с особенностями, установленными настоящей статьей. 

Согласно ст. 4 ФЗ от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный  закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об  административных правонарушениях» рассмотрение заявлений о привлечении к  субсидиарной ответственности, предусмотренной ст. 10 Федерального закона от 26 октября  2002 года ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня  вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года,  производится по правилам Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона). 

В соответствии со ст. 2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»  контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее в течение менее  чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом  право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу  нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения  либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения  руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего  влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в  частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной  комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном  правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо,  которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций  акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с  ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника). 

Согласно положениям ст. 189.23 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)», с учетом разъяснений, содержащихся в совместном Постановлении Пленума  Верховного Суда РФ № 6 и Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах,  связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а  также в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве», субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей  кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих  лиц при наличии следующих условий: 

I. наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих  возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным  образом определять ее действия; 

II. совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших  банкротство кредитной организации; 

III. наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием)  контролирующих лиц и банкротством кредитной организации. 

Положениями п. 1 ст. 53 Гражданского кодекса Российской Федерации  предусмотрено, что юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя  гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными  правовыми актами и учредительными документами. 

Применительно к кредитной организации ст. 11.1 Федерального закона от 02.12.1990   № 395-1 «О банках и банковской деятельности» установлено, что органами управления  наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров  (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный  исполнительный орган. Руководство текущей деятельностью осуществляется единоличным  исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом. 

Деятельность АО «Гринфилдбанк» регулировалась Уставом.

В соответствии с главой 13 Устава Банка органами управления Банка являлись Общее  собрание акционеров, Совет директоров, коллегиальный исполнительный орган (Правление  Банка) и единоличный исполнительный орган (Председатель Правления Банка). Согласно п. 

В соответствии со ст. 65 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об  акционерных обществах» (далее – Закон об акционерных обществах), п.п. 14.1 Устава Банка  Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью Банка, за исключением  вопросов, отнесенных к исключительной компетенции Общего собрания акционеров Банка. 

На основании п.15.2.15 Устава к компетенции Совета директоров, в частности,  относятся следующие вопросы: решение вопросов об одобрении сделок, в совершении  которых имеется заинтересованность; принятие решений об одобрении крупных сделок и  пр. 

Конкурсный управляющий указывает, что несостоятельность (банкротство) Банка  наступила в результате виновных действий контролирующих должника лиц. 

В обоснование заявленных требований, заявитель ссылается на то, что конкурсным  управляющим должника установлено, что в период с 01.09.2015 по 23.10.2015 произошло  существенное ухудшение финансового положения Банка. 

Как следует из приложенного к настоящему Заявлению расчета размера  достаточности/недостаточности стоимости имущества Банка (далее-НИ), активы Банка на  исследуемые отчетные даты (с 01.09.2015 по 23.10.2015) представлены в основном ссудной  задолженностью, объем которой увеличился с 1 682 020 000 руб. до 3 719 228 000 руб. В  структуре пассивов Банка наиболее значимой статьей являлись привлеченные средства,  объем которых увеличился с 3 266 069 000 руб. до 6 892 469 000 руб. (то есть более чем на  47%). 

Оценка качества ссудной задолженности, составлявшей основной актив Банка,  производилась на основании «Положения о порядке формирования кредитными  организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней  задолженности», утв. Банком России 26.03.2004 № 254-П (далее – Положение № 254-П). 

По результатам проведенного анализа бухгалтерской отчетности и оценки  финансового положения 22 заемщиков было установлено, что ссудная задолженность этих  юридических лиц является технической, в силу чего проведена переоценка в 5 категорию  качества кредитов и доначислены резервы на возможные потери по ссудам (далее – РВПС) в  размере 100%. 

Ввиду совершения противоправных действий по формированию активов Банка  неликвидной ссудной задолженностью 22 юридических лиц; предоставлению  межбанковских кредитов ООО КБ «РБС» и ООО КБ «МРБ», размещению денежных средств  на счете НОСТРО в ООО КБ «РБС», приобретению неликвидных (безнадежных) векселей  ОАО Банка «Содружество», ООО КБ «РБС», ООО КБ «МРБ», ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ»;  совершению сделок по приобретению неликвидных ценных бумаг у физических лиц  (ФИО20, ФИО21) показатель расчета НИ за период с 01.09.2015г. по 23.10.2015  резко уменьшился до «минус» 4 801 692 000 руб. 

Таким образом, ухудшение финансового положения Банка обусловлено следующими  действиями, совершенными в период c 01.09.2015 по 23.10.2015: 

- совершение сделок по размещению денежных средств на счете НОСТРО в ООО КБ  «РБС», а также предоставление межбанковских кредитов ООО КБ «МРБ», ООО КБ «РБС»  при наличии у данных Банков признаков банкротства; 

- совершение сделок по приобретению неликвидных (безнадежных) векселей у ООО  КБ «МРБ», КБ «РБС», ОАО Банк «Содружество» и ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ»; 

- приобретение прав требования по кредитам технических заемщиков у ООО КБ  «РБС» и ООО КБ «МРБ»; 

В результате совершения описанных выше сделок Банку причинен ущерб в размере 1  007 745 578, 35 руб.; 

Согласно абз. 31 ст. 2, п. 2 ст. 189.23 Закона о банкротстве (в ред. от 29.12.2014) под  контролирующим должника лицом понимается лицо, имеющее право давать обязательные  для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия  должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления  должника. 

П. 1 ст. 53 ГК РФ предусмотрено, что юридическое лицо приобретает гражданские  права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в  соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительными документами. 

Применительно к кредитным организациям статьей 11.1 Федерального закона от  02.12.1990 № 395-1 «О банках и банковской деятельности» установлено, что органами  управления наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет  директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный  исполнительный орган. Руководство их текущей деятельностью осуществляется  единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом. 

В соответствии с главой 13 Устава Банка органами управления Банка являлись  Общее собрание акционеров, Совет директоров, коллегиальный исполнительный орган  (Правление Банка) и единоличный исполнительный орган (Председатель Правления Банка).  Согласно п. 18.3. Устава данные органы управления входят в систему органов внутреннего  контроля Банка. 

В соответствии со ст. 65 Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об  акционерных обществах» (далее – Закон об акционерных обществах), п.п. 14.1 Устава Банка  Совет директоров осуществляет общее руководство деятельностью Банка, за исключением  вопросов, отнесенных к исключительной компетенции Общего собрания акционеров Банка. 

На основании п.15.2.15 Устава к компетенции Совета директоров, в частности,  относятся следующие вопросы: решение вопросов об одобрении сделок, в совершении  которых имеется заинтересованность; принятие решений об одобрении крупных сделок и пр. 

В период существенного ухудшения финансового положения Банка (с 01.09.2015 по  23.10.2015) согласно подробной информации по членам Совета директоров,  предоставленной Банком России, в состав Совета директоров входили следующие лица: 

Согласно ст. 69 Закона об акционерных обществах, п. 16.2. Устава Банка руководство  текущей деятельностью осуществляется коллегиальным исполнительным органом – 

Правлением Банка и единоличным исполнительным органом – Председателем правления  Банка. 

Образование Правления Банка и прекращение его полномочий осуществляется по  решению Совета директоров (п.15.2.8 Устава). Правление состоит из Председателя  правления, членов Правления Банка (п.16.4. Устава). К компетенции Правления, согласно п.  16.5. Устава, в частности, относится организация и осуществление оперативного руководства  деятельностью Банка, принятие решений о предоставлении Банком кредитов и заключении  иных сделок, несущих риски, принятие решений о совершении банковских операций,  принятие решений о классификации (реклассификации) ссудной задолженности в случае  предоставления недостаточно обеспеченных и необеспеченных кредитов, просроченных суд  и прочих финансовых активов, а также решение других вопросов, предусмотренных  законодательством РФ, Уставом и внутренними документами Банка. 

В соответствии с п. 16.8 Устава Председатель правления Банка: без доверенности  действует от имени Банка, издает приказы, совершает сделки, утверждает правила  внутреннего контроля Банка в целях противодействия легализации (отмыванию) доходов,  полученных преступным путем, организует ведение в Банке бухгалтерского учета,  отчетности и документооборота, а также решает другие вопросы, предусмотренные  законодательством РФ, Уставом и внутренними документами Банка. 

В период существенного ухудшения финансового положения Банка согласно  информации по руководителям кредитной организации, предоставленной Банком России от  28.07.2016 (Приложение № 12), в состав Правления Банка входили следующие лица: 

Согласно информации Банка России, размещенной на официальном сайте Банка 

России по адресу http://www.cbr.ru/press/PR/?file=22122015_170000ik2015-12- 22T16_49_19.htm (Приложение № 13), Банк входил в неформальную банковскую группу  (далее по тексту – Группа), имеющую в своей деятельности признаки обслуживания  интересов одних и тех же лиц. В состав Группы также вошли ООО КБ «Анталбанк», ЗАО КБ  «ЛАДА-КРЕДИТ», ОАО Банк «СОДРУЖЕСТВО», КБ «МРБ» (ООО), ООО КБ «РБС», АО  «НСТ-БАНК», ООО КБ «ДОРИС БАНК» и ОАО АКБ «Максимум». Отдельные банки  Группы имели общих собственников и управляющий персонал, имели тесные экономические  связи. Деятельность всех банков Группы характеризовалась проведением агрессивной  политики привлечения средств населения под процентные ставки, существенно  превышающие рыночные, с размещением привлеченных средств в активы низкого качества.   Как следует из заявления конкурсного управляющего должника, 14.09.2015 Банком  было заключено 5 договоров по выдаче технических ссуд с юридическими лицами на сумму  486 000 000 руб., обязательства по которым перед Банком до настоящего времени не  исполнены 

Конкурсным управляющим был проведен анализ финансового положения указанных  заемщиков на момент оформления кредитных договоров. Анализ проводился с  использованием данных систем «Контур-фокус» и СПАРК. В свою очередь, данные системы  используют информацию, официально предоставляемую юридическими лицами в ФНС  России, Росстат, ЕФРСБ, ФССП и иные органы. 

Помимо систем «Контур-фокус» и СПАРК конкурсным управляющим  анализировались сведения, имеющиеся в кредитных досье заемщиков, а также полученные  из ответов на запросы из Пенсионного фонда РФ, Федеральной налоговой службы  Российской Федерации и, выписки по расчетным и/или ссудным счетам заемщиков,  открытых в Банке и/или иных кредитных организациях. В частности, из ответов  Пенсионного фонда РФ получены данные о численности сотрудников компаний-заемщиков.  Анализ выписок по расчетным счетам заемщиков позволил сделать вывод о видах операций,  совершаемых заемщиками; о выплатах (отсутствии выплат) арендной платы; о фонде  заработной платы и его соотношении с размером полученных денежных выплат; о  налоговых выплатах (их наличии и размере) и т.д. 

По результатам указанного анализа конкурсным управляющим установлено, что 

заемщики Банка – юридические лица отвечают признакам технических компаний, не  обладающих возможностью исполнить обязательства перед Банком. 

В обоснование данного вывода, заявителем представлены следующие доводы:

 - у всех заемщиков на дату выдачи кредитов размер уставного капитала составляет  незначительную сумму (до 20 000 руб.), что свидетельствует об отсутствии возможности  удовлетворения требований кредиторов заемщика, в том числе и Банка, за счет средств  уставного капитала; 

 - у всех заемщиков единоличный исполнительный орган (руководитель) осуществлял  функции главного бухгалтера, что в силу п. 1.12 Приложения 5 «Минимальный перечень  обстоятельств, свидетельствующих о возможном отсутствии у заемщиков - юридических  лиц реальной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах» к Положению  254-П является одним из критериев отсутствия у заемщика реальной хозяйственной  деятельности; 

 - по поступившим ответам из налоговых органов руководители четырёх заёмщиков  одновременно являлись руководителями еще нескольких юридических лиц; 

 - ни по одному из рассматриваемых заемщиков в материалах кредитного досье не  имеется акта о проверки его местонахождения; 

 - в штате всех компаний-заемщиков числилось незначительное количество  сотрудников (до 5 человек), исходя из чего размер фонда оплаты труда явно несоразмерен  сумме полученных заемщиками денежных средств; 

 - у всех рассматриваемых заемщиков на балансе отсутствуют основные средства или  их величина незначительна (меньше 1% от валюты баланса). Отсутствие основных средств,  в свою очередь, означает отсутствие у заемщиков активов, которые могут использоваться в  производственных циклах, что свидетельствует об отсутствии осуществления какой-либо  производственной деятельности. Аналогичный вывод о том, что отсутствие основных  средств является одним из критериев отсутствия у заемщика реальной хозяйственной  деятельности, содержится в п. 1.2. Приложения 5 «Минимальный перечень обстоятельств,  свидетельствующих о возможном отсутствии у заемщиков - юридических лиц реальной  деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах» к Положению 254-П; 

 - активы заемщиков ООО «Альянс», ООО «Капитал», ООО «СК-ВЕРТА»  представлены дебиторской задолженностью, которая составляет больше 70% от общего  размера активов, что в силу п. 1.3. Приложения 5 «Минимальный перечень обстоятельств,  свидетельствующих о возможном отсутствии у заемщиков - юридических лиц реальной  деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах» к Положению 254-П  свидетельствует об отсутствии реальной хозяйственной деятельности; 

 - у заемщиков ООО «Альянс», ООО «Капитал» в разделах бухгалтерского баланса  присутствуют активы в виде «запасов», однако анализ выписок по расчетным счетам 

показал, что какие-либо арендные платежи за аренду склада, ангара и т.п. не уплачиваются,  что означает, что предприятие фактически не имеет складских или офисных помещений. В  компаниях ООО «СК-ВЕРТА», ООО «Первая управляющая компания» на балансе  показатель «запасов» равен нулю, что соответствует критерию п. 1.2. Приложения 5  «Минимальный перечень обстоятельств, свидетельствующих о возможном отсутствии у  заемщиков - юридических лиц реальной деятельности или осуществлении ее в  незначительных объемах» к Положению 254-П; 

 - заемщики ООО «Альянс», ООО «СК-ВЕРТА», ООО «Саратов зерно» входят в  список компаний, не сдающих отчетность более года; 

- в ходе конкурсного производства при расчете недостаточности стоимости  имущества Банка установлено, что ссудная задолженность 5 юридических лиц в период  01.09.2015 по 23.10.2015 необоснованно оценивалась Банком в более высокую категорию  качества с начислением минимальных резервов, не соответствующих истинному уровню  кредитных рисков по ссудам. Размер недоначисленного РВПС составил 427 520 000 руб. 

- все ссуды выданы без обеспечения;

 - в ходе конкурсного производства Банка в отношении ООО «Капитал»  исполнительное производство по взысканию задолженности по кредитным договорам  окончено невозможностью взыскания ввиду отсутствия имущества; 

- ряд заемщиков прекратили свою деятельность в результате реорганизации и  исключены из реестра юридических лиц. В частности: ООО «Альянс» и ООО «СК-ВЕРТА»  прекратили деятельность путем реорганизации в форме присоединения (преемник - ООО  "Альянс Групп"); ООО «Капитал» находится в стадии ликвидации; ООО «Фортуна»  прекратило деятельность путем реорганизации в форме слияния с другим юридическим  лицом – правопреемник ООО «Форум»; 

 - изменение места постановки на налоговый учет 2 раза за календарный год  произошло у заемщика ООО «СК-ВЕРТА», что входит в минимальный перечень  обстоятельств, свидетельствующих о возможном отсутствии у заемщиков – юридических  лиц реальной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах; 

 - конкурсным управляющим во исполнение своих обязанностей на торги выставлялось  имущество, учитываемое на балансе Банка, в том числе права требования к вышеуказанным  юридическим лицам. 

 Торги признаны несостоявшимися по основаниям, предусмотренным п. 17 ст. 110  Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)». Сообщения о проведении  торгов имуществом Банка и Протоколы о результатах проведения торгов прилагаются к  настоящему заявлению (Приложение № 15). Безуспешная реализация прав требований к  вышеуказанным заемщикам свидетельствует об их нерыночном характере и, как следствие,  отсутствии заявок на их приобретение, что также подтверждает вывод заявителя о  техническом характере заемщиков Банка. 

В ходе анализа имеющихся досье, а также сведениям из открытых источников  информации (сайт www.nalog.ru, www.kad.arbitr.ru, www.rosreestr.ru), была установлена  взаимозависимость заемщиков, что свидетельствует об их централизованном управлении. 

В частности, заемщиками ООО «Альянс», ООО «СК-ВЕРТА» использовались одни и  те же телефонные номера; заемщиками ООО «Альянс», ООО «СК-ВЕРТА», ООО  «Капитал» были открыты счета и получены кредиты в других банках Группы. 

Выводы конкурсного управляющего принимаются судом, поскольку основаны на  результатах анализа ссудной задолженности Банка, проведенного в соответствии с  Положением Банка России от 26.03.2004 № 254-П (далее – Положение № 254-П). 

 Суд приходит к выводу, что ссудная задолженность вышеуказанных лиц является  заведомо невозвратной, а сами заемщики являются техническими компаниями, не ведущими  реальной хозяйственной деятельности. 

Согласно п. 3.1 Положения № 254-П установлено, что Банк должен проводить оценку  по каждой выданной ссуде на основании комплексного и объективного анализа деятельности  заемщика с учетом его финансового положения, качества обслуживания долга по ссуде, а 

также всей имеющейся в распоряжении кредитной организации информации о любых рисках  заемщика, включая сведения о его внешних обязательствах, о функционировании рынка  (рынков), на котором (которых) работает потенциальный кредитор. Согласно п. 3.1.2  Положения № 254-П источниками получения информации о рисках заемщика являются  правоустанавливающие документы заемщика, его бухгалтерская, налоговая, статистическая  и иная отчетность, дополнительно предоставляемые заемщиком сведения, средства массовой  информации и другие источники. В соответствии с п. 3.5 Положения № 254-П при оценке  финансового состояния заемщика Банк должен учитывать вероятность наличия неполной,  неактуальной или недостоверной информации, предоставленной заемщиком. 

Заёмщики соответствовали критериям возможного отсутствия хозяйственной  деятельности, содержащимся в Приложении № 5 к Положению № 254-П (отсутствие у  организаций собственных либо арендованных основных средств, формирование большей  части активов дебиторской задолженностью, частая смена единоличного исполнительного  органа, регистрация по адресу, указанному при государственной регистрации в качестве  места нахождения несколькими юридическими лицами, отсутствие в штате должности  главного бухгалтера). 

В нарушение Положения № 254-П лицами, контролировавшими кредитную  организацию, не предпринимались надлежащие меры по организации получения  необходимой достоверной информации в отношении заемщиков, а также по организации  анализа Банком имевшейся информации. В Банке отсутствовала необходимая и достаточная  информация о заёмщиках (достоверная, подтверждённая независимыми источниками  информация о финансовом положении, количестве работников в штате заёмщиков, деловой  репутации, истории, всех возможных рисках заёмщиков). Документы, имеющиеся в Банке по  заемщикам, не проверялись на предмет достоверности отраженных в них сведений. В ряде  случаев отчётность, имеющаяся в кредитных досье, не соответствует отчётности,  представленной заёмщиками в органы Росстата и ФНС. В тех случаях, когда информация о  заёмщиках в досье соответствовала действительности и отражала плохое финансовое  положение, фактическое отсутствие деятельности, незначительное количество работников в  штате и иные негативные признаки, заинтересованные лица игнорировали их и принимали  решения о выдаче ссуд. 

Данные обстоятельства свидетельствуют о фактическом отсутствии в Банке  надлежащей работы по оценке финансового положения и деятельности кредитуемых  юридических лиц, в том числе кредитных организаций, и, как следствие, отсутствии  адекватной оценки принимаемых на Банк рисков. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что в результате совершения вышеуказанных  кредитных договоров, ликвидные активы Банка (денежные средства) замещены на  невозвратную ссудную задолженность юридических лиц в размере 486 000 000 руб. С  учетом произведенного техническими заемщиками частичного погашения задолженности по  ссудам, Банку причинен ущерб в размере 472 424 064,27 руб. 

Как следует из материалов дела, между АО «Гринфилдбанк» и КБ «РБС» (ООО) был  заключен договор корреспондентского счета с банком-резидентом № 04/010915 от  01.09.2015 (Приложение № 77). 

По мнению заявителя, Лимит на контрагента открыт согласно Протоколу Собрания  Правления № 30 от 10.09.2015г. На указанном заседании «ЗА» принятие данного решения  голосовали следующие лица из числа членов органов управления Банка: ФИО18,  ФИО19, ФИО1, ФИО8, ФИО6, ФИО7 

Судом установлено, что начиная с февраля 2015 года до даты отзыва лицензии, за  выявленные нарушения федеральных законов и нормативных актов Банка России, в том  числе Положения № 254-П и Положения Банка России от 20.03.2006 № 283-П «О порядке  формирования кредитными организациями резервов на возможные потери» (далее – 

Положение № 283-П), а также в связи с созданием реальной угрозы интересам кредиторов и  вкладчиков, на основании ст. 74 Федерального закона о Банке России к КБ «РБС» (ООО)  неоднократно применялись меры принудительного воздействия, в том числе, в виде  ограничений и запретов на осуществление отдельных операций, запрета на открытие  филиалов; требований о доформировании резервов на возможные потери и на возможные  потери по ссудной и приравненной к ней задолженности. В частности: 

Приказами Банка России от 10.11.2015 № ОД-3099 (Приложение № 83) и № ОД-3100  (Приложение № 84) у ООО КБ «РБС» с 10.11.2015 отозвана лицензия на осуществление  банковских операций и назначена временная администрация. 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 21.12.2015 по делу № А40-220054/15  ООО КБ «РБС» признан несостоятельным (банкротом) и в отношении него открыто  конкурсное производство. Функции конкурсного управляющего банком возложены на  Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» (копия прилагается – Приложение 85). 

Признак банкротства, предусмотренный ст.2 Закона о банкротстве кредитных  организаций (с 23.12.2014 п.1 ст. 189.8 Закона о банкротстве), а именно: недостаточность  стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме,  появился у ООО КБ «РБС» 01.03.2014. Указанная дата подтверждается расчетом  достаточности/недостаточности стоимости имущества ООО КБ «РБС» для исполнения его  обязательств перед кредиторами (копия прилагатся – Приложение 86). 

После вынесения Банком России предписания от 14.09.2015 № Т1-51-13-11/33276ДСП  и от 30.09.2015 № Т1-51-13-10/35982ДСП о доначислении РВП по всем требованиям к  банкам Группы, остатки денежных средств, размещенных АО «Гринфилдбанк» на счете  НОСТРО, открытом в ООО КБ «РБС», а также МБК от 03.09.2015 г. были  трансформированы в другие активы, в том числе в ссудную задолженность, признанную  технической. Указанная ссудная задолженность предоставлялась/оплачивалась напрямую с  счета НОСТРО, открытого в ООО КБ «РБС». 

Более того, в операционном дне 14.09.2015 в АБС Банка было отражено фиктивное  пополнение счета НОСТРО Банка в ООО КБ «РБС» на сумму 770 000 000 руб. 

Как следует из материалов дела, 14.09.2015 АО «Гринфилдбанк» предоставил  межбанковский кредит ООО КБ «МРБ». Копия выписки по счету представлена в материалы  дела (Приложение № 87 к заявлению). 

По мнению заявителя, лимит на контрагента открыт согласно Протоколу Собрания  Правления № 30 от 10.09.2015г. На указанном заседании «ЗА» принятие данного решения  голосовали следующие лица из числа членов органов управления Банка: ФИО18,  ФИО19, ФИО1, ФИО8, ФИО6, ФИО7 

Начиная с февраля 2015 года до даты отзыва лицензии, к КБ «МРБ» (ООО) за  выявленные нарушения федеральных законов и нормативных актов Банка России, в том  числе Положения № 254-П и Положение № 283-П, а также в связи с созданием реальной  угрозы интересам кредиторов и вкладчиков, на основании ст. 74 Закона о Банке России  неоднократно применялись принудительные меры воздействия: 

счета, путем продажи им собственных ценных бумаг; на открытие расчетных счетов  индивидуальных предпринимателей, не являющихся участниками Банка; на осуществление  переводов денежных средств по поручению физических лиц без открытия банковских  счетов, в том числе электронных денежных средств; на размещение денежных средств на  счетах НОСТРО в кредитных организациях или в виде межбанковских кредитов; на  открытие счетов НОСТРО; 

Приказами Банка России от 10.11.2015 № ОД-3101, № ОД-3102 (копия прилагается –  Приложение 92) у КБ «МРБ» (ООО) с 10.11.2015 отозвана лицензия на осуществление  банковских операций и назначена временная администрация (Приложение 93). 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 11.01.2016 по делу № А40-219930/15  (копия прилагается – Приложение 94) КБ «МРБ» (ООО) признан несостоятельным  (банкротом). 

Признак банкротства, предусмотренный ст.2 Закона о банкротстве кредитных  организаций (с 23.12.2014 п.1 ст. 189.8 Закона о банкротстве), а именно: недостаточность  стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме,  появился у КБ «МРБ» (ООО) 01.11.2014 г. Указанная дата подтверждается расчетом  достаточности/недостаточности стоимости имущества КБ «МРБ» (ООО) для исполнения его  обязательств перед кредиторами (копия прилагается – Приложение 95). 

После вынесения Банком России предписания от 14.09.2015 № Т1-51-13-11/33276ДСП  и от 30.09.2015 № Т1-51-13-10/35982ДСП о доначислении РВП по всем требованиям к  банкам Группы МБК от 14.09.2015 г., предоставленный КБ «МРБ» (ООО) был  трансформирован в другие активы, в том числе в ссудную задолженность, признанную  технической. 

Относительно приобретение неликвидных векселей у ООО КБ «РБС», ОАО БАНК  «СОДРУЖЕСТВО», КБ «МРБ» (ООО), ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ», судом установлено  следующее. 

В период с 23.09.2015 по 28.09.2015 через корсчет в Банке России, Банком» были  приобретены векселя № 04/2015 и № 05/2015 у КБ «МРБ» (ООО) и векселя № 2734625,   № 2734626, № 2734627, № 2734628 у ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ». 

По мнению заявителя, лимит на контрагентов открыт согласно Протоколу Собрания  Правления № 30 от 10.09.2015г. На указанном заседании «ЗА» принятие данного решения  голосовали следующие лица из числа членов органов управления Банка: ФИО18,  ФИО19, ФИО1, ФИО8, ФИО6, ФИО7 

В связи с установленными ограничениями Банк в течение нескольких дней  посредством расчетов, произведенных между банками Группы, трансформировал  приобретенные им у ООО КБ «МРБ» и у ООО КБ «РБС» векселя, в права требования по  ссудной задолженности технических заемщиков. 

Таким образом на момент отзыва лицензии на балансе АО «Гринфилдбанк»  учитывались следующие векселя: 

- Вексель ОАО БАНК «СОДРУЖЕСТВО» № БС 0000449 от 14.09.2015 на сумму 100  000 000 руб.; 

- Вексель ОАО БАНК «СОДРУЖЕСТВО» № БС 0000450 от 14.09.2015 на сумму 100  000 000 руб.; 

- Вексель ОАО БАНК «СОДРУЖЕСТВО» № БС 0000451 от 14.09.2015 на сумму 100  000 000 руб.; 

- Вексель ОАО БАНК «СОДРУЖЕСТВО» № БС 0000452 от 14.09.2015 на сумму 100  000 000 руб.; 

- Вексель ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» № 2734627 от 23.09.2015 на сумму 50 023 172, 67  руб.; 

- Вексель ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» № 2734628 от 23.09.2015 на сумму 50 023 172, 67  руб.; 

- Вексель ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» № 2734625 от 23.09.2015 на сумму 50 023 172, 67  руб.; 

- Вексель ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» № 2734626 от 23.09.2015 на сумму 50 023 172, 67  руб. 

Выписки, подтверждающие перевод денежных средств Банком на приобретение  векселей, уведомление о включении в реестр требований кредиторов ОАО БАНК  «СОДРУЖЕСТВО», ООО КБ «РБС», КБ «МРБ» (ООО) и ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ»,  прилагаются к настоящему Заявлению (Приложение №№ 97, 105, 116). 

Между тем, начиная с июля 2015 года до даты отзыва лицензии, за выявленные  нарушения федеральных законов и нормативных актов Банка России, в том числе  Положения № 254-П и Положения № 283-П, а также в связи с созданием реальной угрозы  интересам кредиторов и вкладчиков, на основании ст. 74 Закона о Банке России к ОАО Банк  «Содружество» неоднократно применялись принудительные меры воздействия: 

задолженности и иных договоров, связанных с отчуждением финансовых активов с  одновременным предоставлением контрагенту права отсрочки платежа; на проведение  сделок по приобретению ценных бумаг, выпущенных (эмитированных) юридическими (в  т.ч. кредитными организациями) и физическими лицами, а также индивидуальными  предпринимателями, в ежемесячном совокупном объеме не более 1 млн. рублей; на  размещение денежных средств на счетах НОСТРО в кредитных организациях или в виде  межбанковских кредитов (за исключением операций в ОАО Банк ВТБ, и ОАО «Сбербанк  России»); на получение кредитов от кредитных организаций и привлечение денежных  средств на счета ЛОРО от кредитных организаций; на открытие корреспондентских счетов  ЛОРО. 

Приказами Банка России от 16.10.2015 № ОД-2832, № ОД-2833 у Банка с 16.10.2015  отозвана лицензия на осуществление банковских операций и назначена временная  администрация. 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 07.12.2015 по делу № А40-202834/2015  (копия прилагается – Приложение 103) Банк признан несостоятельным (банкротом). 

Признак банкротства, предусмотренный ст. 2 Закона (с 23.12.2014 п. 1 ст. 189.8 Закон  о несостоятельности (банкротстве)), а именно: недостаточность стоимости имущества для  исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме, появился у ОАО Банк  «Содружество» 01.05.2015. Указанная дата подтверждается расчетом  достаточности/недостаточности стоимости имущества ОАО Банк «Содружество» для  исполнения его обязательств перед кредиторами (Приложение 104). 

По состоянию на 23.10.2015 (дата отзыва лицензии АО «Гринфилдбанк») на балансе  Банка учитывались векселя, приобретенные в ОАО Банк «Содружество», что  подтверждается выпиской по счету (копия прилагается – Приложение 47). Ущерб от  указанной сделки рассчитан как сумма приобретения векселей без процентов или дисконтов  и составляет 400 000 000 руб. 

В свою очередь, начиная с июня 2015 года до даты отзыва лицензии, за выявленные  нарушения федеральных законов и нормативных актов Банка России, в том числе  Положения № 254-П и Положения № 283-П, а также в связи с созданием реальной угрозы  интересам кредиторов и вкладчиков, на основании ст. 74 Закона о Банке России к ЗАО КБ  «ЛАДА-КРЕДИТ» неоднократно применялись принудительные меры воздействия: 

сберегательных/депозитных сертификатов, привлечение денежных средств физических лиц  и индивидуальных предпринимателей на банковские счета, открытие и ведение банковских  счетов физических лиц и индивидуальных предпринимателей, кассовое обслуживание  юридических и физических лиц, в том числе инкассацию денежных средств, векселей  платежных и расчетных документов; осуществление переводов денежных средств по  поручению физических лиц без открытия банковских счетов, на выдачу банковских  гарантий и на открытие филиалов; а также ограничения на: привлечение денежных средств  юридических лиц в депозиты (до востребования и на определенный срок), привлечение  денежных средств юридических лиц на банковские счета, привлечение денежных средств  физических лиц, индивидуальных предпринимателей и юридических лиц путем продажи им  собственных ценных бумаг Банка в виде облигаций, векселей, чеков и иных собственных  ценных бумаг, открытие банковских счетов юридическим лицам, размещение денежных  средств на счетах НОСТРО в кредитных организациях или в виде межбанковских кредитов,  получение кредитов от кредитных организаций и привлечение денежных средств на счета  ЛОРО от кредитных организаций. 

Приказом Банка России от 16.10.2015 № ОД-2834 (копия прилагается – Приложение  109) у ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» отозвана лицензия на осуществление банковских  операций. 

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 16.12.2015 по делу № А40-202708/15  ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» признан несостоятельным (банкротом), в отношении него  открыто конкурсное производство. 

Признак банкротства, предусмотренный ст. 2 Закона о банкротстве кредитных  организаций (с 23.12.2014 п.1 ст. 189.8 Закона о банкротстве), а именно: недостаточность  стоимости имущества для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме,  появился у ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» 01.05.2015. Указанная дата подтверждается расчетом  достаточности/недостаточности стоимости имущества ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ» для  исполнения его обязательств перед кредиторами. 

По состоянию на 23.10.2015 (дата отзыва лицензии АО «Гринфилдбанк») на балансе  Банка учитывались векселя, приобретенные в ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ», что  подтверждается выпиской по счету (копия прилагается – Приложение 112). Ущерб от  указанной сделки рассчитан как сумма приобретения векселей без процентов или дисконтов  и составляет 200 092 690, 68 руб. 

Суд соглашается с доводом конкурсного управляющего, что в результате совершения  данных сделок причинен значительный ущерб должнику. 

 В соответствии с пунктом 5 Постановления Пленума Верховного Суда Российской  Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением  контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление   № 53), само по себе участие в органах должника не свидетельствует о наличии статуса  контролирующего его лица. Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2  пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых  действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.  В соответствии с подпунктами 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве пока не  доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если  это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника,  членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом  ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с  заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих  акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества  с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в  общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать)  руководителя должника. 

 Пунктом 3 статьи 189.23 Закона о банкротстве установлено, что пока не доказано  иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие 

действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии  одного из обстоятельств, указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего  Федерального закона. Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего  Федерального закона применяются также в отношении лиц, на которых возложена  обязанность формирования, ведения, хранения документов, отражающих экономическую  деятельность кредитной организации, и баз данных кредитной организации на электронных  носителях (резервных копий баз данных), а также обязанность их передачи временной  администрации по управлению кредитной организацией или ликвидатору (конкурсному  управляющему). 

 В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 16 Постановления № 53  под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности  погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать  такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства  должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. 

 Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего  лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между  названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным  банкротством. Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут  выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов  добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение  сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить  обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.), дача указаний по поводу совершения  явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат  деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой  организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая  нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его  кредиторам, и т.д. 

 Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных  операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой  банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая  привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового  положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать  совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица  (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации,  ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства. 

 В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве  контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в  том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия  (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное  означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для  дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и  размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в  полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия)  окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника  реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и,  как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в  будущем. 

 Контролирующее лицо, которое несет субсидиарную ответственность на основании  подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и контролирующее лицо, несущее  субсидиарную ответственность за доведение до объективного банкротства, отвечают  солидарно. 

 Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после  появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение 

финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к  гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с  субсидиарной ответственностью основаниям. 

 Направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции Арбитражный суд  Московского округа указал на необходимость установить, в действительности принимали ли  участие в принятии решений, которые вменяются в вину членам Правления Банка и Совету  директоров его члены, одновременно учитывая выводы судов о том, что фактически  деятельность банка контролировали ФИО17, ФИО16 и ФИО19, назначенный  ими заместителем председателя Правления Банка; установить степень вовлеченности  каждого лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс принятия данных  решений, проверяя осведомленность о сути принимаемых решений, одновременно учитывая,  что как утверждал конкурсный управляющий, именно в период с 01.09.2015 по 23.10.2015  были приняты соответствующие решения, вследствие которых произошло существенное  ухудшение финансового положения Банка. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО1, ФИО8, ФИО6 судом установлено следующее. 

Как следует из материалов дела, ФИО1 в период с 01.02.2010 по 05.10.2015  являлся членом коллегиального органа (Правления) Банка. 

В качестве оснований для привлечения данного лица к субсидиарной  ответственности, конкурсный управляющий ссылается на то, что им: 

- на Собрании Правления от 10.09.2015, одобрены лимиты на контрагентов КБ  «РБС» (ООО), ООО КБ «МРБ», ОАО БАНК «СОДРУЖЕСТВО», ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ»  по предоставлению межбанковских кредитов и приобретению неликвидных векселей, в  подтверждение чего представлен протокол Собрания Правления № 30 от 10.09.2015,  приложение № 1 к нему; 

- одобрено заключение Банком 14.09.2015 пяти договоров по выдаче технических  ссуд с юридическими лицами (ООО «Альянс», ООО «Саратов зерно», ООО «Фортуна»,  ООО «СК Верта», ООО «Капитал») на общую сумму 486 000 000 руб., в подтверждение чего  представлены выписки из протокола № 31 Заседания Правления ЗАО «Гринфилдбанк» от  14.09.2015,; 

- одобрены сделки по приобретению прав требования к 17 юридическим лицам,  обладавшим признаками «технических фирм», права требования к которым Банк приобрел у  ООО КБ «РБС» и ООО КБ «МРБ», что подтверждается Выпиской из Протокола № 31  заседания Правления от 14.09.2015 г. 

Как следует из материалов дела, ФИО8 работал в должности заместителя  Председателя Правления Банка в период с апреля 2009 по 05.10.2015. 

ФИО6 являлась членом правления Банка в период с 15.11.2010 по  10.09.2015, главным бухгалтером в период с 08.12.2010 по 11.09.2015. 

В качестве оснований для привлечения ФИО8, ФИО6 к  субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывает на утверждение  лимитов открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с  ценными бумагами, что послужило основанием для совершения сделок по размещению  денежных средств на счете НОСТРО в ООО КБ «РБС», предоставления межбанковских  кредитов ООО КБ «МРБ», ООО КБ «РБС» при наличии у данных Банков признаков  банкротства, совершения сделок по приобретению неликвидных (безнадежных) векселей у  ООО КБ «МРБ», КБ «РБС», ОАО Банк «Содружество» и ЗАО КБ «ЛАДА-КРЕДИТ», что  подтверждается Протоколом № 30 заседания Правления от 10.09.2015 г. 

Возражая против заявленных требований ФИО1, ФИО6 и ФИО8 ссылаются на то, что начиная с 03.09.2015, после смены собственников Совет  директоров принимал решение об утверждении лимитов без участия Правления Банка, 

утверждение лимитов, превышающих 3% капитала Банка, не входит в компетенцию  Правления Банка. 

Вместе с тем, данные доводы ответчиком судом отклоняются ввиду следующего. 

Судом установлено, что внутренними документами Банка был установлен  определенный порядок утверждения лимитов по МБК, по корреспондентским счетам и по  операциям с ценными бумагами. 

Согласно п. 16.5.10 Устава (Т. 111 л.д. 104) к компетенции Правления Банка отнесены  вопросы о принятии решений о предоставлении Банком кредитов и заключении иных сделок,  несущих риски, в том числе сделок со связанными с Банком лицами, в случаях, когда размер  такой сделки превышает лимит, установленный внутренними документами Банка, а также в  иных случаях, предусмотренных внутренними документами Банка, при этом в случаях,  предусмотренных внутренними документами Банка, когда одобрение решений об  осуществлении указанных сделок отнесено к компетенции Совета директоров, такие  решения направляются в Совет директоров для одобрения. 

Согласно пп. 10 п. 2.1. Положения об исполнительных органах (Т. 149 л.д. 134), «к  компетенции Правления относится принятие решений о предоставлении Банком кредитов и  заключении иных сделок, несущих риски, в том числе сделок, со связанными с Банком  лицами, в случаях, когда размер такой сделки превышает 0,5 и более процентов собственных  средств (капитала) Банка, на последнюю отчетную дату, при этом решение об  осуществлении указанных сделок на сумму, превышающую 3 и более процентов  собственных средств (капитала) Банка, а также в иных случаях, предусмотренных  внутренними документами Банка, направляются в Совет директоров для одобрения.» 

Величина собственных средств (капитала) Банка на начало исследуемого периода  (01.09.2013) составляла 205 249 тыс. руб. На протяжении большей части исследуемого  периода (с 01.09.2013 до 01.09.2015) показатель варьировался от 205 249 тыс. руб. до 280 414  тыс. руб. Утвержденный лимит ООО КБ «МРБ» составил 100 000 000 руб., утвержденный  лимит ООО КБ «РБС» составил 100 000 000 руб., утвержденный лимит ОАО КБ  «СОДРУЖЕСТВО» составил 400 000 000 руб., утвержденный лимит ЗАО КБ «ЛАДА- КРЕДИТ» составил 300 000 000 руб. Следовательно, размер утвержденного лимита открытой  позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами по  банкам Группы превышал на 3 и более процентов величины собственных средств (капитала)  Банка. 

Согласно п. 2.1 п.п. 28 Положения о Совете директоров, одобрение предполагаемых к  осуществлению сделок по представлению Банком кредитов и заключение иных сделок,  несущих риски, в том числе сделок, со связанными с Банком лицами, на сумму,  превышающую 3 и более процентов собственных средств Банка на последнюю отчетную  дату, предшествующую соответствующей операции/сделке, а также в иных случаях,  предусмотренных внутренними документами Банка осуществляется по представлению  Правления Банка (Т. 149 л.д.118). 

Следовательно, установленная внутренними документами Банка процедура  утверждения лимитов открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по  операциям с ценными бумагами, выглядела следующим образом: Правление Банка  принимало решение об утверждении лимитов, а Совет директоров одобрял представленное  Правлением решение. 

Совет директоров, в силу вышеизложенных внутренних документов Банка, не мог  одобрить лимиты открытой позиции по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям  с ценными бумагами, если бы по данным вопросам не было принято решение Правления. 

Как следует из материалов дела, 10.09.2015 Правлением было принято решение об  утверждении лимитов открытой позиции по МБК, корреспондентским счетам, операциям с  ценными бумагами (Т. 151 л.д.19-27, Т. 159 л.д. 8-16). И в этот же день Совет директоров  одобрил вышеуказанное решение. Выписка из протокола Совета директоров № 4 от  10.09.2015 об одобрении лимитов имеется в материалах дела (Т.149 л.д. 104-106). Процедура  утверждения лимитов, предусмотренная внутренними документами, была полностью  соблюдена. Совет директоров не мог принять решение без предварительного утверждения  Правлением Банка лимитов.  

Таким образом, решение об утверждении лимитов открытой позиции по МБК, по  корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами было принято на заседании  Правлении Банка и одобрено членами Совета директоров, что подтверждается Протоколом   № 30 от 10.09.2015 г., Приложением № 1 к Протоколу № 30 заседания Правления, а также  Выпиской из Протокола заседаний Совета директоров № 4 от 10.09.2015. 

Согласно представленному протоколу № 30, 10.09.2015, в присутствии Председателя  Правления - ФИО18, членов Правления: ФИО19, ФИО1, ФИО8,  ФИО6, ФИО7 (дистанционно), при секретаре Правления: Сорокиной И.В.  приняты следующие решения: 

По первому вопросу: «О текущей ситуации на рынке ценных бумаг и МБК, анализ и  прогноз ликвидности Банка». Постановили: принять к сведению информацию ФИО18 о текущей ситуации на рынке ценных бумаг и МБК, анализ и прогноз ликвидности  Банка. Принято единогласно. 

По второму вопросу: Об изменении условий сезонного вклада «Рог изобилия».  Постановили: 1. С 10 сентября 2015г. снизить сумму первоначального взноса во вклад «Рог  изобилия» с 300 000, 00 руб. до 100 000, 00 руб. Прочие условия по вкладу оставить без  изменения. 2. Внести соответствующие изменения в АБС банка и довести информацию до  заинтересованных подразделений АО «Гринфилдбанк». 3. Назначить ответственным за  исполнение п. 2 текущего вопроса начальника Управления автоматизации и систем  телекоммуникаций ФИО27 

Возражая против заявленных требований в указанной части ФИО1, ФИО8, ФИО6 ссылаются на то, что из текста Протокола № 30 Заседания Правления  Банка от 10.09.2015 года, не следует, что вопрос об утверждении лимитов открытой позиции  по МБК, по корреспондентским счетам и по операциям с ценными бумагами на заседании  Правления Банка рассматривался и решение по нему принималось. 

Вместе с тем, вынесение на повестку дня указанных в Протоколе № 30 вопросов не  исключает возможности принятия иных решений на данном Заседании Правления. 

Согласно Приложению № 1 к Протоколу № 30 от 10.09.2015г. (т.144, л.д. 004-009),  Правлением на заседании, состоявшемся 10.09.2015г., были приняты лимиты открытой  позиции по МБК, корреспондентским счетам, операциям с ценными бумагами. 

Как следует из отзыва конкурсного управляющего должника, лимиты по МБК,  корреспондентским счетам, операциям с ценными бумагами всегда утверждались  Правлением Банка, что подтверждается предоставленными в материалы дела протоколами  Правления Банка за 2014-2015 гг., т.е. сложившаяся практика показывает, что утверждение  лимитов МБК происходило в соответствии с внутренними положениями (т. 154, л.д. 8-129). 

Приложение № 1 к Протоколу № 30 от 10.09.2015г. подписано Председателем  Правления ФИО18 В указанном приложении имеется ссылка на протокол № 30 от  10.09.2015. 

Как указано в п. 5.11 Положения об исполнительных органах АКБ «Гринфилдбанк»  (т.152, л.д. 36), Протокол Заседания Правления подписывается Председателем Заседания и  секретарем. Отсутствие подписи секретаря не влечет недействительности протокола. 

Таким образом, доводы ответчиков о том, что Приложение № 1 к Протоколу № 30 не  может являться доказательством принятия Правлением решения об утверждении лимитов,  несостоятелен. 

 Ответчики ФИО6 и ФИО8 также указывают на нарушение ГОСТ Р  7.0.97-2016 «Национальный стандарт Российской Федерации» при формировании текста  Протокола № 30 от 10.09.2015г. 

Однако, добровольность применения национальных стандартов – один из важнейших  принципов стандартизации. На практике это означает, что организация самостоятельно  решает, применять национальный стандарт или нет. 

Довод ФИО6 о том, что она была уволена по собственному желанию  11.09.2015, не является основанием для ее освобождения от субсидиарной ответственности,  поскольку лимиты по МБК, по корреспондентским счетам и ценными бумагам, были  утверждены на заседании Правления 10.09.2015 г. (т.е. до её увольнения). 

При этом, свое присутствие на заседании Правления 10.09.2015 г., а также свою  подпись на протоколе заседания Правления № 30 от 10.09.2015 г. ФИО6 не  оспаривает. 

 Отсутствие ФИО8 в указанные им дни в городе Москве не исключает  возможности его присутствия на заседании Правления. ФИО8 также не оспаривает  свою подпись на Протоколе № 30 заседания Правления от 10.09.2015. 

Возражая против заявленных требований, ФИО1, ФИО8 и ФИО6 также указывают, что материальный ущерб банку был нанесен из-за реализации  преступного плана по хищению денежных средств из банка преступной группой лиц. 

Однако, тот факт, что привлеченные к настоящему делу ответчики (в том числе ФИО1, ФИО8 и ФИО6), не указаны в приговоре суда в качестве  подсудимых/осужденных, не является основанием для освобождения их от субсидиарной  ответственности. 

Основания для привлечения к уголовной ответственности по ст.ст. 159, 160, 210 УК РФ  отличаются от оснований для привлечения к субсидиарной ответственности  контролирующих должника лиц при банкротстве кредитной организации. 

В соответствии с п.4. ст. 10 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (в редакции ФЗ 2015 года), если должник признан  несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих  должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут  субсидиарную ответственность по его обязательствам. 

Таким образом, основанием для привлечения контролирующего лица к субсидиарной  ответственности могут служить не только его умышленные действия, направленные на  уменьшение капитала Банка ниже установленного уровня, но также его недобросовестное и  неразумное поведение. 

Согласно положениям ст. 189.23 Федерального закона «О несостоятельности  (банкротстве)», с учетом разъяснений, содержащихся в совместном Постановлении Пленума  Верховного Суда РФ № 6 и Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах,  связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а  также в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых  вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве», субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей  кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих  лиц при наличии следующих условий: 

• наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих  возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным  образом определять ее действия; 

• совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших  банкротство кредитной организации; 

• наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием)  контролирующих лиц и банкротством кредитной организации. 

Согласно ст. ст. 2, 189.23 Закона о банкротстве, контролирующими должника лицами  являются лица, имеющие право давать обязательные для данной кредитной организации  указания или возможность иным образом определять ее действия. 

Таким образом, доводы ответчиков о причинении ущерба Банку не действиями  руководящих органов, а реализацией преступного умысла по хищению денежных средств  Банка группой лиц противоречит законам и сложившейся судебной практике. 

При этом, ссылка на показания обвиняемого по уголовному делу ФИО19 не является  бесспорным доказательством, оправдывающим указанных лиц, поскольку ФИО19,  привлеченный к субсидиарной ответственности, мог целенаправленно сообщать  несоответствующие действительности сведения, используя все способы защиты,  направленные на освобождение от уголовной и субсидиарной ответственности. 

Возражая против заявленных требований, ФИО1 также ссылается на то, что он  принимал участие только на Заседании правления 10.09.2015, заседание Правления от  14.09.2015 с его участием не проводилось, по каким-либо вопросам повестки дня он не  голосовал. Данный факт, по мнению ответчика, подтверждается отсутствием Протокола  заседания Правления № 31 от 14.09.2015, оформленного надлежащим образом и  содержащим подпись указанного лиц. При этом, выписка из Протокола № 31 (т.119, л.д. 005- 006), в отсутствие оригинала Протокола, не может являться доказательством присутствия  ФИО1 на заседании Правления. 

Как следует из возражений конкурсного управляющего должника, согласно акту  приема-передачи документов № 54 от Временной администрации Конкурсному  управляющему не был передан Оригинал Протокола № 31 от 14.09.2015. 

Однако, представленная в материалы дела Выписка из Протокола № 31 от 14.09.15 г.  надлежащим образом заверена, подписана уполномоченным лицом. 

В п. 16.7 Устава Банка (т.111, л.д. 105) указано: «Выписки из протоколов заседаний  Правления и их копии действительны при наличии подписи Председателя Правления или  секретаря Правления». 

Судом установлено, что указанная Выписка из Протокола № 31 (т.8, л.д. 011)  подписана секретарем Правления И.В. Сорокиной. 

В силу ч. 1 ст. 71 АПК РФ Арбитражный суд оценивает доказательства по своему  внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и  непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. 

Согласно ст. 75 АПК РФ письменные доказательства представляются в арбитражный  суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Если к  рассматриваемому делу имеет отношение только часть документа, представляется  заверенная выписка из него. Подлинные документы представляются в арбитражный суд в  случае, если обстоятельства дела согласно федеральному закону или иному нормативному  правовому акту подлежат подтверждению только такими документами, а также по  требованию арбитражного суда. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что выписка из Протокола № 31 является  действительной в силу Устава, и подлежит использованию в качестве допустимого  доказательства по делу. Лицо, подписавшее Выписки из Протокола, несет ответственность за  правильность их составления. Согласно представленному на обозрение суда и частично  приобщенному к материалам спора личному делу (начало 21.09.2009, окончание 01.02.2016)  Сорокина Инна Валентиновна на основании Приказа № 127/1-к от 21.09.2009 (трудовой  договор № 17/2009 от 21.09.2009) была принята в АО «Гринфилдбанк» на должность  Начальника отдела кадров и была уволена 01.02.2016 на основании уведомления Временной  администрации банка ввиду сокращения штата. 

Судом путем непосредственного исследования доказательств сверены подписи  Сорокиной И.В., имеющиеся в личном деле и проставленные в выписках из Протокола  Правления. Подписи совпадаю. Сорокина И.В. согласно должности отвечала за кадровую  работу и соответственно знала всех работников АО «Гринфилдбанк». Каких-либо  обстоятельств о заинтересованности секретаря Правления в составлении неверных выписок  судом не установлено и лицами, участвующими в деле, не заявлено. С учетом  представленных доказательств вызов Сорокиной И.В. в качестве свидетеля суд посчитал  излишним. 

Таким образом, оснований сомневаться в недостоверности Выписок из протоколов  Правления, заверенных его секретарем И.В. Сорокиной у суда не имеется. 

Кроме того, принятие выписки из протокола заседания Правления № 31 от 14.09.20015 в  качестве подтверждения присутствия ответчика на заседании является оценкой судом  представленных доказательств на основании внутреннего убеждения с учетом обоснования  конкурсным управляющим отсутствия оригинала протокола и в совокупности с иными  собранными по делу доказательствами. Ссылку ответчика на неучастие суд расценивает как  избранную стратегию защиты. 

Судом установлено, что ФИО1 сложил свои полномочия только 05.10.2015 г. и  обязан был присутствовать на заседаниях коллегиального исполнительного органа как  Заместитель Председателя Правления. Доказательств, подтверждающих уважительность  причин своего отсутствия на заседаниях Правления ответчик в материалы дела не  представил. 

При этом, неучастие без уважительных причин в работе Правления, игнорирование  вопросов, связанных с осуществлением деятельности по управлению Банком, является  недобросовестным поведением контролирующего лица. 

 На основании изложенного, суд усматривает основания для привлечения ФИО1, ФИО6 и ФИО8. к субсидиарной ответственности по  обязательствам должника. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО2, судом установлено следующее. 

Как следует из материалов дела, ФИО2 являлась членом Правления Банка с  11.09.2015 г. до момента отзыва лицензии у Банка. 

 Кроме того, ФИО2 занимала должность заместителя главного бухгалтера с  07.09.15 по 19.10.2015. 

Действия, причинившие ущерб Банку, которые привели к его банкротству, были  совершены в период времени с 01.09.2015 по 23.10.2015 (дата отзыва лицензии). 

Таким образом, ФИО2 являлась членом Правления Банка в период  совершения сделок, причинивших ущерб Банку. 

Конкурсный управляющий должника просит привлечь ФИО2 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника в связи с ее участием в голосовании по  принятию решения о выдаче спорных кредиторов и покупке прав требований по ссудной  задолженности технических юридических лиц в должности члена Правления Банка. 

Возражая против заявленных требований, ФИО2 ссылается на то, что она:

- не имела возможности давать обязательные для Банка указания и (или) иным образом  определять действия Должника; 

- как член Правления, не одобряла сделки, которыми Должнику был причинен ущерб и  не участвовала в принятии решении по из заключению; 

- не оказывала никакого влияния на деятельность органов управления Должника;

- не была осведомлена о техническом характере заключаемых сделок, поскольку в ее  должностные обязанности не входила проверка финансового состояния и кредитных досье  заемщиков, а также экономической целесообразности заключаемых сделок; 

- не имела доступа к информации о заключаемых сделках, подписывала кредитные  договоры post factum, после их заключения с ФИО19, для целей учета на балансе  Должника; 

- не связана с фактическими бенефициарами Должника ФИО16 и ФИО17 

Направляя дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции, Арбитражный суд  Московского округа указал на необходимость проверить и дать оценку доводам конкурсного  управляющего о том, что все сделки в одобрении которых участвовала ФИО28 были  исполнены Банком, она являлась (как утверждал управляющий) работником в других Банках  Группы (заместителем главного бухгалтера и членом кредитного комитета ЗАО КБ «Лада- Кредит»), а ФИО17 и ФИО16 еженедельно проводили собрания с руководителями  банков группы, что подтверждалось протоколами допросов свидетелей. 

К компетенции Правления, согласно п. 16.5. Устава, в частности, относится  организация и осуществление оперативного руководства деятельностью Банка, принятие  решений о предоставлении Банком кредитов и заключении иных сделок, несущих риски,  принятие решений о совершении банковских операций, принятие решений о классификации  (реклассификации) ссудной задолженности в случае предоставления недостаточно  обеспеченных и необеспеченных кредитов, просроченных суд и прочих финансовых активов,  а также решение других вопросов, предусмотренных законодательством РФ, Уставом и  внутренними документами Банка. 

Таким образом, вопреки утверждениям ФИО2, принятие решений об  одобрении кредитов и заключении иных сделок, несущих риски, относится к компетенции  Правления Банка. Совет директоров одобряет решение Правления. Если бы решения по  сделкам, причинившим Банку ущерб, не были приняты на заседании Правления Банка,  состоявшемся 14.09.2015г., то они не были бы переданы на одобрение Совета директоров. 

 Судом установлено, что вопросы, поставленные на голосование в заседании  Правления Банка 14.09.2015г., не снимались с рассмотрения Правлением. Решения по  данным вопросам было принято «единогласно». ФИО2, наряду с другими членами  Правления, голосовала «за» принятия положительного решения по выдаче кредитов и  покупки прав требования, причинивших Банку ущерб, хотя имела возможность  проголосовать против принятия вышеуказанных решений или потребовать снятия их с  рассмотрения. 

Все сделки, одобренные ФИО2, были исполнены - подписаны договоры и 

переведены денежные средства Банка, что свидетельствует о возможности вышеуказанным  лицом давать обязательные для должника указания и (или) иным образом определять ее  действия. 

 Кроме того, занимая должность заместителя главного бухгалтера, ФИО2  имела непосредственный доступ к документам Банка, к финансовой отчетности Банка, и не  могла не понимать содержание и качество документов, имеющихся в кредитных и  юридических досье технических заемщиков, по которым на заседании Правления Банка от  14.09.2015г. было принято решение по сделкам, причинившим ущерб Банку, и повлекшим  его банкротство. 

 В материалы настоящего дела были представлены протоколы допроса свидетелей, в  частности, привлеченного к участию в настоящем деле члена Правления ФИО29  (Приложение 76 к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности). Как отражено  на стр. 4 вышеуказанного протокола, выступающий в качестве свидетеля уголовного дела  ФИО29 пояснил следующее: «В сентябре 2015года была принята на должность  заместителя главного бухгалтера АО «Грифнфилдбанк» ФИО2.  Как я понимаю, ФИО30 и ФИО2 были необходимы для своевременного  подписания документов по новым сделкам... вывода активов Гринфилдбанк путем выдачи  технических кредитов, а также покупки неликвидных ценных бумаг. Также денежные  средства размещались на корреспондентских счетах других банков Группы Антал...» 

 Как следует из пояснений конкурсного управляющего должника и установлено  судом, ФИО2 являлась работником не только АКБ «Гринфилдбанк», но и занимала  должности в других банках Группы (являлась заместителем главного бухгалтера ЗАО КБ  «ЛАДА-КРЕДИТ» и входила в кредитных комитет Банка «ЛАДА-КРЕДИТ»). Данное  обстоятельство подтверждается представленной в материалы дела копией личного дела  ФИО2 

 Согласно ст. 189.23 Закона о банкротстве, если банкротство кредитной организации  наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную  организацию, такие лица в случае недостаточности имущества кредитной организации несут  субсидиарную ответственность по ее обязательствам. 

 Согласно ст. 189.23 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается,  что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия  лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств,  указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего Федерального закона 

 Согласно п. 7.2.1 Положения об исполнительных органах, утв. Протоколом № 2  Общего собрания акционеров от 11.08.2014 г. члены Правления обязаны добросовестно и  разумно осуществлять свои права и выполнять возложенные на них обязанности, активно  участвовать в заседаниях Правления. 

 Согласно п. 8.2. Положения об исполнительных органах, Председатель Правления и  члены Правления Банка несут ответственность перед Банком за убытки, причиненные Банку  их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности  не установлены федеральным законом. 

 Согласно п. 8.4 Положения об исполнительных органах, в случае, если в соответствии  с настоящим Положением ответственность несут несколько лиц, их ответственность перед  Банком является солидарной. 

 В соответствии со ст. 71 Федерального закона от 26 декабря 1995 г. N 208-ФЗ"Об  акционерных обществах" члены коллегиального исполнительного органа общества 

(правления, дирекции), несут ответственность перед обществом или акционерами за убытки,  причиненные их виновными действиями (бездействием), нарушающими порядок  приобретения акций общества, предусмотренный главой XI. 1 настоящего Федерального  закона. При этом в коллегиальном исполнительном органе общества (правлении, дирекции)  не несут ответственность члены, голосовавшие против решения, которое повлекло  причинение обществу или акционеру убытков, или не принимавшие участия в голосовании. 

 Доводы о неучастии ФИО2 в заседания Правления № 31 от 14.09.2015  опровергаются уже изложенными выше мотивами о действительности проведенного  собрания и лицах, в нем участвовавших. Кроме того, принятие выписки из протокола  заседания Правления № 31 от 14.09.20015 в качестве подтверждения присутствия ответчика  на заседании является оценкой судом представленных доказательств на основании  внутреннего убеждения с учетом обоснования конкурсным управляющим отсутствия  оригинала протокола и в совокупности с иными собранными по делу доказательствами.  Ссылку ответчика на неучастие суд расценивает как избранную стратегию защиты. 

Суд приходит к выводу, что вышеизложенные фактические обстоятельства и  правовые основания свидетельствуют о доказанности всех необходимых условий для  привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО3, судом установлено следующее. 

Арбитражным судом Московского округа указано, что при новом рассмотрении суду  необходимо проверить, участвовала ли в действительности ФИО3 в работе Совета  директоров, по итогам которого приняты вменяемые ей в вину решения, подписывала ли она  соответствующие протоколы. 

ФИО3 являлась Председателем Совета Директоров с 03.09.2015 по  04.10.2015, а также членом Совета Директоров с 05.10.2015 по 23.10.2015. 

Данный факт подтверждается представленной в материалы дела копией ответа ЦБ  РФ. 

Кроме того, ФИО3 в своей кассационной жалобе на определение  Арбитражного суда города Москвы от 18.09.2019г. по делу № А40-208852/15 указала, что  была Председателем Совета директоров в течение одного месяца (в период с 03.09.2015 по  04.10.2015), после чего покинула данную должность, подав заявление об увольнении. 

Между тем, доказательств ее увольнения с должности члена Совета директоров не  представила. 

Таким образом, документальное подтверждение факта увольнения ФИО3 и  прекращения ее полномочий в качестве члена Совета директоров не представлено. 

В обоснование заявленных требований, конкурсный управляющий должника  ссылается на то, что указанным лицом как членом Совета Директоров были одобрены  следующие сделки по уступке прав требования: 

Таким образом, Советом директоров были одобрены сделки по уступке прав 

требования к 12 техническим юридическим лицам по 14 сделкам.

Советом директором были одобрены следующие сделки по выдаче кредитов: 

Следовательно, Советом директоров были одобрены сделки по выдаче кредитов 2 

техническим юридическим лицам по 2 сделкам. 

 В качестве доказательств участия и одобрения ФИО3 сделок, причинивших  Банку ущерб, конкурсным управляющим представлены в материалы дела выписки из  Протоколов Совета директоров – выписка из протокола № 6 заседания Совета директоров от  06.10.2015 – (т. 150 л.д. 19-22), выписки из протокола № 4 заседания Совета директоров от  10.09.2015 (приложение 33 к Заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности Т.  119 л.д. 1-10, Т. 149 л.д. 104-106). 

 Исходя из представленных, надлежащим образом заверенных Выписок из Протоколов  следует, что ФИО3 присутствовала на заседаниях Совета директоров, доказательств  обратного ответчиком не предоставлено. 

 При этом, оснований считать указанные выписки из протокола заседаний Совета  директоров ненадлежащим доказательством ввиду отсутствия на них подписи ФИО3 у суда не имеется, поскольку согласно п. 15.12 Устава Банка (Т.111 л.д. 102) выписки из  протоколов заседаний Совета директоров и их копии действительны при наличии подписи  Председателя Совета директоров или секретаря Совета директоров. 

Кроме того, принятие выписки из протокола заседания Совета директоров в качестве  подтверждения присутствия ответчика на заседании является оценкой судом  представленных доказательств на основании внутреннего убеждения с учетом обоснования  конкурсным управляющим отсутствия оригинала протокола и в совокупности с иными  собранными по делу доказательствами. Ссылку ответчика на неучастие суд расценивает как  избранную стратегию защиты. 

Согласно п. 3.2 Положения о Совете директоров, члены Совета директоров обязаны  присутствовать на заседаниях Совета директоров Банка. 

Игнорирование вопросов, связанных с осуществлением деятельности по управлению  Банком, является недобросовестным поведением контролирующего лица. 

Как следует из кассационной жалобы ответчика на определение Арбитражного суда  города Москвы от 18.09.2019г. по настоящему делу, ФИО3 подтверждает довод о 

том, что ею одобрен Протокол № 1 о лимитах открытой позиции по межбанковским  кредитам. Приняв расчеты и доводы, сделанные другими специалистами банка, Ираида  Даниловна подписала этот вопрос в упомянутом Протоколе № 1. 

Однако, утверждение ФИО3 о том, что она не знала показателей и расчетов  показателей лимитов межбанковского кредитования, подписала протокол, доверяя  подчиненным специалистам, не является основанием для освобождения от ответственности,  поскольку как член Совета директоров и Председатель Совета директоров, она обязана была  изучать всю документацию, необходимую для принятия правильного решения, а также  имела образование и опыт работы, позволяющие ей принимать правильные и обоснованные  решения. Кроме того, ФИО3 должна была осознавать последствия принятия  решений об одобрении сделок, причинивших Банку ущерб, в том числе должна была  понимать, что штатные сотрудники не несут субсидиарную ответственность, в отличие от  контролирующих лиц. Однако ответчиком были одобрены сделки, которые привели к  несостоятельности (банкротству) АО «Гринфилдбанк». 

 В качестве доказательства причиненного ущерба в материалы дела были  представлены копии судебных актов о взыскании ссудной задолженности с заемщиков  (приложение 49 к Заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, приложение   № 3 к консолидированным возражениям конкурсного управляющего должника). 

Согласно п. 3.2 Положения о Совете директоров (Т. 149 л.д. 120), члены Совета  директоров обязаны принимать обоснованные решения, изучать всю необходимую  информацию (материалы), проводить расследования и доводить до сведения всех членов  совета директоров Банка всю информацию, имеющую отношение к принимаемым решениям. 

Согласно п. 4.7. Положения о Совете директоров (Т. 149 л.д. 122), независимыми  директорами не могут быть избраны лица, которые не имеют образования и опыта работы,  позволяющих им оценивать информацию о деятельности Банка и состоянии рыночной среды  для вынесения профессиональных суждений в сфере банковской деятельности вне  зависимости от мнений акционеров, исполнительных органов, служащих и других членов  Совета директоров. 

Кроме того, ФИО3 оспаривается сам факт проведения заседаний Совета  Директоров. 

Однако в материалы настоящего дела были представлены протоколы допроса  свидетелей, в частности, привлеченного к участию в настоящем деле члена Правления  ФИО29 (Приложение 76 к Заявлению о привлечении к субсидиарной  ответственности). Как отражено на стр. 4 вышеуказанного протокола, выступающий в  качестве свидетеля уголовного дела ФИО29 пояснил следующее: «В самом начале  сентября 2015г. произошло заседание Совета директоров, на котором было принято решение  об изменении состава директоров, состав членов Совета директоров был полностью  изменен…Про это я знаю из выписки из протокола заседания Совета директоров, с которым  лично ознакомился. После этого запрет предыдущего Совета директоров на проведение  активных операций был отменен. Новым Советом директоров были утверждены лимиты по  операциям на рынке МБК…». 

Относительно довода ФИО3 об отсутствии доказательств избрания ФИО19  секретарем заседаний Совета директоров, судом установлено следующее. 

Из материалов дела следует, что конкурсным управляющим направлен запрос в адрес  Банка России о предоставлении копий документов, подтверждающих избрание в Совет  директоров кредитной организации ФИО3, ФИО5, ФИО4 и 

ФИО19 Своим письмом от 22.07.2020 № Т1-27-2-04/56615 Банк России направил в адрес  Конкурсного управляющего Выписку из Протокола № 2 Внеочередного общего собрания  акционеров АКБ «Гринфилд» (АО) (АО «Гринфилдбанк») от 03.09.2015, заверенную  08.09.2015 Председателем правления АО «Гринфилдбанк» ФИО18, а также  Выписку из Протокола № 2 Внеочередного общего собрания акционеров АКБ «Гринфилд»  (АО) (АО «Гринфилдбанк») от 03.09.2015, заверенную 17.09.2015 уполномоченным лицом  регистратора, заместителем директора АО «Индустрия-РЕЕСТР» ФИО31. Кроме того, к  вышеуказанному письму была приложена копия Выписки из Протокола № 1 Заседания  Совета директоров АКБ «Гринфилд» (АО) от 03.09.2015 по вопросу об избрании ФИО3 Председателем Совета директоров АО «Гринфилдбанк», заверенную 03.09.2015 ФИО3 (Приложение № 3). Вышеуказанной Выпиской из протокола № 1 заседания  Совета директоров, ФИО3 подтвердила, что секретарем Совета директоров является  А.В. Гуль.  

Относительно довода ответчика об отсутствии уведомлений о дате заседания Совета  директоров, судом установлено следующее. 

П. 7.3 Положения о Совете директоров (Т.148, л.д. 106) указано, что о созыве заседания  Совета директоров все члены совета директоров должны быть уведомлены в срок не менее,  чем за 3 дня до проведения заседания. Уведомление о проведении заседания направляется  членам Совета директоров Банка в письменной форме или иным удобным для них образом (в  том числе посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электрической  связи, электронной почтой или иным способом). 

Следовательно, отсутствие уведомлений в форме единого документа не отменяет того  факта, что уведомление ФИО3 о проведении заседания Совета директоров могло  быть осуществлено по адресу электронной почты, посредством телефонной связи или  любым другим способом. 

Относительно довода ФИО3 о том, что заявителем неверно определена и не  индивидуализирована сумма ущерба по привлечению ФИО3 к субсидиарной  ответственности. 

В отзыве на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3  указывает, что ущерб, причиненный приобретением ценных бумаг у физических лиц, не  исключен из суммы привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности. 

Согласно п.22 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве» (далее - ППВС № 53), если несколько контролирующих  должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за  доведение до банкротства солидарно. 

Согласно п.6 ППВС № 53 , руководитель, формально входящий в состав органов  юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный  руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на  основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при  наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих  формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус  контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности  оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от  осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями  (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления 

юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). В этом случае, по общему правилу,  номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность,  предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность,  указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ,  пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве). 

Согласно п.21 ППВС № 53, если необходимой причиной объективного банкротства  явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло третье лицо, признанное  контролирующим должника, исходя из презумпции, закрепленной в подпункте 3 пункта 4  статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий выгодоприобретатель несет  субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11 Закона о банкротстве,  солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК РФ). 

Согласно п.22 ППВС № 53, в силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца  первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих должника лиц действовали  совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства  солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных  могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий  на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание  соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не  доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких  контролирующих лиц, аффилированных между собой. 

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга  и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства  должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8  статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

Согласно п. 8.4 Положения об исполнительных органах, в случае, если в соответствии с  настоящим Положением ответственность несут несколько лиц, их ответственность перед  Банком является солидарной. 

Кроме того, ФИО3 была приглашена уже в новый состав Совета директоров,  сформированный под контролем ФИО17 и ФИО16 

Согласно п 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21 декабря 2017 г. N 53  «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве», руководитель, формально входящий в состав органов  юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный  руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на  основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при  наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих  формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус  контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности  оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от  осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями  (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления  юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). 

По общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную  ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также  ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац первый 

статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1 статьи 61.12 Закона о  банкротстве). 

Учитывая все вышеуказанные правовые и фактические основания, довод ФИО3 о возможности индивидуализации суммы ущерба является необоснованным и  противоречит действующему законодательству. 

Довод ФИО3 о том, что отсутствие информации в материалах уголовного  дела о действиях ответчика свидетельствует и об отсутствии оснований для привлечения к  субсидиарной ответственности судом отклоняется, поскольку как установлено судом выше,  факт того, что ответчик не указан в приговоре суда в качестве подсудимого/осужденного, не  является основанием для освобождения его от субсидиарной ответственности. 

На основании изложенного, суд приходит к выводу, что вышеизложенные фактические  обстоятельства свидетельствуют об участии ФИО3 в заседаниях Совета  директоров, совершении ею действий, повлекших банкротство Банка, а также о наличии всех  необходимых условий и правовых оснований для привлечения ФИО3 к  субсидиарной ответственности. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО4, судом установлено следующее. 

Направляя обособленный спор на новое рассмотрение в указанной части, Арбитражный  суд Московского округа указано на то, что на суд возлагается обязанность по установлению  того, была ли ФИО4 в действительности избрана в Совет директоров и принимала  ли она реальное участие в его работе, по итогам которой были приняты решения вменяемые  в качестве вины его членам. 

При этом, судом кассационной инстанции указано, что сам по себе факт того, что  конкурсным управляющим не представлены протоколы общего собрания об избрании  ФИО4 в качестве члена Совета директоров, учитывая представленные в  материалы дела иные доказательства, не свидетельствует о том, что она не была избрана в  состав Совета директоров и не принимала работу в его участии. 

Согласно информации Банка России, ФИО4 являлась членом Совета  директоров с 03.09.15 до даты отзыва лицензии у АО «Гринфилд». 

В подтверждение вхождения ФИО4 в состав Совета директоров конкурсным  управляющим в материалы дела представлены Информация Банка России (приложение 12 к  Заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности – Т. 112 л.д. 7-9) и Выписки из  Протоколов заседаний Совета директоров (Т. 119 л.д. 1-10, Т. 149 л.д. 104-106, Т. 150 л.д. 19- 22). 

В обоснование заявленных требований, конкурсный управляющий должника ссылается  на то, что в период исполнения обязанностей члена Совета директоров ФИО4  были одобрены следующие сделки по уступке прав требования к 12 техническим  юридическим лицам по 14 сделкам: 

ФИО4 были одобрены следующие сделки по выдаче кредитов:

В качестве доказательства одобрения ФИО4 сделок, причинивших Банку  ущерб, Конкурсным управляющим приложены в материалы дела выписки из Протоколов  Совета директоров (Выписка и протокола № 6 заседания Совета директоров от 06.10.2015 –Т.  150 л.д. 19-22, Выписки из протокола № 4 заседания Совета директоров от 10.09.2015 –  приложение 33 к Заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности Т. 119 л.д. 1-10,  Т. 149 л.д. 104-106). 

Согласно п. 15.12 Устава Банка (т.111, л.д. 102), выписки из протоколов заседаний  Совета директоров и их копии действительны при наличии подписи Председателя Совета  директоров или секретаря Совета директоров. 

Согласно ст. 75 АПК РФ письменные доказательства представляются в арбитражный  суд в подлиннике или в форме надлежащим образом заверенной копии. Если к  рассматриваемому делу имеет отношение только часть документа, представляется  заверенная выписка из него. Подлинные документы представляются в арбитражный суд в  случае, если обстоятельства дела согласно федеральному закону или иному нормативному  правовому акту подлежат подтверждению только такими документами, а также по  требованию арбитражного суда. 

Представленные в материалы дела Выписки из Протокола № 4 от 10.09.15 г.  действительны, надлежащим образом заверены. Исходя из представленных Выписок из  Протокола, ФИО4 присутствовала на заседаниях Совета директоров, доказательств  обратного Заинтересованным лицом не предоставлено. Суд считает, что оснований считать  Выписки из Протоколов недостоверными не имеется. 

Кроме того, принятие выписки из протокола заседания Совета директоров в качестве  подтверждения присутствия ответчика на заседании является оценкой судом  представленных доказательств на основании внутреннего убеждения с учетом обоснования  конкурсным управляющим отсутствия оригинала протокола и в совокупности с иными 

собранными по делу доказательствами. Ссылку ответчика на неучастие суд расценивает как  избранную стратегию защиты. 

Согласно п. 3.2 Положения о Совете директоров (Т. 149 л.д. 120), члены Совета  директоров обязаны принимать обоснованные решения, для чего обязаны изучать все  необходимую информацию (материалы), проводить расследования и доводить до сведения  всех членов совета директоров Банка всю информацию, имеющую отношение к  принимаемым решениям. Положением о Совете директоров предусмотрено обязательное  участие всех его членов, игнорирование вопросов, связанных с осуществлением  деятельности по управлению Банком, является недобросовестным поведением  контролирующего лица. 

Суд соглашается с доводом конкурсного управляющего должника ФИО4 в  силу своего должностного положения, действуя добросовестно и разумно, должна была  осознавать неблагоприятные последствия одобрения сделок по приобретению технических  активов, в результате которых был причинен существенный вред Банку и его кредиторам. 

Возражая против заявленных требований, ФИО4 указывает, что срок исковой  давности на подачу настоящего заявления истек 23.12.2016 г. 

Согласно разъяснениям, содержащимся в Информационном письме Президиума ВАС  РФ от 27.04.2010 № 137, а также общему правому принципу действия закона во времени,  установленному п. 1 ст. 4 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует, что при  рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности применению  подлежат материальные нормы права, действующие на момент совершения деликта. 

Действия, причинившие ущерб Банку и явившиеся причиной невозможности  удовлетворения требований кредиторов и банкротства Банка, совершены в период с  01.09.2015 по 23.10.2015 (дата отзыва лицензии). 

По смыслу п. 1 ст. 200 ГК РФ, а также ст.10 и ст.189.23 Закона о банкротстве срок  исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по  общему правилу, начинает течь с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов  арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для  привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о  лице, контролирующем должника (имеющем фактическую возможность давать должнику  обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия),  неправомерных действиях (бездействии) данного лица, причинивших вред кредиторам и  влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника  для проведения расчетов со всеми кредиторами. При этом в любом случае течение срока  исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о  привлечении к субсидиарной ответственности (применительно к настоящему делу - не ранее  введения процедуры конкурсного производства). Аналогичная позиция изложена в  определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.02.2018 N 302-ЭС14-1472 (4, 5,  7). 

Банк признан несостоятельным (банкротом) 23.12.2015. В указанную дату действовал  Федеральный закон от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», согласно  п.6 ст.189.23 (введена Федеральным законом от 22.12.2014 № 432-ФЗ) которого заявление о  привлечении лица, контролирующего кредитную организацию, к субсидиарной  ответственности по основаниям, предусмотренным настоящей статьей, может быть подано  не позднее трех лет со дня признания кредитной организации банкротом. Именно указанная  норма подлежит применению, поскольку, во-первых, данная норма регулировала вопросы 

исковой давности за правонарушения, аналогичные тем, которые вменяются ответчикам по  настоящему спору, а во-вторых, к моменту прекращения действия предыдущих редакций  данного Закона о банкротстве, предусматривавших иной порядок исчисления давности по  этой категории дел, срок исковой давности привлечения к субсидиарной ответственности не  истек (более того, даже не начинал течь, о чем указано выше). Аналогичная позиция  изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308- ЭС17-6757(2,3) по делу N А22-941/2006. 

Кроме того, даже если принять во внимание позицию ФИО4, что при  определении срока исковой давности подлежал применению абз.4 п.5 ст.10 Закона о  банкротстве (в редакции действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ), то  необходимо учитывать, следующее. 

Из содержания указанной общей нормы следует, что она применяется исключительно к  заявлениям о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  по основаниям, предусмотренным п.п. 2, 4 ст. 10 Закона о банкротстве. 

Таким образом, правовые основания для применения срока исковой давности,  установленного ст. 10 Закона о банкротстве применительно к требованиям Конкурсного  управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности на основании статьи 14  Закона о несостоятельности кредитных организаций отсутствуют. 

Положения ст. 14 Закона о несостоятельности кредитных организаций (специальный  закон по отношению к Закону о банкротстве) не предусматривали специальных правил  определения начала течения срока давности, в связи с чем, он подлежал исчислению по  общим правилам ст.196, 200 ГК РФ, и составлял три года со дня, когда лицо узнало или  должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим  ответчиком по иску о защите этого права. 

В последующем, когда Закон о банкротстве кредитных организаций утратил силу в  связи с принятием Федерального закона от 22.12.2014 N 432-ФЗ, вступившего в силу со дня  официального опубликования (опубликован на официальном интернет-портале правовой  информации http://www.pravo.gov.ru - 23.12.2014) ранее применявшийся срок исковой  давности (3 года) был перенесен в ст.189.23 Закона о банкротстве, при том, что абз.4 п.5  ст.10 Закона о банкротстве не изменялся и продолжал содержать указание на то, что  субъективный срок исковой давности составляет 1 год. Установление законодателем  «увеличенных» сроков исковой давности для кредитных организаций обусловлено тем, что  объем их деятельности, в большинстве случаев, многократно превышает объем деятельности  иных организаций, а, соответственно, необходимо более длительное время на выяснение  обстоятельств, свидетельствующих о наличии оснований для привлечения к субсидиарной  ответственности. 

Согласно абз.8 п.4 ст.10 Закона о банкротстве (в ред. Федерального закона от  28.06.2013 № 134-ФЗ), размер субсидиарной ответственности контролирующего должника  лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований  кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и 

требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине  недостаточности имущества должника. 

В силу данной нормы момент, с которого арбитражному управляющему становится  известно о нарушении прав кредиторов лицами, контролирующими должника, определяется  фактическим отсутствием денежных средств для удовлетворения требований кредиторов. 

По смыслу упомянутых правовых норм при определении момента начала течения срока  исковой давности по заявлению о привлечении собственника имущества должника к  субсидиарной ответственности в процедуре банкротства необходимо учитывать, что размер  ответственности невозможно определить с разумной достоверностью до момента реализации  имущества должника, в связи с чем такой срок может исчисляться не ранее даты завершения  реализации имущества предприятия и окончательного формирования конкурсной массы. 

При этом, реализация имущества Банка до настоящего времени не завершена, что  подтверждается фактами проведения торгов имуществом Банка, принт-скрин с  официального сайта Государственной корпорации «АСВ»  (https://www.asv.org.ru/liquidation/news/673833/?sphrase_id=1510925) приложен к  консолидированным возражениям – Приложение № 3. 

Указанная позиция Конкурсного управляющего подтверждается существующей  судебной практикой (Постановление Президиума ВАС РФ от 07.06.2012 N 219/12 по делу N  А21-10191/2005, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного  Суда РФ от 10.09.2018 по делу N 305-ЭС18-7255, А40-20747/2012). 

Ссылки ФИО4 на Определение судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) судом отклоняются,  поскольку, как было указано выше, применению подлежит срок, установленный п.6 ст.189.23  (введена Федеральным законом от 22.12.2014 № 432-ФЗ), так как является специальным  сроком, установленным для кредитных организаций. 

Таким образом, срок исковой давности на подачу заявления о привлечении к  субсидиарной ответственности составляет три года со дня признания должника банкротом и  в данном случае конкурсным управляющим должника не пропущен. 

Довод ФИО4 о том, что она не может быть привлечена к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, поскольку не являлась ни акционером, ни  бенефициарным владельцем Банка, судом отклоняется ввиду того, что контролирующие  должника лица не должны в обязательном порядке являться акционерами или  бенефициарами. Для привлечения к субсидиарной ответственности достаточно условий,  закрепленных в Федеральном законе «О несостоятельности (банкротстве)». 

Согласно ст. 189.23 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», с  учетом разъяснений, содержащихся в совместном Постановлении Пленума Верховного Суда  РФ № 6 и Пленума ВАС РФ № 8 от 01.07.1996 «О некоторых вопросах, связанных с  применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», а также в  Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах,  связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при  банкротстве», субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей  кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих  лиц при наличии следующих условий: 

• наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих  возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным  образом определять ее действия; 

• совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших  банкротство кредитной организации; 

• наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием)  контролирующих лиц и банкротством кредитной организации. 

При этом, довод ФИО4 о том, что отсутствие информации в материалах  уголовного дела о действиях ответчика свидетельствует и об отсутствии оснований для  привлечения к субсидиарной ответственности судом отклоняется, поскольку как  установлено судом выше, факт того, что ответчик не указан в приговоре суда в качестве  подсудимого/осужденного, не является основанием для освобождения его от субсидиарной  ответственности. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО5, судом установлено следующее. 

ФИО5 являлась членом Совета директоров с 03.09.2015 г. по 04.10.2015 г., а  также Председателем Совета Директоров с 05.10.2015 г. до момента отзыва лицензии у  Банка (согласно сведениям, предоставленными Банком России от 28.07.2016). 

 Возражая против заявленных требований, ФИО5 указывает, что она входила  в состав Совета директоров Банка и была Председателем Совета Директоров лишь  формально, в принятии решений не участвовала. 

 В обоснование своей позиции о невозможности участия в собраниях Совета  директоров Банка, ею в материалы дела представлена копия заграничного паспорта с  отметкой о пересечении границы РФ в период с 12.10.2015 по 20.10.2015. 

 Также, ФИО5 ссылается на отсутствие в материалах дела протоколов  заседания Совета директоров, на которых стояла бы ее подпись лично. Все выписки из  протоколов собраний Совета Директоров (которые с 03.09.2015 не проводились в связи с  прекращением работы Совета директоров и Правления), подписаны исключительно ФИО19 При этом оригиналы данных выписок и протоколов в материалы дела не представлены. 

 Согласно п. 6 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 «О  некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к  ответственности при банкротстве», руководитель, формально входящий в состав органов  юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (далее - номинальный  руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на  основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при  наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих  формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус  контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности  оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от  осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями  (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления  юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). 

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут  субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о  банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве,  солидарно (абзац первый статьи 1080 ГК РФ, пункт 8 статьи 61.11, абзац второй пункта 1  статьи 61.12 Закона о банкротстве). 

Таким образом, утверждение ФИО5 о формальном характере её нахождения  в составе Совета директоров и на должности Председателя Совета директоров Банка не  может служить основанием для освобождения от субсидиарной ответственности. 

В доказательство одобрения ФИО5 сделок, причинивших Банку ущерб,  конкурсным управляющим представлены в материалы дела выписки из Протоколов Совета 

директоров (Выписка и протокола № 6 заседания Совета директоров от 06.10.2015 – т. 150  л.д. 19-22, Выписка из протокола № 4 заседания Совета директоров от 10.09.2015 – т. 119 л.д.  1-10, Т. 149 л.д. 104-106). 

Согласно п. 15.12 Устава Банка (т. 111, л.д. 102), выписки из протоколов заседаний  Совета директоров и их копии действительны при наличии подписи Председателя Совета  директоров или секретаря Совета директоров. 

Представленные в материалы дела Выписки действительны, надлежащим образом  заверены. Исходя из представленных Выписок из Протоколов, ФИО5  присутствовала на заседаниях Совета директоров. 

Кроме того, принятие выписки из протокола заседания Совета директоров в качестве  подтверждения присутствия ответчика на заседании является оценкой судом  представленных доказательств на основании внутреннего убеждения с учетом обоснования  конкурсным управляющим отсутствия оригинала протокола и в совокупности с иными  собранными по делу доказательствами. Ссылку ответчика на неучастие суд расценивает как  избранную стратегию защиты. 

Данными выписками из протоколов Совета директоров подтверждается:

Судом установлено, что представленная в материалы дела копия загранпаспорта  ФИО5, не содержит отметок страны прибытия в указанные даты и не может  свидетельствовать об однозначном отсутствии ФИО5 в России в период с  12.10.2015г. по 20.10.2015г. 

К тому же, отсутствие ФИО5 в период с 12.10.2015г. по 20.10.2015г. не  является основанием для освобождения от субсидиарной ответственности, поскольку в  указанный. 

Согласно п.9.1 Положения о Совете директоров (т. 148, л.д. 109), «решение Совета  директоров Банка может быть принято заочным голосованием». 

Заявление с отметкой Банка о невозможности участия в очередном заседании Совета  директоров ФИО5 не представила. 

Таким образом, суд приходит к выводу, что ФИО5 могла руководить  действиями Банка дистанционно (заочно). 

Кроме того, присутствие на заседаниях Совета директоров являлось прямой  обязанностью ФИО5, установленной п. 3.2 Положения о Совете директоров, а  игнорирование вопросов, связанных с осуществлением деятельности по управлению Банком,  является недобросовестным поведением контролирующего лица (т. 148, л.д. 102). 

Согласно ст. 189.23 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что  банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия  лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств,  указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего Федерального закона. 

Согласно п. 3.2. Положения о Совете директоров, член Совета директоров Банка обязан  действовать с должной заботливостью в отношении дел Банка (т. 148, л.д. 102). 

Согласно п. 3.4. Положения о Совете директоров, деятельность членов Совета  директоров является непрерывной и не ограничивается участием в принятии решений Совета  директоров Банка (т. 148, л.д. 103). 

Таким образом, ответчик, одобряя сделки, сформировавшие на балансе Банка  неликвидную ссудную задолженность, действовало недобросовестно и неразумно.  ФИО5, в силу Устава и Положения о Совете директоров, имела полномочия давать  обязательные для Банка указания и определять его действия, что является основанием для  привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Гринфилдбанк». 

Относительно довода ФИО5 о том, что конкурсным управляющим не  доказан и не установлен размер ущерба от формального пребывания ФИО5 на  должности члена или председателя Совета директоров, судом установлено следующее. 

Нормы права предоставляют возможность заявить исковые требования как о взыскании  убытков, так и о привлечении к субсидиарной ответственности. 

Конкурсный управляющий просит суд привлечь контролирующих Банк лиц солидарно  к субсидиарной ответственности по следующим основаниям. 

Согласно п. 22 Постановления Пленума ВС РФ № 53, если несколько контролирующих  должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за  доведение до банкротства солидарно. 

Согласно п.21 Постановления Пленума ВС РФ № 53, если необходимой причиной  объективного банкротства явились сделка или ряд сделок, по которым выгоду извлекло  третье лицо, признанное контролирующим должника исходя из презумпции, закрепленной в  подпункте 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, такой контролирующий  выгодоприобретатель несет субсидиарную ответственность, предусмотренную статьей 61.11  Закона о банкротстве, солидарно с руководителем должника (абзац первый статьи 1080 ГК  РФ). 

Согласно п.22 Постановления Пленума ВС РФ № 53, в силу пункта 8 статьи 61.11  Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 ГК РФ, если несколько контролирующих  должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за  доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих  должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и  направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может  быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство,  пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными  действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой. 

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга  и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства  должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8  статьи 61.11 Закона о банкротстве). 

Согласно п. 8.4 Положения об исполнительных органах (Т. 149 л.д. 145), в случае, если  в соответствии с настоящим Положением ответственность несут несколько лиц, их  ответственность перед Банком является солидарной. 

Таким образом, довод ФИО5 о максимальном размере совокупного ущерба и  возможности индивидуализации суммы ущерба является необоснованным. 

Относительно привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника ФИО7, судом установлено следующее. 

 В отношении ФИО7, судом установлено, что он являлся членом  коллегиального исполнительного органа АО «Гринфилдбанк» в период с 13.11.2008 по 

 В период с 23.04.2009 по 14.11.2010 Воронов также занимал должность главного  бухгалтера АО «Гринфилдбанк». 

 Данные обстоятельства подтверждаются представленным в материалы дела письмом  ЦБ РФ от 26.03.2020 № 1-27-2-04-от/2762, а также уведомлением об освобождении от  занимаемой должности от 27.08.2015 № 190. 

 Таким образом, в спорный период времени данный ответчик не являлся членом  Правления Банка и не мог голосовать за принятия каких-либо решений. 

 Довод конкурсного управляющего должника о том, что ФИО7 продолжал  участвовать в заседаниях Правления Банка (в т.ч. в сентябре 2015 года) и принимать решения  опровергается представленными в материалы дела доказательствами. 

Соответственно, оснований для привлечения ФИО7 к субсидиарной  ответственности по обязательствам должника, суд не усматривает. 

Иные ответчики не доказали объективную невозможность участия в судьбоносных для  банкротства банка заседаниях. Принятие выписок из протоколов заседаний Правления и  Совета директоров в качестве подтверждения присутствия ответчиков на заседаниях  является оценкой судом представленных доказательств на основании внутреннего убеждения  с учетом обоснования конкурсным управляющим отсутствия оригиналов протоколов и в  совокупности с иными собранными по делу доказательствами. Ссылки ответчиков на  неучастие суд расценивает как избранную стратегию защиты. 

 В соответствии с абз. 8 п. 4 ст. 10 (в ред. от 29.12.2014), п. 11 ст. 61.11 Закона о  банкротстве размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен  совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов,  а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов  по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества  должника. 

Согласно п. 22 Постановления от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с  привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» если  несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную  ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий  контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность,  скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех  намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе  соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что  являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между  собой. 

В настоящем деле ответчики являлись членами (руководителями) одних и тех же  органов управления – Правления и Совета директоров, без одобрения (решения) которых не  могли быть приняты решения, приведшие к банкротству АО «Гринфилдбанк». Участие  каждого ответчика явилось необходимым условием доведения банка до банкротства в  совокупности с действиями остальных, соответственно выделить долю ответственности  каждого ответчика невозможно. Доказательств иного в материалы дела не представлено. 

Согласно сведениям о требованиях кредиторов АО «Гринфилдбанк» (по состоянию на  01.09.2018г. сумма установленных требований кредиторов составила 6 384 228 000  рублей. Сумма удовлетворенных в ходе ликвидационных процедур требований составила  375 272 000 рублей. Сумма неудовлетворенных требований кредиторов на 01.09.2018г.  составила 6 006 956 000 рублей. 

Таким образом, суд привлекает к субсидиарной ответственности по обязательствам  должника АО «Гринфилдбанк» контролирующих должника лиц: ФИО1, ФИО2, ФИО3,  ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО8. 

Учитывая изложенное и руководствуясь ст. ст. 32, 189.8, 189.10, 189.19, 189.23 ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)», ст. ст. 2, 3, 4, 7, 11, 14, 50.21 ФЗ «О несостоятельности  (банкротстве) кредитных организаций», ст. ст. 65, 71, 75, 110, 112, 156, 167-170, 176, 223  АПК РФ, Арбитражный суд города Москвы 

ОПРЕДЕЛИЛ:

 Привлечь солидарно к субсидиарной ответственности по обязательствам АО  «Гринфилдбанк» контролирующих должника лиц ФИО1,  ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО8. 

Взыскать солидарно с ФИО1, ФИО2, ФИО3, ФИО4,  ФИО5, ФИО6, ФИО8 6 006 956 000 рублей. 

В удовлетворении заявления в части привлечения к субсидиарной ответственности по  обязательствам АО «Гринфилдбанк» ФИО7 отказать. 

 Определение может быть обжаловано в Девятый арбитражный апелляционной суд в  десятидневный срок со дня вынесения. 

 Судья И.В. Романченко